Глава 4. Дюжина для Демона

             До космопорта, где был оставлен «Черный ястреб» было не так далеко, но элитные шаттлы на Татуине предпочитали лететь медленно, словно это добавляло их пассажирам значимости, сообщая всем, что смотрите я могу не торопиться на планете, где так скоротечно время. Энакин и Люк разместились на мягких креслах, охрана сидела вдоль стен, между ними и огражденной решеткой части шаттла, куда затолкали рабов. Люк, как только оказался в прохладе, измученный жарой, насыщенными событиями и не перестроившись на татуинское время, завалился в бок, прислоняясь к отцу и заснул. Энакин же рассматривал разумных существ, которые волей судьбы, а скорее умоляющим взором его сына, теперь стали его ответственностью.       Двенадцать рабов разместились прям на полу за решеткой. Они не разговаривали, но все же обменивались быстрыми взглядами, пытаясь понять, с кем им теперь придется разделить судьбу. Утром видя друг друга у постамента, перед торгами, они старались не замечать таких же несчастных рабов, как и они сами. Понимая, что эта мимолетная встреча, объединившая их одним моментом унижения и позора, после которого каждый направится к своей участи, но вот теперь они сидят рядом в тесной камере, понимая, что стечением обстоятельств связанны одной судьбой, одним хозяином.       Мириланка смиренно смотрела на сложенные на коленях руки, прикрыв глаза старалась найти силы в вере своей расы, что судьба неизбежна. Небольшой, из-за пушистого белого меха, казавшийся упитанным, мосениан незаметно шевелил своим выдающимся вперед носом, принюхивался, осторожно проверяя не ранены ли его товарищи по несчастью. Женщина в чьих волосах уже просматривались белые пряди печально смотрела на мальчика, что осторожно, словно случайно, боясь, что его оттолкнут прижался к ее боку. Такими же затравленными выглядели девушки, что хотели казаться смелыми, но мешала дрожь от холода кондиционеров шаттла, который не щадил их открытые тела. Старый селонианен, печально посмотрел на жмущихся девушек и снял с себя халат, который хотя бы накрыл их ноги, получив в ответ благодарные улыбки. Этот жест еще раз показал, что старик прожил хоть и рабом, но достаточно комфортную жизнь у своего хозяина, что не запрещал и сам проявлял милосердие. Седовласый мужчина, спокойно сидел опустив голову, только вот все в его теле и сосредоточенном взгляде говорило о вышей степени собранности и это настораживало гораздо больше, чем оскал и сжатые кулаки шиставанена. Мужчина-дурос пытался анализировать ситуацию, что-то бормоча и высчитывая, периодически с интересом посматривая на непонятное недоразумение, прикидывая разумно ли вообще это попискивающее существо и зачем оно могло понадобится их новому хозяину. А юноша из квартала рабов, не понимающе полным шоком глазами смотрел на Энакина и Люка, пока в мысли приходило понимание, что это те самые люди, которые вступились за него и которые стали причиной, того, что утром он еще был дома с родителями, а теперь продан. Они вызывали в нем самые противоречивые эмоции: и благодарность, и злость - если бы не их вмешательство сейчас он был бы дома с родителями, да израненный плеткой, но дома. Все это сбивало с толку.       Рабы уже не излучали страх или обреченность, все эти эмоции торгов остались там под палящими Татуинскими Солнцами. Их судьба уже была решена, это невозможно было изменить, и теперь они оценивали ситуацию, в которой оказались, украдкой бросая взгляды на того, кто стал их хозяином, пытаясь понять, что он за человек, но это было сложно определить по слоям ткани и узкой полоске, в которую виднелись глаза, а ребенок, находящийся рядом с ним, только еще больше запутывал рабов. Это непонимание особенно отразилось на парне, который не выдержал и подался к решетке, не зная кому задает вопрос и о чем он:       - Зачем?       Седовласый мужчина укоризненно покачал головой, осуждая такой бессмысленный порыв, парня, зная, что последует. Любое резкое движение в сторону хозяина должно было быть пресечено, и обычно охрана не делала скидку, что рабы сидели за решеткой и физически не могли приблизится к своему господину. Охрана любила показать свою значимость и утвердиться за счет слабого.       - Заткнись, - тут же зло взревел охранник и толкнул парня, отгоняя ударом тока от решетки, этого и следовало ожидать, чего никто не ожидал, что в следующее мгновение зазвучит ровный, но угрожающе холодный голос:       - Еще раз, посмеешь кого-нибудь из них тронуть, останешься без руки.       Не только охранник, но и сами рабы удивленно посмотрели на своего владельца, впрочем, и этому находилось объяснение, кто бы хотел, чтобы попортили его собственность, после чего рабы снова вернулись к своим безрадостным мыслям, только селонианен устало прошептал:       - Не нужно, парень, эти порывы ни к чему хорошему не приведут, только навредят тебе. Умерь пыл, уже ничего не изменишь.       Парень и так это знал, но недоумение было сильнее.       - Я видел их, из-за них хозяин отвел меня на торги.       - Как это? – заинтересовалась девушка, расплетая свою черную косу и накрывая покровом волос плечи и грудь, прикрывая тело и даря себе хоть немного еще тепла.       Рабы говорили тихо, их голоса сливались с урчанием мотора, пока парень рассказывал события утра, стараясь сдержать подступившие слезы, когда он вспоминал отца и мать, которых навряд ли еще увидит.       - Может он будет добрым хозяином, - с оттенком тоски, по своему предыдущему владельцу, проговорил селонианен.       - Его сын добрый, - с печалью о прошлом и с надеждой на будущее добавила женщина, осторожно приобнимая, жмущегося к ней мальчика.       - У половины рабовладельцев есть сыновья и до определенного возраста они все добрые, это не делает добрыми их родителей, - гулко проворчал шиставанен, пока седой мужчина, как-то слишком пристально посмотрел на эту странную парочку отца и сына.       - Простите, мне мою возможную грубость, но вам не кажется, что у этого господина странный выбор относительно покупки рабов, - проговорил дурос не скрывая своего интереса в разглядывании, маленького существа, что играючи тащил цепи в рот, продолжая попискивать.       - Выбор? Он вообще не выбирал скупил всех, - проговорил шиставанен. – Я встречал таких и так делает либо тот, кто хочет утвердиться, заполнив свой дом кучей рабов, кому некуда девать денег или безумец. Ни тот ни другой вариант не сулит нам ничего хорошего.       - Ой, - взвизгнула одна из девушек, ее глаза в испуге расширились, она с ужасом зашептала. – Я о таких слышала, мне рассказывали, как скупали рабов для ужасных экспериментов! И их больше никто не видел.       - Ага, а Солнца это два дракона, - усмехнулась вторая девушка, не заметив, как напряглись дурос и мосенианин. – Верь больше этим россказням. Я на твоем месте, - девушка повернулась к юноше. – Уже бы радовалась, что не попала в руки Ширит Коревале. Вот где не простые слухи. Все знают, что она скупает только самых непокорных, а потом так им мозги промывает, что они готовы песок целовать на который ступала ее божественная ножка.       Парень не возражал, он помнил, как пропустило удар его сердце, когда увидел, что именно Коревала делает на него ставки.       - Мои родители говорят она ведьма, что извела своих братьев, ради того, чтобы занять место главы корпорации, - проговорил парень и в ответ была тишина, женщина была у всех на слуху, о ней знали и татуинцы и те, кто недавно примерил оковы рабства.       - Может она и ведьма, но сейчас ты здесь, а не с ней и важно только тот, от кого теперь зависит наша жизнь, - мягко проговорила женщина, смотря на него с материнской нежностью, от которой у парня защемило сердце. – Кстати, я Мириам, - коротко улыбнулась женщина.       - Мэтью, - сдавлено проговорил парень, получив подбадривающий кивок от селонианена, что проговорил, пытаясь подбодрить остальных:       - Я, Пакстор, меня из родного дома выкрали пираты, когда напали на нашу деревню. И мой предыдущий хозяин, был великой души, добрый и милосердный, так что не все плохие, может и в этот раз повезет.       - Что бы это не было, этот путь наш и мы по нему идем, - проговорила мириланка, впервые подняв голову, показывая свое зеленое лицо, украшенное небольшими татуировками.       - Вы, мириланцы слишком верите в эту пресловутую судьбу и Силу, хотя большая часть из вас даже не знает, что это такое, а я скажу никакая вера не спасет нас, только решительность и смелость, - проговорил шиставанен. – Еще вспомните слова Рагнахара.       Женщина же смотрела в звериные глаза своего вынужденного союзника по несчастью, с мягкостью и пониманием чего-то более глубокого и истинного, что мужчина не выдержал и улыбнулся на ее терпеливую улыбку:       - Рагнахар, рада познакомится. Я, Нимуэ. Думаю, мы еще найдем время обсудить наши взгляды.       - Вы будете не против если я присоединюсь к вашим обсуждениям? – осторожно спросил дурос. – Меня всегда влекло новое и неопознанное.       - И чего же неопознанного в Татуине, что вы оказались здесь? – удивился Мэтью.       - О, молодой человек, вы не представляете сколь таинственна эта планета, а сколько тайн хранит ее история, - воодушевился мужчина, но потом печально осекся. – Правда за своей жаждой узнать ее тайны, я не заметил ее опасностей. И поэтому я – Сал Худ, тот кто посетил сотни миров, теперь скован цепями и о путешествиях могу только вспоминать.       - Не ты один, - горько и зло усмехнулся мужчина, привлекая внимание остальных, запуская ладонь в седые волосы, тихо ругаясь, когда, забыв о цепях, они стукнули его по носу, недовольно морщась, искривив и так изуродованное шрамами лицо. – Я так вообще по своей глупости попал сюда, и некого винить кроме самого себя. Лиам Корбин, сказал бы к вашим услугам, но в этом положении, мало чем могу вам услужить, - взмахнул цепями мужчина, добиваясь своей цели, когда на его горькую шутку все хоть натянуто, но улыбнулись. Сам же он с интересом смотря на сидящего рядом мосенианина, на потертой одежде которого хоть и с трудом можно было рассмотреть символ республиканской армии. - А вас то, как занесло сюда?       - Эх, давняя история, я Обри, служил на медицинской республиканской станции, когда на нас напали сепаратисты, других убили, а меня отдали хаттам, при заключении очередного договора.       - Значит, вы можете рассказать какие-нибудь героические истории войн клонов? А вы видели джедаев? – загорелись глаза у Мэтью, а Обри мягко засмеялся:       - Я медик, а не солдат, не герой.       - Думаю для тех, кого вы спасли героем были именно вы, - скромно улыбнулась одна из девушек, потирая глаза, которые еще хранил следы сдерживаемых слез. - Бриэлла, можно Бри, - ее белая кожа, светлые волосы и глаза, говорили об отличительной, хоть и людской расе, и это было в двойне странно, когда сказала, что она из семьи фермеров Татуина, что не счисленные века проживают на этой пустынной планете, но стала недавно сиротой. – И моему дяде, просто очень нужны были деньги.       Словно оправдываясь проговорила девушка.       - Как и моему хозяину, - зло проговорила другая девушка, прежде чем усмехнулась, смешно сморщив веснушчатый нос, и подбадривающе толкнула соседку плечом, протягивая руку для пожатия, их цепи стукнулись, когда она произнесла имя: - Латика.       - А как же зовут молодого человека? – по-доброму улыбнулся Пакстор, наклоняясь чуть вперед к мальчику, но тот отпрянул и еще крепче прижался к Мириам, та успокаивающе погладила его по руке.       - Он за день не сказал ни слова, - печально проговорила женщина. – Я пыталась с ним заговорить еще перед торгами, но не получилось. Думаю, он напуган.       - Шок, - констатировал Обри. – Может пройдет.       В это мгновение шаттл остановился и начал открываться трап. Рабы замолчали, на время разговора забыв о своей ситуации, но теперь реальность вернулась.       Шаттл сел в космопорте рядом с «Черным ястребом», и охранники засуетились, выгоняя рабов на улицу. Они вышли, оглядывая транспортник, который никак не соответствовал человеку, что только что отдал целое состояние за не самых ценных рабов. Охрана тоже удивленно озиралась, капитан службы обратился к вышедшему из шаттла Энакину, Люк сидел у него на руках, положив голову на плечо и отказываясь просыпаться.       - Господин, мы должны передать рабов вашей страже.       - Ваше «должны» - это доставить рабов, туда, куда я скажу и слушаться моих указаний. Вы свободны.       - Но.., - растерянно начал капитан, смотря на двенадцать рабов и одного их хозяина. – Это опасно.       - Думаете сбегут, нападут? Это теперь не ваша забота, - Энакин сунул в руку капитана несколько Имперских кредитов и отвернулся, показывая, что разговор окончен.       Шаттл взлетел, оставляя на площадке сбившихся в кружок рабов и стоящего достаточно близко к ним хозяина. Энакин махнул в сторону открытого трапа звездолета и устало произнес:       - Прошу.       От всего, что сегодня происходило: от того, что он постоянно злился, сдерживал клокочущие эмоции, не мог расслабится, противостоя беспринципным существам, демонстрируя силу и власть, чего не требовалось даже на Корусанте будучи Императором, у него начала болеть голова, от жары не хватало воздуха. Единственное, о чем он мечтал это отнести Люка в безопасность звездолета и дать ему выспаться, а сам погрузиться в продолжительную медитацию. Усталость сказывалась отсутствием концентрации, поэтому он даже не сразу понял, что Сила полыхнула столь же ленивым, разморенным жарой предупреждением, прежде чем послышался полный ужаса вздох рабов и быстрые шаги, когда шиставанен попытался приблизится и напасть на оставшегося без защиты хозяина. Прежде чем Энакин успел повернуться, он услышал сдерживаемый сквозь зубы крик боли. Человеко-волчье тело изогнулось и рухнуло на песок, по нему еще пробегали остаточные волны электричества. Энакин недоуменно смотрел на скрюченную фигуру под ногами, он возможно даже пожалел бы глупца, что попытался на него напасть, если бы это нападение не рисковало поставить под угрозу Люка, что был у него на руках. И все же это было странно.       - Что это? – спросил Энакин, пока остальные рабы оттаскивали шиставанена от него и только после этого электричество перестало его бить. – Раньше такого не было.       - Давно же вы не были на Татуине, - проворчал седовласый мужчина, помогая подняться пострадавшему, пока селонианен напугано шептал:       - Безумец, зачем?       Рагнахар не ответил, только зло глянул на своего хозяина, что, нахмурившись, обдумывал произошедшее. Понятно, что теперь рабы носили ошейники, не дающие им приблизится к хозяевам ближе чем на два метра, а значит исключая нападение, Энакин только не мог понять необходимость этих нововведений, ведь чипы убивали и такое нападение раба на хозяина было чистым самоубийством.       - Ясно, - принял этот факт Энакин, повторно кивнул на звездолет, повторяя. – Заходите.       И не дождавшись реакции сам поднялся по трапу стараясь держаться на достаточном расстоянии от разумных, чтобы не спровоцировать ошейники. Рабы проводили взглядом, скрывшегося в звездолете хозяина, недоуменно переглянулись, удивленные странным поведением. Мужчина и дурос одинаково задумчиво хмыкнули и пошли первыми, помогая шиставанену забраться по трапу, так как ноги, после тока, все еще отказывали держать. Энакин не сомневался, что все они пойдут следом, у рабов не было выбора, а пока он расположил Люка на кушетке в рулевой. Он слышал, как рабы переминаются в центральном отсеке, понимая, что ему сейчас предстоит сделать. У него даже не было вопроса, как он с ними поступит, но все же это было волнительно. Энакин помнил, как Квай-Гон прижимал его к себе, когда в Храме джедаев специалисты и дроиды, отключали его чип. Тогда он знал, что был в надежных руках и доверял джедаю и все же крамольная мысль, а вдруг не получится, вдруг взорвется, возникала в мыслях. Теперь же ему предстояло отключить двенадцать чипов, чего он никогда не делал и знал только теорию, хорошо, что с ним был Ардва, это всегда успокаивало. Энакин набрался уверенности, прикрыл глаза призывая Силу, чтобы ее потоки направляли его к достижению цели и вышел в главный отсек, где рабы уже настороженно оглядывали звездолет. Энакин бросил в сторону девушек плащи, получив неуверенные улыбки, когда они закутывались в них. Сам же наклонился над центральной консолью, подключая к нему свой датпад и пульт управления рабами, изучая программу.       - Прошу не нападать. Это совет. Ни к чему хорошему, столь необдуманный и бессмысленный поступок не приведет. Только навредит.       С этими словами Энакин полностью отключил ошейники. Звук шипения и замки раскрылись. Лиам снял с шеи ошейник, разминая затекшие мышцы и заинтересованно посмотрел на хозяина, что бросил ему магнитный ключ.       - Снимите цепи.       После минутной недоуменной заминки, пространство звездолета наполнилось звоном метала, снимаемых оков, что были сгружены в углу. Все эти поступки вызвали в рабах множество вопросов, а некоторые начали настороженно изучать нового хозяина, то что он не боялся их числового преимущества, без страха позволил снять оковы и ошейники, говорили только об одном, он был уверен в своих силах остановить их возможное нападение, а это не могло не вызывать вопрос – кем же был их новый владелец. Энакин же не отрывался от изучения пульта управления, когда бросил:       - Располагайтесь, где найдете, кто устал, может отдохнуть в отсеках для экипажа, там есть кровати, они по коридору слева и справа.       Энакин пожал плечами, когда никто, хоть явно и были вымотаны, не ушел, стараясь держаться рядом. Еще час назад они были друг другу чужими, но теперь нашли в своих собратьях единственное чувство поддержки и доверия. Женщины, дети и Пакстор разместились на сидениях, другие присели на пол. Рагнахар и Лиам предпочли стоять, настороженно следя за действиями хозяина. Энакин не сомневался, что эти двое уже прорабатывают план нападения и побега, и не действуют наобум, только потому что еще не собрали достаточно информации для разработки действенного плана.       - Есть будете? – спросил Энакин и тяжело вздохнул, когда ответом ему была тишина, он уже протянул руку, чтобы привычно призвать ящик с пайком, но осекся, и сам подошел за ним, выставляя его, не желая раскрывать свою суть, демонстрируя Силу. И опять же возникла осторожная заминка, прежде чем рабы расхватали простенькие протеиновые батончики, которые Энакин по армейской привычке всегда хранил на своих звездолетах. Пока все были заняты, мужчина бегло пробежал по данным, которые выдавали всем рабовладельцам при покупке рабов. Имя, место рождения, количество стандартных лет в рабстве, особые примечания. Обычно для работорговцев проблемными считались те, кто еще не смирился со своей участью, кто большую часть жизни провел свободным: мужчина-человек Лиам Корбин, дурос Сал Худ, шиставанен Рагнахар, к таким же относилась одна из девушек Бриэли - сиротка, которую родственники продали хаттам в счет уплаты налогов, и неизвестное существо, но они были слишком слабы, что бы сопротивляться своей судьбе, другие или уже родились рабами, как остальные люди – Латика, Мэтью, Мириам, или как селонианен Пакстор, мосенианин Обри, мириланка Нимуэ провели в рабстве достаточно, чтобы понимать свою участь и основные правила. Про мальчика информации было мало - его нашли полуживым в пустыне и вместо помощи, решили заработать на нем. Только после этого Энакин подозвал Ардва и запустил программу отключения чипов, стараясь контролировать весь процесс, вбивая необходимые коды владельца, подтверждая свою добровольность в действии. Энакин видел, как кто-то из рабов странно морщился, кто-то начинал потирать область шеи, а девушки вскрикнули, от пронзившей основание головы острой, но быстротечной боли. После этого рабы начали взволнованно оглядываться, напряжение непонимания происходящего повисло в воздухе, даже у самых скептически настроенных в голове всплыли слова об экспериментах. Энакин же в это время еще раз проверял данные владельца, удостоверяясь в завершении процесса деактивации чипов, и попросил Ардва провести сканирование, на основе загруженных о рабах, месте нахождения чипов и их данных. Когда Ардва удовлетворенно пиликнул, Энакин облегченно выдохнул, потерев через ткань капюшона гудящие вески.       - Ну вот теперь все, - довольно улыбнулся Энакин, хоть его улыбку никто не увидел. Он пытался понять, что чувствует сейчас, когда сам собственноручно освободил двенадцать рабов, ожидая яркую радость, восторг исполненной детской мечты, но было только удовлетворение и усталость, словно это только начало, хотя все уже было выполнено.       - Что это было? – не выдержал надрывного вопроса Мэтью, не понимая, почему Лиам, Рагнахар вдруг ошарашенно подались вперед, смотря на своего хозяина, как на что-то дикое, непонятное, то, что в этом мире не может существовать.       - Ты что сделал? – прохрипел Рагнахар с чистым ужасом в голосе, боясь позволить себе поверить в случившееся, а потом разочароваться в вспыхнувшей надежде.       Вдруг Мириам вскрикнула, закрыв ладонями рот, придя к тем же выводам, что и мужчины. А Энакин спокойно, потому что был выжит сегодняшними эмоциями, словно не говорил самые важные слова в жизни раба, объяснил:       - Я произвел отключение чипов, конечно, чтобы физически их достать нужно будет обратиться в медицинский центр, но теперь их безопасно смогут извлечь, конечно желательно выбрать медицинские центры не в Пространстве Хаттов. А так в общем вы теперь свободные люди.       - Ты нас освободил? – прошептала Мириам. Эта новость столь была нереальной, что не позволяла ничего испытать, оставляя внутри пустоту. Именно так выглядели все бывшие рабы - опустошенными и растерянными. Они оглядывались друг на друга, не зная, что делать, хотелось закричать от радости, ведь именно об этом каждый из них мечтал, но не могли, словно неожиданно исполненная мечта принесла с собой страх, страх неизвестности. Впервые понимая, что легко было мечтать, ругать свою судьбу, понимая, что никогда не получишь свободу, а теперь не зная, что с ней делать. Добытая так неожиданно свобода ощущалась чужеродно. Не своей. И как озвученные мысли всех в кромешной тишине раздался тихий писк напуганного голоса Бри, что сжалась, лихорадочно бегая по сторонам огромными глазами, ища ответ:       - И что нам теперь делать?       - Что хочешь, глупенькая, теперь ты свободна, - присвистнул Рагнахар, вот кто быстрее всех пришел в себя и начал излучать волны восторга. – Ну ты и даешь! Ты что из Сети? Я про нее слышал, тут все рабы про нее слышали.       - Не совсем, - неуверенно проговорил Энакин, не зная, как ответить на вопрос, вспоминая как Пала и Сабе называют его почетным членом «Сети», но он себя таковым не считал. Энакин больше был поглощен неуверенной радостью освобожденных, что осторожно начала проступать через шок. Он плохо помнил, что чувствовал сам, когда его освободили. Восторг, жажда деятельности, грусть от расставания с матерью и предвкушение приключений. Неизвестность его не пугала, она манила, ведь рядом с ним был Квай-Гон, Падме. Перед маленьким Эни не стоял вопрос, который он услышал сейчас, понимая, что не знает, как на него ответить.       - Куда мне идти? – девушка была напугана. – Моя ферма сейчас принадлежит дяде, и он с радостью продаст меня снова.       - Пойдем со мной, - улыбнулась Латика, впервые осознавая свое счастье, что развеет горе матери, что сможет обнять ее, чего уже и не надеялась. – Мама будет рада, она у меня замечательная. Пока поживешь у меня, потом найдем работу.       - Я тоже к родителям, вот они удивятся, - неуверенно хохотнул Мэтью, уже проставляя восторг родителей, когда он явится домой свободным человеком.       На этот восторг молодых людей многие отвели взгляд, не желая пока портить их восторг, разбивать мечты. Рагнахар был лишен такого такта, хмыкнув:       - Знаете, кто еще будет рад вашему возвращению? Ваши хозяева. А что не плохой навар, получить деньги за раба, который сам же и вернулся к своему владельцу. Не пройдет и суток, а вы снова будете в собственности своих бывших хозяев и снова окажетесь на рынке. Так что советую несколько раз подумать, прежде чем соваться в родительский дом.       Латика и Мэтью пораженно замерли, обдумывая услышанное и понимая горькую правду этих слов. В отличии от Лиама и Рагнахара, которые уже просматривали варианты, вырваться с этой проклятой планеты, Мириам в растерянности прижимала к себе мальчика, молча принимая свое обязательство за это несчастное дитя, которое не совсем понимало, что для него означает произошедшее, делая это своей целью, цепляясь за нее, как маяк в этой неизвестности свободной жизни. Пожилой селонианен так и замер на стуле смотря в одну точку, в раз потеряв сущность, с которой он жил с детства, потеряв какую-либо цель, полностью опустошенный, не знающий никакой другой жизни, кроме жизни раба. Он мечтал о добром хозяине, которым возможно мог стать этот господин, но теперь он был как суховей, подхваченный ветром и уносимый все дальше в бескрайние песчаные дюны. Пока остальные постепенно осознавали свое счастье начиная строить планы:       - А я пока все же останусь на Татуине, не гоже оставлять исследование на полпути. Я должен разгадать эту загадку, -тихо проговорил дурос Сал Худ.       - Ну и идиот. Рискуй дальше своей свободой. А я с первым же рейсом сваливаю отсюда, - Рагнахар не скрывал своей радости.       - И где возьмешь на это средства? – мягко намекнула Нимуэ, смотря, как улыбка сползает с оскала шиставанена, но радость не успела угаснуть, когда со стороны их освободителя послышалось легкое покашливание, что заставило всех замолчать и посмотреть, как он указывает на ровные кучки кредитов, которые он достал пока они приходили в себя от произошедшего. Ровно двенадцать, для каждого.       - Этого должно хватить. Берите. Начните новую жизнь. Хотите остаться на Татуине оставайтесь, хотите улететь - вперед, можете хоть спустить все в первой же кантине. Это будет только ваше решение. Теперь вы можете его принять, ошибочное или нет, это только ваша воля.       Обри растерянно смотрел на деньги, думая о том, как он откроит клинику, и будет помогать несчастным жителям Татуина. Именно об этом он мечтал, когда ему запрещали и наказывали за попытки лечить рабов. Это была хорошая цель, особенно теперь, спустя столько лет, когда он не знал куда возвращаться. Мириланка пристально, с бликом благоговения смотрела на своего спасителя, уже желая что-то сказать, когда раздался голос       - Но это существо, навряд ли сможет оплатить проезд, да и куда? – осторожно спросил Сал Худ, посматривая на странное создание, что хлопало глазами, пища и подбираясь к Ардва, который возмущенно пятился от него,       Пока Энакин искал ответ, пытаясь прикинуть может ли Траун что-нибудь знать о этой расе, что явно была доставлена из Неизведанных регионов. Латика неловко вздрогнула, смотря в иллюминатор, привлекая внимание Бри, что вскрикнула.       - Хозяин, там, - начала взволновано девушка, но осеклась, когда увидела, как на нее взглянул их спаситель.       - Я тебе не хозяин, - грубо отрезал Энакин, и Латика отпрянула. – Ты свободна, не смей меня так называть.       Эта вспышка ярости заставила нескольких бывших рабов с интересом взглянуть на своего несостоявшегося владельца, пока девушка неуверенно лепетала:       - Как скажите, хо…Мастер? Господин? Милорд? Мистер? – она запуталась, потому что не на одно из этих обращений не получила реакции. Энакин тяжело вздохнул, махнув рукой:       - Просто уже, говори, что хотела сказать.       - Там, - она указала на иллюминатор. – Сел шаттл.       - Это госпожа Каревала, - испуганно взвизгнула Бри.       - Кто? – нахмурился Энакин, от того, как ощутимо полыхнуло страхом от девушек.       - Женщина с торгов, - проговорил Лиам, выглядывая и отмечая, что все верно, на свободном пространстве космопорта разместился небольшой шаттл, из которого в направлении к ним шла женщина в сопровождении охраны.       - Понятно, - равнодушно отметил Энакин, разворачиваясь к выходу. – Я с ней разберусь. Вы оставайтесь здесь.       Несмотря на это Лиам и Рагнахар подались вперед, Мэтью тоже встал, готовясь идти.       - Она с охранной, вы один. Мы пойдем с вами, - проговорил Лиам, но Энакин в ответ помотал головой.       - Ей не стоит вас видеть. Спасибо, за беспокойство, но они мне не угроза.       С этими словами Энакин вышел из звездолета, а Лиам только еще больше убедился в своих подозрениях, что их не состоявшийся хозяин не так прост, как могло показаться на первый взгляд. Самоуверен на столько, что это можно было бы назвать глупостью, но глупец был бы уже мертв, а он – нет. Лиам редко встречал таких людей, но мог сказать их спокойная, равнодушная самоуверенность имела под собой основания. Обычно, когда такие встречались среди наемников, они были тихонями или безобидными весельчаками, а потом так же равнодушно уничтожали целый отряд. Лиам за всю свою долгую карьеру таких и уважал, и опасался.       Энакин снова вышел из прохлады звездолета в жару Татуина, но сейчас по крайней мере они оставались в тени звездолета, до которого успела дойти женщина, прежде чем Энакин остановил ее своим выходом. Она встала в нескольких метрах от трапа, ожидая. Несколько секунд Энакину хватило, чтобы провести первичную оценку. Женщина сняла покров с лица, не скрывая себя, демонстрируя ошибочную уязвимость и открытость. Энакин бы сказал, что она красива, впрочем, еще с детства его учитель неустанно повторял, что нет не красивых существ, есть красота, которую ты можешь не понимать, не оценить, но от этого она не перестанет быть красотой для другого. Энакин это запомнил, поверил на слово, тем более, что с детства у него был идеал красоты Падме и Оби-Вана, с которым за все эти годы никто не мог сравнится. Поэтому старался найти во всех, что-то прекрасное, понимая, что до планки его идеала никто, никогда не дотянется во всей Галактике. Сейчас Энакин отметил, как факт – женщина скорей красива, чем нет. Каждая ее черта имела свою прелесть, но все вместе они не складывались в привлекательный образ. Идеально прямой нос, но слишком длинный, красивая форма лица, но тяжелый подбородок, прекрасная фигура, что угадывалась даже за слоями ткани, но широкие плечи, полные с четко очерченным контуром кубы, но слишком длинный разрез рта. И все это веяло холодностью, ее красота была отталкивающей, ей не хотелось любоваться как красивой картиной, скорее наоборот, все существо требовало отвести взгляд. Но больший интерес вызвала не столько рабовладелица, сколько ее охрана, состоявшая из двух расы никто и одного мужчины- человека, они не казались забитыми рабами: головы высоко подняты, широко расправленные плечи, решительный взгляд прорезал потенциальную угрозу, коей сейчас был Энакин. Это было поразительно, потому что ему был знаком этот взгляд, так клоны смотрели на него и его семью, готовые защищать их от любой угрозы, даже ценой жизни, так выглядела личная преданность, выкованная уважением и любовью.       - Чем обязан, вашему визиту, - проговорил Энакин, встречая тяжелый взгляд безжалостных, как сама жизнь на Татуине черных глаз, над которыми были прочерчены густые, широкие полоски бровей, чуть сходящиеся на переносице, делая выражение лица женщины постоянно недовольным.       - Я, Ширит Каревала, - представилась женщина и ожидаемо замолчала, пока пауза не затянулась. – Могу узнать ваше имя, - не выдержала она.       - Татуин вроде не спрашивает имена.       - Татуин и не спрашивает, а я да. И не прошу назвать вас настоящее имя, придумайте любое, мне это не важно. Я должна знать, как к вам обращаться, милостивый господин, - каждое ее слово было пропитано сарказмом и обдавало льдом, даже в жаркой пустыне.       Энакин недолго думая, усмехнулся в маску, и произнес:       - Арр’аб’радна, - сказал Энакин то имя, от которого содрогались пески Татуина, желая проверить и возможно вызвать хоть какую-нибудь эмоцию на лице женщины. Каревала подняла одну бровь, но на этом ее удивление закончилось. Охрана напряженно переглянулась, услышав такскенский язык, которого они не знали, но звучание которого любого жителя Татуина вгонял в ужас.       - Поздравляю, за эту поездку на нашу планету, вы наслушались местных ужастиков, - женщина бросила на него укоризненный взгляд, думая, что это имя он подхватил у какого-нибудь пьянчужки в местной кантине, что в алкогольном ударе рассказывал о встрече в пустыне с самим таскенским Демоном, который естественно был реальным, а сам рассказчик естественно был трезвым, ведь для него бутылка Бога-нога - так водичка. – Демон пустыни? Вы в курсе, что у народа песков есть свой Демон пустыни, говорят он сама смерть. Не боитесь навлечь на себя его гнев, забрав его имя.       - Мы с тем демоном, как-нибудь сами разберемся. В любом случае, мое имя не так уж и важно, как-то зачем вы явились сюда.       - Хорошо, - кивнула женщина, переходя на деловой, чуть надменный тон. – Я пришла предложить вам сделку, которая избавит вас от нескольких проблем, что вы сегодня приобрели.       - Раз вы пришли меня спасти, хотелось бы знать от чего.       - От постоянной угрозы быть убитыми, - не получив ожидаемой реакции, возгласа или ухмылки Ширин пришлось продолжать, разговаривая с каменным изваянием, не понимая, что ее собеседник, таким образом старался сдержаться, чтобы не раздавить ее как надоедливую кусачую муху. - Среди ваших приобретений, есть очень проблемные экземпляры.       - Думаю я сам разберусь, что мне с ними делать.       - Вы слишком самоуверенны. Вы понятия не имеете, кого приобрели, вам не справится с ними, скорее они вас прикончат во сне. Вам не страшно держать закоренелых убийц, рядом с вашим сыном. Лиам Корбин один из лучших наемников Галактики, на его руках столько крови разных цветов, что в ней можно принимать ванну. Решил отойти от дел, да вот только оказался не в той компании, поиграли, выпили, а на утро он проснулся с внедренным в голову рабским чипом, подарком от бывших коллег, в честь выхода на пенсию. Глупо, конечно, но таковы законы Татуина, денег что бы выкупить свою свободу у него не оказалось, теперь он раб, но только наивный посчитает, что он не попытается сбежать и только боги знают, кто окажется жертвой при его побеге и сколько еще крови он прольет по пути, может даже вашего сына.       Энакин сцепил кулаки, воздух вокруг сгущался, но гнев был направлен не на бывшего наемника, а на рабовладелицу, которая с таким равнодушием говорила о возможной гибели его сына.       - А шиставанен, вся их раса синоним агрессии, и непокорности, а этот их самый безжалостный представитель, что выживал участвуя в драках ради денег, убивая на потеху публики. Вы уверены, что хотите видеть его на одной планете со своей семьей? Впрочем вам повезет если вы вообще сумеете его доставить к себе избежав трагедии. Я же предлагаю вам избежать многих проблем и готова заплатить двойную сумму. Мое предложение ограничено, поэтому решайте сейчас.       Энакин молчал, женщина думала, что он обдумывает ее предложение, но Энакин просто погружался в Силу, набираясь терпения, чтобы первым же словом, не припечатать ее к стене, сдавливая, уничтожая.       - Как вы и сказали это мои проблемы, и я сам … - Энакин замолчал, так как на горизонте появился след вздымаемого двигателями песка и несущееся в их сторону небольшие истребители.       Охрана Каревалы заметила эту заминку и повернулась:       - Это стража хаттов, - задумчиво произнес один из никто.       Глаза Ширин в страхе уставились на Энакина, чтобы в следующее мгновение женщина издала крик совершенного ужаса:       - Что ты наделал?! Ты их освободил!       - Что? – Энакин был в смятении от того какой поток паники обрушился на него от Ширин и ее охраны.       - Это запрещено! Они уничтожат всех! – в ужасе прокричала она, пока охрана брала ее за руку и тянула к их шаттлу.       - Мати, прошу, нам нужно улетать.       Но в этот момент воздух прорезал свист наводящей торпеды, она изогнулась и ударила прямой наводкой в шаттл, чей двигатель был горячее, чем остывший «Черного ястреба». Когда полыхнуло взвившимся столбом пламени, а ударная волна сбила с ног. Энакин вскочил, уже полностью переключаясь на военное хладнокровие, действуя быстро и четко.       - Скорее, внутрь, - махнул он Ширин и ее спутникам, вкладывая в свои слова силовое убеждение, что бы они не думали рвануть в другое укрытие, что стало бы фатальным решением. Сам вбегая внутрь уже отдавая указания.       - Ардва всю мощность на щиты, закрыть трап, - отмечая, что его астродройд уже сам делал необходимое, заодно направляя заряд в пушки.       Не успели опуститься щиты, как по ним пришелся удар. Что тряхнул звездолет, заставляя всех попадать, а Люк вскочил, испуганно озаряясь.       - Папа! – закричал он, когда Энакин уже садился за управление заводя двигатели. У них было не больше минуты до следующего удара.       - Немедленно, пристегнись, - последовал резкий ответ, после чего услышал звук торопливых щелчков застежки. Ему не нужно было оглядываться, и что бы понимать, что Люк перепуган, глаза расширены, а дыхание глубокое и рванное.       - Кто умеет, садитесь за пушки, отстреливайтесь, остальные держитесь крепче! – прокричал Энакин и резко поднял звездолет, ощущая, как его тряхнуло в воздухе, от волны взрыва ракеты в месте, где только что стоял «Черный ястреб». Энакин слышал, как звучат привычные звуки выстрелов, чувствовал легкую вибрацию щита от попадающих по нему лазерных выстрелов, видел, как мигают всеми оттеками красного показания и улыбался. Его переполнял восторг и упоение, Сила внутри гудела, он был в своей стихии, окутанный музыкой битвы, где все было понятно и просто. Была цель и была его возможность достичь ее. Он уже не слышал, как в салоне раздавались крики при каждом его вираже, как всех мотало, когда он петлял, уходя от выстрелов, стараясь поскорей достичь виднеющихся на горизонте скал, как на мгновение наполненное ужасом замолчали пушки, когда он поставил корабль на ребро, втискиваясь в расщелину и как за ними раздалось несколько взрывов, когда истребители преследования врезались в скалы. Энакин внутри веселился, снова ощущая азарт боя и ему казалось, что звездолет под его управлением тоже был рад вернуться в свою стихию, слушаясь каждого движения. Ястреб плутал, взмывал, падал в пике, ныряя в каньоны, уходя от града выстрелов, выбрасывая обманные цели для торпед. Один за другим звездолеты стражи хаттов взрывались, осыпая скалы, что норовили обрушится на «Черного ястреба», похоронив под грудой камней. Мужчина не сдержал победного возгласа, когда повернул звездолет направляя производимые выстрелы вверх точно сбивая последний звездолет преследования, что летел над ущельем. Чувствуя через Силу, как тот теряет управление и врезается в скалу, слыша, как из оружейного отсека вторит столь же восторженный рык, сидящего за лазерной пушкой Рагнахара. Энакин замедлил скорость и найдя более ровную и просторную площадку между камней посадил "Ястреб" в песок и выдохнул, оборачиваясь.       - Сын, ты как? – Энакин видел, что Люк был в шоке, глаза расширены до невероятного размера, рот приоткрыт. Мальчик медленно перевел взгляд на отца и растекся в восторженной улыбке:       - Это было… Это было… Круто! – у мальчика не было слов, чтобы описать эмоции, когда он оказался в настоящей битве, а звуки выстрелов издавал не он сам крутя вокруг себя звездолет, почувствовать скорость, когда отец не сдерживает себя, летая с осторожностью, как обычно было на их прогулочных полетах – все это было как осуществление мечты. Энакин мягко засмеялся, переполненный гордостью за сына, довольно похлопав его по плечу и мимолетно прижав к себе в легком объятии, когда выходил из рулевой.       - Как вы? – мужчина зашел в центральный отсек, смотря как остальные потирают ушибы, у кого-то кровоточили ссадины, но все были живы.       Это же подтвердил и Обри, который тут же бросился осматривать и обнюхивать пострадавших.       - Что, за дерьмо банты это было?! – воскликнул Мэтью, когда Лиам, Рагнахар и Нимуэ выходили из оружейного отсека. Шиставанен смерил женщину взглядом, что подбила один из истребителей, та же только довольно усмехнулась, принимая молчаливое восхищение от своего, как она за это время поняла, идейного оппонента. Энакин же собирался что-то ответить на вопрос, которым молча задавался каждый из присутствующих, но его слова были заглушены диким криком Ширит, что молнией метнулась к Энакину:       - Слабоумный дурак, ты нас всех погубил, - с этими словами она взмахнула рукой и ее ладонь с силой легла на щеку мужчины, боли не было, удар заглушился слоями ткани, но голова дернулась. Все поражено замерли, пока женщина разразилась тирадой, приправленной смачными хаттскими ругательствами. После чего снова взмахнула рукой, но Энакин перехватил ее, сжав в крепкой хватке, приблизился, угрожающе прошипев:       - Такое не позволено, даже моей жене, - с этими словами, он чуть оттолкнул ее от себя, в сторону сидения, с которого она вскочила. Женщина оступилась и села на кресло.       Тут же все пришло в движение раздался взвизг, когда Бри и Мириам, утаскивая мальчика и существо, прижались к стенке, Пакстер и Обри спешно посторонились, освобождая путь остальным, что рванули на перерез охране Каревалы. Те вскочили, выхватывая оружие, но не успели сделать и пары шагов, как между ними и Энакином выросла стена из освобожденных рабов, кто скалился, кто успел схватить какую-то трубу из ящика, Латика сжимала в кулаке выхваченную из ремонтного ящика отвертку, диким взглядом впиваясь в противников, а в руке Лиама даже сверкнул бластер. Энакин только успел удивиться откуда, хотя, теперь зная о его талантах можно было предположить, тот умудрился вскрыть хранилище, пока Энакин разговаривал с Каревалой.       - А ну назад, - прозвучал ровный голос бывшего наемника и раба. – Сделайте только шаг в его направлении и получите лазером в лоб. Парень нас спас и вас, хоть вы этого и не заслужили.       Охрана замялась, бросая вопросительный взгляд на Ширит, что помотала головой.       - Все в порядке. Пока, - зло сквозь зубы добавила женщина.       Энакин кивнул, что и с ним все в порядке. Лиам попытался вернуть оружие, но Энакин махнул рукой, оставляя его у наемника.       - А теперь, ты спокойно объяснишь, почему стража хаттов пыталась нас убить, - холодно спросил Энакин.       Ширин усмехнулась, одной стороной рта, что искривило ее лицо, придавая ему более хищные черты и укоризненно помотала головой.       - Потому что ты освободил их, - она кивнула на бывших рабов.       - Что? – озвучил вперед Энакина этот вопрос Мэтью. – С каких пор, хозяин не имеет право распоряжаться своими рабами?       - С тех самых, - огрызнулась женщина. – Знаешь, когда запускал программу отключения, ничего не прочитал там в приложении? Такая приписка на несколько строчек, при чем даже не мелким шрифтом, а крупными, красными. Не мог сначала вывезти их с Татуина, а потом играть в благородство?       Каждое ее слово было пропитано ядом, а раздражение все нарастало.       - Хатты и так на взводе и настороже, а теперь мы вообще действовать не сможем из-за того, что какой-то благородный мальчик решил сделать доброе дело, и довольный, гордый собой улетит с Татуина, а нам расхлебывай, что ты тут напортачил. Ты помог единицам и погубил сотни, - Энакин с каждым ее словом запутывался еще больше, особенно, когда в ее монолог врезалось резкое:       - Мати, - от ее охраны.       Женщина в раз осеклась и замолчала, бросив на своего охранника извиняющий взгляд, подняв волну недоумения среди присутствующих.       - Впрочем это не важно, уж тебе тем более, - ее голос стал уставши-спокойным. – Хатты ввели новое правило, теперь любой раб на Татуине может быть освобожден только по запросу и с личного разрешения Джаббы, они отслеживают каждый чип. Об этом сообщают только хозяевам. Если кто-то нарушает это правило, то подлежит уничтожению без разбирательства, как хозяин, так и раб.       Освобожденные рабы вздохнули, пораженно окидывая окружающих взглядом. Кто-то начал перешептываться, кивая, видно было, что рабы понимали, что послужило причиной таких изменений, в отличие от все больше сбитого с толку Энакина.       - Да, что вообще происходит на этой сарлаковой планете? – не выдержал мужчина, привлекая внимание всех присутствующих этим истинно татуинским ругательством, Лиам усмехнулся, понимая, что перед ними бывший татуинец. Хотя он по себе знал бывших не бывает. Эта проклятая планета всем своим существом врезается в суть своих жителей, наполняет легкие песком, а кровь жарой, что даже вырвавшись с нее, все равно по жизни будешь нести ее печать, и когда-нибудь она притянет назад. Татуинское происхождение загадочного незнакомца поняли и остальные, Ширит уже более спокойно и с затаенной грустью ответила:       - Не знаю, когда ты последний раз был на Татуине, но он изменился.       Энакин это понял и сам, впрочем, расспросы могли подождать, сейчас первоочередной задачей было улететь подальше от места крушения истребителей. Хатты наверняка уже послали подмогу, желая понять, почему истребители пропали с радаров. Энакин вернулся в рулевую, забирая с собой Люка, что ведомый любопытством выглядывал из проема, стараясь уловить и понять взрослые разговоры, что велись на повышенных тонах. Ширин уже не удивилась, когда их вынужденный пилот, назвавшийся Демоном, уверенно вел звездолет через Лощину Зелрик к скалам Пустоши Джандленда, не скрывая, что знает направление и прекрасно понимая, что стража хаттов не рискнет сунутся туда. Прекрасное место для скрывающихся беглецов, где легко можно было затеряться в ущельях, если конечно повезет и не наткнешься на таскенов.