Глава 3 Игра началась

Пока Мия выбирала платье, в голове всё ещё крутились обрывки их разговора с Егором. Ей нужно было как можно больше людей вокруг, больше шума, больше смеха — всё, что могло заглушить этот проклятый голос в её голове. Где-то глубоко внутри она знала, что этот вечер – всего лишь попытка убежать от правды. Правды о том, что один взгляд Егора всё ещё способен перевернуть её мир, даже если она потратила годы, чтобы построить его заново. Мия была готова к ночи, полной коктейлей и музыки. Она была готова к смеху Ноа и его поддержки. Она была готова ко всему, кроме одного: осознания того, что она всё ещё ждёт чего-то, чего больше не существует. Мия захлопнула дверь квартиры, и этот звук стал её рода точкой в сегодняшнем дне. Оставляя позади тишину её дома, которая сейчас казалась слишком гнетущей. Сев в такси, она еще раз взглянула в зеркало. Красная помада, холодный взгляд, идеальный силуэт. В этом образе не было места для той Мии, которая плакала в подушку, вспоминая обещания, которые были нарушены. Эта женщина в зеркале была сильной, желанной и, самое главное, свободной. Такси тронулось. Сейчас ей было плевать на профессиональную этику, на то, как она напишет статью, и даже на то, что Егор всё еще где-то там, в своем золотом люксе, возможно, думает о ней. «Просто выключить голову», — повторяла она как мантру. — «Просто музыка, алкоголь и друг». Такси выехало на шумные улицы Лос-Анджелеса, где неоновые вывески и бесконечный поток машин создавали иллюзию бесконечного праздника. Мия знала, что Ноа будет шутить про её «драматическую паузу». Именно этого ей сейчас и нужно было — почувствовать себя в безопасности, где никто не сможет ударить в самое больное место. Она попросила прибавить громкость музыки, что бы басы заполнили всё пространство салона, вытесняя из памяти надломленный голос Егора. Сегодняшняя ночь принадлежала ей. И она собиралась забрать от неё всё лучшее. Такси остановилось возле клуба, она вышла из машины и на несколько секунд просто замерла, глядя на знакомую машину. Вид этого автомобиля на парковке подействовал на неё как сигнал к началу новой главы этого вечера. Здесь, в этом кругу, ей не нужно было быть «железной леди» или «профессиональным журналистом». Здесь она была просто Мией. Прохладный вечерний воздух Лос-Анджелеса приятно освежил кожу, а неоновые вывески бара, пульсирующие в ритме города, манили своей атмосферой. Она поправила ремешок сумки и, бросив последний взгляд на свое отражение в стекле, улыбнулась – на этот раз искренне, хотя и с легким оттенком вызова. Как только она толкнула тяжелую дверь бара, её накрыла волна приглушенного техно, запаха дорогого парфюма и чего-то терпкого, алкогольного. Внутри было шумно, полумрак разбавлялся вспышками света, и она сразу заметила Ноа в глубине зала, за баром. Он, как всегда, был в центре внимания, что-то эмоционально рассказывая и активно жестикулируя. Мия направилась к нему, чувствуя, как напряжение последних часов окончательно сменяется азартом. В голове пульсировала только одна мысль: «Больше никаких интервью. Больше никаких призраков прошлого». Подойдя к Ноа, она с размаху обняла его, который тут же засыпал её комплиментами по поводу её платья. — Привет, Ноа, — сказала она, присаживаясь на высокий стул за бар и сбрасывая с плеч весь груз этого дня. — Надеюсь, ты уже заказал мне самый крепкий коктейль. Потому что после него я хочу забыть даже собственное имя, не говоря уже о сегодняшнем дне. — О, в таком настроении ты мне нравишься! — говорит Ноа. — Ты же сегодня будешь спонсировать мой первый прыжок в бездну забвения? Ноа театрально охнул, приложив руку к груди, и посмотрел на меня с таким видом, будто я только что попросила его отдать ей свою почку. — Мия, дорогая, я готов спонсировать твой алкогольный марафон до самого утра, но при одном условии: ты расскажешь мне всё-всё-всё, что произошло в том номере. Я хочу знать каждую деталь! Каждую дрожь в голосе, каждое «о боже, я так страдал»! Она посмотрела на Ноа с хитрым и удивленным взглядом. — Как скажешь! — она весело толкнула друга в плечо. Мия откинулась на спинку стула, чувствуя, как музыка бара начинает входить в резонанс с её настроением. Она смотрела на своего друга и впервые за долгое время чувствовала, что она на своем месте. В этом шумном, ярком и фальшивом городе у неё был самый настоящий человек. И это было гораздо ценнее, чем любые признания в любви от человека, который когда-то разбил её сердце. Алкоголь сделал своё дело: мир вокруг стал мягким, расплывчатым и невероятно ярким. Музыка больше не просто звучала – она вибрировала в каждой клетке её тела. Она чувствовала себя абсолютно свободной. Закрыв глаза, она двигалась в ритме басов, полностью отдавшись моменту, не замечая ничего вокруг. А в это время двери клуба распахнулись. Егор вошел первым, его лицо было сосредоточенным, а взгляд – лихорадочным. Он не мог выкинуть Мию из головы после интервью. Рядом с ним, как всегда безупречная, шла Лера. Она крепко держала его за руку, и в её взгляде читалась уверенность хозяйки положения. Они прошли вглубь зала, и именно в этот момент свет прожектора медленно скользнул по танцполу, выхватив её фигуру из темноты. Мия была в центре, в своем черном платье, с растрепанными волосами и блаженной улыбкой на губах, полностью погруженная в танец. Егор замер. Его рука, которую всё еще держала Лера, бессознательно напряглась. Он смотрел на Мию, и в его взгляде смешались шок, жажда и какая-то дикая, неконтролируемая ревность. Он видел её такой – живой, сияющей, недоступной – и это ударило по нему сильнее, чем все её ледяные слова в отеле Лера узнала её. Она помнила каждую секунду того времени, когда Мия была «той самой» девушкой Егора, а затем – жалкой тенью, которая пыталась удержаться рядом с ним, выполняя её поручения и оказываясь на заднем плане их «идеальной» жизни. Для неё она была не просто соперницей, а кем-то, кого она окончательно победила, оставив её в руинах собственной любви. На губах Леры появилась та самая торжествующая, ядовитая улыбка. Она почувствовала, как Егор напрягся, как его рука в её ладони стала твердой, как камень. Она поняла, что он смотрит на меня не просто с любопытством, а с жаждой, которой она никогда не видела в его глазах, когда он смотрел на неё. Лера сильнее сжала его руку, словно напоминая: «Ты мой». Она посмотрела на Мию свысока, в её взгляде читалось презрение вперемешку с любопытством: «И куда же ты вернулась, маленькая Мия?» Мия в этот момент открыла глаза и, медленно поворачивая голову, увидела их. Алкогольный туман в её голове мгновенно рассеялся, сменившись резким, как удар током, осознанием. Она видела Егора, который смотрел на неё так, будто она была единственным живым существом в этом зале. И она видела Леру, которая смотрела на неё как на старую игрушку, которую наконец-то выбросили на помойку. Мия не отвела взгляд. Напротив, она медленно улыбнулась, продолжая слегка покачиваться в ритме музыки, и в этой улыбке было столько дерзости и равнодушия, что Лера впервые за вечер почувствовала, как её уверенность дает трещину. Она видела, как Егор сжимает челюсти. Видела, как его взгляд буквально впивается в неё, пытаясь прочитать её мысли. И в этот момент в ней проснулся тот самый демон, который помнил каждое унижение, каждый раз, когда она чувствовала себя лишней в их мире. Она знала его слабые места. Знала, что его эго – это огромный, хрупкий пузырь, который лопается от одного ощущения, что кто-то другой может обладать ею. Она резко развернулась к Ноа. Он как раз смеялся над чем-то, прихлебывая свой коктейль, когда она, пошатываясь от алкоголя, но с хищным блеском в глазах, схватила его за руку и потянула к себе. — Ноа! – крикнула она, чтобы перекрыть бас, и с вызывающей улыбкой прижалась к нему, заглядывая в глаза. — Хватит сидеть! Пойдем танцевать! Прямо сейчас! Ноа, который всегда шел на поводу у её безумных идей, только расхохотался. Он подхватил её за талию, притягивая к себе с той непринужденной уверенностью, которая бывает только у людей, знающих себе цену. Он не знал, что сейчас играет роль в моей маленькой мести, но он делал это блестяще. Мия обняла его шею руками, позволяя себе прижаться к нему плотнее, чем требовали приличия. Она чувствовала, как Ноа смеется ей в волосы, и в этот момент она медленно перевела взгляд через его плечо – прямо на Егора. Она видела, как он изменился в лице. Его взгляд стал темным, тяжелым. Он больше не выглядел «жалким» или «пустым». Теперь в нем горела чистая, неразбавленная ярость. Он смотрел на руку Ноа на её талии, и она почти физически чувствовала, как он хочет сорвать этого парня с неё. Лера рядом с ним что-то быстро заговорила, пытаясь вернуть его внимание, дергая за рукав, но он даже не слышал её. Для него в этом огромном клубе сейчас существовали только двое: она и мужчина, который касался её так, как Егор больше не смел. Мия вызывающе улыбнулась, прикрыв глаза и отдаваясь ритму музыки, чувствуя, как торжество разливается по венам. Это было сладко. Это было правильно. Она хотела, чтобы он почувствовал ту самую пустоту, о которой говорил в номере, но теперь – с добавлением жгучей ревности.

***

Егор

Внутри Егора в этот момент происходил настоящий взрыв. Весь тот контроль, который он так тщательно выстраивал за последние годы, весь этот образ «зрелого и осознавшего ошибки» мужчины рассыпался в прах за одну секунду. Когда он увидел Мию на танцполе, его сердце пропустило удар, но когда она притянулась к другому мужчине– оно словно превратилось в кусок раскаленного свинца. Он смотрел на Ноа – высокого, красивого, уверенного в себе – и чувствовал, как в нем закипает первобытная, иррациональная ярость. Егор привык, что Мия принадлежит ему. Даже когда он сам её оттолкнул, даже когда он разрушил всё, что между ними было, в глубине души он хранил иллюзию, что она всё ещё где-то там, в темноте, ждёт его, хранит верность их общей боли. Видеть, как она смеется, как её тело прижимается к другому, как она смотрит на него – прямо в глаза, с вызовом и холодным торжеством – было невыносимо. Это было хуже, чем если бы она его ударила. Это было полное стирание его значимости. — Егор, ты меня слышишь?! – голос Леры прозвучал как резкий скрежет металла по стеклу. Она чувствовала, что теряет его. Она видела, как его зрачки расширились, как он перестал дышать, глядя на Мию. — Посмотри на меня! Опять эта... эта ничтожная Мия? Боже, ты только посмотри, как она выставляет себя напоказ! Лера вцепилась в его руку, пытаясь оттянуть его назад, вернуть в их «безопасный» мир, где она была главной. Но для Егора её голос сейчас был просто фоновым шумом, раздражающим жужжанием насекомого. Он даже не осознавал, что сжимает руку Леры так сильно, что та поморщилась от боли. Он не мог оторвать взгляда от Мии. В его голове пульсировала одна-единственная мысль: «Она делает это специально. Она хочет меня уничтожить». И самое страшное было в том, что это работало. Он чувствовал себя абсолютно беспомощным. Он был звездой мирового масштаба, его обожали миллионы, но сейчас он чувствовал себя ничтожеством, потому что одна-единственная женщина в этом зале обладала абсолютной властью над его эмоциями. Егор сделал резкий шаг вперед, почти вырвавшись из хватки Леры. Его взгляд стал темным, почти черным. В нем больше не было раскаяния – только жажда обладания и жгучая потребность сорвать Ноа с неё и заставить её снова смотреть только на него одного. Одним взглядом она превратила его из «жертвы обстоятельств» в раненого зверя, который готов был разнести всё вокруг, лишь бы снова почувствовать её дыхание на своей коже. Этот момент стал для него точкой невозврата. Глядя на то, как Мия растворяется в объятиях другого, Егор вдруг осознал страшную истину: всё, что он строил последние годы – слава, деньги, статус, даже его отношения с Лерой – всё это было лишь декорациями. Картонным фасадом, за которым скрывалась дыра. И эта дыра имела форму одной-единственной девушки. Он понял, что всё это время он не «двигался вперед». Он просто бежал от осознания того, что совершил самую большую ошибку в своей жизни. Он думал, что Мия – это тихая гавань, которая всегда будет ждать его на берегу, сколько бы он ни задерживался в своих странствиях. Но сейчас он увидел, что гавань закрыта. Мост сожжен. И на берегу теперь стоит женщина, которая больше не нуждается в его спасении. Внутри него что-то окончательно надломилось. Жажда обладания сменилась отчаянной, почти болезненной потребностью в искуплении. Он вдруг понял, что никакие извинения, никакие красивые слова в номере отеля не сработают. Он должен не просто «попросить прощения» – он должен доказать ей, что она для него важнее всего на свете. Лера что-то продолжала говорить, её голос звучал всё более истерично, но Егор перестал её слышать. Он смотрел на Мию, и в его сознании возникла четкая, пугающая решимость. Если для того, чтобы вернуть её, ему придется разрушить свою репутацию, если ему придется публично признать все свои грехи, если ему придется оставить всё, что он имеет, и начать с нуля – он сделает это. Его карьера, его контракты, его имидж «золотого мальчика» – всё это внезапно стало казаться ему дешевой мишурой. Что толку от миллионов фанатов, если единственный человек, чьё признание имеет значение, смотрит на него с ледяным безразличием? «Я верну тебя, Мия», – пронеслось в его голове, и эта мысль была похожа на обет. — «Я выжгу всё на своем пути, я разнесу этот мир в щепки, но ты снова будешь смотреть на меня так, как смотрела когда-то. Любой ценой. Даже если эта цена – всё, чем я являюсь». Он медленно отпустил руку Леры, даже не глядя на неё. Его взгляд был прикован к танцующей Мии. Он больше не был просто наблюдателем. Он стал охотником, который осознал, что его добыча стала слишком ценной, чтобы её отпустить. И эта игра только началась.