Глава 5 Шах и Мат

Выходя из полумрака коридора обратно к огням и шуму клуба, Мия ощутила странную пустоту в груди, но тут же подавила её. Теперь игра переходила на новый уровень. Она вернула себе власть, увидела его сломленным, и оставила его одного разбираться с обломками его «идеальных» отношений с Лерой. Когда Мия увидела в толпе Ноа, который с беспокойством оглядывался в поисках неё, она надела свою самую очаровательную и невинную улыбку. Она подошла к Ноа, и её походка снова стала легкой и непринужденной. Мия посмотрела на него своими самыми искренними глазами, в которых сейчас не было ни капли того огня, что сжигал её в коридоре с Егором. — Ноа! – воскликнула она, подходя к нему и слегка касаясь его руки, чтобы создать иллюзию близости и доверия. — Извини, что пропала, просто хотела немного подышать свежим воздухом. Ты меня ждал? Он даже не шелохнулся. В его глазах застыла смесь шока, боли и какого-то глубокого, разочарованного неверия. Он молчал несколько секунд, и эта тишина была громче любого крика в этом клубе. — Свежим воздухом? – его голос прозвучал глухо и резко, совсем не так, как обычно. — Ты называешь «свежим воздухом» тот момент, когда ты впилась в губы этому подонку на глазах у всего клуба? Он сделал шаг к ней, и она почувствовала, как от него исходит волна гнева. Он больше не был тем мягким и понимающим Ноа. Сейчас перед ней стоял человек, которого только что предали самым жестоким образом. — Я видел, Мия. Я видел всё, – продолжил он, и его голос начал дрожать. — Я видел, как ты на него смотрела. Я видел, как ты... как ты этого хотела. Скажи мне, что это была какая-то игра, какая-то часть твоего плана по мести. Пожалуйста, скажи, что ты не любишь его всё ещё. Он смотрел на неё с такой надеждой и одновременно с таким отчаянием, что ей на мгновение стало физически трудно дышать. Мия видела, как он ждал её ответа, как он хочет, чтобы она сейчас же всё отрицала, чтобы сказала, что это была ошибка. Но она стояла перед ним, всё еще чувствуя на своей коже жар Егора, и понимала, что любой её ответ сейчас будет либо ложью, либо окончательным разрывом. Она медленно выдохнула, и её рука, которая всё еще касалась его, бессильно опустилась. — Ноа... я понимаю твою ярость, – тихо произнесла она, и её голос больше не был холодным. В нем прозвучала та самая надломленность, которую она так тщательно скрывала. — И ты имеешь полное право ненавидеть меня сейчас. Мия сделала шаг назад, создавая между ними дистанцию, которая казалась сейчас непреодолимой пропастью. Она видела, как он всматривается в её лицо, пытаясь найти там хоть каплю сомнения, но она была предельно честна. — Но рядом с ним я схожу с ума, – прошептала она, и в этом признании было столько горечи, сколько она не чувствовала за все годы. — Он... он моя первая и настоящая любовь. И самое страшное в том, что сколько бы времени ни прошло, сколько бы я ни пыталась его стереть из своей памяти, это ничего не меняет. Ноа отшатнулся, будто она ударила его под дых. Его лицо побледнело, а в глазах отразилась такая глубокая пустота, что ей стало страшно. Он смотрел на неё так, словно видел впервые, словно она была для него чужим, опасным человеком. — Настоящая любовь? – переспросил он с горькой усмешкой, и в его голосе послышались слезы. — Любовь, которая приносит только боль? Любовь, которая заставляет тебя предавать тех, кто действительно тебя ценит? Мия, ты не любишь его. Ты просто зависима от этого ада, который он создал вокруг тебя. Он поставил свой стакан на ближайший столик с резким стуком, который перекрыл музыку. Он смотрел на неё еще несколько секунд, и она видела, как в нем что-то окончательно обрывается. — Я думал, что смогу помочь тебе забыть его, – тихо сказал он, и эта тишина была страшнее любого крика. — Но я понял, что ты сама не хочешь его забывать. Ты просто ждала момента, чтобы снова вернуться к нему. Он развернулся, чтобы уйти, и она почувствовала, как внутри неё что-то сжалось. Мия получила то, что хотела: она была с Егором. Но цена этой победы оказалась гораздо выше, чем ожидалось. Мия порывисто сделала шаг вперед и попыталась схватить его за руку, не давая уйти. Её голос звучал отчаянно, в нем смешались остатки той страсти, что была с Егором, и искренняя, раздирающая боль от того, что она теряет Ноа. — Ноа, постой! – почти выкрикнула она, перекрывая шум музыки. — Пожалуйста, не уходи так. Мия заставила его обернуться и посмотрела ему прямо в глаза. В этот момент она была предельно искренней, без всяких масок и игр. — Ты мой самый близкий и лучший друг. Ближе тебя у меня никого нет, ты это знаешь, – она сглотнула ком в горле, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Да, я вот такая... я та, которая любит боль. Я знаю, что это неправильно. Я знаю, что ты пытался сделать всё, чтобы я его забыла, чтобы я была счастлива в спокойствии. Но не получилось, Ноа. Я просто не могу. Она сжала его пальцы, умоляюще глядя на него. — Но друзья же всегда поддерживают друг друга, верно? Даже когда один из них совершает самую большую ошибку в своей жизни. Пожалуйста... поддержи меня в моем выборе, хоть он тебе и ненавистен. Хоть ты и считаешь, что я иду навстречу катастрофе. Мне просто нужно знать, что в этом безумном мире у меня остался ты. Что ты не оставишь меня одну в этом аду. Ноа смотрел на неё долго, и в его взгляде боролись два чувства: глубокая, бесконечная дружеская любовь к той девушке, которой она была, и жгучая обида на ту, кем она стала. Он медленно посмотрел на её руку, сжимающую его пальцы, и она почувствовала, как он медленно, очень неохотно, сжимает её ладонь в ответ. — Ты просишь меня поддержать тебя в том, чтобы ты снова позволила себя уничтожать, – тихо сказал он, и в его голосе слышалась такая усталость, будто он постарел на десять лет за один вечер. — Это самое жестокое, что ты могла попросить, Мия. Он тяжело вздохнул и посмотрел куда-то в сторону, где в толпе мелькнул силуэт Егора. — Я никогда не смогу этого одобрить. Никогда не смогу смотреть на него и не ненавидеть за то, что он делает с тобой. Но... – он снова перевел взгляд на неё, и в его глазах мелькнула тень прежней преданности. — Но я действительно не могу оставить тебя одну. Даже если ты сама решила сгореть в этом огне. Мия посмотрела на него с тихой, почти болезненной нежностью. Она знала, что эта карта – опасная, но она была единственной правдой, которая их связывала помимо этой вечеринки. Мы оба знали, что такое предательство, и оба знали, как важно иметь кого-то, кто примет тебя даже в самом ужасном состоянии. — Если корабль со мной и Егором будет снова тонуть, – прошептала она, и её голос задрожал, — то будь моим спасательным кругом. Пожалуйста. Как я недавно была кругом для тебя, когда тебя бросил твой парень. Ноа молчал. Она видела, как в его голове происходит борьба. Он ненавидел Егора, он ненавидел её зависимость от него, но он бесконечно любил её. Он закрыл глаза на секунду, словно пытаясь выдохнуть всю ту горечь, что накопилась в нем за этот вечер. А затем он медленно открыл их и посмотрел на неё. В его взгляде больше не было. — Ты невозможна, Мия, – тихо сказал он, и в его голосе впервые за вечер проскользнула тень прежней теплоты. — Ты самая эгоистичная и сломленная девушка из всех, кого я знаю. И всё равно... я не смогу дать тебе утонуть. Он осторожно притянул её к себе и коротко, крепко прижал, словно запечатывая этот договор. Это было объятие друга, который соглашается сопровождать её в ад, чтобы в конце вытащить за руку обратно. — Но, если он снова причинит тебе боль, – прошептал он ей в макушку, и в его голосе снова зазвучала сталь, — я лично помогу тебе сжечь всё, что он построил. Договорились? Мия прижалась к нему, чувствуя, как в груди становится чуть легче. Теперь, когда у неё была эта страховка, она чувствовала, что готова к любой катастрофе. Она могла позволить себе сгореть с Егором дотла, зная, что Ноа будет тем, кто поможет ей собрать пепел. — Ноа, ты самый лучший друг, я тебя обожаю. Правда. Но теперь надо придумать, что мне делать дальше. С Егором. Пауза.  — И да, кстати. Я не на улице была. Мы были наедине с Егором. И мы... переспали. Так что теперь ты знаешь. – призналась ему она. Ноа замер. Мия почувствовала, как его тело напряглось, а рука, которой он её обнимал, на мгновение сжалась сильнее. Её честность была резкой, как удар хлыстом. Она видела, как он медленно отстранился, и на его лице отразилась целая гамма чувств: от шока и отвращения до глубокой, почти физической боли. — Ты... что? – переспросил он, и его голос стал совсем тихим. — Прямо здесь? В этом чертовом месте? Он смотрел на неё так, будто она была каким-то опасным экспериментом. Он знал её давно, но, кажется, даже он не ожидал, что она будет настолько откровенной и одновременно безжалостной. — Спасибо, что сказала, – выдохнул он, закрывая глаза и массируя переносицу. — Теперь пазл сложился. Твой взгляд... твои волосы... Боже, Мия, ты действительно играешь с огнем, и на этот раз ты сама подлила в него бензин. Она усмехнулась, чувствуя, как внутри просыпается азарт. Её страсть к Егору была огромной, но её гордость была еще больше. Мия не хотела быть просто «случайной связью» или очередной победой в его списке. Она хотела, чтобы он сгорел от желания вернуть меня. — Но теперь надо придумать, что мне делать дальше с Егором, – продолжила она, уже более уверенно, глядя на Ноа. — Я не собираюсь просто так сдаваться ему. Я не хочу быть доступной. Я хочу, чтобы он добивался меня. Чтобы он ползал передо мной, чтобы он понял, что я – единственная, кто может его уничтожить и спасти одновременно. Ноа посмотрел на неё с какой-то смесью ужаса и восхищения. Он понимал, что она только что объявила войну человеку, который сам является мастером манипуляций. — Ты хочешь превратить это в игру на выживание, – констатировал он, криво усмехнувшись. — Ты хочешь, чтобы он страдал от неопределенности. Что ж... учитывая, что ты только что сделала с ним в том коридоре, он уже на крючке. Ты оставила его в состоянии абсолютного пика, а потом просто ушла. Это была идеальная тактика. Он сложил руки на груди, внимательно изучая её. — И какой план? Ты собираешься игнорировать его? Или будешь играть в «горячо-холодно», доводя его до безумия? Только помни, Мия когда ты играешь с таким хищником, как Егор, есть риск, что он решит сменить правила игры. — Пока плана нет, — призналась она с легкой, почти кошачьей улыбкой. — Но у меня есть ты. Ты же мне поможешь? Ноа тяжело вздохнул, и этот вздох был полон обреченности. Он знал, что она сейчас превращает его в своего главного стратега, в «серого кардинала» этой войны. — Ты просто невыносима, — пробормотал он, но в его голосе уже не было прежней горечи. — Ты просишь меня помочь тебе манипулировать человеком, которого я ненавижу, чтобы ты могла получить удовольствие от его страданий... Он сделал паузу, и вдруг на его губах появилась слабая, почти незаметная ухмылка. Кажется, в нем проснулся тот самый азарт, который всегда объединял их. Если уж ему суждено смотреть на этот кошмар, то он предпочитает видеть, как Егор будет проигрывать. — Ладно, – согласился он, выпрямляясь. — Если мы решили превратить твою жизнь в психологический триллер, то давай делать это профессионально. Первое правило: никакой инициативы. С этого момента ты для него — призрак. Ты была рядом, ты дала ему всё, что он хотел, а потом исчезла. Ты должна стать его навязчивой идеей. Он внимательно посмотрел в сторону, где Егор, вероятно, всё еще пытался прийти в себя. — Сейчас мы с тобой возвращаемся к бару, ведешь себя так, будто ничего не произошло, и даже не смотришь в его сторону. Пусть он начнет задаваться вопросом: «Что это было? Она действительно хочет меня или просто издевается?». Мы заставим его сомневаться в каждом своем шаге. Мия почувствовала, как по спине пробежал холодок предвкушения. Это было именно то, что ей нужно. — Вот за это я тебя и обожаю, Ноа, – прошептала она, прижимаясь к нему на секунду. — Мы его уничтожим. — И если у нас все получиться, и мы с Егором снова будем вместе, то на нашей свадьбе ты будешь моей подружкой. – сказала она и рассмеялась. Ноа замер, и она буквально физически почувствовала, как он попытался переварить эту мысль. — Что ты сейчас сказала? – переспросил он, приподняв одну бровь. — Подружкой? На свадьбе? Мия, ты окончательно лишилась рассудка. Я скорее соглашусь на пожизненное заключение в одиночной камере, чем надену платье или даже просто буду стоять рядом с ним в один день, празднуя ваше «счастливое» воссоединение. Мия расхохоталась, и её смех, звонкий и искренний, привлек внимание нескольких людей вокруг. — Ой, да ладно тебе! Представь, какое это будет зрелище! – продолжала она смеяться, слегка толкнув его в плечо. — Ты будешь стоять с таким лицом, будто тебя заставили есть лимоны, а Егор будет пытаться выглядеть счастливым, зная, что его лучший «соперник» наблюдает за ним свысока. Это же будет идеальный финал нашей драмы! — Ты сумасшедшая, – тихо сказал он, но на этот раз в его голосе звучало почти нежное восхищение. — Абсолютно, безнадежно сумасшедшая. Но, полагаю, именно поэтому я всё еще здесь. Мия замолчала, и её улыбка стала более задумчивой. Мысль о свадьбе была далекой и почти невозможной, но в этот момент она казалась ей лучшим призом в этой игре. Она бросила последний взгляд в сторону Егора, который как раз в этот момент заметил их в толпе. Его взгляд был тяжелым, собственническим и полным невысказанных вопросов. Она медленно отвернулась от него, следуя совету Ноа, и уверенно зашагала в сторону танцпола, чувствуя, как внутри закипает предвкушение. Игра началась.

***

Егор

Егор стоял в тени коридора, прислонившись спиной к холодной стене. Его дыхание всё еще было рваным, а сердце колотилось в груди с такой силой, что казалось, оно сейчас проломит ребра. Он медленно провел рукой по лицу, пытаясь прийти в себя, но пальцы всё еще дрожали. В голове был полный хаос. Последние несколько минут пронеслись перед глазами, как кадры из какого-то безумного, эротического триллера. Запах её кожи, этот надрывный шепот в ухо, то, как она выгибалась в его руках... Это было больше, чем просто секс. Это было возвращение домой после долгой и изнурительной войны, только дом оказался охвачен пламенем. Он посмотрел на свои руки. Он всё еще чувствовал её прикосновения, её ногти, впивающиеся в его кожу. И в то же время он чувствовал, как в него вонзаются её слова: «А тебя ждёт Лера и выяснения отношений с ней». Егор глухо усмехнулся, и эта усмешка была горькой. Лера. Идеальная, правильная, удобная Лера, которая сейчас, вероятно, искала его по всему клубу, чтобы в очередной раз предъявить претензии по поводу его поцелуя с другой. Но он знал, что Лера простит ему всё, ведь она была без ума от него, а для него она была всего лишь фоном, декорацией в его жизни, в то время как Мия была самой жизнью – жестокой, непредсказуемой и одурманивающей. Он медленно расправил рубашку и застегнул верхние пуговицы, хотя его пальцы всё еще не слушались. Когда он вышел из коридора в шумный зал, его взгляд первым же делом начал искать её. И он нашел. Он увидел её рядом с Ноа. Увидел, как она смеется, как легко и непринужденно касается плеча этого парня, как она выглядит абсолютно счастливой и... совершенно равнодушной к тому, что произошло между ними десять минут назад. Внутри Егора вспыхнула ярость, смешанная с диким, первобытным вожделением. Он почувствовал, как внутри всё сжимается от ревности. Эта женщина только что довела его до предела, заставила его потерять контроль, а затем просто вычеркнула его из своего мира, вернувшись к своему «безопасному» другу. «Ты думаешь, что ты здесь главная, Мия?» – пронеслось у него в голове. — «Ты думаешь, что можешь просто так уйти?» Его глаза сузились, а взгляд стал хищным. Он видел, что она его игнорирует. Он чувствовал, что она ведет какую-то свою игру. И это только подогревало его интерес. Если она хочет, чтобы он добивался её, если она хочет превратить их отношения в войну, то он с радостью примет этот вызов. Егор медленно направился к Лере, стараясь не смотреть на неё, но в каждом его движении читалась опасная решимость. Он знал её слишком хорошо. Он знал, что за этой маской безразличия скрывается вулкан. И он был готов сгореть в этом вулкане еще раз, лишь бы снова почувствовать её под собой. — Посмотрим, на сколько тебя хватит, моя дорогая, — тихо прошептал он, заказывая себе самый крепкий виски и бросая последний, обжигающий взгляд на её удаляющуюся фигуру. Лера сидела с каменным лицом, вцепившись в бокал. Когда Егор подошёл и сел напротив, она даже не повернула головы. — Ты хоть собираешься что-то объяснять? – процедила она сквозь зубы. Егор сделал глоток виски, даже не взглянув на неё. Взгляд его блуждал по залу, выискивая знакомый силуэт. — А есть что объяснять? — ровно спросил он. Лера резко повернулась к нему. В её глазах горела ярость, смешанная с болью. — Ты целовал её! На глазах у всего клуба! Ты унизил меня, Егор! — Ага, – рассеянно ответил он. — И это всё?! – голос Леры дрогнул от возмущения и обиды. Егор наконец перевёл на неё взгляд. Холодный, спокойный, чужой взгляд. Он смотрел на неё так, будто она была просто надоедливым фанатом, а не девушкой, с которой он встречается год. — Ты простишь, – сказал он без тени сомнения. — Ты всегда прощаешь. Он отвернулся и снова начал сканировать зал, отпивая виски. Для него разговор был закончен. Ему было плевать, простит она или нет. Он и так знал ответ. Лера слишком сильно зависела от него, чтобы уйти. Лера замерла, сжимая бокал так, что он едва не треснул. Она хотела что-то сказать, крикнуть, ударить его – но вместо этого просто откинулась на спинку стула, чувствуя, как внутри всё сжимается от унижения. А Егор уже не видел её. Он снова нашёл Мию – она смеялась с Ноа у барной стойки, и её волосы блестели в неоновом свете. Мысленно он был уже там, рядом с ней, заново проживая каждое касание её кожи. Всё остальное – Лера, репутация, правила – больше не имело значения.

***

Мия Мия чувствовала этот взгляд. Он буквально прожигал её спину, как раскаленное железо. Она кожей ощущала его ярость, его недоумение и то самое собственническое желание, которое всегда было его главной чертой. Это было почти физическое ощущение – как будто невидимая нить натянулась между ними, и сейчас она медленно, с наслаждением, эту нить перерезала. — Ноа, пойдем потанцуем? – громко, чтобы звук долетел до бара, произнесла она, лучезарно улыбаясь своему другу. — Эта песня просто создана для нас! Она позволила Ноа увлечь её в толпу, специально двигаясь так, чтобы её бедра плавно покачивались в такт музыке, создавая соблазнительный силуэт. Мия знала, что Егор не сводит с неё глаз. Знала, что он сейчас буквально сгорает от желания сорвать с неё это платье и заставить снова шептать его имя. Но она не обернулась. Ни разу. Мия шла вперед, оставляя его одного в его идеальном аду, и в этот момент чувствовала себя настоящим победителем. Мия продолжала танцевать с Ноа, наслаждаясь тем, как Егор сгорает от ревности. Но внезапно она почувствовала, что его взгляд исчез. Не просто переместился, а полностью перестал быть прикован к ней. Мия медленно обернулась, и то, что она увидела, заставило её сердце пропустить удар. Он стоял в центре круга, и рядом с ним была Лера. Он обхватил её за талию, прижимая к себе так плотно, что между ними не осталось и миллиметра пространства. Его движения были медленными, вызывающими, почти наглыми. Он танцевал с ней так, будто Лера была единственной женщиной в этом зале, единственной, кто его сейчас интересовал. И самое ужасное – он смотрел прямо на Мию. Его глаза были холодными, расчетливыми, но в них плясали чертики. Он видел, как она смотрит на них. Он видел, как она сжимала пальцы на плече Ноа. Он понял её игру и решил перевернуть её с ног на голову. Он наклонился к Лере, что-то прошептал ей на ухо, отчего та вспыхнула и прижалась к нему еще сильнее, обхватив его за шею. Егор улыбнулся – той самой хищной улыбкой, которая всегда означала, что он взял ситуацию под контроль. Он не просто танцевал, он демонстрировал ей, что может заменить её в любой момент. Что он может дать эту же страсть другой, если она решит поиграть в «недоступность». Мия стояла, прижатая к Ноа, но теперь она больше не чувствовала безопасности. А чувствовала только одно: дикое, неконтролируемое желание вырвать Леру из его рук и доказать этому самоуверенному подонку, что никто и никогда не заменит её в его постели и в его сердце. — Ноа... – прошептала она, и её голос дрожал от ярости. — Кажется, он решил, что может так со мной играть. Мия смотрела на них, и в её голове уже рождался новый, гораздо более агрессивный план. Если он хочет войны на уничтожение, то он её получит. Она резко подалась вперёд. Её глаза горели тем особенным огнём, который он знал слишком хорошо – смесь адреналина, алкоголя и безрассудства. — Ноа, – выдохнула она, глядя ему прямо в глаза. — Я сейчас попрошу тебя о том, от чего ты будешь в шоке. Ноа приподнял бровь, но его улыбка уже начала сползать. Он чувствовал, что это не шутка. — Я весь во внимании, дорогая. Мия сделала глубокий вдох, и слова вылетели прежде, чем она успела их остановить: — Мне это надо. Я должна его сейчас уничтожить. Поцелуй меня. Ноа замер. Мия почувствовала, как он буквально отпрянул от неё, а в его глазах отразился настоящий, искренний шок. Он смотрел на неё так, будто она предложила ему прыгнуть с крыши без парашюта. — Что?! — переспросил он, и его голос сорвался. — Мия, ты с ума сошла? Ты же знаешь... ты же знаешь, что я... Он не договорил, но ей не нужны были слова. Ноа был её самым близким другом именно потому, что между ними никогда не было этого напряжения, этой борьбы за доминирование. Он любил мужчин, и она была для него той единственной девушкой в мире, которой он доверял свои секреты. Их связь была чистой, платонической и абсолютно безопасной. — Пожалуйста, Ноа, – она схватила его за руки, глядя на него с почти безумным блеском в глазах. — Я знаю. Я знаю всё! Но именно поэтому это сработает. Мне не нужен настоящий поцелуй, мне нужна картинка! Мне нужно, чтобы он увидел, как я целую кого-то другого. Чтобы он понял, что я не сижу и не плачу, пока он там развлекается с Лерой. Пожалуйста, будь моим сообщником в этом преступлении! Ноа посмотрел в сторону Егора. Тот всё еще прижимал к себе Леру, но его взгляд, холодный и сканирующий, снова вернулся к ней. Он ждал. Он ждал, что она сломается, что она прибежит к нему в слезах. Егор считал, что он владеет её эмоциями. Ноа снова перевел взгляд на Мию. В его глазах была смесь ужаса и какой-то обреченной нежности. Он понимал, что для него этот поцелуй ничего не значит в романтическом смысле, но он также понимал, какую жестокую игру она затеяла. Он видел, как она буквально задыхается от ревности, и его сердце, которое всегда болело за неё, не выдержало. — Боже, я ненавижу тебя в такие моменты, – прошептал он, закатив глаза. — Ты превращаешь мою жизнь в какой-то дешевый сериал. Если кто-то узнает, что я участвую в этом цирке, я тебя придушу. — Ты лучший друг в мире! – воскликнула Мия, сияя от счастья. Ноа тяжело вздохнул, в последний раз глядя на Егора с выражением глубочайшего презрения. Он решил, что если уж ему приходится помогать ей в этом безумии, то он сделает это максимально убедительно. Он резко притянул её к себе, обхватив за талию. Это было движение, продиктованное не страстью, а актерским мастерством и желанием помочь подруге «добить» врага. Он наклонился и накрыл её губы своими. Это был странный поцелуй. В нем не было искры, не было желания, но в нем была невероятная сила поддержки. Это был поцелуй-щит, который Ноа выставил между ней и Егором. Мия почувствовала, как в другом конце зала атмосфера мгновенно изменилась. Она не видела лица Егора, но кожей ощутила, как он замер. Она знала: в эту секунду Лера перестала существовать. Для него весь мир сузился до одной точки – до её губ, которые сейчас принадлежали другому. Она прикрыла глаза, чувствуя, как внутри разливается торжество. «Шах и мат, Егор», – подумала она. — «Теперь посмотрим, кто из вас будет сходить с ума от желания». Она отстранилась от Ноа медленно, почти лениво, чтобы каждое мгновение этого процесса было запечатлено в памяти Егора. Она не отошла ни на шаг, оставив руки Ноа на своей талии, создавая иллюзию того, что ей очень комфортно и уютно в этих объятиях. Она буквально чувствовала, как между ней и Егором сейчас летают электрические разряды. Мия медленно подняла взгляд и нашла его глаза. Егор больше не танцевал. Он застыл, как каменное изваяние, и его рука, всё еще лежавшая на Лере, теперь выглядела просто механической, лишней. Его взгляд стал пугающим. Это был взгляд хищника, который увидел, что его добычу пытается забрать кто-то другой. В его глазах больше не было игры, не было расчета – только чистая, концентрированная ярость и то самое собственническое безумие, которое она так любила в нём провоцировать. Мия видела, как он сделал первый шаг. Затем второй. Он шёл прямо на них, буквально расталкивая людей, не глядя по сторонам. Толпа вокруг начала инстинктивно расступаться, чувствуя исходящую от него угрозу. Он выглядел как человек, который готов сжечь весь этот клуб дотла, лишь бы добраться до неё. «Давай же, Егор... – шептала она про себя, чувствуя, как сердце начинает колотиться в ритме его шагов. — Сойди с ума. Разрушь всё. Покажи мне, насколько сильно ты ненавидишь то, что я принадлежу не тебе». Когда между ними осталось всего пара метров, Мия почувствовала, как Ноа тихо выдохнул: — О боже, сейчас начнётся бойня. Егор остановился прямо перед ними. Он был так близко, что она чувствовала жар, исходящий от его тела. Он не смотрел на Ноа – для него Ноа был просто досадным препятствием, мусором, который нужно убрать с дороги. Его глаза, темные и горящие, были прикованы к её губам. Он молчал несколько секунд, и эта тишина была громче любого крика. А затем он медленно, с пугающим спокойствием, протянул руку и, проигнорировав всё на свете, грубо перехватил её за запястье, сжимая его в стальных тисках. — Достаточно, – прорычал он, и этот голос был таким низким и опасным, что у неё по спине пробежал настоящий электрический разряд. — Игра окончена. Ты идёшь со мной. Мия попыталась дёрнуть рукой, но его хватка была непоколебимой – стальной зажим, который не оставил бы шанса даже самому сильному человеку. Но она не собиралась сдаваться так просто. Она вскинула бровь, глядя на него с самым дерзким и вызывающим видом, на который была способна. Её голос прозвучал звонко, с лёгкой ноткой издевки, перекрывая шум музыки. — А кто сказал, что я хочу идти с тобой? – она чуть наклонила голову, глядя ему прямо в глаза. — Теперь я выбираю сама, Егор. И, честно говоря, мне сейчас гораздо комфортнее здесь, с Ноа, чем с тобой. Она видела, как эта фраза ударила по нему. Его зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку. Он ненавидел, когда она сопротивлялась, но в то же время эта борьба была единственным, что заставляло его чувствовать себя живым. Её вызов был для него как красная тряпка для быка. Ноа, почувствовав, что обстановка накалилась до предела, попытался вмешаться. Он осторожно положил руку на плечо Егора, видимо, надеясь, что здравый смысл всё еще где-то там есть. — Слушай, Егор, может, ты просто отпустишь её и... – начал было Ноа. Егор даже не посмотрел на него. Он просто сбросил руку Ноа одним резким, брезгливым движением, словно стряхивал назойливое насекомое. Весь его мир в этот момент сузился до неё одной. Он сократил расстояние между ними до минимума, так что она почувствовала запах его ярости и того самого виски, который всё еще обжигал его дыхание. — Ты думаешь, что выбираешь? – прошептал он, и в его голосе послышался опасный, почти животный рык. — Ты думаешь, что этот поцелуй с этим... мальчиком что-то изменил? Он внезапно притянул её к себе так резко, что она почти впечаталась в его грудь. Его свободная рука властно легла ей на затылок, заставляя смотреть только на него. Его глаза горели таким первобытным желанием и гневом, что у неё перехватило дыхание. В этот момент она поняла: он больше не будет играть в «кошки-мышки». Он пришёл за своей добычей. — Ты можешь притворяться сколько угодно, Мия, — продолжил он, его губы почти касались её губ, — но мы оба знаем, что ты сейчас хочешь только одного. И это «одно» стоит прямо перед тобой. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от этого напора. Её план сработал слишком хорошо – она довела его до состояния, когда он больше не слышал никого, кроме своего инстинкта обладания. И теперь ей предстояло решить: продолжить борьбу или наконец-то сдаться этому пожару. — Егор, если бы я хотела тебя, то я бы тогда не уехала 3 года назад. – сказала она. Эти слова ударили по нему сильнее, чем любой поцелуй с Ноа. Мия почувствовала, как его пальцы на её затылке на мгновение сжались сильнее, почти до боли. Упоминание о тех трёх годах – о той ране, которую она сама нанесла, и которую он, несмотря на всю свою гордость, так и не смог до конца залечить – заставило его на секунду замереть. — Три года, – повторил он, и его голос стал пугающе тихим, почти шёпотом, который вибрировал во всём её теле. — Ты думаешь, что время что-то изменило? Ты думаешь, что твой побег сделал тебя свободной от меня? Он медленно перевёл взгляд на её губы, и она почувствовала, как его дыхание обжигает её кожу. Его рука на её запястье переместилась выше, к плечу, прижимая её к себе так, что она чувствовала каждый удар его сердца – бешено, яростно, в унисон с её собственным. — Ты уехала, Мия, но ты так и не смогла вытравить меня из своей головы. Иначе ты бы сейчас не пыталась меня спровоцировать. Иначе ты бы не смотрела на меня так, будто хочешь, чтобы я прямо сейчас разорвал на тебе это платье. Он сделал паузу, и его взгляд стал невыносимо тяжёлым. Он видел её насквозь. Он знал, что её дерзость – это всего лишь щит, за которым скрывается такое же дикое желание, как и у него самого. — Ты можешь сколько угодно напоминать мне о прошлом, – прошептал он, и в его голосе прозвучала пугающая уверенность. — Но сейчас мы в настоящем. И в этом настоящем ты всё ещё принадлежишь мне. Просто ты слишком труслива, чтобы в этом признаться. Она хотела ответить, хотела выплюнуть какую-нибудь колкость, но слова застряли в горле. Потому что в этот момент она поняла: он не просто хочет её вернуть. Он хочет сломать её сопротивление, чтобы она сама, по своей воле, пришла к нему на колени. — Ты разбил моё сердце на тысячи кусочков... – прошептала Мия, и в этом шёпоте было больше силы, чем в любом крике. — В тот момент, когда твои губы соприкоснулись с её. Егор замер. Его взгляд стал тяжёлым, почти невыносимым. Он не отпустил её, но его хватка изменилась–— она перестала быть грубой и стала какой-то отчаянной. Он смотрел на неё, и в его глазах она увидела не только вину, но и глубокую, застарелую ненависть к самому себе. — Ты думаешь, я хотел этого? – его голос прозвучал глухо, почти надломлено. Он придвинулся ещё ближе, так что их лбы почти соприкоснулись. — Ты думаешь, мне в кайф было чувствовать, как ты умираешь в тот момент, когда я прикасаюсь к ней? Она хотела что-то ответить, но он перебил её, и в его голосе послышался рык, полный бессилия. — Это была Маша! – выдохнул он, и Мия вздрогнула от того, как он произнёс имя своего менеджера. — Она буквально поставила мне ультиматум. Она сказала, что если я не сделаю этот «перформанс», если не создам этот скандал с Лерой, она уничтожит всё, что мы строили. Она угрожала сорвать тур, уничтожить мои контракты... она сказала, что ты – лишь помеха, что ты тянешь меня вниз, и что этот поцелуй – цена моего успеха. Она смотрела на него, не моргая. Его слова звучали как признание, но в то же время как оправдание. Она видела, как он сжимает челюсти, как в его глазах борются гордость и раскаяние. — Я был идиотом, Мия. Я поверил, что если я сделаю это один раз, если я «отработаю» этот контракт, я смогу защитить нас в будущем. Я думал, что смогу всё исправить, что ты поймёшь... – он горько усмехнулся, и эта усмешка была полна самопрезрения. — Но, когда я увидел твои глаза в тот вечер, я понял, что уже всё проиграл. Я продал тебя за популярность, и эта цена оказалась слишком высокой. Я ненавидел себя каждую секунду тех трёх лет, что тебя не было рядом. Он вдруг резко, почти судорожно, притянул её к себе, зарываясь лицом в изгиб её шеи. Он не пытался её поцеловать – он просто вцепился в неё, как утопающий в соломинку, и она почувствовала, как его плечи напряглись от сдерживаемого рывка. — Я был трусом, – прохрипел он ей в кожу. — Я позволил Маше управлять моей жизнью, и в итоге потерял единственное, что имело значение. Но сейчас... сейчас мне плевать на контракты, на популярность и на всё, что она может сделать. Я больше не позволю ей, или кому-то ещё, забирать тебя у меня. Мия медленно отстранилась от него, разрывая этот удушающий контакт. Она больше не чувствовала того предвкушения, которое было в начале вечера. Теперь внутри была только холодная, выжженная пустота и горькое осознание того, что правда, какой бы она ни была, не лечит раны. Она просто объясняет, почему они появились. Она посмотрела на него – теперь он выглядел не как всемогущая звезда, а как человек, который только что выложил все свои карты на стол и понял, что они проигрышные. Его глаза всё ещё искали в её взгляде хоть каплю прощения, но она лишь покачала головой. — Егор, твои слова ничего не меняют, – произнесла Мия, и её голос теперь звучал ровно, почти безэмоционально. — Ты уничтожил меня в тот вечер. Ты выбрал успех. Ты выбрал Машу, её планы и свои контракты. Ты выбрал быть идеальным продуктом, а не человеком. Она сделала шаг назад, создавая между ними дистанцию, которая теперь казалась ей необходимой для выживания. — Как я могу снова довериться тебе? – она горько усмехнулась. — Ты говоришь, что сейчас тебе плевать на контракты, но что будет завтра? Когда Маша предложит новый сценарий? Когда индустрия потребует от тебя новой роли? Ты уже один раз доказал, что твоя верность заканчивается там, где начинается твой график. Она видела, как он хочет что-то возразить, как он открывает рот, чтобы снова попытаться убедить её, но она перебила его, подняв руку. — Я не хочу, чтобы ты уничтожал свою карьеру, – тихо добавила она, и в её голосе проскользнула странная, почти болезненная нежность. — Не забывай, я твоя фанатка. Да, я ненавижу тебя как человека, ненавижу твою трусость и твою гордыню... но я люблю твою музыку. Она была единственным, что оставалось настоящим, когда всё остальное в тебе оказалось ложью. Она посмотрела на него в последний раз – на этого красивого, успешного и бесконечно одинокого в своём триумфе мужчину. В этот момент она поняла, что самая жестокая пытка для него – это не её ненависть и даже не её поцелуй с другим. Самая жестокая пытка – это то, что она всё ещё ценит его искусство, но больше не ценит его самого. — Оставайся звездой, Егор. Это единственное место, где ты чувствуешь себя в безопасности. А я... я больше не хочу быть частью твоего шоу. Она развернулась к Ноа, который всё это время молча наблюдал за ними с выражением глубокого сочувствия, и просто взяла его за руку, призывая уходить. Мия уже почти сделала шаг прочь, чувствуя, как рука Ноа крепко сжимает её, предлагая поддержку. Но в последний момент она остановилась. Она не могла просто уйти, оставив его в этом состоянии – раздавленным собственным признанием и её холодным приговором. Она обернулась к нему. Егор стоял неподвижно, глядя ей в спину. Он выглядел так, будто она только что вырвала из него сердце, хотя на самом деле она просто вернула ему его собственную правду. — Егор, – тихо позвала она. Он медленно повернул голову, и в его глазах она увидела такую жажду надежды, что у неё сжалось сердце. — Я люблю тебя. И хочу, чтобы ты это просто знал. Она увидела, как он судорожно вдохнул, как его плечи дрогнули. Эти слова были для него и спасением, и новой пыткой, потому что они подтверждали: связь между ними всё ещё жива, но она больше не даёт им обоим дышать. — Но... – она сделала паузу, и её голос снова стал твёрдым. — Я не знаю, что тебе надо сделать такого, чтобы я простила тебя и смогла снова довериться. Наверное, сейчас нет в мире слов или поступков, которые могли бы стереть тот вечер. Но теперь ты знаешь, где я. И ты знаешь, что я чувствую. Она не стала ждать его ответа. Она знала, что если она останется ещё на секунду, то может сломаться и вернуться в этот ад. Она просто развернулась и посмотрела на своего лучшего друга. — Ноа, мы с тобой уходим, – твёрдо сказала она. Ноа, который всё это время смотрел на Егора с какой-то странной смесью жалости и понимания, молча кивнул. Он мягко потянул её за собой, уводя прочь из этого круга напряжения, из-под этого обжигающего взгляда. Когда они выходили из клуба, Мия чувствовала на своей спине его взгляд. Она знала, что Егор сейчас не пойдёт возвращаться к Лере. Он будет стоять там, в центре толпы, в свете софитов, окружённый тысячами людей, но чувствуя себя самым одиноким человеком в мире. И теперь мяч был на его стороне. Теперь ему предстояло решить: остаться идеальным продуктом в руках Маши или наконец-то стать человеком, способным сражаться за то, что любит.