[5]"Я шагала по минному полю,считая,что это любовь"

《...Mayın tarlasında yürüyüp durmuşum aşk sanıp da

Я шагала по минному полю, считая, что это любовь,

Tel örgülerde durmamış, bir delikten geçmişim

Колючая проволока не остановила меня, я пробралась через лаз.

Her şey bana dur demiş; kulağım darbe almış, duymamışım

Все говорило мне: "Остановись!", контуженная, я не слышала,

Sonuna kadar aşk ya, sadece inanmışım

Я просто верила, что это любовь до самого конца...》

(с)Mayın tarlası-şebnem ferah

***

[2020]

— И не вздумай мне лгать. Я не слепая. И я неплохо знаю братьев Фуртуна. Рассказывай: почему Исо так вел себя в кафе? Эсме сделала шаг еще ближе, заглядывая Фадиме прямо в испуганные глаза: — Запомни, Эйюпхан может быть и дурак, но в одном он прав – Исо не стал бы устраивать драку, если бы между вами ничего не было. Что произошло между вами, Фадиме? Фадиме почувствовала, как под этим взглядом невестки у нее перехватило дыхание, а сердце снова заколотилось где-то в горле. Скрывать правду перед женщиной, которая только что спасла её, было невозможно. Фадиме опустилась на диван, чувствуя, как окончательно рушится её защита. Напряжение этой недели, страх за Исо, унижение от слов Эйюпхана и эта внезапная встреча в кафе — всё смешалось в один узел, который прямо сейчас разорвался и по ее щекам покатились горячие слезы. — Эсме… Я не хотела, клянусь тебе, я не хотела, чтобы так вышло, — всхлипнула она, и решилась: — Всё началось неделю назад, в клубе, на дне рождения Акчи. Какой-то подонок подлил мне ракы в коктейль. Я ничего не соображала, ноги не слушались. Он потащил меня к выходу… И если бы не Исо, я не знаю, что бы со мной было. Эсме молча замерла, её руки опустились, а гнев сменился ужасом за золовку. Она опустилась на диван рядом с Фадиме, слушая её сбивчивый и полный боли рассказ. — Он избил того мерзавца, — сквозь слезы, продолжала говорить Фадиме. — Но я была совсем пьяная, и он увидел твое смс. После него, он не мог привезти меня сюда. Он помогал мне и терпел мои пьяные бредни, а утром привез домой. Фадиме судорожно вздохнула, вытирая слезы рукавом. — Я клялась себе, что забуду его, что это чувство... Это просто благодарность. Но сегодня в кафе… Эйюпхан сидел и говорил, что я стану его женой, я была уже в отчаянии... А потом вошел он... Эсме... — она подняла на нее глаза и женщина заметила слезы и чувства, которые золовка пыталась гнать. Эсме нервно выдохнула, ведь Фадиме влюбилась. Малышка, которую она обнимала во время грозы, влюбилась в малыша, на чьи разбитые колени, она дула. Как судьба соединила этих детей? Этих детей, которые были разделены еще до своего рождения враждой, ненавистью и кровью? — Когда он увидел передо мной сютлач, он почему- то взбесился. Исо сел рядом только ради того, чтобы показать Эйюпхану, что никто не может решать за меня… Я знаю, что он Фуртуна. Но рядом с ним мне ничего не страшно. Фадиме замолчала, ожидая крика или осуждения, но в гостиной повисла тишина. Эсме смотрела на плачущую девушку, и в её темных глазах промелькнула затаенная грусть. Женщина медленно протянула руку, обняла Фадиме за плечи и крепко прижала её к себе, позволяя выплакаться. Сама Эсме когда-то давно, будучи совсем молодой, тоже любила вопреки всем запретам. Она слишком хорошо помнила то сумасшедшее чувство, когда твое сердце выбирает человека, которого вся твоя деревня называет врагом. Она вспомнила маленьких братьев Фуртуна, которых нянчила, и то тепло и добро, которое пыталась им привить. — Ох, Фадиме… Глупая ты моя девочка, — тихо прошептала Эсме, поглаживая её по волосам. — Сердце — самый непокорный орган. Ему не прикажешь... Я не стану тебя ругать. Из того, что ты рассказала, я вижу: Исо поступил как настоящий мужчина. Я очень рада, что он вырос достойным человеком. Эсме отстранилась и вытерла слезы с лица Фадиме, заглядывая ей в глаза: — Но ты должна понимать: то, что между вами вспыхнуло — это минное поле. Одна ошибка может стоить слишком многого вам обоим. Я буду помогать тебе, если ты решишься... Но будь осторожна, Фадиме. Очень осторожна. Фадиме шмыгнула носом и благодарно кивнула, чувствуя, как с души свалился огромный, давивший её всю неделю камень. Теперь у неё был надежный союзник, который понимал её чувства, потому что уже когда-то переживал подобное.

***

Фадиме тихо прикрыла дверь своей спальни, и Алейна, что была внутри, сорвалась с места. Обе девушки, не сговариваясь, упали на кровать, раскинув руки и глядя в потолок. — Я знала, что мама не выдачт нас...— нарушила тишину Алейна, шумно выдыхая. — Могу поспорить, что Фуртунчик ей нравится больше, чем Эйюпхан. — Алейна! — возмутилась Фадиме. Она повернула голову к шкафу, где теперь, скрытое под другими вещами, лежало голубое худи. Алейна резко перевернулась на живот, подперев подбородок кулаком, и в её глазах вспыхнул огонек, который Фадиме видела у неё в кафе. — Ладно, с Фуртунчиком всё понятно — он ради тебя готов Эйюпхана в бараний рог согнуть. А ты, Фадиме? Фадиме удивленно приподнялась на локтях, внимательно вглядываясь в лицо племянницы. — А что, я? Между нами ничего невозможно. — заявила она. — Даже думать не буду. — Правда? — наклонив голову вбок, спросила племянница. — Разве ты сможешь? — Так, племяшка! — снова возмутилась Фадиме. — Расскажи лучше про Оруча. Как вы встретились? На щеках Алейны проступил нежный румянец, а пальцы взволнованно начали перебирать край покрывала. — Это было какое-то сумасшествие, — зашептала Алейна. — Я выходила из магазина с горой учебников и врезалась в него. Всё полетело на асфальт, пакет порвался… Я думала, это конец. А он опустился рядом на колени и стал помогать. Поднял мой учебник по анатомии, улыбнулся и спросил, не на медицинский ли я поступила. Фадиме внимательно слушала племянницу, слыша в этой истории много чувств и боясь за нее. — Он узнал меня, — продолжала Алейна. — Спросил моё имя, всмотрелся в лицо и сразу понял, чья я дочь. Сказал, что у меня глаза отца, а мимика — мамы. Оказывается, он до сих пор помнит ее! Рассказывал, как она была добра к ним, и сколько тепла дарила. Он нёс мои книги всю дорогу до кафе, и мы… Мы общались взахлёб. Болтали обо всем и я совершенно забыла, что он Оруч Фуртуна. Мне казалось, мы знакомы тысячу лет. — О Аллах, Алейна… — Фадиме испуганно прижала ладонь к груди. — Ты понимаешь, что происходит? Ты влюби... — Нет‐ нет, Фадиме, это не любовь! — отрицала Алейна, опуская голову на подушку. — Ну какая любовь? — она даже рассмеялась. — У нас просто много общих тем, мне с ним интересно, а я для него дочь его няни, которую он уважает. Несколько минут обе девушки молчали, погруженные в свои мысли. — Когда Оруч зашёл в кафе и увидел вас с Исо, он всё понял, и не разозлился, Фадиме. Братья Фуртуна… Они не такие, какими мы их всегда представляли... Фадиме легла обратно, чувствуя, как комната наполняется их общей пугающей тайной. Две девушки из семьи Кочари лежали в тишине: но если Фадиме не принимала свою любовь, то Алейна строила стены и выбирая между разумом и сердцем, делала выбор в пользу разума.

***

Дверь комнаты Оруча захлопнулась, и они остались с братом наедине. В комнате пахло старыми книгами, и крепким кофе, который Исо успел сварить сразу как только они вернулись. Братья молчали. Исо стоял у окна, засунув руки в карманы джинсов и напряженно глядя во двор, а Оруч медленно прошел к письменному столу. — Ну и что это было, Исо? — негромко спросил Оруч, нарушая тишину. Младший брат резко обернулся. В его глазах снова вспыхнуло упрямство, которое Оруч видел в кафе. — Я уже всё сказал тебе там, в Трабзоне. Я защищал Фадиме от ублюдка Эйюпхана, не мог просто стоять и смотреть. — Ты не просто её защищал, — Оруч опустил ладони на стол и пристально посмотрел на брата. — Ты пришел, словно заявляя права на чужую невесту. Ты съел её сютлач, Исо! Ты хоть понимаешь, какую пощечину ты отвесил Эйюпхану? Если он донесет Адилю, завтра он появится у нашего дома с Гезепом у которого в карманах гранаты! — Плевать я хотел на гранаты Гезепа! — вскипел Исо, делая шаг вперед. — Ты не видел её неделю назад, Оруч. Ты не видел, какая она хрупкая... Ей было очень плохо и я… Я очень испугался, что с ней что-то случится... Да, я ревную её! Умираю от ревности, когда этот подонок даже просто сидит рядом. И я не отдам её ему. Оруч молча выслушал эту эмоциональную вспышку. Гнев младшего брата был настолько сильным, что старший лишь тяжело вздохнул, признавая поражение. Он сел в кресло и потер переносицу. — Ты дурак, Исо. Влюбиться в дочь Кочари — это самый верный способ умереть молодым. На его губы вернулась привычная дерзкая ухмылка, хотя взгляд оставался серьезным. — Она стоит всего этого. И вообще, почему мы говорим только обо мне? Ты пришел с племянницей Фадиме, неся ее учебники. Объяснишь? Оруч на секунду замер. Его пальцы, лежащие на столе, едва заметно дрогнули. Перед глазами тут же вспыхнули испуганные, зеленые глаза Алейны, её искренний смех, и то, как она шла рядом с ним. — Это другое, — сухо ответил Оруч. — Я просто помог девушке. Она дочь Эсме, нашей няни. Ты же помнишь Эсме? — Помню, — хмыкнул Исо, садясь на стул напротив брата. — Но я также знаю твой взгляд, Оруч. Старший Оруч долго молчал, глядя куда-то сквозь брата. — Мы просто разговаривали. Она поступила на медицинский, — негромко произнес Оруч. — Исо, она чистая и такая светлая. В ней нет этой ядовитой злобы. Он поднял глаза на младшего брата, который смотрел на него с усмешкой. — Нет, Исо, нет! Она еще такая юная. Я не о чем таком не думаю даже. — сразу же сказал Оруч. — Я могу стать ей только другом и все. Старший поднял на брата глаза, и с болью в голосе произнес: — Наш отец проклял бы нас, если бы был жив. — Возможно он и проклинает нас...— твердо отрезал Исо, задумываясь. — Но я не о чем не жалею.

***

Шум прибоя поглощал все звуки, но не мог заглушить сводящие ее с ума мысли. Каждая волна словно разбивалась прямо о сердце Фадиме. Она снова пришла в Фуртуну, к морю, в надежде обрести покой. Ей нужно было смыть из памяти образ Исо, стереть его имя, избавиться от чувства, которое ассоциировалось с его фамилией. Но буря бушевала внутри неё самой. Она стояла у самой воды, глотая морской ветер и слезы. Слова рвались наружу — горькие и полные боли. Фадиме кричала в пустоту о том, как сильно ей хочется забыть Исо, как тяжело ей от этой невозможной любви, и как сильно она устала бороться с самой собой. Её речь была долгой, и прерываемой всхлипами. Она вспоминала их глупые стычки и ссоры, когда они будучи подростками сталкивались, позже они предпочли игнорировать друг друга и молчать, но продолжали смотреть. Кочари выворачивала душу наизнанку, думая, что её слышат только волны. Но сзади хрустнула галька и из темноты, вышел Исо. Он пришел к морю, надеясь облегчить тяжесть в груди после разговора с братом, когда заметил причину своих мыслей. Фадиме. Он слышал её полную боли речь, и внутри него всё переворачивалось. Каждое её слово, что она кричала морю, отражало его собственную тайную пытку. Он видел, как её плечи трясутся от плача и разрывался на части. Ему хотелось сделать хоть что-то, чтобы не чувствовать себя палачом, который мучал ее. Но ноги совсем не слушались. Снова видеть её уязвленной и понимать, что причиной этого был он сам, было странно: приятно и горько одновременно. Исо чувствовал себя виноватым в этом, но ее признание, уничтожило стену между ними. Больше не было смысла притворяться, отрицать и бежать от этого. Исо сжал кулаки и шагнул прямо к ней, готовый принять любой удар — лишь бы прекратить эту пытку. Мир Фадиме, когда она увидела его замер, а затем рухнул. Шок быстро сменился яростью. Обида и стыд заполонили ее, от того, что все мысли, что она доверила только морю, услышал он. Из всей деревни Фуртуна, именно он, о Аллах! — Ты подслушивал?! — закричала она, срывая голос. — Чёрт бы тебя побрал, Фуртуна! Чёрт бы тебя унёс! Она бросилась на него и со всей силы толкнула в грудь. Исо даже не шелохнулся, тогда Фадиме замахнулась снова, готовая бить его, кричать, лишь бы не чувствовать эту слабость. Но Исо резко перехватил её запястья. Его хватка была крепкой, он заставил её остановиться. — Я чувствую то же самое, Фадиме, — тихо, но твёрдо произнёс он, глядя ей прямо в глаза. Прежде чем она успела осознать эти слова, Исо притянул её к себе и поцеловал. Фадиме мгновенно замерла, ведь воздух покинул её лёгкие. Этот поцелуй был крушением всех её попыток сбежать и она забыла, как дышать. Когда Исо отпустил её, к ней вернулась реальность. Рука взлетела и звонкая пощечина обожгла его щеку. Фадиме отшатнулась, её всю трясло. Она не понимала, от чего дрожала: от злости, от уязвленной гордости или от чувств, которые Исо так легко пробудил в ней своим поцелуем. Губы горели после него, как от ожога. — Ненавижу тебя, — прошептала она, развернулась и бросилась прочь. Исо остался стоять на берегу, глядя ей вслед. На его лице была тоска и боль. Он облажался. Несмотря на все, что она говорила морю, девушка была не готова к их отношениям. Не была готова идти против вражды, против семьи и против всего мира ради этой любви. Фадиме успела пройти около десяти метров. Каждый шаг давался ей с трудом, ноги были слишком тяжелыми. Разум кричал бежать, а сердце – вернутся. Против воли она остановилась и зажмурилась, мучительно думая, что ей делать. Она сглотнула, коснулась губ кончиками пальцев и развернулась. Исо всё ещё стоял там. На расстоянии они смотрели друг на друга. Фадиме сделала шаг назад, к нему, а затем ещё один. Её походка была медленной, но в каждом движении была решимость. Когда она подошла вплотную, Исо грустно усмехнулся. В его глазах блеснул вызов и страх. Что она будет делать? Зачем вернулась? — Подставить вторую щеку? — тихо спросил он, вспомнив о заповеди христиан. Вместо ответа Фадиме резко ухватилась за отвороты его куртки и рванула его на себя, заставляя наклониться. Он послушно склонился и тогда она встав на носочки, впилась в его губы. Этот второй поцелуй стал настоящим взрывом, в котором сгорели все запреты, обиды и здравый смысл. Это была безумная, злая и голодная страсть и подтверждение любви. В него Фадиме вложила всю свою злость на судьбу, на саму себя и на Исо, который ворваться в её жизнь, разрушив все ее планы. Она целовала его до боли, словно пыталась наказать за то, что она чувствовала к нему. Исо ответил ей с той же силой. Его руки метнулись к её лицу, пальцы запутались в волосах, удерживая, боясь, что поцелуй закончится. Внутри него бушевало облегчение и восторг: она вернулась, она здесь, прямо в его руках и они горят одним огнём. Этот поцелуй со вкусом ее горьких слёз, кружил ему голову. Эмоции переполняли их, стирая границы между любовью и ненавистью, между болью и блаженством. Они словно пытались раствориться друг в друге, запомнить и впитать, боясь, что это могло никогда не повторится. Фадиме резко отпрянула. Воздух с шумом вырвался из её груди, губы горели от его поцелуев. На секунду в её глазах мелькнул испуг перед этой слабостью и тем, как далеко она зашла. Не произнеся ни слова, она развернулась и бросилась с берега, скрываясь в темноте. Исо не побежал за ней, остался смотреть ей в след. Его грудь тяжело вздымалась, пальцы всё ещё помнили тепло её кожи, а на губах остался солоноватый вкус её губ. На его лице появилась искренняя улыбка. Теперь он знал — они связаны навечно. Исо проводил её взглядом и тихо, сквозь шум моря, прошептал: — От себя не убежишь, моя сладкая боль.

***

Пара недель спустя

Первый день на медицинском факультете, встретил Алейну шумом студенческой толпы и бесконечной суетой. Вокруг мелькали белые халаты, первокурсники, в числе которых была и она, растерянно искали нужные аудитории, а старшие курсы уверено шли к кабинетам. Она только что вышла с вводной лекции по анатомии, прижимая к себе учебник. Девушка свернула в коридор, как вдруг дорогу ей преградил высокий силуэт. Алейна резко вскинула голову, испугавшись от неожиданности. Перед ней стоял Оруч. — Привет, студентка, — Оруч улыбнулся. Его взгляд был серьезным, но в нем была теплота, которую она не могла обьяснить, но чувствовала еще в их первую встречу. — Оруч? — Алейна вздрогнула от неожиданности, оглядываясь по сторонам и мимолетный страх отразился на ее лице. — Ты что здесь делаешь? — Я караулил тебя у кафедры, чтобы поговорить. Как ты? Алейна тяжело вздохнула, и вся ее уверенность тут же испарилась. Рядом с Оручем, можно было не притворяться сильной. — Хорошо вроде бы. — она крепче сжала в руках тяжелую книгу. — Но за нами следят... Когда утром они с Фадиме вышли, чтобы ехать на учёбу выяснилось, что теперь их будет отвозить и приводить на учебу Эйюпхан. В глазах Оруча блеснула сталь. Он переступил с ноги на ногу, загораживая Алейну от прохожих в коридоре, присмотревшись, не наблюдают ли за ними. — Послушай меня внимательно, — твердо, произнес он, заглядывая ей в глаза. — Вы не одни. Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. Раз уж так вышло, и мой брат полюбил твою тетю, мы вроде как рискуем стать родственниками. Девушка рассмеялась, посмотрев на него с благодарностью. — Если бы тебя сейчас слышала Фадиме... — произнесла Алейна, прдняв на него лукавый взгляд и они рассмеялись. У него был красивый смех, девушка заслушалась им и смутившись, опустила взгляд. — Она отрицает? — усмехнулся Оруч. — Скоро сдастся...— уверенно произнесла девушка. — Спасибо, Оруч... Мне правда было очень важно это услышать. — Для этого и нужны друзья, — Оруч тепло улыбнулся в ответ и ободряюще приобнял её за плечи, тут же отпустив, чтобы не привлекать внимания. — Дай свой телефон. — сказал он вдруг и девушка протянула его. Взяв смартфон, Оруч коснулся ее пальцев и оба смутились. Парень мелком посмотрел на девушку, которая разнервничалась и заправила прядь волох за ухо. Фуртуна быстро вернул ей телефон. Она удивленно посмотрела на него. — Я вбил свой номер, вдруг понадобится, пусть будет. А теперь иди на пары. Алейна кивнула, и сделала несколько шагов от него. Потом любопытство пересилило ее, и она открыла контакты, пролистала до нового номера и рассмеявшись, обернулась. — Серьёзно? Он улыбнулся, и поднял руки, словно сдаваясь. — А что такое? — спросил он, смотря на нее с усмешкой. — Иди, на пары, не опаздывай. Алейна прижала телефон к груди, а затем открыла новый контакт. Глава Дописала: Хвастунишка И улыбнувшись, уверенным шагом направилась к следующей аудитории.

***

У Фадиме перехватило дыхание, когда она влетела в массивные двери корпуса. Это Эйюпхан задержал ее у двери, и она махнув рукой, чтобы Алейна не ждала ее, осталась. Он упрашивал ее сходить еще раз в кафе, съесть все таки этот несчастный сютлач, который по вине младшего Фуртуны, она так и не попробовала. Сначала Фадиме отклонила его предложение мягко, но это не помогло. Потом она расставила границы, сказав, что это лишнее, но он и тогда не понял. И только после того, как она обматерила его, он поджав губы, уехал. Первый день на факультете экономики — и позорное опоздание! Она остановилась перед нужной аудиторией. Сердце билось где-то в самом горле. Сделав один глубокий вдох, Фадиме толкнула тяжелую створку двери. Скрип дерева в полной тишине прозвучал очень громко. Аудитория была забита и в ту же секунду сотни глаз устремились прямо на неё. Фадиме замерла на пороге, чувствуя, как краска стыда мгновенно заливает щёки и кончик носа. На кафедре, сурово сдвинув брови, стоял пожилой лектор курса макроэкономики. Он смерил вошедшую строгим взглядом. — Молодая леди, — его голос, усиленный акустикой зала, заставил ее замереть. — Вы мало того, что опаздываете на мою вводную лекцию на целых пятнадцать минут, так еще и срываете учебный процесс всему курсу. Макроэкономика — наука точная, она требует дисциплины. С таким отношением к делу на нашем факультете вы долго не задержитесь. — Простите, пожалуйста... — твердо произнесла Фадиме. Она крепче сжала ремешок сумки, чувствуя себя беззащитной под прицелом чужих взглядов. — Этого больше не повторится. Профессор раздраженно вздохнул и махнул рукой в сторону сидящих студентов: — Скажите ваше имя. — Фадиме Кочари. Услышав ее имя, по аудитории прошёлся шепот. Все знали семью Кочари, что славились успешным фермерским бизнесом и были одной из богатых семей Карадениза, так же как и семья Фуртуна с их чаем. — Проходите и садитесь на любое свободное место, Фадиме Кочари. Не отнимайте еще больше наше время. Чувствуя себя словно голой, от пристального внимания, Фадиме двинулась между рядами. Ей было абсолютно плевать, куда садиться, лишь бы поскорее исчезнуть в толпе. В этот самый момент на третьем ряду Исо, чьи глаза при виде вошедшей Фадиме загорелись азартом, переглянулся со своим соседом. Сердце парня забилось сильнее и не теряя ни секунды, Исо уперся ладонью в плечо сидящего рядом парня и вытолкнул его со скамьи прямо в проход. — Эй! Ты чего творишь?! — возмущенно зашипел тот, едва удержав равновесие. — Освободи пространство, брат, мне очень надо, — отрезал Исо, даже не взглянув на однокурсника. Он был сосредоточен только на одной девушке. Фадиме, погруженная в свои мысли заметила свободное место и свернув туда, скинула сумку на пол и опустилась на стул. Она быстро вытащила тетрадь, пытаясь выровнять дыхание и унять дрожь в руках, даже не повернув головы в сторону соседа. Исо плавно наклонился к ней. В его глазах заплясали чертята — лукавые искорки, которые всегда заставляли её сердце биться чаще. — Ну привет, бунтарка Кочари... — бархатным шепотом произнес он прямо ей на ухо. Фадиме от этого голоса почувствовала мурашки по всему телу и она замерла от шока. Она развернулась, уставившись на парня, и внутри у неё всё перевернулось от неожиданности и испуга. После того неожиданного поцелуя они не виделись две недели. И честно говоря, Фадиме боялась момента, когда они встретятся, поэтому на все попытки Алейны или Эсме вытащить ее в Трабзон, а Адиля — на пастбище, она отвечала отрицательно и сидела дома. Жалела ли она? Было трудно сказать... Поцелуй вызвал столько чувств и эмоций, что она не могла отрицать того, что ей понравилось. Хотела ли она повторить? Как бы не было это страшно и смущающе, но да, она хотела. Но разве может у них быть будущее? Ее отец Омер Кочари, убил его отца. Ну как они смогут быть вместе? — Фуртунчик?.. — выдохнула она, всматриваясь в его лицо. — Что ты... Что ты здесь делаешь? Ты что, следишь за мной?! Исо удивленно округлил глаза, на его губах заиграла дерзкая усмешка, от которой у Фадиме по телу снова пробежали мурашки. — В аудитории? — переспросил он, приподняв бровь, и наклонился еще ближе к ней, так что она уловила пряную сладость, сводящий с ума аромат его парфюма. — Ты, конечно, мне очень нравишься, Фадиме... Но нет. Спешу тебя удивить: я тоже учусь здесь. От этих простых и честных слов — «ты мне очень нравишься» — Фадиме мгновенно вспыхнула, как сухой порох. Новая волна жаркого смущения затопила её щеки, нос и шею. Сердце сделало кульбит и заколотилось где-то в районе горла. Она хотела возмутится из-за его слов, поставить его на место, напомнить о вражде семей, но все эти мысли просто выветрились из ее головы. Фадиме растерянно захлопала ресницами, не зная, что ответить на такую наглую прямоту. Она лишь поспешно опустила голову, пытаясь спрятать пылающее лицо за прядями волос. Исо, наблюдая за её замешательством, тихонько рассмеялся. Он подпер подбородок рукой, не сводя с неё влюбленного взгляда, в котором читалось торжество. — Ты так красиво смущаешься, Фадиме Кочари... — протянул он, заставляя её душу уйти в пятки. Весь оставшийся час лекции превратился для Фадиме в пытку. Голос профессора, монотонно бубнящий что-то про законы спроса и предложения, доносился до неё словно сквозь воду. Всё её внимание было приковано к парню сидящему справа. Исо излучал спокойствие, хотя самой Фадиме казалось, будто воздух между ними наэлектризован и если они коснутся друг друга, то их либо ударит током, либо они сгорят друг в друге. Она упорно смотрела на доску, сжимая в руке ручку и делая вид, что конспектирует. Но боковым зрением видела, как Исо, вместо того чтобы писать, вырвал листок и что-то застрочил. Через секунду этот клочок бумаги скользнул по деревянному столу и лег прямо поверх её записей. Фадиме замерла и сердце предательски пропустило удар. Она покосилась на Исо, но тот сидел невозмутимо, подперев щеку рукой и внимательно слушая преподавателя. Только ухмылка, выдавала его. Фадиме развернула записку: «Кочари, ты так усердно пишешь, просто расслабься, твоя главная экономическая победа уже сидит рядом с тобой». Она опять вспыхнула, закусив губу, и повернулась к нему, сверкнув глазами. Исо в ответ лишь подмигнул ей, сдерживая улыбку. Фадиме схватила ручку, и написала прямо под его текстом: «Хватит паясничать, Фуртуна! Слушай лекцию, иначе нас обоих вышвырнут!» — и толкнула листок обратно. Ответ прилетел сразу же. Тот же клочок бумаги лег на её тетрадь: «Пусть вышвыривают, зато мы уйдем вместе. Кстати, вот мой номер... » и дальше шли цифры. Фадиме почувствовала, как у неё перехватило дыхание, а бабочки в животе устроили настоящий бунт. Она уткнулась носом в воротник своей кофты, отчаянно пытаясь скрыть глупую улыбку, которая расползалась по лицу. Ну как можно быть таким невыносимым и притягательным одновременно?! Девушка скомкала записку и решила полностью его игнорировать. Но Исо и не думал сдаваться: он нащупал под столом её ладонь и провел большим пальцем по тыльной стороне её кисти. Она выдохнула, почувствовав электричество и резко отдернула руку, случайно задев локтем тяжелый пенал. С металлическим грохотом пенал полетел на пол, и ручки с карандашами с шумом рассыпались. В аудитории воцарилась тишина и монотонная речь профессора оборвалась на полуслове. Он повернул голову в их сторону, и его взгляд не предвещал ничего хорошего. — Задние парты? — произнес профессор, глядя в упор на замершую от ужаса Фадиме. — Студентка Кочари, я вижу, вам совершенно не интересен мой предмет. Мало того, что вы опоздали, так вы еще и устроили здесь филиал для свиданий? Фадиме замерла, она открыла рот, чтобы начать извиняться, но Исо не дал ей сказать ни слова. Он выпрямился и посмотрел на преподавателя. — Простите, профессор, это моя вина, — заявил Исо. — Я случайно задел её вещи, когда тянулся за упавшей ручкой. Фадиме здесь ни при чем, она очень внимательно вас слушала. Лектор смерил Исо недовольным взглядом, переводя взор с одного на другую. — Студент Фуртуна, — произнес профессор. — Еще один шорох — и вы оба отправитесь изучать макроэкономику за двери этой аудитории до конца семестра. Надеюсь, я выразился достаточно ясно? — Ясно, господин профессор, — спокойно ответил Исо, даже не моргнув. — Больше такого не повторится. Профессор вернулся к доске, возобновив лекцию. Фадиме опустилась под стол, собирая рассыпавшиеся карандаши. Внутри разливалось незнакомое тепло – Исо не побоялся защитить её перед всеми. Когда она выпрямилась и села на место, Исо уже смотрел прямо на доску. Но его ладонь снова опустилась под стол и крепко сжала её холодные пальцы. На этот раз Фадиме не стала отнимать руку, позволив ему переплести их пальцы. Несмотря на все противоречия, что были в ее душе, его тепло дарило ей ощущение безопасности. Они сидели так до самого звонка, сходя с ума от этой близости.

***

Звонок с вводной лекции по анатомии, прозвучал для Алейны как спасение. Голова гудела от обилия новых людей и шума института. Но новые знания, она поглощала как губка, постоянно что-то спрашивая и добавляя то, что уже знала. Выйдя из душной аудитории в коридор, она вздохнула и прошла к окну, наслаждаясь ещё теплыми осенними деньками, когда к ней быстро подошел Оруч. — Как тебе первый день на медицинском? — его уверенный голос заставил сердце Алейны болезненно сжаться. Его черты смягчились, и он искренне, тепло улыбался ей. Его белоснежный медицинский халат сидел на нем идеально, подчеркивая широкие плечи. Алейна замерла, чувствуя, как к щекам подкатывает волна смущения. Она посмотрела в его добродушные глаза, и внутри неё что-то окончательно надломилось. Глядя на его улыбку, на то, как он относится к ней — Алейна осознала правду, которую отрицала ещё вчера. Она влюбилась. Эта мысль обожгла ее и колени стали ватными. Она совершила ту ошибку, что и её тетя Фадиме – полюбила парня из семьи Фуртуна. Парня из семьи их врагов. Пытаясь скрыть дрожь в руках, Алейна сглотнула и заставила себя слабо улыбнуться, отводя взгляд от него. — Отлично. Нам сразу выдали список литературы по анатомии, половину из всего этого, я уже изучила раньше. Оруч тихонько, по-доброму рассмеялся, и этот звук отозвался в груди Алейны болью. — Да, я помню, высокий айкью... — подмигнул он ей, засунув руки в карманы халата. — Если возникнут трудности с чем угодно — сразу звони, я помогу. Могу даже свои старые конспекты отдать. Они еще пару минут непринужденно говорили на медицинские темы. Алейна ловила каждое его слово, впитывая эту мимолетную близость. Оруч держался идеально — как надежный товарищ, готовый протянуть руку помощи, а Алейне от этого было только больнее. Вдруг он посерьезнел, его взгляд стал пронзительным и глубоким. Он сделал полшага ближе и негромко спросил: — А если без шуток об учебе... Как ты сама, Алейна? Девушка не ожидала этого вопроса, поэтому долго думала над ответом. Она видела — он готов выслушать и если понадобиться защитить. Как идеальный старший брат. — В порядке... А ты? — Тоже... Еще бы брат не чудил... Прежде чем она успела хоть что-то ответить, Оруч мягко кивнул головой куда-то ей за плечо, вглубь коридора. На его губах появилась улыбка. — Посмотри туда. — сказал он. — Нам с тобой придется помогать им всем, чем сможем. Алейна повернула голову и всматрелась в идущую по коридору пару. По направлению к ним шли Исо и Фадиме. Исо сиял от счастья, его глаза горели огнем, а на губах влюбленная улыбка. Он шел чуть позади, словно телохранитель, готовый заслонить Фадиме от любой опасности. А Фадиме шла на полшага впереди. Её плечи были напряжены, она прятала глаза, прижимая к себе сумку. Алейна смотрела на них, и внутри у неё всё леденело. Она видела в Фадиме своё собственное отражение. Отражение запретной и обреченной любви. Когда они поравнялись, Фадиме кивнула племяннице в сторону уборных, и они тут же скрылись за дверью. В залитым блеклым светом женском туалете было тихо. Фадиме стояла у раковины, опершись о край дрожащими руками. Вода из крана бежала тонкой струей, но девушка не обращала внимание. Она смотрела в зеркало невидящим и полным страха взглядом. Алейна тихо подошла со спины. Её сердце разрывалось от жалости и боли. Она видела, как сильно трясутся плечи тёти, как судорожно она пытается вдохнуть воздух. — Фадиме… — позвала Алейна, осторожно коснувшись её плеча. Девушка вздрогнула, и резко обернулась, в её глазах был дикий страх. Она сглотнула, пытаясь взять себя в руки, и поспешно вытерла ладонями мокрые от слез щеки. — Алейна… — Фадиме попыталась слабо улыбнуться, но губы не слушались её. — Прости. Я просто… Всё так запуталось... Исо... При упоминании этого имени у Алейны внутри всё перевернулось. Перед глазами мгновенно всплыл образ Оруча — его добрая улыбка и этот заботливый взгляд, который предназначался ей, Алейне. Но лишь как хорошей знакомой. «Я тоже, — пронеслось в голове у Алейны с пугающей, выжигающей ясностью. — О Аллах, я ведь тоже полюбила Фуртуну. Брата твоего Исо…» Слова рвались наружу, хотелось признаться, разделить эту ношу на двоих. Алейна открыла рот, готовая раскрыть свою тайну, но, глядя на измученное лицо Фадиме, вовремя остановилась. Нельзя. Если она сейчас признается, что тоже влюбилась, Фадиме сломается из-за страха за них обеих. — Я видела вас в коридоре с Исо, — тихо сказала Алейна, перехватив ледяные ладони Фадиме в свои. — Тетя, ты вся дрожишь. Тебе так страшно? — Мне безумно страшно, Алейна, — выдохнула Фадиме, и из её глаз снова брызнули слезы. Она крепко сжала пальцы племянницы. — Исо… Он сумасшедший. Он словно совсем не боится, а у меня внутри всё леденеет от мысли, что кто-то из людей нашей семьи увидит нас вместе. Они убьют его. Фадиме прижала ладонь к груди, прерывисто дыша. — Я влюбилась в него, Алейна. Полюбила его так, что даже страшно… И этот страх выжигает все внутри. Каждую секунду я жду, что кто-то появится и эти чувства закончатся, так и не начавшись. Не совершай моих ошибок, не влюбляйся во врага, это слишком больно. Каждое слово Фадиме било Алейну словно кнутом. Хотелось кричать, что уже поздно, что её собственное сердце уже сделало этот обреченный выбор в пользу старшего брата Фуртуны. Но вместо этого Алейна лишь крепче обняла Фадиме, утыкаясь носом в её плечо, чтобы скрыть собственные слезы. — Всё будет хорошо, слышишь? — прошептала Алейна, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Вы справитесь. Оруч… Оруч сказал, что будет помогать и я тоже. Она гладила тётю по спине, глотая горькие слезы и пряча в самой глубине души свою маленькую тайну.

***

Пока Алейна и Фадиме пытались справиться с эмоциями за закрытыми дверями, Оруч и Исо отошли вглубь коридора. Старший брат увлек младшего в полутемную нишу между массивными колоннами, подальше от снующих туда сюда студентов. Оруч повернулся к Исо, и его лицо утратило мягкую улыбку, с которой он разговаривал с Алейной. Он стал серьезным и призвал стать серьезным и брата. — Ты с ума сошел, Исо? — шепотом процедил Оруч, в упор глядя на брата. — Ты видел её лицо? Ты сияешь, а Фадиме от страха не дышит! Исо вскинул голову. В его синих глазах, вспыхнуло упрямство. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. — А что я должен делать, Оруч?! — огрызнулся он. — Прятаться по углам? Делать вид, что я её ненавижу? Мы на одном факультете, на одном курсе! — Речь о её безопасности! — Оруч шагнул ближе, нависая над младшим братом и заставляя его слушать. — Ты думаешь, Кочари слепые? Стоит кому-то из их людей увидеть вас слишком близко, ее выдадут замуж, а тебе перережут горло. Ты этого хочешь? Слова старшего брата подействовали на Исо как ушат ледяной воды. Он вскинул голову, снова посмотрев в его глаза. Его грудная клетка вздымалась от тяжелого дыхания. — Я не допущу, чтобы ее отдали замуж за кого-то! Она будет моей женой! Брови Оруча взметнулись вверх. Когда его младший брат успел так сильно влюбится? Что был готов женится, чтобы только не расставаться с Фадиме. — Исо, притормози немного, парень. Просто будьте осторожнее... Пыл Исо угас, уступив место тревоге. Он тяжело вздохнул и запустил руку в волосы, взъерошив их. — Оруч… Я просто люблю её, — с болью признался Исо, глядя брату прямо в глаза. — Скажи, что нам делать? Ты ведь обещал, что мы прорвемся. Оруч смягчился и положил тяжелую ладонь на плечо Исо, крепко сжал его. — Как я уже сказал, нужно быть осторожнее. А чуть позже, если девушка ответит тебе взаимностью... — Она ответит... — нахально улыбнувшись, сказал Исо, вспомнив их поцелуй у моря. — Это просто вопрос времени... — Тогда пойдём к Адилю Кочари просить руки его сестры. Даст Аллах, он не застрелит нас прямо на пороге. — Брат! — Исо тут же кинулся обнимать старшего. — Ты король братьев! — Но сейчас, Исо, действовать надо с холодной головой, — продолжал Оруч. — Слушай план. Во-первых, в университете — никакого контакта на людях. Забудь про совместные прогулки по коридорам у всех на виду. И лучше не садиться вместе. Исо недовольно поморщился, но кивнул, понимая правоту брата. — Во-вторых, — сказал Оруч, его взгляд стал еще более сосредоточенным. — Мой четвертый курс контролирует почти весь этот корпус. Я подключу наших парней, если у ворот или на парковке появится кто-то из людей Кочари, мне доложат до того, как они зайдут внутрь. — А Алейна? — вспомнил Исо, поднимая глаза на брата. — Она ведь тоже здесь. При упоминании имени Алейны у Оруча в голове вспыхнули зеленые глаза девушки и он еле скрыл пробивающуюся на губах улыбку. — Алейна — наш союзник внутри их дома, — ответил Оруч. — Она прикроет Фадиме перед семьей, если та задержится. Главное — держи свои эмоции на привязи, Исо. Понял? Исо посмотрел на старшего брата с благодарностью. Надежное мужское плечо Оруча сейчас казалось ему единственным спасением и утешением в их сложной ситуации. — Понял, брат. Спасибо тебе, — твердо ответил Исо, расправляя плечи. В этот момент дверь женского туалета в конце коридора скрипнула, и оттуда вышли собранные Фадиме и Алейна.

***

Студенты после пар хлынули из дверей университета на свежий воздух, громко смеясь и обсуждая первые лекции. Оруч и Алейна стояли на крыльце, когда он спросил: — Какой из предметов понравился? Глаза Алейны вспыхнули восторгом и она с придыханием выдохнула: — Биохимия! Девушка принялась увлеченно рассказывать, о самых интересных темах, а Оруч внимательно слушал, не перебивая. Он смотрел прямо на нее и взгляд его был переполнен заботой и нежностью. Алейна чувствовала, как у нее ноги подкашиваются под этим ласковым взором. Сердце замирало, и внутри нее крепло осознание: она влюбляется в него все сильнее и безнадежнее. Но сердце тут же кольнуло болью – Оруч смотрел на нее как на ту, что нужно беречь и защищать, а не на ту которую нужно любить. Смотря прямо сейчас в его лучистые глаза, она знала, их общение разобьёт ей сердце, но и отказаться она не могла, просто была не в силах. Фадиме и Исо стояли за колоннами внутри института, скрытые от чужих глаз. Он перехватил ее, когда они шли к выходу и она попросила Алейну ждать ее на крыльце. Исо сделал шаг вперед, отчего Фадиме прижалась спиной к стене. Его голос, приглушенный до шепота, дрожал: — Почему ты не вырвала свою руку из моей на паре? Зачем позволила мне держать ее? — Мне нужно к Алейне, она ждет... Фадиме глотнула воздух, чувствуя, как его близость лишает ее воли и попыталась обойти его, но он не позволил, сказав: — С ней Оруч, они отлично ладят. И не дав ей опомниться, задал вопросы, что мучили его: — А тогда, две недели назад... Почему, когда я поцеловал тебя, ты сначала влепила мне пощечину, а потом... Потом вернулась и поцеловала сама? В темноте было видно, как тяжело вздымается его грудь. Парень заглянул в ее испуганные глаза и открыл перед ней свою душу: — Я люблю тебя, Фадиме Кочари. По-настоящему. А теперь скажи мне... Что чувствуешь ты? Ее разрывало между страхом довериться и безумным желанием наконец-то ответить ему взаимностью. Фадиме едва дышала, боясь выдать себя либо плачем, либо ответным признанием, и наконец: — Ничего... Что я могу чувствовать? — Ты же врёшь, Фадиме... Мне врёшь, но себе соврать у тебя не получится. — прошептал он, опаляя горячими дыханием ее губы. Она замерла, скованная страхом и одновременно запретным восторгом от его близости и признания. Когда вдруг однокурсник Оруча, Зеки увидел заворачивающую к институту машину Кочари, и сказал им. Фадиме кивнула Исо и он отпустил ее, смотря в след. Дождавшись тетю, Алейна кинула прощальный взгляд на Оруча, и они пошли к машине. Поблескивая на солнце черным лакированным боком, подъехал пикап Эйюпхана. Он вышел и встал рядом с машиной, опираясь на нее спиной, и сканируя толпу студентов тяжелым взглядом, словно кого-то выискивая. — Аллах! Его выгоняешь в дверь, он лезет в окно!— возмутилась она. — Утром послала его, чтобы он вечером приехал за нами! Алейна хмыкнула, смотря на то, как Эйюпхан заметив их, махнул рукой, а Фадиме закатила глаза и тяжело вздохнула. — Спокойно. — тихо, но твердо проговорила Алейна. — Не показывай ему, что он тебя раздражает, он слишком близко к дедушке и меня это напрягает. — Да что он сделать-то может? — развеселилась Фадиме. — Это же Эйюпхан, он просто цепляется, но настоящего вреда не приносит. Алейна пожала плечами, уверенная в том, что нужно воспринимать его всерьёз, хотя бы чтобы перестраховаться. Девушки быстро преодолели расстояние до машины. Эйюпхан тут же обошел машину и открыл переднюю пассажирскую дверь. — Фадиме! — произнес он, приглашая ее сесть. Девушка смерила его взглядом и прошла к задним дверям, устроившись рядом с племянницей. Эйюпхан сжал руки в кулаки и сжал челюсти. Ничего, он потерпит, осталось немного, а потом у нее не будет выхода, и она станет его женой и будет послушной и кроткой. Подумав о этом, он улыбнулся и сидящая на заднем сидении Алейна, заметила эту улыбку и напряглась. Она задумчиво улыбнулась на ворчание Фадиме, что возилась с ремнем безопасности, и машина плавно тронулась, вливаясь в городской поток. В это же время в у главного входа за этой сценой наблюдали двое. Исо, заметивший машину Эйюпхана, потерял над собой контроль. В его глазах вспыхнула ревность, стирая из памяти все доводы разума. — Этот ублюдок… — возмутился Исо, срываясь с места. — Я сейчас разобью ему лицо прямо здесь! Он сделал два размашистых шага вперед, к уезжающей машине, но дорогу ему перекрыл Оруч. Он с силой уперся ладонями в грудь Исо и толкнул его к стене университета. — Назад! — приказал Оруч, удерживая вырывающегося брата. — Стоять, я тебе сказал! — Пусти, Оруч! Ты не видишь, что происходит?! Исо тяжело дышал, а лицо исказилось от злости. Он пытался вырваться из железного захвата старшего брата, но тот держал крепко. — Включи свои мозги, если они у тебя еще остались! — Оруч встряхнул его за плечи и Исо сфокусировал на нем свой безумный взгляд. — А теперь что ты сделаешь?Устроишь драку посреди университета на глазах у сотен свидетелей? Чего ты добьёшься своей вспыльчивой ревностью? Старший брат наклонился к его уху, не ослабляя хватки, и процедил: — Холодная голова, Исо, ты обещал. Мы защитим Фадиме, но сейчас — отпусти их. Исо замер. Он перестал сопротивляться, подняв руки. Но внутри него все еще кипела ревность и злость на весь мир, из-за того, что он не мог любить ее открыто, так, чтобы об их чувствах знал весь мир. Он хотел кричать о них, но должен был молчать. И это молчание убивало его, сводило с ума. Он опустил руки, чувствуя, как ногти до крови вонзаются в ладони. — Хорошо… Хорошо, брат. Ты прав, — хрипло выдавил из себя Исо, сглатывая горький комок в горле. Оруч разжал пальцы и ободряюще, крепко сжал плечо младшего брата. Исо не двигался, стоял, тяжело дыша, и смотрел вслед удаляющемуся черному автомобилю, который увозил его сердце далеко от него.

***

Как только Алейна и Фадиме сели на заднее сиденье, Эйюпхан резко нажал на газ. Машина рванула с места, а в салоне воцарилась тишина. Эйюпхан молча вел машину несколько минут, а затем его взгляд переместился на зеркало заднего вида, пытаясь встретиться с глазами Фадиме. — Ну что, студентки, — произнес он, смотря то на одну, то на другую. — Как ваш первый день? Фадиме, ты какая-то молчаливая сегодня. — По твоей милости, опоздала на первую пару и получила выговор! — произнесла она. — Оу, прошу прощения! — произнес он, совершенно неискренне. Атмосфера в машине накалилась. И Алейна среагировала мгновенно: она мягко, но уверенно перехватила инициативу, вызывая внимание парня на себя. — Профессор у Фадиме — настоящий тиран. Заставил их весь день разбирать графики спроса и предложения рынка. У любого голова пойдет кругом от такого количества цифр, вот и молчит. — Понятно... — Эйюпхан вернул взгляд на дорогу, а затем, снова на Алейну. — Кстати, мне показалось, что я видел тебя, Алейна, на крыльце с каким-то парнем из старшекурсников. Белый халат, высокий такой. Он спиной стоял, я не рассмотрел, кто это был? Сердце Алейны пропустило удар — он видел её с Оручем. Девушка усмехнулась, разыгрывая раздражение: — А, ты про старосту четвертого курса? Он координирует первокурсников медицинского. Есть какой-то запрет на общение с мужчинами? — Нет, если это важно. Главное не сближайтесь не с кем. Вы все равно обе выйдете замуж за кого-то из Кочари...— снова бросив взгляд на Фадиме, сказал он. — Мы слишком молоды, чтобы думать о замужества! Нас интересует только учёба! — заявила Алейна. Эйюпхан недовольно хмыкнул и перевел взгляд на дорогу. Уверенная манера Алейны раздражала его, но вопросы прекратились. Пока Алейна заговаривала ему зубы, Фадиме, скрытая от глаз Эйюпхана спинкой переднего сиденья, набирала сообщение. Она больше не хотела бояться. Что, если Исо и есть тот человек, что пришёл в ее жизнь, чтобы подарить ей свободу? Что если она будет счастлива с ним вопреки всему, как писала ее мама в письме? Она сама выбрала свою любовь. «Ты прав. Мне нужно кое-что тебе сказать» — отправила она, и её палец мелко задрожал. Ответ от Исо прилетел буквально через полминуты. Экран телефона вспыхнул, и Фадиме затаила дыхание: «Сегодня в полночь у пещеры в Кочари. Я буду ждать тебя, жизнь моя». Фадиме засунула телефон в карман, чувствуя, как страх меняется на предвкушение. Пещера находилась на самой окраине Кочари, под горой. Это было опасное место для свидания, но в то же время — идеальное укрытие. Машина Кочари плавно завернула во двор их дома, девушки вышли из автомобиля, и Алейна подмигнула Фадиме.

***

Ночная темнота плотно укутала особняк Кочари, в доме стояла тишина, прерываемая лишь мерным тиканьем часов в гостиной. В комнате Фадиме света не было, только свет луны, пробивающийся сквозь плотные шторы. Девушка уже была одета в темную одежду и напряжена до предела. Сердце колотилось в груди так бешено и громко, что Фадиме казалось, будто этот стук слышен во всем доме и вот вот войдёт брат и спросит что случилось с его дикаркой. Дверь её комнаты тихо приоткрылась. В проеме показался силуэт Алейны, тоже во всем черном, она сделала шаг внутрь и плотно прикрыла за собой створку. На часах было половина двенадцатого. — Все готовы, — шепотом произнесла Алейна. Её глаза блестели от волнения. — У дяди Амирума в доме свет погас полчаса назад. Мама с отцом спят, охрана пьют чай и смотрят какой-то матч по телевизору, у нас есть от силы час-полтора, пока они не пойдут на обход. Фадиме вздохнула и крепко, до боли сжала руку племянницы. — Алейна… Ты уверена, что хочешь рисковать ради меня? Алейна посмотрела на тётю с решимостью.В этот момент она думала не только о Фадиме. Где-то там, на заброшенной мельнице, Исо ждал свою любовь. А вместе с Исо, возможно, на эту вылазку пошел и Оруч. Мысль о старшем брате Фуртуна придала Алейне смелости. — Если бы я влюбилась... — она сглотнула. — Например, в Оруча, разве ты не поступила бы ради меня также, моя маленькая тетя? — Конечно... — тут же ответила Фадиме, немного удивившись словам племянницы о старшем брате Исо. Неужели, она все таки была права? — Алейна, мне нужно что-то знать об этом? Девушка улыбнулась, стараясь выглядеть равнодушной и спокойной. Не время было придаваться своим страданиям, когда на кону было счастье Фадиме. — Ничего нет, это я так сказала, к слову. Пошли скорее, а то время идет. Они скользнули из комнаты в темный коридор. Каждая половица под ногами казалась Фадиме миной, готовой взорваться в любую секунду. Девушки бесшумно вышли из дома и прохладный ночной воздух тут же ударил им в лицо, срывая капюшоны и лохмача волосы. Тетя и племянница тихо спустились по лестнице и приклонив спины, побежали. Проскользнув за пределы территории Кочари, они во весь дух бросились бежать по заросшей тропинке, петляющей среди высоких сорняков и огромных деревьев. Алейна бежала за ней, постоянно оборачиваясь, смотря нет ли за ними погони, но все было тихо, в ночной тишине было слышно только их дыхание и шелест травы под ногами.

***

Внутри пещеры время словно остановилось. Полумрак этого места казался гнетущим и навевал тягостные мысли. В воздухе пахло сыростью камней и травой. Исо стоял в самом центре и не находил себе места. Что если она передумала? Поняла что это опасно и слишком сложно. Или ее поймали и теперь закрыли, и отдадут замуж за ублюдка Эйюпхана. Парень мерил шагами пространство, то и дело всматриваясь в проем пещеры и злясь на себя. Каждый шорох ветра заставлял его оборачиваться, в надежде что это она. Сердце колотилось, на кону стояло слишком многое, но пути назад уже не было. Вдруг в проеме промелькнула быстрая тень. Исо замер, почти перестав дышать и через мгновение внутрь, тяжело дыша, скользнула Фадиме. Она была бледная, с широко раскрытыми от страха глазами. — Фадиме… — шепот Исо разорвал тишину. Девушка повернула голову на звук. Увидев его силуэт в лунном свете, она тихо всхлипнула. Как она могла сомневаться? Как могла думать, что все между ними может пройти? Она прямо сейчас ощущала огромную потребность быть рядом с ним. Фадиме рванула вперед, и Исо сделал три огромных шага ей навстречу. Они столкнулись посреди этой пещеры, словно нуждались друг в друге как в воде или воздухе. Исо собственнически прижал её к себе, злясь из-за Эйюпхана, что позволял себе слишком многое. Его сильные руки обвили её талию, отрывая девушку от земли. Он зарылся лицом в её распущенные волосы, вдыхая ее медовый, сводящий с ума аромат. Фадиме отчаянно обвила его шею руками, утыкаясь носом в изгиб его плеча. Она вся мелко дрожала, ловя его бешеное сердцебиение своим собственным. — Ты пришла… О Аллах, ты действительно пришла, бунтарка моя, — шептал Исо, покрывая поцелуями её виски, щеки, лоб. Его ладони блуждали по её спине, проверяя, не кажется ли она ему, не сон ли это. — Я с ума сходил. Думал, тебя поймали. — Исо… Мне было так страшно, — плача от переизбытка эмоций, шептала Фадиме, в его объятиях она обрела спокойствие. — Мы бежали с Алейной... Я ведь знала, что ты ждешь. Я больше не хочу быть без тебя, Фуртунчик. Не могу и не хочу. Я буду согласна на все, что ты предложишь: и на смерть, и на любовь. Исо осторожно взял её лицо в свои теплые ладони, заставляя поднять голову. В серебряном свете луны её заплаканные глаза сияли, и в них была такая любовь, что у Исо перехватило дыхание. — Смотри на меня, — с нежностью произнес он, вглядываясь в её черты. — Никакой смерти, слышишь? Будет только любовь. С этой минуты я – твой, а ты – моя. Я не отдам тебя Эйюпхану, я вообще никому тебя не отдам! — Я люблю тебя, Исо Фуртуна, — выдохнула она прямо ему в губы. Исо больше не мог сдерживаться. Он припал к её губам жадным и одновременно трепетным поцелуем. В этом поцелуе было всё: соленый привкус её слез, бушующая страсть и запретность их отношений. Фадиме ответила ему с той же силой, полностью растворяясь в его руках. Весь мир с его запретами, кровной местью и страхом перестал существовать. Здесь были только они двое. Их чувства полыхали ярким пламенем наперекор смертельной опасности, что уже нависала над ними как дамоклов меч, и только ждала нужного часа, чтобы нанести свой неожиданный удар. Дыхание понемногу выравнивалось, но Исо так и не выпустил Фадиме из своих объятий. Он усадил её на свою куртку, укрыв своими объятиями от сквозняка. Девушка уютно устроилась у него на груди, слушая мерный стук его сердца. В кольце его рук, она впервые за долгое время чувствовала себя дома. Серебряный луч луны мягко подсвечивал их лица. Исо перебирал пальцами её темные волосы, то и дело целуя её в макушку. — Мы не сможем долго так прятаться, Фадиме, — тихо, но очень серьезно произнес он. — Мой брат Оруч прав: Кочари не слепые. Рано или поздно нас увидят в университете или кто-то сдаст. Я не хочу, чтобы ты каждую секунду оглядывалась назад и дрожала от страха. Фадиме подняла на него глаза, в которых отразилась легкая тревога. — Что ты предлагаешь, Фуртунчик? — Я попрошу твоей руки, — Исо крепче сжал её плечи, и в его голосе прозвучала непоколебимая мужская решимость. — Оруч сказал, что твой брат поймет. Разве они с Эсме не были в таком же положении? Он поймет. — Брат поймёт. — согласно кивнула она. — Они с Эсме больше всех понимают в любви. — Купим дом и обустроим его как ты захочешь. — продолжал мечтать Исо, переплетя их пальцы, как на паре в институте. На губах Фадиме появилась хрупкая, мечтательная улыбка. От этих слов у неё перехватило дыхание. Картинка совместного будущего казалась ей прекрасным сном. — Дом? — прошептала она, очерчивая пальцем линию его подбородка. Неужели это будущее действительно возможно для них? — Дом... — ответил он, поймав рукой ее палец, которым она водила по его лицу и тут же поцеловав. — Будем вместе готовить на кухне... — Но я не умею... — смутилась она, осознав свою несостоятельность как будущая жена. — Я научу тебя, если захочешь, меня бабушка научила. — тут же сказал он, заметив ее смятение. Он сжал ее пальцы, пытаясь показать ей, что для него важна именно она, а не ее навыки. Исо потянул Фадиме ближе к себе и прошептал прямо в губы: — Я хочу в нашем доме слышать только наш смех. — Только наш? — удивилась она и чуть отклонилась, посмотрев в его глаза. — А чей еще? — нахмурился он. — Фуртунчик, у нас что, не будет детей? — с замиранием сердца спросила она, ожидая его ответа. Исо замер. Внутри у него все перевернулось и он почувствовал как к горлу подступил ком от переполнявших чувств. Он посмотрел на нее с любовью и нежностью, которую ощущал к ней и она смутилась от этого взгляда. — Фадиме моя, если ты решишь, что я достоин стать отцом твоих детей... — Раз я с тобой, значит уже решила...— твердо и уверенно произнесла она, смотря в его глаза. — Значит, договорились, — Исо счастливо улыбнулся и трепетно прижался своими губами к её лбу. Пока внутри пещеры двое влюбленных шепотом строили планы на новую жизнь, снаружи, Оруч вслушивался в каждый шорох ночи. Алейна стояла рядом, почти прижавшись к его плечу. Парень ловил себя на том, что слишком долго смотрит на стоящую рядом девушку и ловит каждую её реакцию. Внутри него разливалось странное восхищение ею. «Она такая маленькая и такая смелая! Настоящая Кочари!» — проносилось в его мыслях с гордостью. Оруч замечал, как на его губах сама собой появляется глупая улыбка. Это пугало его, заставляло обрывать самого себя, возвращая взгляд к темным деревьям. Он твердил себе, что обязан думать только о безопасности, что Алейна — лишь доверенная девочка, которую он должен оберегать как младшую сестру, но сердце почему-то отказывалось подчиняться этой логике. Парень почувствовал, как она вздрагивает от ночной прохлады, и молча, натянул на её плечи свою куртку. Этот жест, полный заботы, заставил Алейну замереть, она вздохнула аромат его парфюма – глубокий ветивер и кедр. От этого сводящего с ума запаха, ее грудь пронзила режущая боль. Внутри неё кричала немая, отчаянная молитва: «О Аллах, зачем ты послал мне любовь, которую я не могу прожить и не смогу забыть?». Каждое проявление его нежности было для неё сладкой пыткой. Она отчетливо понимала, что увязла в этих чувствах, но знала — это невзаимно. Для него она была и оставалась лишь ребенком, поемянницей Фадиме, кем угодно, но только не девушкой, которую он мог бы полюбить. От этого осознания ей хотелось разрыдаться прямо здесь, уткнувшись в его куртку. Она посмотрела на его суровый профиль в темноте, чувствуя, как её собственное сердце всё глубже увязает в запретных чувствах. Оруч защищал брата, а она — защищала Фадиме, и оба хранили тайную любовь двух близких людей. — Время уже позднее, нужно поторопить наших влюбленных... — произнес Оруч и она только кивнула. Парень поджал губы, между ними появилась какая-то неловкость. Он словно стушевался под взглядом Алейны.

***

Братья Фуртуна решили подвезти девушек, остановив машину за несколько сотен метров до особняка Кочари. Фадиме и Исо с трудом расцепили руки и попрощавшись, девушка вышла. Алейна сняла куртку Оруча и так же попрощавшись, выскользнула из машины. Оба брата проводили взглядом девушек и как только они переступили двор Кочари, машина отъехала. — Брат, ты может хочешь что-то сказать? Исо внимательно вглядывался в лицо брата, уловив его отрешённый взгляд. — Что? — Оруч вздрогнул, растерянно смотря на младшего. — Это я у тебя спрашиваю... — он улыбнулся, скрывая беспокойство. — Ты какой-то загруженный. Или ты влюбился? — Влюбился?! — изумился Оруч, посмотрев на брата, но сердце дрогнуло. — Исо, что ты несёшь? Ну в кого я влюбился? Младший немного помолчал, заметив бурную реакцию, и произнес: — В Алейну? — Опять ты несёшь эту чушь, Исо. Она такая маленькая, как не стыдно! — рявкнул он, пытаясь заглушить собственный страх перед правдой. — Я не могу влюбится в шестнадцатилетнюю девчонку! — Оруч... — отозвался Исо. — Она ведь вырастит и этот ее "недостаток" сам собой исчезнет. — Исо! — предупреждающе начал Оруч, хотя в глазах его был страх. — Хорошо, я молчу, — он поднял руки и тут же вышел из машины, благо они приехали домой. — Просто ты так злишься, что я только убеждаюсь в своей правоте! Исо хлопнул дверью, оставив брата наедине со своими мыслями. Оруч откинулся на спинку сиденья и тяжело вздохнул. Голова раскалывалась от попыток убедить самого себя в том, что всё это — глупая выдумка. Внезапно его взгляд упал на переднее пассажирское сиденье. Там лежала куртка, которую Алейна уходя, оставила здесь. Сердце парня болезненно стукнуло. Он протянул руку, взял ткань в руки и поднёс к лицу. Оруч закрыл глаза и сделал глубокий вдох — это был нежный, сладковатый цветочный аромат жасмина. Словно она все ещё сидит рядом с ним. Но реальность ударила его, Оруч распахнул глаза и нахмурился, почувствовав волну злости на самого себя. Что он делает? Ему было двадцать один, а ей шестнадцать и его чувства были безумием, переходящим все черты. Осознание собственной слабости отрезвило его. Он сжал челюсть до скрежета, когда принял единственное правильное, по его мнению, решение. Оруч заставил себя выпустить куртку из рук, отбросил её на заднее сиденье и резко завёл мотор. Он должен навсегда выкинуть эти мысли из головы, пока они не разрушили их обоих.

***

Утреннее солнце едва коснулось верхушек деревьев, окружавших особняк Кочари. Омер Кочари, стоял у окна дома Амирума, и пил крепкий кофе. Вдруг его взгляд замер на лестнице дома напротив. Его дочь Фадиме и внучка Алейна стояли и о чем-то тихо переговаривались, и вдруг Фадиме искренне улыбнулась, поправляя сумку на плече. Ее улыбка, которую отец никогда не видел с тех пор, как вышел из тюрьмы, совсем не обрадовала Омера. Внутри у него всё болезненно сжалось от дурного предчувствия. В этой девичьей радости ему почудилась скрытая тайна. Дверь кабинета тихо открылась, и вошел Эйюпхан. — Дядя Омер, может быть вы чего-то хотите? — спросил он. — Видишь это, Эйюпхан? — Омер тихо произнес, не отрывая взгляда от удаляющихся к машине девушкам. — Фадиме улыбается... Слишком легко и беззаботно... Эйюпхан подошел ближе к окну, его взгляд заскользил по фигурам девушек. — Студентки, дядя Омер, они очень хотели учится, вот и радуются — ответил он. — Ну да-ну да... — Омер повернулся к нему. — Держи ухо востро, Эйюпхан. Следи за каждым их шагом. Я не хочу, чтобы Фадиме или Алейну закрутила эта свободная жизнь. Не успеешь оглянуться, как девчонок заберет в жены кто-то из этого университета. Чужаки. Или, не дай Аллах, те, о ком я даже думать боюсь. Эйюпхан понимающе кивнул, и его губы сжались. — Можете быть спокойны, дядя Омер. Я держу ситуацию под контролем. Братья Фуртуна учатся в том же университете, в тех же корпусах. Но у меня есть свой верный человек среди персонала. Он следит за каждым их шагом и докладывает мне. Девочки Кочари даже близко не подходят к Фуртуна. Между ними никаких контактов. Омер замолчал, обдумывая слова Эйюпхана. Тяжелый вздох вырвался из его груди, но напряжение в плечах так и не спало. Он слишком хорошо знал, как умеют притворяться влюбленные, когда на кону стоит жизнь. — Всё равно нужно быть предельно внимательными, Эйюпхан, — произнес Омер, глядя на него в упор. — Одного человека мало, найми для слежки еще несколько верных людей. Пусть контролируют не только университетские коридоры, но и все кофейни рядом, парковки. Я должен знать поминутно что они делают. — Сегодня же всё организую, — Эйюпхан развернулся и быстрым шагом вышел из кабинета. Омер Кочари снова повернулся к окну. Машина с девушками уже скрылась, оставив после себя лишь облако пыли. Пожилой мужчина закрыл глаза, и его пальцы судорожно сжали четки, с которыми он не расставался. — О Аллах… — прошептал он в пустую тишину комнаты. — Не дай им совершить те же ошибки. Иначе мне придётся смывать этот позор кровью.

***

После безумной ночной вылазки в пещеру, у Фадиме все тело ломило от усталости. Она шла вдоль аудиторий, крепко прижимая к груди сумку. Рядом шла Алейна, которая то и дело бросала на неё поддерживающие взгляды, постоянно потирая опухшие от ночных слез глаза. Впереди, у одной из аудиторий, образовалась толпа студентов. Фадиме подняла глаза и внутри у неё всё перевернулось. Из дверей кабинета переговариваясь с однокурсниками, выходил Исо. В его синих глазах на секунду вспыхнул огонь, который Фадиме видела ночью. Сердце девушки сделало кульбит и заколотилось где-то в районе горла, а руки похолодели. Ей до безумия хотелось броситься к нему, чтобы только коснуться его руки, чтобы он как и вчера передал ей свое спокойствие. Но Исо взял себя в руки первым. Воспоминание о словах Оруча, заставило его мгновенно опустить взгляд. Он выпрямился, его лицо стало безразличным и чужим. Он смотрел сквозь Фадиме, словно перед ним стояла незнакомая девушка. В этот момент он казался настоящим Фуртуной — гордым, недосягаемым и опасным врагом её семьи. Расстояние между ними стремительно сокращалось. Фадиме, тоже заставила свои губы сжаться в тонкую, холодную линию. Она высоко подняла подбородок, принимая правила этой игры. Они поравнялись посреди шумного коридора и Фадиме почувствовала знакомый аромат его парфюма. Исо даже не повернул головы, хотя ее волосы коснулись его плеча и скрылся за поворотом. Они прошли мимо, как абсолютно чужие друг другу люди на глазах у множества свидетелей. — Ты отлично справилась, — тихо прошептала подошедшая Алейна, беря её под локоть. — Никто ничего не заметил. Фадиме кивнула, сглатывая горький комок. Когда на ее телефон пришло новое сообщение: Фуртынам: «Встретимся сегодня вечером в центральной библиотеке за дальними стеллажами. Буду ждать тебя, моя бунтарка»

***

Зарифе сидела на диване, перебирая документы чайной фабрики, но её внимательный взгляд раз за разом возвращался к младшему сыну. Исо сидел у окна, крутя в руках пустую чашку. Он был непривычно задумчив, а на губах блуждала мечтательная улыбка. Женское сердце мгновенно почуяло неладное. Зарифе слишком хорошо знала этот взгляд — так смотрят мужчины, чьи мысли полностью заняты женщиной. Так когда-то давно смотрел на нее Мехмет, ее муж и отец ее сыновей. — Исо, — прервала она тишину, откладывая бумаги в сторону. — Ты в последнее время сам не свой. Ты влюбился? Исо резко вздрогнул, мечтательное выражение сошло с его лица, сменившись привычной маской. — Что за глупости, мама? — раздраженно ответил он, не глядя на неё. — С чего ты взяла? Просто задумался об учебе. Ни в кого я не влюбился. Зарифе усмехнулась, качая головой. Она не поверила ни единому его слову. Встав с кресла, она подошла ближе и сложила руки на груди, глядя на сына сверху вниз. — Не пытайся меня обмануть, Исо. Я твоя мать и вижу тебя насквозь. Ты молодой парень, кровь кипит, я всё прекрасно понимаю. Гуляй, встречайся, дело твоё, — её тон стал жестким. — Но чтобы думал головой. Предохраняйся. Мы не потерпим незаконнорожденных ублюдков от каких-нибудь легкомысленных девиц. Эти слова, сказанные с такой циничностью ударили Исо и внутри закипела ядовитая злость. Обида за Фадиме, за их чистые ночные обещания в пещере, смешалась с его детской болью от отсутствии матери в детстве. Исо резко вскочил со стула, тяжело дыша и его глаза заполыхали злобой. — Хватит! Не смей читать мне свои нотации! — сорвался на крик он. — Я уже взрослый и меньше всего нуждаюсь в твоих советах! Где ты была со своими нравоучениями раньше? Когда мне действительно нужна была мать, её не было рядом! Ты всю жизнь была занята своей чертовой чайной фабрикой, а не нами! Исо со злостью оттолкнул стул, развернулся и быстрым шагом направился к выходу, с грохотом хлопнув входной дверью. Зарифе замерла посреди комнаты, бледная от шока и обиды после этих слов. Она повернулась к Оручу, который всё это время молча сидел на другом диване, наблюдая за этой сценой. — Ты видел это? — выдохнула она, надеясь на поддержку среднего сына. — Как он разговаривает с матерью?! Оруч поднялся на ноги. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалось осуждение. Он застегнул куртку и посмотрел на мать в упор. — Исо прав, мама. Не лезь в его жизнь, — спокойным голосом произнес Оруч, заставляя её замолчать. — Ты понятия не имеешь, чем живет этот парень и что чувствует. Если брату понадобится помощь, я сам ему помогу, у него есть я. А ты… Продолжай заниматься делами на своей фабрике чая. Это у тебя получается лучше всего. Оруч развернулся и тоже направился к прихожей. — Погоди! Куда вы оба? На ночь глядя! — растерянно крикнула Зарифе ему вслед. Оруч на секунду остановился у двери, и не оборачиваясь, коротко бросил: — В библиотеку. Дверь за старшим сыном закрылась, оставив Зарифе в полной тишине огромного дома, ведь ее свекровь уже спала. А братья Фуртуна, направлялись туда, где их ждали девочки Кочари.

***

Черный лакированный автомобиль семьи Кочари плавно притормозил у массивного здания центральной библиотеки. Эйюпхан, сидевший за рулем, проводил взглядом Фадиме и Алейну, которые поспешно вышли из машины. Девушки выглядели собранными, в руках у них были учебные тетради, и они направились к входу. Глядя на вывеску «Центральная библиотека», Эйюпхан расслабленно откинулся на кожаное сиденье. Напряжение, что держало его весь день, отпустило. — Ну конечно, куда еще могут поехать примерные девочки Кочари после пар, — с усмешкой пробормотал он про себя. — Только в библиотеку. Дядя Омер будет доволен. Он наблюдал через лобовое стекло за редкими прохожими и был абсолютно спокоен. Эйюпхан даже не догадывался, какую смертельно опасную игру вела судьба прямо у него под носом. Парень не знал, что ровно за полчаса до приезда девушек, в эти же самые двери библиотеки зашли братья Фуртуна. Взвинченный после скандала с матерью Исо шел чуть впереди, сразу за ним, держа руку в кармане, двигался Оруч. Братья уже давно поднялись на самый верхний этаж, скрывшись среди бесконечных книжных стеллажей, и затаились в полумраке уединенного углового стола. И вот теперь, пока Эйюпхан спокойно ждал девушек в машине, Фадиме и Алейна быстро поднимались по лестнице библиотеки. Фадиме шла первой, сжимая тетрадь. Алейна шагала чуть позади, оглядываясь назад. Как только они свернули в самый тупик у углового стола, из полумрака стеллажей вышли две высокие фигуры, это были Исо и Оруч. Исо, не говоря ни слова, бросился к Фадиме прижимая к своей груди. Девушка вскрикнула от неожиданности, но тут же впилась пальцами в его куртку. Исо зарылся лицом в её волосы. Его руки дрожали, когда он сжимал её талию. — Фадиме… о Аллах, Фадиме… — шептал он, покрывая её лицо, глаза и губы быстрыми поцелуями. — Побудь со мной. Так тяжело игнорировать тебя в университете... — Исо, что случилось? — испуганно шептала Фадиме, держа его лицо в ладонях и всматриваясь в его полные боли синие глаза. — На тебе лица нет... — Всё хорошо, теперь всё хорошо, — отвечал он, снова утыкаясь носом в её шею и крепко сжимая Фадиме в своих руках. — Ты ведь рядом со мной... — Я тоже очень соскучилась... — призналась она ему на ухо, и поцеловала в уголок губ. — Девочка, разве это поцелуй? — возмутился он. — Давай-ка, я научу тебя... Оруч и Алейна, стараясь не мешать влюбленным, отступили на несколько шагов назад, зайдя за соседний стеллаж. Между ними звенела тишина, нарушаемая лишь сбивчивым шепотом Исо и Фадиме. Алейна отвлеклась на книги, решив, что будет изучать их, чтобы только не встречаться глазами с парнем. Оруч прислонился спиной к полкам, засунув руки в карманы куртки. В полумраке библиотеки его глаза казались пронзительно-темными и были прикованы к девушке. — У тебя опухшие глаза, — негромко произнес он. Алейна резко подняла на него глаза. — Я ещё утром заметил. — продолжил он. — Что-то случилось? Ты плакала? Из-за чего? Алейне очень хотелось сказать, что плакала из-за него. Из-за того, что он такой хороший, надежный и идеальный... Что она, глупая дура, влюбилась, в него и не знает, что теперь с этим делать. Но вслух она произнесла: — Наверное заболеваю. — и пожав плечами, вернула внимание к книгам. Оруч оказался так быстро рядом с ней, что она вздрогнула. — Позволь, — проговорил он и его теплая ладонь легла на ее лоб, словно проверяя температуру. От его прикосновения, по коже девушки пробежал ток, и перехватило дыхание. — Что ты делаешь? — возмутилась она, чувствуя как щеки заливает краска. — Посмотрел нет ли у тебя жара. — удивительно спокойно ответил он и сделал пару шагов назад, от нее, чтобы вернуть себе самообладание. — Не надо, я в порядке. — ответила она, поправив волосы. — Прости, Алейна. — сказал он, сжав пальцы в кулаки. — За что? — не поняла девушка. — Ну, я вот так вот бесцеремонно вторгся в твое личное пространство. — замялся он. — Это... профессиональное... Я же будущий врач, а ты сказала, что заболела... — Профессиональное, я поняла. — она вымученно улыбнулась. Смотря в его глаза, она в очередной раз напомнила себе о том, что между ними ничего невозможно.

***

Зарифе Фуртуна металась по беседке. Шаги ее были нервными, она то и дело упирала руки в бока, а золотые браслеты на ее руках звенели. Страх сдавливал грудь, а пальцы сжимали ткань одежды. Она ждала Четина — молчаливого, угрюмого парня из их деревни. Четин за хорошую плату выполнял любые поручения и молчал. Каждая минута ожидания казалась Зарифе вечностью, и вот, наконец-то, показался его силуэт. Женщина обернулась, впиваясь в него тревожным взглядом. — Ну?! Проследил за моими сыновьями? — голос ее сорвался на резкий шепот. — Да, госпожа Зарифе, — тихо ответил парень, не поднимая глаз. — И-и?! Что ты узнал? Говори! — она сделала шаг навстречу. — Оруч и Исо поехали в библиотеку. — Они мне это и сами сказали! — вспыхнула Зарифе, теряя контроль от его слов и почувствовав раздражение. — Ты был внутри?! Своими глазами их видел? — Был... И... — Четин замялся, посмотрев на нее и снова опустив взгляд. — Ну что ты мямлишь?! — рявкнула она, чувствуя, как внутри всё сжимается от липкого страха. — Я не знаю, как сказать, госпожа... Зарифе обмерла, почувствовав удушающее предчувствие чего-то плохого и неизбежного. Сердце пропустило удар, а затем пустилось вскачь. — Говори как есть, — выдохнула она. — Не терзай меня. — Исо и Оруч почти сразу зашли за дальние стеллажи... Подальше от чужих глаз. — И-и-и?! Слушай, парень, я теряю терпение! — закричала она от паники. — Исо... Он обнимался с Фадиме. А Оруч в это время тихо разговаривал с Алейной. Слова Четина словно забрали у нее опору под ногами, она наклонилась, и удержавшись рукой за перекладину беседки, тяжело опустилась на скамью. В ушах оглушительно звенело, перед глазами все плыло и она чувствовала только страх, что сковал ее. — Фадиме и Алейна... — одними губами прошептала Зарифе. — Дочь и внучка Омера Кочари? — Да, госпожа Зарифе. Это были они. Трясущейся рукой она вытащила из кармана толстый конверт с деньгами и сунула его в руки парню. Деньги едва не вывалились из ее непослушных пальцев. — Как мы договаривались... — ее голос дрожал, глаза угрожающе впились в Четина. — Ты ничего не видел, Четин. — Разумеется, госпожа. Он поспешно ушел. Зарифе, шатаясь, вышла из беседки и подошла к морю. Оно было спокойным, и мягкими волнами набегало на берег, но она не видела его. Слезы хлынули из ее глаз, обжигая щеки, душу разрывала обида, злость и беспомощность. Из горла вырвался глухой, полный отчаяния всхлип. Как?! Как ее уже второй сын попался на удочку Кочари?! Какое ведовство скрывалось в девушках из этого змеиного рода? Фатих и Исо... Оба импульсивные и упрямые, они всегда поступали так, как им велит сердце, не думая головой. Это уже погубило Фатиха. Омер Кочари убил ее мужа, его семья отобрала у нее старшего сына, второго сына им в жертву она не принесёт. Зарифе слишком хорошо знала Омера Кочари. Для этого человека семейная честь и кровная вражда стояли выше родительской любви, выше жизни. Стоит ему узнать, что его единственная дочь тайно встречается с парнем из рода Фуртуна, и вся их земля мгновенно окропится свежей кровью. Кровью ее младшего сына. Ведь Омер Кочари никогда не прощал ошибок.