Часть 8

Брок привстал на носки, чтобы лучше разглядеть, приехал ли Стив в последней карете, но толпа спешащих на каникулы школьников была такой плотной, что ничего рассмотреть не удавалось. — Да никуда он не денется, — Блэк подтолкнул Брока в направлении Хогвартс-экспресса, стоящего под полными парами на станции Хогсмида. — Давай, займут все купе. — Идите, я еще подожду. Поттер фыркнул и ушел, уведя с собой и Блэка, а Брока наконец толкнул под локоть неизвестно откуда появившийся Роджерс. Даже до того, как тот открыл рот, Брок уже знал, что Роджерс злой, как мантикора — глаза его, обычно безмятежно-серые, сейчас казались почти прозрачными. — Нам нужно отдельное купе, — одними губами произнес Роджерс. Брок, поглотив все эти «ты бы еще через полчаса явился, и оно бы точно нашлось», забрал у него клетку с Боттомом и пошел к станции — что (а вернее всего, кто) мог так вывести обычно спокойного Роджерса из себя он догадался и так, но от подробностей бы не отказался. — Ну? — спросил Брок, стоило им закрыть дверь в последнее купе последнего вагона, каким-то чудом оставшееся незанятым. Роджерс наложил на дверь запирающее, потом заглушающее. Заглянул в каждый угол, в том числе и под диваны, а потом выпустил книззла из клетки и, подойдя к Броку, ослабил на нем галстук, после потянул за тонкую цепочку, на которой висел амулет, который нагревался при попытках магического воздействия. Так же он не давал навесить всякие следящие заклинания, даже те, на которых настаивало Министерство. Брок помог ему снять этот самый амулет с себя и, стоило металлической пластине, испещренной рунами, коснуться груди Роджерса, как вокруг него вспыхнул воздух, показались на мгновение какие-то красные нити, которые с треском порвались, а Роджерс, покачнувшись, уселся на диван. — Я так и знал, — сообщил он, разглядывая мифриловую пластинку, с одного бока теперь будто закопченную. — Мордредово отродье. — Это то, о чем мы говорили, Стив, — Брок заправил пластинку под рубашку Роджерса и застегнул две верхние пуговицы — у самого Роджерса заметно подрагивали пальцы. — Ни с одним из нас Дамблдор не решился бы такое провернуть. Странно не то, что он попытался с тобой, а что у него вышло. У тебя нет амулета? Роджерс скривился, как от зубной боли, и нехотя ответил: — Есть. Но я его снял при первой же возможности. Не хотел ничего… от него. Брок показательно закатил глаза, показывая, насколько «высоким» является его мнение об уровне интеллекта собеседника, но ничего вслух не сказал, потому что сам прошел через все стадии, только в более раннем возрасте. И Стив пройдет, если хочет выжить. — Что там Дамблдор? Ну, помимо очевидного. — Говорил в смысле? — Да. — Вряд ли это имеет значение, — Стив выглядел уставшим, и Брок вызвал Типпи и попросил через нее мать передать укрепляющие зелья для Стива. — Взывал к совести? — И пытался убедить, что у меня может быть свой путь. — В определенном им фарватере? — Видимо, — Стив выпил зелья, поморщился и вздохнул, как показалось Броку, со смесью облегчения и обреченности. — Тебе влетит? — Скорее уж тебе. Но еще не сейчас, верно? — Верно. Где там эта тележка с едой, Окклюменция меня выматывает. Так Брок понял, что Дамблдор не только навесил на Стива с десяток следящих заклинаний, а и пытался его легилиментить. Действительно — мордредово отродье. — И как оно? При настоящей атаке волшебника, который разбирается в таком получше второкурсника? — Уже третьекурсника, — поправил Стив Брока. — Как каток. Знаешь, сначала вроде как щупальца такие скользкие, мерзкие, тонкие. Лезут в малейшую щель, щупают изнутри голову, будто пытаются ввинтиться в мозг. А потом каток. Таран, но призрачный. Только ты упрочняешь защиту, и он распадается туманом, пытаясь впитаться в камни твоей стены. А сам директор продолжает в это время говорить. И ты не можешь — ну я то есть не могу — и защищаться, и соображать, что ответить. Жесть, Брок, это гораздо сложнее, чем кажется. — Он не имел права, — сквозь зубы процедил Брок. — Гребаный старый козел не имел права! — Знаешь, в чем ты прав? В том, что если бы весь этот год я не занимался бы как мог, хоть по книгам, я бы ничего не заметил. Вот эти вот щупальца просто собрали мои мысли как пену с котла, и я бы поскакал довольный на каникулы. Как часто это происходило раньше? Делает ли он это с другими? Кто еще умеет так, насколько это вообще принято — лезть в чужую голову? — Происходило, именно поэтому все чистокровные обвешаны артефактами, как елки. С другими тоже, думаю, делает, но вряд ли во всем Хогвартсе есть еще хоть один ученик интереснее тебя. И при этом незащищеннее — по собственной же глупости. В голову, как ты выразился, лезут, но это регулируется законом. Легилименция используется так же как форма «допроса с пристрастием» но список тем оговаривается заранее и даже аврор не имеет права лезть в другие области. Все это заверяется документально. Детей вообще запрещено подвергать этому всему минимум до пятнадцати — любая неосторожность может привести к нарушению психики. Так что не зря мать так ненавидит Дамблдора, говоря, что он от бесконтрольности и ощущения всемогущества потерял берега. Тебе нужно рассказать об этом. Сразу, как приедем домой. Заодно будет повод попросить о занятиях с окклюментом. Стив лег на диван, прикрыл глаза и, пока Типпи не накрыла стол, даже не шевелился. — Так быть не должно, — сообщил он Броку итог своих размышлений. — Те, у кого нет рода, способного их защитить, не должны подвергаться этому. Никто не должен. — Ты о себе думай, а об остальных — как только Министром станешь, так и вперед, на баррикады. — Не сомневайся, — ответил ему Роджерс. И да, отчего-то Брок не сомневался. На этой замечательной ноте в их купе вломились Поттер с Блэком — не иначе как привлеченные наличием еды — и разговоры пошли совсем о другом. — Я на две недели лечу с матерью в Монако, — вещал Поттер. — А потом приглашаю всех к себе, в квиддич поиграем. — И ко мне, — вставил Блэк. — Маман в июле повезет Рега в Париж к родственникам, отец уедет на конгресс зельеваров в Турин, так что весь особняк будет в нашем распоряжении. — Ко мне давайте в августе, — предложил Брок. — Не думаю, что мать будет против, я буду брать уроки верховой езды, кто хочет присоединиться? — Я! — тут же заорал Поттер, который был за любой кипиш, как говорил Сириус. — Лошадей-то хватит? — Отец прикупил новых, — ответил Брок, глядя на молчащего Стива. — Но и без них четыре смирных кобылки найдутся. Стив? — Понятия не имею, — отозвался тот. — Просто не имею понятия. Я напишу вам, когда пойму, что к чему, идет? Они все трое смотрели на него несколько мгновений, а потом Поттер сказал: — Ну если что, то мы тебя выкрадем. Через дымоход. Погоди, у тебя есть там дымоход? И все рассмеялись, включая Стива. Когда поезд подал гудок, сигнализируя о скором прибытии на вокзал Кинг-Кросс, Сириус и Поттер умчались в свое купе, а Брок помог Стиву закрыть чарами чемодан, на котором оказался сломанным замок. — Я буду ждать от тебя писем, — сказал он. — Каждый день, понял? Обо всем. И упрошу мать принять тебя на весь август, пусть сама решает с лордом Мраксом, идет? — Боюсь, в августе я буду очередной раз корчиться в ритуальном зале, — невесело сообщил Стив. — Мама писала, чтобы я ничего не планировал минимум на первые три недели. — Но зато потом как рванешь в росте, весе и магическом потенциале! — попытался утешить его Брок. — Если не сдохну, — отозвался Стив, взглянул в окно и будто окаменел. Брок проследил за его взглядом и едва рот не раскрыл. Посреди толпы встречающих своих детей на вокзале образовался заметный пустой круг радиусом около десяти футов. И посреди этого круга стоял очень высокий волшебник в длинном плаще с капюшоном, скрывающим его лицо, и мать Брока — единственная, похоже, кого не беспокоило подобное соседство. — Черт, — только и сказал Стив, но вместе с тем расправил плечи и постарался придать лицу равнодушное выражение. — Ладно. Ладно, хорошо. — Вот, — Брок вложил ему в руку монету с продетым в нее колечком. — Это портключ в Лестранж-холл. На всякий случай. — Тебе влетит, — без тени сомнения сказал Стив, но Брок вложил ему монету в ладонь и заставил сжать пальцы. — Дерни за кольцо, и он вытащит тебя из любого места, кроме Азкабана. — Спасибо. — Готов? Тогда идем. Они вышли на платформу, волоча за собой чемоданы, и мать заметила их первой. Улыбаясь, что-то сказала этому, в плаще, а Брок подумал, что впервые видит, чтобы она улыбалась вот так — не чуть безумно, готовая убивать, а просто улыбкой, доходящей до глаз. — Молодые люди, — мать приобняла их со Стивом за плечи, тронула на груди Стива амулет сквозь рубашку и изогнула бровь. — Голова на месте и ладно. Лорд Мракс, — она чуть поклонилась и заставила поклониться Брока. — Вынуждена вас покинуть. — Был рад встрече, — голос отца Стива звучал вкрадчиво, чарующе, и в тени капюшона Брок разглядел его отливающие красным глаза. — Юный лорд, друг моего с-сына? — Брок, сэр. — Прекрасно. Стивен, попрощайся с Броком и леди Лестранж. — Можно Стиву к нам в гости? — дурея от собственной дерзости, спросил Брок и почувствовал, как хватка матери на его плече стала почти болезненной. — Ну разумеетс-ся. И почему же только Стивена к вам? Вы тоже можете навестить нас-с, предварительно прислав сову. Всего доброго. Белла, увидимся. Он аппарировал, забрав с собой и Стива, и его чемодан, а мать, чуть ослабив хватку, сделала то же самое с Броком. Каникулы начались.