Бонусная глава (Камила Валиева)

7 февраля 2022 года. Ледовая арена «Столица». Пекин. Командный турнир. Произвольная программа. Она выходит на лёд под «Болеро» Мориса Равеля. Музыка нарастает — медленно, неумолимо, как волна, которая вот-вот накроет с головой. Но Камила не думает об этом. Она думает о прыжках. О том, что всё, что она делала последние три года, вело её сюда. Четверной сальхов. Первый прыжок программы. Она отрывается ото льда — четыре оборота в воздухе, мгновение, которое кажется вечностью — и приземляется. Чисто. Идеально. В этот момент Камила Валиева становится первой женщиной в истории Олимпийских игр, кто приземлил четверной прыжок . Она ещё не знает этого. Она не слышит, как замирают комментаторы. Она не видит, как люди на трибунах вскакивают с мест. Она просто продолжает кататься. Тройной аксель — следом. Чисто. Легко, будто это не сложнейший прыжок, а обычный шаг. Потом — каскад четверной тулуп — тройной тулуп. Она летит. Всё получается. Руки слушаются, ноги не дрожат, лёд под лезвиями поёт. Четверной тулуп. Второй. Она идёт на него уверенно — слишком уверенно. Лезвие конька входит в лёд под неправильным углом. Камила чувствует это за долю секунды до того, как отрывается. Слишком поздно что-то менять. Она падает. Лёд встречает её холодом и болью. Плечо — в бок. Где-то внутри что-то хрустит — не кость, надежда. Она быстро встаёт. Нельзя показывать слабость. Нельзя плакать. Ещё не время. Быстрая смена темпа и ритма. В два прыжка вставлена дорожка шагов — она делает её чисто, красиво, с тем самым фирменным наклоном корпуса, который никто не может повторить. Она не думает о падении. Она уже забыла о нём. Спортсмены высокого уровня стирают ошибки из памяти в ту же секунду, как допускают их. Иначе — конец. И вот последняя часть. Начинается третья минута, заканчивается её произвольная программа. Камила вновь идёт на прыжки — каскад двойной аксель — тройной тулуп. Всё чисто. Она не сбавляет оборотов. Она не даёт себе расслабиться ни на секунду. Она заканчивает программу под аплодисменты зала. Китайские зрители, которые поначалу свистели российским фигуристкам, аплодируют стоя. 178,92 балла. Первое место. Россия — золото. Американцы — серебро, Япония — бронза. Камила стоит на льду, поднимает руки вверх и улыбается. Она не знает, что это была её последняя чистая победа. 8 февраля. Утро, которое изменило всё. Церемония награждения командного турнира должна была пройти сегодня. Американцы уже готовились к серебру, японцы — к бронзе. Россияне — к золоту. Но церемонию отменили. Официальная формулировка: «Возникла ситуация, требующая юридической консультации». В кулуарах шепчутся: «Проблема с допингом у российской фигуристки». Вечером портал Inside The Games называет имя: Камила Валиева. Её допинг-проба от 25 декабря 2021 года дала положительный результат на триметазидин. РУСАДА временно отстраняет её от участия в Играх. Адвокаты подают апелляцию. Новости летят со скоростью света. Камила узнаёт об этом в номере олимпийской деревни. Она смотрит в потолок и не может пошевелиться. «Я сначала боялась даже выйти в тот тренажёрный зал, который у нас был, потому что мне сказали: "Ты не должна появляться на тренировках". И я как-то в штыки это воспринимала». Именно в этот момент к ней подходит Этери Тутберидзе. Не с объятиями — с инструкцией. — Через несколько часов будет заседание CAS, — говорит тренер. — Ты должна знать: мы подготовили линию защиты. Твой дедушка принимает триметазидин по рецепту. Ты могла случайно употребить препарат через десерт, который он приготовил. Камила молчит. Ей 15 лет. Она не знает, что такое CAS, WADA и триметазидин. Она знает только одно: её мечта рушится на глазах. Адвокаты и тренеры готовят линию защиты. Главная версия — через десерт, клубничный смузи, который приготовил дедушка, принимавший лекарство для сердца . Сам дедушка, который на самом деле жив и здоров, потом станет предметом насмешек в западной прессе. Но сейчас это единственный шанс. Камила сидит в углу раздевалки и слушает, как взрослые люди решают её судьбу. Никто не спрашивает её мнения. Никто не обнимает. Никто не говорит: «Всё будет хорошо». Она всё время молчит. У неё нет слов. 13 февраля. Семь часов ада. Спортивный арбитражный суд проводит экстренное заседание. Прямо в Пекине. Пока Олимпиада продолжается. Камила подключается по видеосвязи из олимпийской деревни. Она сидит перед камерой семь часов. С перерывом в двадцать минут . — Я сидела семь часов, у нас был один перерыв в двадцать минут. Я сидела и смотрела. Это было очень тяжело. Но, видимо, это один из тех этапов, которые я должна пройти . Она смотрит на лица судей. Она не понимает половины того, что они говорят. Юридические термины на английском, который она знает недостаточно хорошо. Переводчики шепчут что-то в наушники. Голова раскалывается. Её спрашивают о допинге. Она отвечает, как учили: «Я не принимала сознательно. Я делала всё по правилам. Мы проходим курсы РУСАДА, я старалась следовать правилам настолько, насколько это возможно». «Потому что я ехала на Олимпиаду и настраивалась на прекрасный праздник спорта. На то место, ради которого ты так долго работаешь, о котором так долго мечтаешь. И ты приезжаешь, и, к сожалению, получаешь другие эмоции и другое отношение» . Она почти плачет. Но сдерживается. Нельзя показывать слабость. Адвокаты приводят аргументы: Камиле 15 лет, она — «защищённое лицо» по правилам WADA. Её нельзя наказывать как взрослую спортсменку. Плюс — задержка в уведомлении результата: проба от 25 декабря, а сообщили о ней только 8 февраля, когда Камила уже выиграла командное золото . CAS принимает решение: Валиева допущена до личного турнира. Но с условием — если она попадёт в тройку призёров, церемонии награждения не будет . Камила выходит из номера. Её встречают журналисты. Вспышки камер бьют по глазам. — Как вы себя чувствуете? — кричат они. Она смотрит прямо в объектив. — Спасибо за поддержку, — говорит она. — Я видела билборды в Москве: «Камила, мы с тобой». Это очень приятно. Но я… эмоционально истощена. Эту фразу потом покажут по всему миру. «Я счастлива, но одновременно эмоционально истощена. Здесь слёзы счастья, но, наверное, с какой-то грустью. Несмотря ни на что, я счастлива быть на Олимпиаде и представлять нашу страну. Я намерена показать свой максимум» . 15 февраля. Короткая программа. Личный турнир. Она выходит на лёд под оглушительный гул трибун — и не слышит ничего, кроме шума в собственной голове. Там смешалось всё: новости о допинговой пробе, взгляды спортсменов в столовой, слова тренеров, молчание мамы на другом конце провода. «Ты понимаешь, что некоторые спортсмены в столовой очень странно смотрят, оборачиваются… И ты не можешь об этом не думать. Понимаешь, что вроде ты сильная девочка, но мне было так тяжело прыгать…» Камила падает. Не в прыжке — морально. Её короткая программа — 82,16 балла. Не лучший результат, но достаточно для лидерства после первого дня. Она уходит со льда, не поднимая глаз. Кто-то кричит ей что-то из зала — может, поддержку, может, оскорбление. Она не разбирает. 17 февраля. Произвольная программа. День падения. «Болеро» звучит снова. Она выходит на лёд последней. После неё — никого. Весь мир смотрит на неё. Весь мир ждёт. Она знает: от этого проката зависит всё. Не золото — она уже не думает о золоте. Она думает: «Сделать. Просто сделать. Доказать, что я могу». Она начинает программу. Четверной сальхов — чисто. Тройной аксель — степ-аут. Каскад четверной тулуп — тройной сальхов — падение. Она идёт на четверной тулуп. Тот самый, на котором упала в командном турнире. Но тогда это не имело значения — командное золото уже было в кармане. Сегодня — каждый прыжок на счету. Лезвие входит в лёд. Плечо уходит в сторону. Слишком поздно что-то менять. Она падает. Лёд снова встречает её. Больно. Обидно. Но она встаёт. Ещё не всё потеряно. Ещё есть время. Она идёт на каскад тройной лутц — тройной тулуп. И снова — падение. Камила понимает: всё кончено. Дальше — просто катание. Рутина. Дорожка шагов, вращения, элементы, которые она делала тысячи раз на тренировках. Она заканчивает программу. Поднимает руки. Слёзы текут по щекам. Она плачет в зоне ожидания. Плачет, когда видит оценки — 141,93 балла. Плачет, когда понимает: это четвёртое место. Подходит Этери Тутберидзе. Тренер не обнимает. Не утешает. Не говорит: «Ты молодец, ты справилась». Она наклоняется и спрашивает — холодно, требовательно: — Почему ты перестала бороться? Объясни мне. Почему? Ты бросила этот аксель. Почему? Ей 15 лет. Она только что проиграла Олимпиаду под гнётом допингового скандала, который устроили взрослые. И единственное, что она слышит — «почему ты перестала бороться?» Позже президент МОК Томас Бах скажет: «Когда я увидел, как её встретило ближайшее окружение — с такой, казалось бы, огромной холодностью, — это было леденяще. Вместо того чтобы утешить её, вместо того чтобы попытаться помочь, можно было почувствовать эту ледяную атмосферу, эту дистанцию». После Олимпиады. Тишина. Она возвращается в Москву, закрывается в квартире и почти не выходит на связь. — Произвольную программу с Олимпиады я пересмотрела раза три, — признаётся она позже. — Со слезами на глазах. Чтобы понять, как это выглядело со стороны. Посмотрела и отпустила. — Всё было сумбурное, непонятное… Мне было так сложно прыгать из-за того, что я себе построила, и из-за того, что на меня навалилось . Её спрашивают: что ты чувствовала после Олимпиады? — Когда ты был в шаге от третьего, второго, первого места — и просто не случилось… это обидно. Она не жалуется. Не ищет оправданий. Просто констатирует факт. «Я знала, что люди, которые меня поддерживали, будут со мной, а те, кто осуждал — нет. Это жизнь» . 2023 год. Первое интервью. Максим Траньков. Она сидит в студии — уже не та девочка с косичками, но всё ещё хрупкая, всё ещё с глазами, в которых плещется что-то невысказанное. — Камила Валиева в 13 лет и Камила Валиева сегодня — два разных человека, — говорит она. — События, которые случились со мной, сделали меня осознаннее, взрослей. Они перевернули мою жизнь. Её спрашивают о самом трудном. О той пустоте, которая наступила после Олимпиады. — Не знаю почему, но после Олимпиады первые полгода я думала, что будет невероятно сложно продолжить. То есть не думать обо всём, что пишут, что писали тогда, что говорили. Она вспоминает, как вышла на лёд после возвращения: — Понимаешь, что не можешь тройной прыжок собрать. Просто тройной тулуп — а его нет. Она говорит это спокойно, почти отстранённо. Но пальцы теребят край свитера — старый нервный тик. — Но со временем, когда потихоньку начинаешь восстанавливаться, выходишь на соревнования и понимаешь — надо жить дальше. Она произносит фразу, которую повторяет как мантру: — Всё, что ни делается, к лучшему. Я стараюсь придерживаться этого. Потому что негатив всегда легче найти, а позитивные моменты сложней. И этому надо учиться. «Снять маску и показать всё, что я чувствовала». В ноябре 2023 года, до вердикта CAS, Камила выходит на лёд с новой программой. — Это то, что снаружи, и то, что внутри у меня осталось. Снять маску и показать всё, что я чувствовала на тот период и, наверное, до сих пор. Она не скрывает. Она выходит и проживает свою боль заново — перед тысячами зрителей. Максим Траньков комментирует её выступление: — Это прокат про преодоление таких сложностей, которые, может быть, в жизни и бывают, но не в таком юном возрасте и не в таком количестве. Камила улыбается в ответ. Не дежурной улыбкой — настоящей. Усталой. Той, которая знает цену боли. «Я — обычный подросток». В интервью 2023 года её спрашивают: какая ты в жизни? Она смеётся — легко, почти по-детски: — Могу быть нахальной, вредной, упёртой, неуверенной. Но я понимаю, что это трудности роста, и стараюсь с этим справляться. — На самом деле я общительная, весёлая, активная и, конечно, романтичная девушка. Она не хочет, чтобы её жалели. Не хочет, чтобы к ней относились как к жертве. «Я считаю, что Олимпийские игры — это, безусловно, цель для спортсмена, но не смысл всей жизни. Спортивная жизнь рано или поздно заканчивается, так что к Играм нужно относиться спокойнее» . Остаётся только ждать. CAS отстраняет её на четыре года. Лишает золота чемпионата России и Европы. Лишает командного золота Пекина.