Глава 7. Бал

12 июня 2005 Драко в кажется сотый раз за вечер поправил ворот кипенно-белой рубашки, чувствуя, как плотная ткань сжимает горло, мешая сделать полноценный вдох. Ему было тошно. Тошно от всей этой нарочитой радости, от этой напускной показушности, которая царила вокруг. Зал Министерства сверкал: хрустальные люстры разливали по мраморным стенам холодный, стерильный свет, отражаясь в бесчисленных бокалах и золотых пуговицах парадных мантий; музыка лилась откуда-то сверху — приглушённая, идеально выверенная, без единой фальшивой ноты; пахло дорогим парфюмом и чем-то приторным, как отцветающие лилии. В объектив колдокамер то и дело попадали натянутые улыбки. Правильные, безупречные, отрепетированные, они не касались глаз, а висели на лицах как маски. Гости переговаривались, смеялись, чокались бокалами с золотистым шампанским, и в этом шуме не было ни капли жизни. Драко стоял у колонны, сжимая в руке бокал с шампанским, к которому так и не притронулся. Если бы он мог, не пришёл бы, но это вызвало бы слишком много вопросов. Всё же глава комитета по «Возвращению к истокам» не мог не явиться на бал в честь пятилетия программы. — Кажется, тебе это сейчас не помешает. Перед Драко, словно из ниоткуда, материализовался стакан с огневиски. Он поднял взгляд, тут же встречаясь с взглядом тёмных глаз и первой искренней улыбкой. — Блейз, — кивнул Драко, принимая стакан. — А где твоя лучшая половина? — Миссис Забини осталась с ребёнком, — ответил тот с мягкой иронией, которая была его второй натурой. — Кто-то же должен сидеть с дочерью, пока мы здесь изображаем радость. Он слегка повернул голову, окидывая взглядом зал, и в его движении было столько лёгкого презрения, что Драко почти улыбнулся. — Я слышал, Долохов продолжает жестить с проверками? Интересно, какие отчёты он отправляет нашему Министру, и какая их часть — правда. — Даже в Отделе международного магического сотрудничества уже об этом слышно? — Малфой почти закатил глаза. — На счёт Отдела не знаю, — ответил Блейз, не глядя на него. — Просто я наблюдательный. — И что же ты видишь? — Что ты держишься лучше, чем я бы держался на твоём месте, — усмехнулся Блейз, и в этой усмешке была искренняя теплота.— Лёгок на помине… — сказал он уже тише, кивая в сторону двери, где среди гостей мелькнули знакомые силуэты. — Мне срочно нужно в уборную. Блейз по-дружески похлопал Драко по плечу и растворился в толпе. Драко даже не успел ответить, как в следующую секунду перед ним возникли Долохов и Яксли. — Малфой, — голос Антонина был маслянисто-сладким, и Драко сделал большой глоток виски, чтобы запить подкатывающую к горлу желчь. — Какой великий день! Пять лет порядка. Пять лет чистоты! Поздравляю, коллега. — Мы так рады видеть тебя здесь, Малфой, — вставил Яксли с фальшивой искренностью. — Твоя работа в комитете… — он многозначительно поджал губы, — мы все знаем, как ты предан делу. Драко сжал в пальцах бокал так, что костяшки побелели, но улыбнулся — той же натянутой, правильной улыбкой, которую требовал этот грёбаный вечер. — Это честь, — сказал он ровно. — Благодарю за ваши добрые слова. Ему срочно нужна была причина, чтобы свалить и закончить этот тошнотворный диалог. Взгляд его ртутных глаз прошёлся по залу и быстро натолкнулся на компанию, что стояла у стола с закусками — Астория Гринграсс и Дафна под руку с мужем, Маркусом Флинтом. Отличный предлог. — Прошу прощения, моя невеста приехала. Приятного вечера, коллеги. Драко не стал ждать ответа. Он оттолкнулся от колонны и направился к троице, чувствуя спиной взгляд Долохова, но так и не обернувшись. — Астория, — произнес он, оставляя мягкий поцелуй на её щеке. А затем коротко улыбнулся и перевел взгляд на остальных, имитируя светскую вежливость. — Дафна, Маркус, рад видеть вас. — Драко, — голос Дафны был ровный, с той же мелодичной уверенностью, с какой она говорила о благотворительности, будто это было её призванием. — Как вовремя. Мы как раз говорили о программе. Пять лет — невероятный срок, правда? Столько жизней удалось спасти, столько людей вернуть туда, где им лучше. Драко кивнул, сжимая челюсть так, что под бледной кожей заходили желваки. В глазах Дафны искрился энтузиазм, а в голосе звучала такая убеждённость, будто она действительно верила в каждое слово. — Благотворительный фонд Гринграсс активно поддерживает адаптацию возвращённых, — добавил Маркус, бросая на Драко снисходительный взгляд. — Мы помогаем им привыкнуть к новому миру. Конечно, это требует постоянного контроля, но для блага общества — почему нет? — Мы организуем им работу, помогаем с жильём, — подхватила Дафна. — Это ведь наша обязанность — помогать тем, кто сам не в силах справиться. Драко бросил короткий взгляд на Асторию. Она стояла чуть позади сестры, и уголки её губ были сжаты в тонкую линию. Она не смотрела на Дафну, не смотрела на Маркуса — её взгляд был устремлён куда-то в сторону, где заканчивался зал. Она молчала, но он видел, как её пальцы нервно вращают кольцо на безымянном пальце. — И я так рада, что мы с сестрой обе заняты этим важным делом! — продолжила Дафна, оборачиваясь на Асторию и широко улыбнувшись. — У неё прекрасный организаторский талант. Она так хорошо разбирается в бумагах, что я часто доверяю ей самые деликатные дела. Маркус кивнул и поднял свой бокал. — Кстати, Драко, — добавил он с усмешкой, которая не коснулась его глаз, — слышал, ты тоже хорошо справляешься. Министр часто хвалит твою работу. Драко не дал ему времени произнести ещё одну ложь. Он повернулся к Астории и предложил руку, отставляя свой бокал на поднос проходящего мимо официанта. — Астория, ты обещала мне этот танец. Она улыбнулась, взяла Драко под руку, и они направились к импровизированному танцполу. — Спасибо, — тихо сказала она, как только они отошли на достаточное расстояние. — Спасибо, что увёл меня. Я люблю Дафну, правда. Но иногда она перегибает со своим синдромом спасителя. Ей кажется, что она помогает этим людям. А на самом деле... — она замолчала, не договорив. — Что? — тихо спросил Драко, глядя на неё. — На самом деле она просто не хочет видеть правду, — ответила Астория. — Она верит в эту систему. Искренне. И от этого ещё страшнее. Они вышли в центр зала, и музыка обернулась вуалью вокруг них — мягкая, чуть грустная мелодия, которую исполнял оркестр в углу. Драко положил руку ей на талию, а она положила свою ему на плечо. — Ты выглядишь прекрасно, Астория, — сказал он, понизив голос до шёпота. И это была правда — она была красивой. Той идеальной, выверенной красотой, которую не нужно было подчёркивать: платье плавно облегало точёную фигурку, макияж делал глаза ещё ярче, а тёмные волосы были уложены в причёску, из которой не выбивалось ни единой пряди. Всё в ней было безупречно, и эта безупречность царапала его где-то внутри — потому что он знал, что в этом образе не было ничего от настоящей Астории Гринграсс. Она просто научилась быть такой. Как и он, Драко Малфой. Как и все, кто просто старался выжить в этом мире. — Дай угадаю: ты бы предпочёл сбежать отсюда? — спросила она с лёгкой, почти незаметной улыбкой. — Я не виню тебя. Они замолчали на несколько тактов. Драко вёл её по кругу, и они двигались легко, выверенно, словно чувствовали друг друга каждой клеточкой. Для всех, кто смотрел на них, это была идеальная картина — двое молодых аристократов, сосватанных ещё в детстве, кружащихся в танце под одобрительные взгляды гостей. Они были удобным союзом. Никто не лез в личную жизнь Драко, потому что он был занят. Никто не беспокоил Асторию, потому что она была «почти леди Малфой». Никто не ждал от них искренности, и это устраивало обоих. — Знаешь, Драко, я очень рада, что у меня есть ты, — сказала она и чуть придвинулась ближе, положив голову ему на плечо. Малфой собирался ответить ей, что тоже очень рад. Что пусть любви между ними и не случилось, но по крайней мере у него был ещё один друг. Но не успели слова сорваться с его губ, как музыка резко оборвалась. Оркестр смолк, и по залу прокатился шёпот, быстро стихший, как только на сцену поднялся он. Том Реддл в идеально сидящей мантии, с той самой мудрой улыбкой, которую он носил на всех портретах. Он подошёл к трибуне, и зал замер. Даже воздух, казалось, перестал двигаться. — Дамы и господа, — начал он, и его голос был мягким, вкрадчивым, как шёлк, обёрнутый вокруг лезвия. — Сегодня мы празднуем пять лет порядка. Пять лет мира. Пять лет, которые показали, что чистота — это не просто слово. Это выбор. Это путь, который мы выбрали все вместе, чтобы оставить позади хаос, грязь и слабость. Он сделал паузу, обводя взглядом зал, и Драко почувствовал, как Астория чуть напряглась у его плеча. — За эти пять лет наша программа вернула сотни маглорождённых в их естественную среду, — продолжал Реддл. — Мы дали им шанс на новую жизнь. Мы проявили милосердие там, где можно было проявить жестокость. И я горжусь тем, что каждый из вас, — он обвёл рукой зал, — был частью этого великого дела. Драко смотрел на сцену, и внутри него поднималась тошнота. Сотни маглорождённых. Естественная среда. Милосердие. Он знал, что скрывается за этими словами: приказы на ликвидацию, подписанные в тихих кабинетах; отчёты о рецидивах, спрятанные в столах; имена, которые никто не запомнил. — Наша система работает без сбоев, — продолжал Реддл, и в голосе его зазвенела уверенность. — Мы тщательно отслеживаем каждый случай, каждую деталь, каждую жизнь. И мы можем смотреть в будущее с гордостью. Драко почти усмехнулся. Он знал, что это ложь. Он знал о Томасе Мёрфи, о пуффендуйце, чья жизнь была перечёркнута в больничной палате. Он знал о тех, чьи имена не попали в отчёты. Но Министр не знал — Малфой был уверен, что ему не докладывали о неудачах. Красивое лицо Реддла, которое он носил как маску, не могло скрыть его внутреннего уродства. Оно проступало в складках у рта, в безжизненном взгляде, в том, как он смотрел на зал и на всех присутствующих, как на вещи. В том, как он произносил слово «милосердие» с таким вкусом, будто пробовал его на язык и находил сладким. — Я горжусь вами, — закончил он, поднимая бокал. — Горжусь каждым, кто стоит здесь сегодня. За порядок! За чистоту! За будущее! Зал взорвался аплодисментами. Бокалы взметнулись вверх. Люди улыбались, кивали, переглядывались с чувством выполненного долга. Драко не поднял свой бокал. Астория тоже. — Урааа! — раздалось за спиной, и голос был таким фальшиво-ликующим, что Драко даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять, кто это. — Какой великий день! Пять лет порядка! Пять лет чистоты! Я прямо плачу от счастья. Тео возник рядом с ними, в руке у него был огневиски, а на лице широкая улыбка, которая означала, что это далеко не первый выпитый им бокал. — Как дела, голубки? — спросил он, переводя взгляд с Драко на Асторию и обратно. — Выглядите идеально. Ну прям хоть фотографируй и ставь в рамочку. — Ой, заткнись, Нотт, — ответила Астория с тёплой улыбкой. — Астория, ты ранишь моё сердце, — Тео театрально приложил руку к груди, но убрал её, как только заметил, что никто не ведётся. — Ну ладно, я правда рад видеть вас обоих. В этом зале хотя бы есть с кем поговорить без необходимости притворяться. — Признавайся, друг, сколько ты уже выпил? — спросил Драко, ухмыльнувшись. — Всё ещё не достаточно, — он пожал плечами и сделал глоток. — Тебе б тоже не помешало, чтобы стереть эту, — он обвёл свободной рукой лицо Малфоя, — кислую мину. — Знаешь, ты прав, — хитро улыбнулся Драко и в следующую секунду выхватил из рук Нотта бокал, тут же опустошая его одним глотком. Астория рассмеялась, а Тео обиженно нахмурил брови. Но не успел он возмутиться, как в поле его зрения появился официант с парой новых бокалов, и перехватив оба, он протянул один другу. — Тут встреча слизеринцев, а меня не позвали? — раздался голос неподалёку, и все трое уже знали, кому он принадлежал. — Я думала, мы друзья. Пэнси Паркинсон ворвалась в их пространство, заполняя его приторно-сладким ароматом духов. На ней было чёрное платье, достаточно вызывающее, чтобы привлекать внимание, но достаточно дорогое, чтобы никто не посмел сделать замечание. Рядом с ней стоял её новоиспечённый муж — старше её, с сединой в висках и тяжелым, неприятным взглядом, который ощупывал каждого, кто попадал в его поле зрения. — Пэнси, — кивнул Драко, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Мы просто стояли и обсуждали, как прекрасна наша программа. — О, программа, — она усмехнулась. — Конечно. Как же без неё. — Мой муж, кстати, — Пэнси жестом указала на мужчину рядом с ней, — Реджинальд Фоули. Занимает руководящую должность в Отделе магического транспорта. — Драко Малфой? — голос Фоули звучал низко, как будто он пробовал имя на вкус. — Пэнси много о вас рассказывала. Интонация была ровно такой, чтобы Драко захотелось сжать бокал крепче. Что-то в ней было — не угроза, нет, что-то поострее. Собственническое. Или ревнивое. — Это Теодор Нотт, — сказал Драко, переводя взгляд с Фоули на своего друга, — а это — Астория Гринграсс. Моя невеста. Астория вежливо улыбнулась, а Драко поймал на себе быстрый, острый взгляд Пэнси. Он слишком хорошо знал этот блеск в её глазах. Паркинсон знала, что между ним и Асторией ничего нет, но всегда ревновала. Даже теперь, будучи замужем и прямо на глазах у этого самого мужа. — Какая прелестная пара, — сказала Пэнси, и голос её сочился нарочитой приторностью. — Нам как-нибудь нужно собраться всем вместе, как в старые добрые времена. Слишком давно не виделись, правда? И она ушла, взяв мужа под руку. Тот бросил на Драко ещё один оценивающий взгляд и увёл её в толпу. — Собраться всем вместе, как в старые добрые времена, — повторил Тео, кривляясь под её интонацию. — Она что, правда думает, что мы будем сидеть и вспоминать, как она мечтала выйти за тебя замуж? — Заткнись, — сказал Драко беззлобно и залпом допил огневиски. Тео не заткнулся и протянул ему свой бокал. — Тебе это нужнее. — Пожалуй, ты прав. Драко выпил ещё бокал. Потом ещё один. Праздник лицемерия набирал обороты. Люди пили, наедались, танцевали, а лимит Драко на фальшь уменьшался с каждым новым бокалом. И когда лимит этот достиг дна, Малфой пожал ещё пару рук, кивнул паре коллег, и вышел из душного зала на улицу. Ночной Лондон встретил его холодом и долгожданной тишиной. Он аппарировал, даже не думая о конечной точке. Просто хотел исчезнуть. Оказаться где угодно, только не здесь. Драко думал, что окажется у дома. Но его тело, кажется, знало, куда ему нужно, лучше, чем он сам. Малфой стоял в знакомом проулке в маггловском районе. Драко не знал, что делает здесь. Он не планировал этого, но магия принесла его сюда. Он поднялся на нужный этаж, подошёл к двери и постучал. И почти сразу пожалел. Она может спать. Она может быть не дома. Она может не хотеть его видеть. Она может вообще не открыть. Но не успел Драко накрутить себя ещё сильнее и придумать ещё пару версий, почему это решение было таким идиотским, как дверь распахнулась. Гермиона стояла на пороге в мягкой пижаме с длинными рукавами, которые чуть закрывали пальцы. Волосы её были распущены, слегка растрёпаны, и она смотрела на него с сонным удивлением. Обезоруживающе очаровательная. — Ты пьян, — сказала она, но в тоне её голоса не было осуждения. — Немного, — ответил он, пожав плечами. Она сделала шаг в сторону, пропуская его в полумрак квартиры. Драко сделал несколько шагов, остановился у стола, вынул из кармана два флакона и поставил их на столешницу. — Как и обещал, принёс зелья от боли и для сна, — сказал он, вновь поворачиваясь к Гермионе. Врал, конечно же. Он носил их с собой последние две недели и мог передать при следующей запланированной встрече. Но ему нужно было как-то объяснить своё неожиданное появление среди ночи. Гермиона ничего не сказала. Как будто знала, что он врёт. А он знал, что она знает. Драко поднял на неё взгляд и замер, всматриваясь в её лицо. В её чайные глаза, в которых сейчас плескалось чуть усталое любопытство. На рассыпанные по загорелой коже веснушки. На мягкий изгиб её губ. А потом поднял руку и медленно убрал прядь каштановых волос за ухо, чуть задержавшись на бархатной поверхности её скулы. Казалось, что воздух в квартире стал гуще, будто патока, что заполняет собой лёгкие и заставляет оба сердца колотиться в яростном ритме. — Мне пора, — сказал он наконец убирая руку и отступая к выходу. Гермиона не остановила его. Только стояла, не дыша, и провожала его взглядом. — Следующий сеанс в пятницу, — бросил он у порога и вышел, не дожидаясь ответа. Оказавшись на улице, он первым делом достал сигарету и затянулся. Драко закрыл глаза и позволил себе вновь прокрутить этот момент, всё ещё чувствуя на кончиках пальцев тепло её кожи. Как она не дышала, когда он коснулся её лица. Как её волосы скользнули между его пальцами. Как она не отвела взгляд. Салазар, он готов был закупорить это воспоминание и возвращаться к нему в моменты отчаяния, как умирающий за противоядием. Но вдруг метка на предплечье резо обожгла кожу, и Драко вздрогнул, чувствуя, как всё тепло внутри мгновенно испаряется, растворяясь вместе с выпускаемым из лёгких дымом. Он коснулся метки палочкой, и мир сжался, выворачиваясь наизнанку. Малфой оказался в кабинете Яксли. Тот сидел за столом, помятый, с красными глазами и бокалом в руке. В кабинете пахло перегаром и усталостью. — Новый рецидив, — сказал Яксли, не здороваясь. — Почему именно сегодня? — он покачал головой. — Нельзя, чтобы Министр узнал. Ты должен разобраться сам. — Он кинул Драко флакон с бодрящим зельем. — Всё в папке. Но времени нет, действуй. Драко выпил зелье залпом, чувствуя, как горькая жидкость обжигает горло и разгоняет туман в голове. Лишь мельком взглянул на папку и тут же аппарировал по указанному на деле адресу, через удушающее мгновение оказавшись в небольшой, скромно обставленной квартире. Он вытащил палочку, оглядываясь по сторонам. — Кто здесь? — раздался голос неподалёку, и тут же из тени шагнул человек. И Драко тут же узнал его — Джастин Финч-Флетчли. Или как теперь его звали — Чарли Бэнкс. — Драко Малфой? Какими судьбами? Салазар бы тебя побрал, только не это…