Глава 4 Голод

Вечер в клубе продолжается. Мия чувствовала его взгляд. Он был почти физическим – тяжелым, обжигающим, он буквально ощущался на её коже, как прикосновение раскаленного металла. Она не смотрела на него прямо, но знала, где он находится. Она чувствовала каждое его движение, каждый вдох, каждую вспышку ярости, которая исходила от него через весь танцпол. И, боже, это было самое сильное опьянение в её жизни. Ни один коктейль в этом баре не мог дать такого прилива адреналина, как осознание того, что сейчас Егор – великий и недосягаемый Егор Крид – медленно теряет рассудок. Мия прижалась к Ноа еще плотнее, закинув голову назад и издав тихий, почти кошачий смешок, который утонул в грохоте басов. Она видела, как Ноа, чувствуя её энергию, начал танцевать более смело, обхватывая её за талию и вращая в медленном, дразнящем ритме. Она намеренно медленно провела рукой по плечу Ноа, бросив через плечо короткий, мимолетный взгляд в сторону Егора – взгляд, полный ледяного безразличия и скрытого торжества. В этом взгляде она говорила ему: «Смотри. Смотри, как я счастлива без тебя. Смотри, как легко ты стал заменим». Мия ощущала, как внутри неё пробуждается какая-то темная, властная сила. Годы боли, унижений и бессонных ночей трансформировались в это сладкое чувство превосходства. Она больше не была той девочкой, которая бегала на побегушках. Теперь она была той, кто диктовал правила игры. Ей хотелось продлить этот момент как можно дольше. Она хотела, чтобы он выпил эту горечь до дна, чтобы он почувствовал, каково это – быть на её месте. Быть на обочине чужой жизни, глядя, как человек, которого ты любишь, смеется с кем-то другим. Мия закрыла глаза, отдаваясь музыке, и на её губах заиграла торжествующая улыбка. Она знала, что сейчас он готов на всё. И именно поэтому она не собиралась облегчать ему задачу. Пусть горит. Пусть сгорает в этой ревности дотла. Как только Ноа отстранился и, подмигнув ей, направился к барной стойке, она осталась одна в центре круга света. Мия продолжала двигаться, чувствуя себя королевой этого хаоса, наслаждаясь тем, как музыка вибрирует в груди. Она знала, что он ждет этого момента. Мия даже не успела обернуться, как почувствовала резкий, властный рывок. Сильные руки обхватили её талию, буквально вжимая её в свое тело с такой силой, что у неё перехватило дыхание. Знакомый запах – смесь дорогого табака, холодного парфюма и чего-то такого, что когда-то было её домом – мгновенно заполнил её легкие. Егор. Он не просто подошел – он напал. Его движения были резкими, собственническими, лишенными всякой осторожности. Он начал танцевать со ней, но это не был танец – это было заявление прав. Он притянул её так близко, что она чувствовала бешеный ритм его сердца, которое колотилось о её грудь, как пойманная птица. Мия замерла на мгновение, шокированная его наглостью. Его рука на её талии сжимала ткань платья почти до боли, словно он боялся, что, если ослабит хватку хоть на миллиметр, она раствориться в воздухе. Мия медленно подняла голову и встретилась с его взглядом. В его глазах больше не было той печали, которую он пытался изобразить в отеле. Теперь там была только темная, обжигающая смесь из ярости, желания и отчаяния. Он смотрел на её губы, и она видела, как тяжело он дышит. — Ты думала, что сможешь просто так играть со мной? – прошептал ей прямо в губы, и его голос звучал низко, с хрипотцой, от которой по её спине пробежал знакомый, предательский холодок. Она увидела, как Лера, оставшаяся позади, буквально закипает от ярости, но ей было плевать. Весь мир сузился до этого квадрата пространства, где они снова оказались вдвоем. Её сердце предательски ускорилось, но она не позволила себе поддаться. Вместо того чтобы оттолкнуть его, она медленно, с вызывающей улыбкой, положила руки ему на плечи, но не прижалась, а создала небольшую дистанцию, дразня его. — Ой, а кто это у нас тут? – промурлыкала она, глядя ему прямо в глаза с притворным удивлением. — Я думала, ты слишком занят своей «идеальной» жизнью, чтобы обращать внимание на «ничтожных журналисток». Мия чувствовала, как его тело превратилось в натянутую струну. Его пальцы впились в её талию еще сильнее, почти до синяков, и эта его животная, неконтролируемая реакция подействовала на неё как самый мощный афродизиак. Она видела, как на его шее вздулась вена, как потемнели глаза. Он больше не был тем спокойным, уверенным в себе кумиром миллионов – сейчас он был просто мужчиной, который терял контроль. Она медленно, почти дразняще, попыталась отстраниться, создавая, между ними, всего пару сантиметров пространства. Это было похоже на игру с огнем: она знала, что этот жест заставит его отреагировать. И была права. Егор с глухим рыком притянул её обратно, буквально впечатывая в себя, чтобы между ними не осталось даже воздуха. Он сжал её так крепко, что Мия почувствовала каждое движение его мышц, каждое биение его сердца. В этом жесте было столько отчаяния и собственничества, что она едва не вскрикнула. Она придвинулась к его уху, чувствуя его горячее, прерывистое дыхание на своей коже. Её губы почти касались его мочки, когда она произнесла эти слова, вкладывая в них всю горечь последних лет, приправленную ядовитым медом: — Тебе не кажется, что ты слишком поздно вспомнил о моем существовании? — прошептала она, и её голос звучал обманчиво нежно, почти ласково. Она видела, как в его глазах на мгновение мелькнула невыносимая боль, смешанная с осознанием своей вины. Он хотел что-то ответить, его губы разомкнулись, но он не нашел слов. В этом шумном клубе, под грохот музыки, он вдруг оказался абсолютно нем. Мия тихонько рассмеялась ему в плечо, чувствуя, как власть над ним переходит в её руки. Теперь она видела его насквозь: он был разбит. Он был готов на всё. И самое сладкое было в том, что теперь она могла решать – когда дать ему глоток воздуха, а когда заставить его задохнуться от этой ревности и желания. Она медленно перевела взгляд на Леру, которая стояла в нескольких метрах, бледная от ярости и бессилия. Мия улыбнулась ей – победно, холодно, – продолжая оставаться в объятиях её мужчины, который в этот момент даже не помнил, что она существует. Когда Ноа подошел к ним, в его руках покачивались яркие коктейли, а на лице застыло выражение крайнего недоумения. Он переводил взгляд с неё на Егора, который всё еще сжимал её талию так, будто пытался оставить на ней клеймо собственности. В воздухе повисло тяжелое, почти осязаемое напряжение. Мия медленно, с нарочитым спокойствием, отстранилась от Егора – на этот раз достаточно сильно, чтобы он почувствовал холод возникшей между ними пустоты. Она повернулась к Ноа, и её взгляд стал мягким, дружелюбным, что контрастировало с тем ледяным вызовом, который она только что бросала Егору. — Ноа, дорогой, – промурлыкала она, касаясь его руки, — оставь нас двоих на пару минут. Пожалуйста. Нам с... этим человеком нужно кое-что обсудить. Ноа посмотрел на Егора, затем на Мию. Он был достаточно умным, чтобы понять: сейчас здесь происходит какая-то очень опасная и эмоциональная драма, в которой он – лишь массовка. Он многозначительно хмыкнул, в его глазах промелькнуло понимание, и он сделал шаг назад. — Как скажешь, босс, – усмехнулся он, разворачиваясь и направляясь к бару. — Только не убей его слишком быстро, он всё-таки знаменитость. Как только Ноа исчез в толпе, тишина между ней и Егором стала оглушительной, несмотря на грохочущую музыку. Она снова повернулась к нему. Теперь, когда свидетелей (кроме бессильно наблюдающей Леры) не было, она видела, как в глазах Егора вспыхнуло что-то темное и голодное. Он понял, что Мия только что отсекла всех лишних, оставив его один на один со своей карающей и искушающей силой. Она скрестила руки на груди, глядя на него с легким прищуром. — Ну что, «звезда», – тихо произнесла она. — Теперь, когда нас никто не слышит... что ты хочешь мне сказать? Только помни, что время «просто извиниться» давно вышло. Её взгляд был прикован к его глазам. Она не отводила их ни на секунду, вливая в этот контакт всё своё торжество и всю свою жажду. Она видела, как в его зрачках расширяется тьма, как он буквально сгорает от желания схватить её руку и прижать её к своему сердцу, чтобы она почувствовала, что оно бьется только для неё. — Докажи мне, что ты действительно готов на всё, Егор, – прошептала она, и её голос стал низким, обволакивающим, почти гипнотическим. — Или ты только на словах такой решительный? Это был вызов. Самый опасный вызов в его жизни. Мия не просила извинений, не просила объяснений. Она требовала жертв, хотела, чтобы он почувствовал ту же беспомощность, которую чувствовала она, когда была у него на побегушках, когда была лишь тенью Леры в его блестящем мире. Егор резко перехватил её руку, сжимая её пальцы в своей ладони. Он не сделал этого грубо, но в его хватке была такая отчаянная сила, что у неё перехватило дыхание. Он притянул её руку к своим губам, но не поцеловал её, а лишь коснулся кожи горячим дыханием, продолжая смотреть ей прямо в душу. — Ты хочешь доказательств? – его голос звучал как низкий рык, вибрирующий в самой груди. — Ты хочешь, чтобы я сжег всё, что создал, чтобы ты снова посмотрела на меня так, как раньше? Он сделал шаг еще ближе, так что Мия почувствовала жар его тела. Его взгляд стал пугающе сосредоточенным. Он больше не сомневался. Он принял условия игры. — Я сделаю это, Мия. Я уничтожу всё, что стоит, между нами. Даже если мне придется встать на колени перед всем миром, чтобы ты просто позволила мне коснуться тебя снова. Она почувствовала, как за их спиной Лера издала какой-то сдавленный звук – то ли всхлип, то ли крик ярости. Но ей было всё равно. Алкоголь, который до этого момента был её союзником, вдруг решил сыграть со ней в свою игру. Он размыл границы между её гордостью и той старой, глубоко запрятанной тоской по нему. Рассудок, который так четко вел её по плану мести, вдруг дал трещину, и на поверхность вырвалось то, что она так тщательно подавляла все эти годы – любовь. Мия почувствовала, как губы сами собой растягиваются в дерзкой, но какой-то отчаянной улыбке. Прежде чем она успела осознать, что говорит, слова уже сорвались с её губ, прозвучав слишком искренне и слишком опасно. — А давай начнём с того, что ты сейчас меня поцелуешь так страстно, как меня любишь... – прошептала она, и её голос слегка дрогнул, выдавая её состояние. — Если, конечно, ты меня еще любишь. Мия видела, как он вздрогнул. Это было похоже на удар током. Но она не остановилась, добавив с ядовитой усмешкой, чтобы вернуть себе часть контроля: — Только не забывай, что твоя девушка очень пристально за нами смотрит. Егор даже не взглянул в сторону Леры. Для него в этот момент весь мир перестал существовать. Осталась только она, пахнущая алкоголем, вызовом и чем-то таким, что сводило его с ума. В его глазах вспыхнуло что-то первобытное. Он больше не раздумывал. Он не колебался. Егор резко сократил те последние миллиметры расстояния, между ними. Его рука переместилась с её талии на затылок, пальцы глубоко зарылись в волосы, фиксируя её голову, чтобы она не могла отстраниться. Он притянул её к себе с такой силой, что она почувствовала его дыхание на своих губах за мгновение до того, как он накрыл их своими. Это был не просто поцелуй. Это был взрыв. В нем было всё: накопленная за годы ярость, невыносимая жажда, отчаяние и та самая любовь, которую он так долго пытался отрицать. Он целовал её так, словно пытался забрать всё её дыхание, будто хотел заново присвоить каждую клеточку её тела. Мия почувствовала, как из глубины зала донесся резкий, полный ужаса и ненависти крик Леры. Она увидела это. Она увидела, как её «победа» рассыпалась в прах прямо на её глазах. Но Мия даже не шелохнулась. Она закрыла глаза, позволяя алкоголю и его губам утянуть её в этот омут, понимая, что только что совершила самую большую ошибку – или самую сладкую победу в своей жизни. Она ответила на его поцелуй с той же жадностью, с которой он целовал её. В этом жесте не было нежности – только голод, который копился годами. Она запустила пальцы в его волосы, сжимая их, притягивая его к себе так сильно, словно хотела слиться с ним в одно целое. Она чувствовала, как он тихо, почти животно, застонал в её губы, и этот звук отозвался в ней электрическим разрядом. Она прижалась к нему всем телом, чувствуя, как бешено колотится его сердце. В этом поцелуе была вся их общая история: все ссоры, все предательства, все бессонные ночи и та невыносимая тяга, которую не смогли убить ни время, ни расстояние, ни другие люди. Они были как два обломка кораблекрушения, которые наконец-то столкнулись в открытом океане. И в этом хаосе, среди вспышек камер и чьих-то криков, она впервые за долгое время почувствовала, что снова на своем месте. Пусть это была катастрофа, пусть это было неправильно, но в этот момент она не хотела быть нигде, кроме как в его объятиях. Мия почувствовала, что если они останемся здесь еще на секунду, то либо Лера устроит здесь настоящий апокалипсис, либо они просто забудут о приличиях прямо посреди танцпола под прицелом десятков камер. Алкоголь всё еще туманил её разум, но инстинкт самосохранения (и желание уединиться с ним) взял верх. — Пойдём отсюда, пока она не взорвалась, – прошептала она, и её голос звучал хрипло, почти надломлено. Мия видела, как он на мгновение перевел взгляд на Леру, которая уже была готова броситься на нас с криками, и в его глазах промелькнуло абсолютное безразличие к ней. Она перехватила его руку, переплетая свои пальцы с его, и резко потянула его за собой. Егор даже не сопротивлялся – он следовал за ней, как человек, который наконец-то нашел дорогу домой и больше не намерен с нее сходить. Когда они наконец свернули в один из пустых, полутемных переходов, ведущих к служебным помещениям, она резко остановилась и развернула его к себе. В этом полумраке его взгляд стал еще темнее, а дыхание – еще тяжелее. — Теперь, – тихо произнесла она, глядя ему прямо в глаза, — ты расскажешь мне, как именно ты собираешься «исправлять» всё то, что разрушил. — Или ты предпочитаешь промолчать и доказать всё действиями? Егор издал звук, похожий на глухой рык. Он больше не собирался играть в слова или пытаться быть «правильным». В одну секунду он перехватил её руки, прижимая их к стене над её головой, и навис над ней, полностью перекрывая любой путь к отступлению. Его тело стало тяжелым, подавляющим, и в этом жесте было столько накопленного голода, что у неё перехватило дыхание. — Ты хочешь действий, Мия? – его голос стал опасно низким, почти вибрирующим. Он прижался своим лбом к её, и она почувствовала, как он дрожит от едва сдерживаемой страсти. — Ты даже не представляешь, насколько опасно просить меня об этом сейчас. Он не стал ждать ответа. Его губы снова нашли её, но теперь это был не просто поцелуй – это было присвоение. Он целовал её с какой-то яростной жадностью, словно пытался забрать всё её существо. Его руки переместились с её запястий на талию, приподнимая её и вжимая в стену так, чтобы она чувствовала каждую линию его тела. Мия выгибается в его руках, отвечая на поцелуй с той же яростью. — Меньше слов, Егор... просто заставь меня забыть обо всем. Егор резко подхватил её под бедра, поднимая и заставляя обвить его талию ногами. Она вскрикнула, но этот звук тут же утонул в его новом, еще более глубоком поцелуе. Он прижал её к стене так плотно, что она чувствовала каждое движение его тела, каждый удар его сердца, который теперь синхронизировался с её. Он начал покрывать её шею и ключицы обжигающими поцелуями, оставляя метки, которые завтра станут неоспоримым доказательством его безумия. Он кусал её кожу, шептал её имя так, будто это была единственная молитва, которую он знал, и в этом была какая-то пугающая, первобытная правда. Где-то на задворках сознания, сквозь пелену алкоголя и страсти, всплывали обрывки реальности. Мия понимала, что завтра проснется с чувством жгучего стыда и разочарования. Понимала, что Ноа будет в ярости. Понимала, что она снова вернулась в ловушку, из которой так долго пыталась выбраться. Но сейчас... сейчас эти мысли были слишком мелкими по сравнению с тем пожаром, который бушевал внутри. Жажда обладать им и быть обладаемой им перевесила любой здравый смысл. Мия хотела этого безумия, хотела, чтобы он забрал всё, что у неё осталось, прямо здесь и сейчас. — Просто возьми меня прямо здесь. Его дыхание, горячее и тяжелое, опалило её кожу, и она услышала, как в его горле родился глухой, торжествующий рык. — Ты сама этого хотела, Мия, – прошептал он, и в его голосе больше не было сомнений – только абсолютная, хищная уверенность. Он больше не сдерживался. Он резким движением снял с неё трусы и таким же резким движением вошел в нее. Мия впилась ногтями в его плечи еще сильнее, почти до крови, стараясь удержаться за него, как за единственный якорь в этом шторме. Она больше не контролировала себя, не пыталась играть роль холодной и безразличной. — Да... именно так! – выдохнула она, срываясь на стон, который вибрировал в самой груди. — Не смей останавливаться! Егор больше не сдерживался, его движения были властными, требовательными, почти жестокими в своей интенсивности. Она прижималась к нему всем телом, стараясь стереть даже те микроскопические зазоры, что еще оставались между ними. Её пальцы продолжали впиваться в его кожу, а разум окончательно сдался, растворившись в этом безумном, одурманивающем ритме. Она придвинулась к его уху, обжигая его кожу своим прерывистым дыханием, и прошептала, срываясь на хриплый, почти умоляющий стон: — Еще... сильнее, Егор... я хочу чувствовать тебя полностью! Мия ощутила, как он на мгновение замер, как его мышцы окаменели от предельного напряжения, а затем он ответил на её просьбу с какой-то пугающей, первобытной силой. Он больше не просто занимался сексом – он пытался заново присвоить её, вбить в её сознание факт своего существования, своего права на неё. Его движения стали еще более глубокими, властными и требовательными. Он буквально впечатывал её в стену, заставляя чувствовать каждое движение, каждый удар его сердца, которое сейчас колотилось в унисон с её. Мия чувствовала, как внутри неё нарастает мощная, неостановимая волна, которая вот-вот накроет их обоих с головой. Она срывалась на громкий, надрывный стон, который эхом разнесся по пустому коридору, не заботясь о том, услышит ли их кто-то. Её тело сотрясала мощная, неуправляемая дрожь. — О боже, Егор... сейчас! Я сейчас...! — выдохнула она, и её голос сорвался на хриплый, отчаянный шепот. Он с силой прижал её к стене, словно пытаясь слиться со ней в одно целое, и в этом последнем, мощном рывке они оба рухнули в эту пропасть. Ослепительная вспышка оргазма накрыла её с головой, выбивая из легких весь воздух. Мия почувствовала, как он кончил вместе с ней, как его тело напряглось до предела, и он глухо, почти болезненно застонал ей в шею, выплескивая в неё всю ту ярость, тоску и любовь, которую он копил годами. Несколько секунд они просто стояли так, тяжело и синхронно дыша, прижатые друг к другу, пока сердцебиение медленно возвращалось в норму. Она всё еще чувствовала его жар, его запах и то, как он дрожит в её объятиях. Они только что совершили самое прекрасное и самое страшное преступление против собственного рассудка. Мия всё еще висела на нем, чувствуя, как её мышцы медленно расслабляются, а тело наполняется странной, тягучей тяжестью. Она медленно прижалась лбом к его плечу, закрывая глаза. В этом жесте не было больше вызова или игры – только какая-то бесконечная, изнуряющая усталость и горькая честность. — Черт... – прошептала она, и её голос звучал глухо, почти надломлено. — Я думала, что больше никогда этого не почувствую. Егор что-то тихо прошептал ей в волосы, и она почувствовала, как он крепче прижал её к себе, будто пытаясь защитить от всего, что ждет их за поворотом этого коридора. Мия медленно начала отстраняться от него, чувствуя, как прохладный воздух коридора касается её разгоряченной кожи. Это было почти физически больно – разрывать ту связь, которая только что казалась единственной реальностью в мире. — Егор, мне надо возвращаться к другу, – произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Она начала поправлять одежду, восстанавливая свой облик, слой за слоем возвращая себе маску уверенной в себе женщины. — А тебя ждёт Лера и выяснения отношений с ней. Егор молчал несколько секунд, его челюсти были плотно сжаты. Он смотрел на её губы, затем в глаза, и она видела, как в нем борются два желания: снова притянуть её к себе и запереть здесь навсегда или просто уйти, чтобы не видеть, как легко я переключаюсь из режима «страсти» в режим «расчёта». — Ты ведь специально это делаешь, – тихо, с хрипотцой в голосе сказал он. — Сначала сводишь меня с ума, а потом просто... вычеркиваешь из этого момента. Мия лишь слегка улыбнулась – той самой улыбкой, которая когда-то заставляла его сердце биться чаще, а теперь, скорее всего, заставляла его ненавидеть её. — Считай это платой за всё то время, когда ты считал, что можешь распоряжаться моими чувствами, – ответила она, делая шаг назад. — Удачи с Лерой. Думаю, её крики будут слышны даже в другом конце города. Мия развернулась, чтобы уйти, но в последний момент обернулась, бросив на него последний, многозначительный взгляд. — До встречи, Егор.