Глава 3

В этот вечер Кири укладывала девочек спать, так как гувернантка в очередной раз попросила об этом, дав понять: присматривать за кучей маленьких детей для неё проблемно, хотя она и получала за свою работу достойное вознаграждение. - Сладких снов. - пожелала на'ви, улыбнувшись, накрывая Аттину одеялом. Убедившись, что все уснули, Кири забралась в их общую с Ариэль постель и взяла лежащий неподалёку свёрнутый галографический планшет, который взяла с собой перед уходом. Включив одну из записей видеодневника, начала просмотр, когда Ариэль заметила печаль на её лице и прижалась, перебирая пальцами левой руки ожерелье на шее девочки. - Как видишь, не ты одна скучаешь по своей маме. - проговорила на'ви, кладя левую ладонь на голову малышки. Проснувшись посреди ночи от странного отдалённого звука, она встала с постели и подошла к окну спальни - внизу мелькнул силуэт, который быстро, но осторожно куда-то перемещался. - Ариэль немедленно принялась будить Кири. - М-м... что случилось? Тебе приснился кошмар? - сонно спрашивала на'ви, просыпаясь и поворачиваясь на левый бок. Младшая всем своим видом показывала: им в срочном порядке нужно идти. - Ну хорошо, веди меня, чёрт побери. - согласилась Кири, подойдя к ней. Вместе они покинули окрестности дворца; встретив по дороге Флаундера, проследили за ним: тот привёл их в потайной грот, где находился подпольный музыкальный клуб, в который, помимо самого Флаундера и многих других жителей королевства, входил Себастьян. Музыка настолько развеселила Ариэль, что в какой-то момент малышка решила присоединиться к членам клуба. - Нет, нам туда нельзя! - крикнула Кири, бросаясь за девочкой, которая отправилась в самую гущу событий. - А-а-а!! - заметив незванных гостей, испугался Себастьян, из-за чего выронил свой музыкальный инструмент, вынуждая остальных прервать выступление. - А у вас здесь зачётная тусовка. - улыбнулась Кири, подходя к сцене, возле которой стояла Ариэль. Не прошло и минуты, как все присутствующие начали хаотично разбегаться в разные стороны. - Эй, подождите, мы никому не скажем! - уверяла на'ви, пытаясь пресечь панику. Однако все уговоры были тщетными. - Вот ведь дерьмо. - еле слышно выругалась старшая, осматриваясь вокруг и понимая: кроме них здесь больше никого нет. - Ладно, идём, нам надо возвращаться. - махнула она рукой младшей, однако услышала в ответ звуки одного из инструментов. Обернувшись через левое плечо, увидела: Ариэль стояла около пианино и пыталась наигрывать знакомую только ей мелодию. Однако получалось не очень - и это сильно огорчало девочку. - Может, попробуешь ещё раз. - предложила, улыбнувшись, на'ви, когда та убрала руки с клавиш. Малышка снова начала играть, мелодия зазвучала гораздо ровнее. Кири с улыбкой наблюдала, когда к ним бесшумно подошёл Себастьян. - Так значит, король не ошибся, предположив, что его пропавшая дочь вернулась домой. - не веря своим глазам, сделал вывод краб, смотря на Ариэль, которая тут же поспешила подойти к нему. Старшая повернула на него голову. - Обещаю, что не расскажу о том, чем вы здесь занимаетесь. - заверила Кири. Он улыбнулся и ответил. - Вы обе приняты в клуб. Они вернулись во дворец уже втроём и сразу отправились спать. В это же время к Тритону с докладом пришла гувернантка. - Ваше Величество. - поклонилась она. - Надо поговорить. - Какие-то проблемы, Марина? - спросил король. - Как вы и приказали, я незаметно следила за нашими незванными гостями и выяснила, что они нарушают законы. - Что именно они сделали? - спрашивал Тритон. - Ты же понимаешь, что не можешь обвинять бездоказательно. Повисло непродолжительное молчание, прежде чем она пояснила. - Как вы знаете: я поручила той, что постарше, укладывать ваших дочерей. - начала объяснять Марина. - Так вот, я узнала: девчонка каждый раз поёт им колыбельные... а ещё в королевстве есть тайный музыкальный клуб, в котором состоит ваш приближённый Себастьян. - говорила она, придавая голосу максимум трагизма. Тритон выдержал паузу, прежде чем ответить. - Благодарю тебя за столь ценную информацию - дальше я лично во всём разберусь. После случившейся в его жизни трагедии, он ожесточился, правил своим народом сурово - тех же, кто осмеливался нарушать порядок, ждало неминуемое наказание. Вот и теперь он думал, как ему поступить - уже в отношении собственной дочери.