Часть 4

Дождь барабанит по крыше машины, размывая свет уличных фонарей в мутные разводы. Эмили нажимает кнопку разблокировки, и салон на мгновение освещается тусклым светом. Она скользит на водительское сиденье, запах влажной кожи и её собственных духов смешивается с чем-то другим. Чем-то, от чего внутри всё сжимается в тугой узел. Дыхание перехватывает. Она знает этот запах — терпкий, мужской, смешанный с запахом табака. Её взгляд метается к зеркалу заднего вида. Из темноты на неё смотрят знакомые глаза. Холодные, как капли дождя, бегущие по стеклу. — Не кричи, — раздаётся голос Алекса с заднего сиденья. — Тебя всё равно никто не услышит. Его рука уже рядом — быстрая, жёсткая ладонь зажимает ей рот, прижимая голову к подголовнику. Пальцы вдавливаются в щёки, заставляя челюсти сомкнуться. Эмили пытается дёрнуться, но его другая рука уже обхватывает её за талию, грубо перетаскивая через центральный подлокотник. Ткань её юбки задирается, оголяя бёдра, когда он затаскивает её на заднее сиденье. Дверь захлопывается с глухим стуком, заглушив шум дождя. — Ты скучала по мне, сука? — шепчет Алекс ей на ухо, отпуская рот, но тут же вцепившись в её волосы, пригибая голову вниз. — Я знаю, что скучала. Эмили открывает рот, чтобы выкрикнуть его имя, выплюнуть гнев, но из горла вырвается только сдавленный всхлип. Он разворачивает её лицом в кожаное сиденье, одной рукой прижимая поясницу, а второй — задирая юбку до талии. Ткань трещит по швам, обнажая влажные от пота и дождя кружева трусиков. — Алекс, нет, — издаёт она писк, но её слова тонут в звуке расстёгиваемой молнии. — Заткнись. Он резко срывает тонкое кружево, и она слышит, как трещит ткань под его пальцами. Член уже твёрдый, горячий, когда он проводит головкой по её скользкой щели. Она не хочет этого — её тело предательски сжимается, но страх и адреналин делают своё дело, заставляя соки вытекать из неё. Он входит одним резким толчком, без прелюдии, без предупреждения. Эмили вскрикивает, вцепившись пальцами в обивку сиденья. Член проникает в неё до конца, растягивая стенки, заставляя мышцы конвульсивно сжиматься. Каждый дюйм ощущается как наказание. — Чёрт, как туго, — выдыхает Алекс, начиная двигаться. Толчки глубокие, жестокие, безжалостные. Он не даёт ей привыкнуть. Каждый удар бёдрами отбрасывает её вперёд, вдавливая грудь в сиденье. — Пла-ачь, — шипит он, вколачиваясь в неё с ещё большей силой. — Я хочу слышать, как ты кончаешь. Эмили всхлипывает, слёзы смешиваются с потом и каплями дождя. Но между всхлипами, сквозь боль и унижение, её тело начинает предавать. Влагалище горит огнём, сжимается вокруг его члена, подстраиваясь под ритм. Глубоко внутри завязывается тугой узел удовольствия, который она ненавидит. — Да, да, да, — рычит Алекс, ускоряясь, хватая её за бёдра так сильно, что останутся синяки. — Ты моя. Всегда была моей. Он наклончется, прикусывая мочку её уха, пока его член продолжает яростно входить в неё, раздвигая мокрые складочки. — Сейчас кончу в тебя. Будешь ходить с моим семенем внутри. Эмили кричит — не от боли, а от той удушливой волны экстаза, что накатывает на неё против воли. Оргазм ударяет молнией, заставляя её выгнуться дугой и сжать его член так сильно, что Алекс рычит, изливаясь горячими толчками глубоко внутрь неё, наполняя до краёв. Они оба дышат тяжело, дрожа. Дождь стихает, оставляя после себя лишь влажный воздух, запах секса и запотевшие окна в машине. Алекс медленно выходит из неё, и она чувствует, как сперма стекает по её бедру на сиденье.