Глава 12. Гроза

В тот день небо было особенным. Я проснулась рано утром от странного чувства — тишина звенела в ушах, как после удара колокола. Дождя не было. Впервые за несколько недель дождь прекратился полностью, и мир за окном выглядел непривычно: серое небо, тяжёлое, набухшее, как губка, которую вот-вот выжмут до дна. Воздух был плотным и электрическим, волосы потрескивали, когда я проводила по ним расчёской, и где-то вдалеке, над океаном, уже погромыхивал гром. Гроза. Я стояла у окна в своей комнате, смотрела, как ветер гнёт верхушки елей, и чувствовала странное возбуждение — смесь тревоги и предвкушения. Сегодня что-то должно было случиться. Не плохое — во всяком случае, не обязательно плохое, — но важное. Поворотное. Так бывает, когда атмосфера сгущается до предела, и миру остаётся только одно: взорваться. В школе было тихо и нервно. Учителя смотрели в окна, ученики перешёптывались о надвигающейся буре, и даже вечный шум столовой казался приглушённым — будто все ждали чего-то. Каллены были на месте, все пятеро, и их бледные лица казались ещё бледнее на фоне серого света. Эдвард сидел как можно дальше от Беллы и смотрел в стол. Элис щебетала что-то о планах на выходные. Джаспер поймал мой взгляд и едва заметно кивнул. А после уроков он подошёл сам. — Сегодня гроза, — сказал он, когда я складывала учебники в шкафчик. — Я заметила. Молнии над океаном ещё с утра. — Мы играем в бейсбол во время грозы. — Он чуть улыбнулся, увидев мой удивлённый взгляд. — Это традиция. Молния заглушает звуки ударов. Ты помнишь? — Помню, — сказала я. Конечно, помнила. В книге это была одна из самых ярких сцен — семья вампиров, играющая в бейсбол на лесной поляне под раскатами грома. И именно там появлялись Джеймс, Виктория и Лоран. — Ты приглашаешь меня? — Мы все тебя приглашаем. Эсми будет рада. Розали сказала, что ты ещё не видела Эмметта в роли бэттера, а это зрелище, которое нельзя пропустить. — А Эдвард и Элис? Они не против? — Элис предложила сама. Эдвард... — Джаспер замялся. — Эдвард пригласил Беллу. Я замерла. — Беллу? Он позвал Беллу на бейсбол? С ней? С её запахом? — Он хочет проверить себя. Считает, что пора привыкать. Карлайл не в восторге, но не запретил. — Джаспер помолчал. — Я должен был предупредить тебя. Если ты не хочешь ехать из-за неё — я пойму. Я захлопнула шкафчик и прислонилась к нему спиной. Белла на бейсболе. Белла, которая впервые увидит вампиров в их истинной красе — быстрых, сильных, играющих с молниями. Белла, которая в книге была центром этой сцены, а теперь... — Я поеду, — сказала я. — Она не испортит мне вечер. Кроме того, если там будет Белла, мне тем более нужно быть там. — Чтобы присматривать за ней? — Чтобы присматривать за вами. — Я улыбнулась. — Кто-то же должен. Джаспер покачал головой, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. Мы выехали, когда солнце уже садилось за тучи, окрашивая небо в странный желтовато-лиловый цвет. Я ехала в «вольво» вместе с Джаспером, Розали и Эмметтом. Белла — в другой машине, с Эдвардом, Элис и Карлайлом. Эсми поехала вперёд, чтобы подготовить поле. — Она каждый раз волнуется, будто мы играем в Мировой серии, — усмехнулся Эмметт с заднего сиденья. — Проверяет базы, разметку, даже биты полирует. — Эсми любит порядок, — заметила Розали. — Эсми любит нас, — поправил Джаспер. — Это её способ заботиться. Лесная дорога петляла, уходя всё глубже в чащу. Ели становились выше, темнее, их кроны почти полностью закрывали небо, и в машине воцарился зелёный полумрак. Я смотрела в окно и думала о том, что будет дальше. Джеймс. Виктория. Лоран. В книге они появлялись внезапно, привлечённые запахом Беллы и звуками игры. Если всё пойдёт по сценарию — сегодня я увижу их впервые. Если повезёт — мы сможем избежать катастрофы. Поляна, на которой играли Каллены, оказалась огромной — гораздо больше, чем я представляла по книге. Она была очищена от деревьев и выровнена до идеальной гладкости, а разметка — базы, линии — была сделана с геометрической точностью. Я знала, что это место — результат многих лет труда вампиров, которые могли выкорчевать вековые сосны голыми руками и утрамбовать землю до твёрдости бетона. В центре поляны стояла Эсми, которая только что закончила поправлять базу. — Вы как раз вовремя! — крикнула она, завидев нас. — Гроза будет здесь через десять минут. Я слышу гром над океаном. — Отлично! — Эмметт выбрался из машины и потянулся — хотя вампиры не нуждались в разминке, привычка оставалась. — Давно не играли по-настоящему. Вторая машина подъехала через минуту. Белла вышла первой, кутаясь в куртку, и её лицо было бледнее обычного — то ли от нервов, то ли от холода. Эдвард шёл рядом с ней, и его рука почти касалась её спины — защитный жест, который почему-то вызвал у меня раздражение. Не ревность — нет, с Эдвардом меня ничто не связывало. Скорее беспокойство: он не знал, кто на самом деле его драгоценная Белла. Не знал, на что она способна. Элис выпорхнула из машины с битой в руках и закружилась по поляне, напевая что-то под нос. Она была в отличном настроении — гроза явно заряжала её энергией. — Алексия! — Она подбежала ко мне и схватила за руку. — Ты будешь болеть за меня, хорошо? Розали вечно выигрывает, потому что Эмметт ей поддаётся, а Джаспер слишком серьёзный. — Я не поддаюсь! — возмутился Эмметт. — Она просто лучше подаёт! — Я лучше во всём, — поправила Розали, и все рассмеялись. Карлайл взял на себя роль судьи, и игра началась. Я стояла на краю поляны вместе с Беллой, и мы смотрели, как вампиры носятся по полю со скоростью, от которой захватывало дух. Эмметт бил с такой силой, что звук удара — даже заглушённый громом — отдавался в груди. Джаспер двигался как тень — бесшумно, плавно, без единого лишнего движения. Розали подавала так, что мяч исчезал из виду и появлялся уже в перчатке Элис, а та смеялась и кричала: «Медленно!» Карлайл неожиданно оказался рядом. Он не подошёл — просто возник, как это умеют только вампиры: только что его не было, и вот он уже стоит в паре шагов, задумчиво глядя на поле. — Можно задать тебе личный вопрос, Алексия? — спросил он, не оборачиваясь. — Конечно. Мы отошли от Беллы на десяток шагов, ближе к лесу. — Ты рассказывала нам о книге. О будущем. О том, что ты знаешь о нас. — Он сделал паузу, тщательно подбирая слова. — Но ты почти ничего не рассказывала о себе. О той жизни, которую ты прожила до того, как попала сюда. О твоём мире. Я удивлённо посмотрела на него. Обычно всех интересовало только то, что я знаю о вампирах, о Вольтури, о грядущих опасностях. Никто не спрашивал меня о прошлом. О том, кем я была там. — А вам правда интересно? — Очень. — Он повернулся ко мне, и в его золотистых глазах светилось искреннее любопытство. — Ты единственный человек из другого мира, с которым я когда-либо говорил. Прости мне моё врачебное любопытство, но я хотел бы узнать: кем ты была? Как жила? Что чувствовала? Я прислонилась спиной к стволу старой ели и задумалась. Где-то за нашими спинами Эмметт снова отбил мяч, и звук удара прокатился над поляной, как гром. — Меня звали Александра Войевская, — начала я. — Алекс. Двадцать три года. Я жила в Петербурге. Это большой город, холодный, дождливый — почти как Форкс, только с соборами и мостами. — Петербург, — повторил Карлайл, пробуя слово на вкус. — Я был там однажды. Давно. Кажется, в 1870-х. Красивый город. — Он и сейчас красивый. — Я улыбнулась. — Только серый. Я работала в офисе — обычная работа, бумажки, отчёты, начальник, который вечно всем недоволен. Ничего героического. Снимала квартиру на окраине, ездила на метро, по выходным ходила в книжные магазины. У меня была кошка — рыжая, как я сейчас. Её звали Марта. — У тебя была кошка? — Карлайл чуть улыбнулся. — Да. Подобрала на улице. Она была старая, ворчливая, всё время спала на моей подушке. Я любила её. — Я помолчала. — Родители у меня были… сложные. Мама — врач, как вы. Только не такой добрый. Вечно занятая, вечно уставшая. Отец ушёл, когда мне было десять. Мы не были близки. Наверное, поэтому я так легко приняла Чарли. Он — такой, каким я всегда хотела видеть отца. Молчаливый, неуклюжий, но любящий. — А друзья? — спросил Карлайл. — Были. Не близкие. Так, приятели по работе. Я вообще была одиночкой. — Я пожала плечами. — Книги заменяли мне людей. Я читала запоем — всё подряд, от классики до фэнтези. «Сумерки» прочитала случайно, в старшей школе. Помню, взяла у подруги, думала — ерунда какая-то, вампиры, любовь… А потом зачиталась. И перечитывала несколько раз. Наверное, поэтому я так хорошо запомнила сюжет. Он впечатался в память. — Ты скучаешь по той жизни? Я задумалась. Молния ударила где-то далеко, и гром прокатился над лесом, как предупреждение. — Иногда, — честно ответила я. — По кошке. По запаху кофе из кофейни у дома. По тому, как снег хрустит под ногами в январе. По тишине в библиотеке. Но это не тоска. Скорее, светлая грусть. Как будто смотришь на старую фотографию и думаешь: «Да, это было. Это было моё». А потом переворачиваешь страницу и живёшь дальше. — Удивительно, — сказал Карлайл. — Ты потеряла всё — дом, друзей, даже тело. И всё равно не сломалась. — Сломалась, — возразила я. — В первую ночь в больнице. Когда поняла, где я и кто я. Я плакала, пока не уснула. А утром проснулась и подумала: «Либо я сойду с ума от жалости к себе, либо приму это и пойду дальше». Я выбрала второе. Не из героизма. Просто потому что первый вариант казался скучным. Карлайл тихо рассмеялся — сухой, негромкий смех, какой бывает у людей, которые давно разучились смеяться в голос. — Ты напоминаешь мне мою жену, — сказал он. — Эсми тоже никогда не жалела себя. Даже когда было за что. — Это лучший комплимент, который мне делали, — ответила я. Мы помолчали. Игра на поляне продолжалась, но теперь я смотрела на неё другими глазами. Не как на сцену из книги, а как на часть моей новой жизни. Часть моей новой семьи. — Спасибо, что спросили, — сказала я. — Обо мне. Обычно всех интересует только будущее. — Будущее важно, — согласился Карлайл. — Но прошлое — это то, что делает нас теми, кто мы есть. Твоё прошлое заслуживает внимания не меньше, чем любое пророчество. Он чуть поклонился — вежливо, по-старомодному, — и вернулся к роли судьи. А я осталась стоять у дерева, глядя, как вампиры носятся по полю, и чувствовала странное тепло где-то под сердцем. Меня услышали. Не как источник информации. Не как ходячую энциклопедию. А как человека. Как Александру Войевскую, у которой когда-то была рыжая кошка и абонемент в библиотеку. Это было приятно. Через время я вернулась к сестре, как бы мне того не хватало. Единственное это то, что от туда самый лучший вид на игру, а пропускать такое зрелище – не любить себя. Белла стояла рядом со мной, и я чувствовала её напряжение. Она впервые видела Калленов такими — не маскирующимися под людей, а настоящими. Её пальцы вцепились в рукава куртки, дыхание сбилось. — Ты знала? — Да. Она повернулась ко мне, и в её глазах я увидела страх пополам с чем-то ещё. С чем — я не поняла. Может быть, с завистью. Может быть, с подозрением. — Откуда? — спросила она. — Догадалась, — солгала я. Она хотела спросить что-то ещё, но в этот момент небо раскололось. Молния ударила где-то совсем близко — так близко, что воздух загудел, и я почувствовала, как волосы встают дыбом. Загрохотал гром — долго, раскатисто, как будто великан катил бочки по небесному мосту. Игра продолжалась, но Джаспер вдруг замер. Я увидела это сразу. Он стоял на второй базе и смотрел в сторону леса — не на поле, не на игроков, а в чащу. Его тело напряглось, пальцы сжались в кулаки, и даже с расстояния в сорок футов я видела, как изменилось его лицо. Из игрока он превратился в солдата. А потом я увидела их. Трое. Они вышли из леса с противоположной стороны поляны — сначала тени, потом силуэты, потом фигуры. Высокий мужчина со светлыми волосами, собранными в хвост. Женщина с рыжими кудрями, дикими, как пламя. И тот, кто шёл впереди, — невысокий, но было в нём что-то такое, от чего у меня кровь застыла в жилах. Джеймс. Игра оборвалась мгновенно. Эдвард заслонил Беллу, и его лицо стало маской ярости. Эмметт и Розали встали по бокам. Джаспер метнулся ко мне и замер рядом — его плечо касалось моего, и я слышала, как он тихо, угрожающе рычит. — Спокойно, — раздался голос Карлайла. — Мы не хотим неприятностей. — Неприятностей? — Джеймс улыбнулся, и от этой улыбки мне захотелось отступить на шаг. Но я не отступила. — Мы просто проходили мимо. Услышали игру. Решили посмотреть. — Вы пришли без приглашения, — сказал Карлайл спокойно. — Мы уйдём, если вы попросите. — Это говорил Лоран, высокий блондин. Его тон был вежливым, даже мирным. — Мы не ищем конфликта. Виктория молчала. Она смотрела на Беллу, потом на меня — и в её рыжих волосах, таких же ярких, как мои, играли отблески молний. Её глаза задержались на мне на секунду дольше, чем следовало, и я поняла: она чует. Не запах — нет, мой запах был для неё недоступен. Но что-то другое. Что-то, что заставило её склонить голову набок, как хищника, наткнувшегося на незнакомый след. Джеймс тоже смотрел. Он скользнул взглядом по Белле — и я увидела, как раздулись его ноздри. Он учуял её кровь. Но когда он перевёл взгляд на меня, его улыбка дрогнула. — А эта? — спросил он, указывая на меня подбородком. — Она не пахнет. Вообще. — Это наше дело, — отрезал Джаспер, и его голос был как удар хлыста. — Уходите. Сейчас. Лоран положил руку на плечо Джеймса. — Мы уходим, — сказал он твёрдо. — Виктория. Виктория медлила. Она смотрела на меня — и я смотрела на неё. Две рыжие женщины, посреди леса, под грозовым небом. Вампирша и человек. Охотница и её аномалия. Потом она улыбнулась — медленно, жутковато — и пошла за Лораном. Джеймс бросил последний взгляд на Беллу, и в этом взгляде я прочитала обещание. Не угрозу — обещание. Он вернётся. Трое кочевников исчезли в лесу так же бесшумно, как появились. Поляна опустела. Гром гремел уже дальше, гроза уходила к горам. Игра была окончена. — Быстро домой, — сказал Карлайл. В его голосе не было паники, но я слышала сталь. — Все в машины. Немедленно. Эдвард схватил Беллу за руку и почти потащил к «вольво». Она не сопротивлялась — её лицо было белым как мел, и впервые в жизни я видела, что она по-настоящему напугана. Не мной, не разоблачением — а этими тремя существами, которые смотрели на неё, как на добычу. Джаспер не отходил от меня ни на шаг. Когда мы сели в машину, он взял мою руку — холодную, дрожащую — и сжал. — Ты в порядке? — Да. — Я выдохнула. — Они ушли. — Пока. Но Джеймс — он охотник. Я таких видел. Он не остановится. — Я знаю. Мы ехали в темноте, и никто не говорил ни слова. Только когда впереди показались огни дома Калленов, Джаспер сказал: — Она заметила тебя. Виктория. — Я знаю. — Это плохо. — Я знаю, Джаспер. Но я не могу исчезнуть. И я не могу перестать быть собой. Он сжал мою ладонь сильнее. — Тогда мы будем готовы. Все мы. Я посмотрела на него — на его бледное лицо, освещённое огнями приборной панели, на его золотистые глаза, в которых горела решимость. И сказала то, что думала: — Я знаю. Дом Калленов встретил нас светом и тишиной. Я стояла у окна в гостиной, смотрела, как за стеклом уходит гроза, и думала о том, что всё началось. По-настоящему. Джеймс, Виктория, Лоран — они здесь. И они не забудут ни Беллу, ни меня. Но впервые я не боялась. Потому что позади меня, в этой же комнате, стояли семеро вампиров. Один из них — Джаспер — не сводил с меня глаз, готовый в любой момент броситься на защиту. И я знала: мы справимся. Должны.