Глава II

      После истории в зоопарке жизнь на Тисовой улице стала ещё хуже. Хотя, как казалось Гарри, хуже уже было невозможно. Дядя Вернон теперь смотрел на них с Эвелин так, словно ожидал, что они в любой момент взорвут дом или превратят Дадли в жабу. Петуния поджимала губы каждый раз, когда проходила мимо, а Дадли, несмотря на свой страх перед змеями, всё равно находил время, чтобы толкнуть Гарри плечом или дёрнуть Эвелин за волосы, когда взрослые не видели. Но самым странным было другое. После зоопарка Гарри и Эвелин начали замечать вокруг себя вещи, которых раньше будто не существовало. Людей в длинных мантиях. Стариков, приветствовавших Гарри на улице. Женщину с фиолетовыми волосами, которая однажды улыбнулась Эвелин в магазине и сказала: — Как же вы похожи на Лили…       А потом быстро исчезла в толпе. Иногда Гарри ловил на себе взгляды совершенно незнакомых людей, будто они знали о нём что-то важное. Эвелин тоже это замечала. — Ты не думаешь… — тихо спросила она однажды вечером, когда они лежали в кладовке под лестницей, — что всё это связано с нашими родителями?       Гарри долго молчал. О родителях в доме говорить запрещалось. Если Гарри спрашивал, Петуния отвечала сухо и раздражённо: «Они погибли в автокатастрофе.» Но даже в детстве Гарри чувствовал — это ложь. Слишком быстро тётя отводила глаза. Слишком злилась. — Думаю, — наконец сказал он, — они были не такими, как все.       Эвелин повернулась к нему. — Как мы? — Может быть. Тишина повисла между ними. Утро Гарри и Эвелин началось, как обычно, ужасно. — ЭВЕЛИН! ГАРРИ! ЖИВО НА КУХНЮ!       Дадли носился по дому, размахивая новой видеокамерой, а Вернон пытался разобраться с какой-то бумагой за завтраком. — Ничего не понимаю… — бурчал он. — Кто вообще шлёт письма детям?       Гарри сначала даже не обратил внимания, но потом увидел конверт. Жёлтоватый, толстый. Адрес был написан зелёными чернилами: ” Мистеру Гарри Поттеру и мисс Эвелин Поттер, кладовка под лестницей, Тисовая улица, дом 4.“       Гарри застыл. Эвелин медленно опустила чашку. — Там написано… кладовка под лестницей…       Петуния резко выхватила письмо из рук мужа. Её лицо побледнело так сильно, что стало почти серым. — Вернон…       Но дядя уже разорвал конверт и мгновенно побагровел. — НЕТ.       Он скомкал письмо и швырнул его в камин. — Никаких писем! Никаких глупостей! Всё, вопрос закрыт!       Гарри поднялся. — Но это наше письмо! — ВАМ НИКТО НЕ БУДЕТ ПИСАТЬ! — рявкнул Вернон.       Эвелин медленно прищурилась. — Тогда почему вы так испугались?       Повисла тишина. Петуния резко ударила ладонью по столу. — Хватит! Оба — вон отсюда!       Но на следующий день пришло ещё одно письмо. Потом ещё. И ещё. Они лежали на коврике у двери. Падали через щель для почты. Появлялись за завтраком прямо рядом с тарелками. Вернон сходил с ума всё сильнее с каждым часом. Он заколачивал щель досками, запирал окна, орал на почтальона. Но письма продолжали приходить. Их становилось всё больше.       Однажды утром совы начали стучать в окна. — ЭТО БЕЗУМИЕ! — ревел Вернон, отбиваясь от писем газетой. Дадли прятался под столом. Эвелин едва сдерживала смех. А Гарри впервые за долгое время чувствовал что-то похожее на счастье. Кто-то искал их, кто-то знал, кто они, и это значило — они не одни, где-то их ждут.       Вечером Вернон внезапно объявил: — Мы уезжаем. — Что? — моргнула Петуния. — Прямо сейчас! — Но куда?! — Куда угодно! Лишь бы эти психи нас не нашли!       Через полчаса они уже ехали по мокрой ночной дороге. Дождь бил по стёклам, Дадли ныл, Петуния ворчала, аГарри и Эвелин молча переглядывались на заднем сиденье. — Они чего-то очень боятся, — тихо сказала Эвелин Гарри.       Они сменили несколько гостиниц, потом мотель, но письма находили их везде. И тогда Вернон окончательно обезумел. Он привёз семью на крошечный скалистый остров посреди бушующего моря. Дом там был полуразвалившийся, сырой и холодный. — Вот! — торжественно заявил Вернон. — Посмотрим, как они доставят письма сюда!       Ночью ветер завывал так, будто хотел снести дом в океан, дождь стучал по крыше. Петуния и Вернон спали, Дадли храпел на диване, а Гарри и Эвелин сидели рядом на старом одеяле. На полу лежал маленький торт, точнее, не торт. Эвелин нарисовала его прямо на полу. Кривой круг, свечки, даже крем. Гарри тихо рассмеялся. — Получилось ужасно. — Я художник трагического жанра, — важно заявила она.       На улице гремел гром. — С днём рождения, Гарри. — С днём рождения, Эви.       Гарри смотрел на неё несколько секунд. А потом тихо сказал: — Как думаешь… родители праздновали бы с нами?       Эвелин замерла. Ветер за окном будто стал громче. — Да, — ответила она после долгой паузы. — Мне кажется… они бы нас любили.       У Гарри внезапно защипало глаза. Он быстро отвернулся. — Эй, — мягко сказала Эвелин. — Не смей реветь в наш день рождения. — Я не плачу. — Конечно.       Они одновременно наклонились и задули воображаемые свечи. И в тот же миг дом содрогнулся от мощного удара в дверь. БУМ. Петуния вскрикнула, Дадли подскочил, Вернон схватил ружьё. БУМ. Дверь затрещала. БУМ. И с последним оглушительным ударом она слетела с петель. На пороге стоял огромный человек с растрёпанной бородой, в длинном пальто, весь мокрый от дождя. Он заполнил собой почти весь дверной проём. Маленькие чёрные глаза сразу нашли Гарри и Эвелин. И неожиданно смягчились. — Ну надо же… — прогрохотал великан. — Гарри Поттер… и маленькая мисс Поттер... Великан шагнул внутрь.             Вернон поднял ружьё дрожащими руками. — Я предупреждаю вас... — Ой, заткнись ты, Дурсль, — спокойно сказал Хагрид и одним движением согнул ружьё в узел.       Дадли завизжал, а великан вдруг посмотрел на него и широко улыбнулся. — Так это ты Гарри? — Н-нет, я не Гарри, - прописал Дадли. — Я-я Гарри.       Великан перевёл взгляд на двух детей. — Ах да, точно извините.       Он достал из кармана помятую коробку. — Я вам тут торт принёс. Немного придавило по дороге.       Гарри осторожно взял коробку. На розовой глазури было написано зелёным кремом: «С днём рождения, Гарри и Эвелин».Никто никогда раньше не дарил им торт. Никто. Эвелин медленно провела пальцами по коробке, будто боялась, что это исчезнет. — Спасибо… — прошептала она. — Ах, да, я же до сих пор не представился, меня зовут Рубеус Хагрид, лесничий Хогвартса, ну вы наверно е же всё знаете о Хогвартсе... — Нет, сэр, - ответила Эви.       Хагрид вдруг нахмурился, заметив, как Дадли жадно ест торт. Через секунду он взмахнул розовым зонтом, раздался хлопок, Дадли завизжал. Из его штанов выскочил маленький закрученный свиной хвост.