Глава 24

Атмосфера в конференц-зале главного управления Бюро общественной безопасности была такой плотной, что её, казалось, можно было резать ножом. Никаких камер, никаких журналистов — только высший эшелон про-героев страны, всё руководство Бюро и гнетущее, осязаемое предчувствие грядущей бойни. Мими сидела нагло закинув ногу на ногу прямо на одном из пассажирских кресел чуть в стороне от основного овального стола. На ней была строгая, непривычно закрытая форма Бюро, но даже она не убавляла её фирменного, раздражающего высокомерия. На её лице блуждала ленивая, издевательская ухмылка — ей было абсолютно плевать на авторитет собравшихся здесь шишек. Чуть поодаль, в такой же расслабленной позе, сидел Ястреб. Его алые крылья были плотно сложены, а сам он лениво крутил в пальцах перьевую ручку. За центральным столом собрался весь цвет геройского общества: Старатель, Эджшот, Бест Джинсист, Гран Торино. Рядом плотным рядом сидел весь преподавательский состав Юэй: директор Незу, хмурый как туча Айзава Шота, Сущий Миг, Полночь, Цементосс, Эктоплазм, Тринадцатая и остальные. Полноценный консилиум тех, кто рулил безопасностью страны. — Итак, господа, — голос высокопоставленного чиновника Бюро разрезал тишину, пока на огромном настенном экране загорались зашифрованные файлы. — Зимние стажировки завершены, и мы переходим к финальной фазе подготовки к масштабной зачистке Паранормального фронта освобождения. Но сегодня мы собрали вас здесь, чтобы раскрыть карты, которые Бюро держало в секрете ради безопасности всей операции. Чиновник сделал знак рукой. Экран моргнул, и вместо карт злодейских баз на нем появилась огромная, детальная анкета.

«Оперативный агент: Мираж. Статус: Глубокое прикрытие. Возраст: 20 лет. Объект внедрения: Академия Юэй, класс 1-А».

Рядом с текстом красовалась фотография Мими — с тем самым её самоуверенным и наглым взглядом, которым она обычно мерила каждого высокопоставленного человека. По залу пронесся тяжелый вздох. Сущий Миг резко поправил свои очки-авиаторы, едва не выронив направленный микрофон, Полночь удивленно приоткрыла рот, а Цементосс и Эктоплазм переглянулись. Старатель лишь сильнее нахмурился, скрестив руки на груди. Айзава даже не шелохнулся. Его единственный здоровый глаз медленно перевелся с экрана на сидящую в углу Мими. Он тяжело, со свистом выдохнул через нос, потирая переносицу. — Ну, разумеется, — глухо, с долей отчетливой усталости и глухого раздражения произнес Сотриголова. — Двадцать лет. А я-то все гадал, почему у шестнадцатилетней первокурсницы тактическое мышление ветерана боевых действий, а её личное дело белое и чистое, как простыня в прачечной. Директор Незу, сидевший на своем высоком стуле, аккуратно сделал глоток чая. Его черные глазки-бусинки блеснули чистым аналитическим азартом. Он слегка качнул головой, ни капли не удивленный. — Я подозревал, — тонким, вежливым голосом отозвался директор, ставя чашку на блюдце. — Да, именно так. Безусловно, Бюро приложило колоссальные усилия, чтобы сфальсифицировать документы. Но поведенческие паттерны, полное отсутствие эмоциональных триггеров, свойственных подросткам в стрессовых ситуациях, и слишком идеальная адаптация... Я подозревал, что среди студентов есть взрослый, обученный агент Бюро, но не мог это доказать. Наша система безопасности фиксировала микро-утечки, которые вели прямиком в архивы министерства. Что ж, Мираж... Поздравляю, вы отлично справились. Мими даже не подумала встать или изобразить уважение. Она лишь шире улыбнулась, подперев подбородок ладонью и демонстративно проигнорировав шокированные взгляды остальных преподавателей Юэй. — Ой, да ладно вам, Айзава-сенсей, директор Незу, — протянула она ленивым, издевательски-сладким тоном, слегка покачивая ногой. — Могли бы просто сказать, что я гениальная актриса. Наслаждаться вашими открытыми ртами сейчас — это просто лучшее завершение моей миссии. Приношу извинения за дезинформацию, но, согласитесь, без меня ваш класс малолетних камикадзе уже раз десять нашел бы способ самоубиться. Моя задача заключалась в купировании внутренних угроз, и, как видите, все живы и здоровы. — И ты все это время молчала, — Айзава хмуро прищурился, переводя взгляд на Ястреба, который в этот момент как раз беззаботно крутил ручку. — И ты, Ястреб, знал. — Ну, работа у нас такая, Сотриголова, не обессудьте, — Ястреб легко улыбнулся, хотя глаза оставались серьезными. — Мираж — лучший аналитик, который у нас был. Без её координации изнутри Юэй я бы не смог так глубоко залезть в Паранормальный фронт. Злодеи планировали ударить по академии, Мираж это вовремя просчитала. — Теперь к делу, — чиновник Бюро перебил их, возвращая внимание к экрану, где начали всплывать схемы скоординированной атаки на больницу Джаку и виллу в горах. — До конца марта осталось меньше двух недель. Время затишья вышло. По данным Ястреба, Томура Шигараки завершает трансформацию. Мы ударим первыми, одновременно в двух точках. Про-герои сформируют авангард. Ученики Юэй, включая класс 1-А, будут задействованы в тыловом прикрытии и эвакуации. Мими лениво выслушала инструкции, ни на секунду не теряя своего непоколебимого вида. Когда официальная часть собрания подошла к концу и герои начали шумно обсуждать тактику, она поднялась со своего кресла, потягиваясь всем телом. Полночь все еще сверлила её подозрительным взглядом, а Сущий Миг что-то тихо бормотал Цементоссу. Проходя мимо застывшего руководства Юэй, Мими затормозила рядом с Айзавой и Незу. Она закинула руки за голову, прищурилась и, наклонившись чуть ближе, выдала напоследок: — И да, чисто к слову, чтобы у вас там в Юэй не строились лишние теории в ваших умных головах... Ястреб мне никакой не дядя. Это так, для протокола. Увидимся, сенсей. С этими словами она крутанулась на каблуках и неторопливой походкой двинулась к выходу из зала, оставив преподавателей переваривать услышанное. Наступало время большой игры. На следующий день в классе 1-А атмосфера была странной еще до начала классного часа. Вчерашний вечер прошел подозрительно идеально: Мими ни с того ни с сего устроила на кухне общежития грандиозный аттракцион невиданной щедрости и лично приготовила тонну еды на весь класс. Бакуго тогда лишь подозрительно косился на нее, уплетая свою порцию, а Каминари с Киришимой вовсю славили ее как «богиню кулинарии». Сердце Мими в те минуты болезненно сжималось — этот шикарный ужин был лишь попыткой хоть как-то сгладить углы перед тем, как им обухом по голове прилетит реальность. Ей было искренне паршиво оттого, что приходится так поступать. Дверь класса с грохотом отъехала в сторону. Вместо одного Айзавы в аудиторию вошел сам директор Незу, семеня своими маленькими лапами, а следом за ними, как вечная тень апокалипсиса, зашел Сотриголова. Его лицо выражало еще большую степень экзистенциальной усталости, чем обычно. Класс моментально затих и выпрямился. Бакуго, закинув ногу на ногу, сразу уставился на Мими. Сама она изо всех сил старалась сохранять свое привычное, независимое лицо, но внутри у нее впервые за долгое время позорно заскребли кошки. Пальцы под партой мелко дрожали, и она сильнее сжала их в кулаки. Незу ловко запрыгнул на кафедру, сложив лапки на груди. Его голос прозвучал тонко, но непривычно жестко: — Слушайте внимательно, студенты. Время мирных тренировок подошло к концу. По данным, полученным от наших информаторов из Бюро общественной безопасности, Паранормальный фронт освобождения готовит масштабный теракт, который может уничтожить всю страну. До их выступления осталось меньше двух недель. По классу пронесся шокированный шепот. Деку сжал кулаки: — Меньше двух недель... Злодеи уже настолько сильны? — Молчать, — оборвал его Айзава, сделав шаг вперед. Шаг его был тяжелым, а взгляд из-под черных волос леденящим. — Герои выступят первыми. Это будет полномасштабная спецоперация по ликвидации их баз. Наш класс, наряду с курсом поддержки и другими школами, тоже мобилизован. Ваша задача — тыловое прикрытие, координация и эвакуация мирного населения в радиусе операции. Никакой самодеятельности. Вы будете действовать строго под началом про-героев. Вы все меня поняли? — Да, сенсей! — хором отозвался класс. — И это еще не все новости на сегодня, — Незу хитро прищурился, и его взгляд переместился в конец класса. — Для того чтобы эта операция вообще стала возможной, Бюро пришлось пойти на крайние меры. Включая глубокое внедрение в стены нашей академии. Фува, будь добра, пройди к доске. У Мими на секунду перехватило дыхание. Горло сдавило сухим комком. Одно дело — уверенно держать маску перед про-героями на секретном собрании, и совсем другое — стоять перед ребятами, которые искренне считали её своим другом. Она медленно поднялась с места и неторопливо дошла до учительской кафедры, встав между Айзавой и Незу. Руки она спрятала в карманы форменного пиджака, чтобы никто не заметил, как они ходят ходуном. Айзава набрал в грудь воздуха, собираясь зачитать официальные данные: — Студентка, которую вы знаете под именем Мими... — Так, стоп, Айзава-сенсей, хорош, — перебила его Мими. Ей стоило колоссальных усилий вернуть голосу привычные издевательски-сладкие нотки, просто чтобы не разорваться от этого удушающего волнения. Она выставила ладонь вперед. — Дайте я сама. А то вы сейчас своим похоронным тоном расскажете так, будто меня судить собираются. Айзава лишь раздраженно дернул бровью, но замолчал, скрестив руки на груди. Мими повернулась к классу, оперлась спиной о судейский стол и шумно выдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — В общем, народ. Помните вчерашний шикарный ужин? Так вот, это была взятка. На самом деле мне двадцать лет. Я — сертифицированный оперативный агент Бюро под прикрытием, моё геройское и кодовое имя Мираж. И все это время я сидела здесь, чтобы следить, как бы вы случайно не самоубились на очередной вылазке злодеев, и собирала инфу. Рада познакомиться поближе, детсад. В классе повисла гробовая, звенящая тишина. Слышно было только, как на улице каркают вороны. Пока Мидория и Каминари шумно прибывали в состоянии глубокого шока и пытались осознать, что здесь происходит, Мими медленно перевела взгляд на Бакуго. Тот сидел неподвижно. Его плечи были напряжены до предела, пальцы намертво впились в края деревянной парты, а из-под опущенной челки на нее смотрели два бешеных, горящих яростью алых глаза. На его ладонях начали срываться мелкие, предупреждающие искры. Он не орал. И от этого Мими было больнее всего. Она смотрела на него, и внутри всё переворачивалось от острого чувства вины. Вчера ночью, лежа в его комнате, она ведь действительно хотела во всем признаться. Хотела рассказать ему первому, до этого глупого собрания, до этого классного часа... Но сейчас, видя его дикую, удушающую ярость, она отчетливо понимала: ничего бы не изменилось. Расскажи она ему раньше — он взбесился бы точно так же, если не сильнее, посчитав, что им просто манипулировали. Его реакция не поменялась бы. От этого осознания на душе становилось только паршивее. — Тихо, — рявкнул Айзава, и класс мгновенно притих. — Все личные вопросы и истерики оставите на потом. Мираж — официальный координатор вашей группы на время операции. Она возвращается на свое место. Директор Незу, продолжайте. Мими неторопливой походкой пошла обратно к своей парте. Стоило ей сесть, как Бакуго, даже не поворачивая к ней головы, процедил сквозь зубы так, чтобы слышала только она: — После уроков. За общежитием. Ты мне, блять, всё по полочкам разложишь, «агент». Грёбаная лгунья. — Как скажешь, Кацуки, — тихо, уже без всякой издевки ответила Мими. Она знала, что заслужила его гнев, и прятаться больше не собиралась. Настоящая буря только начиналась. Шаги Мими по гравию за общежитием 1-А звучали непривычно тяжело. В ушах всё ещё стоял гул голосов из классной комнаты, а перед глазами — яростный, обжигающий взгляд Бакуго. До точки их встречи оставалось метров пятьдесят, когда она внезапно замерла. Ноги словно налились свинцом. Ей — профессиональному оперативнику, которая без колебаний входила в логово к самым отбитым злодеям, сейчас было банально страшно делать следующий шаг. Она резко свернула в сторону и почти упала на старую деревянную скамейку, скрытую в тени раскидистого дерева. Ей нужно было перевести дух. Нужно было буквально заставить себя дышать нормально, потому что грудную клетку стянуло глухим, давящим чувством вины. Мими закинула голову назад, прижимаясь затылком к прохладной коре дерева, и прикрыла глаза. В голове царил полнейший хаос, что для неё, как для аналитика, было катастрофой. Обычно её разум работал как швейцарские часы: вводные данные, риски, варианты решения, идеальный план. Но сейчас эта чёткая система дала сбой, потому что в уравнение вклинился Кацуки Бакуго со своим невыносимым, взрывным характером и тем, что они, чёрт возьми, спали вместе всего двенадцать часов назад. «Так, ладно, думай, Мираж, думай», — мысленно приказала она себе, сжимая виски пальцами. Пальцы всё ещё слегка подрагивали, и это злило. Ей нужно было выстроить чёткий план действий на эту встречу. Бакуго — не среднестатистический подросток, его не получится успокоить банальными отговорками про «секретность» и «приказ руководства». Для него слово «ложь» приравнивалось к предательству, а то, что его так глупо обвела вокруг пальца девчонка, которую он подпускал к себе ближе, чем кого-либо в жизни, било прямо по его раздутому, больному эго. Мими начала перебирать в голове возможные сценарии. Вариант первый: включить её привычный режим. Выйти к нему с ленивой ухмылкой, засунуть руки в карманы и начать издевательски отшучиваться в духе: «Ну чего ты развонялся, Кацу? Скажи спасибо, что у тебя была такая опытная девушка». Мими поморщилась и тут же мысленно перечеркнула этот вариант жирным красным крестом. Нет. С Бакуго это не сработает. Если она сейчас начнёт паясничать, он воспримет это как плевок в лицо. Это не просто разрушит всё между ними, он её там же, на месте, попытается взорвать, и разговор превратится в бессмысленную драку, которая сейчас, перед лицом надвигающейся войны, нафиг никому не сдалась. Ему нужна была не её маска. Ему нужны были ответы. Вариант второй: включить холодного профессионала. Холодно, чётко, по пунктам разложить ему устав Бюро общественной безопасности. Сказать, что статья такая-то запрещает разглашение личных данных до официального распоряжения командования. Напомнить, что она — солдат на задании, и её чувства или его обиды вообще не имеют веса в масштабах государственной безопасности. Мими тяжело вздохнула и прикусила губу. Этот вариант казался ещё хуже первого. Если она заговорит с ним как робот из министерства, она окончательно докажет ему, что все их вечера в комнате, все их разговоры по телефону и её нежность были лишь частью оперативного задания. А ведь это было не так. В том-то и была её главная проблема: она искренне, до безумия привязалась к этому невыносимому придурку. Она любила его. И эта любовь сейчас ломала всю её агентскую выучку. Вариант третий, самый паршивый и самый честный: выйти к нему без какого-либо плана вообще. Быть просто Мими. Рассказать, как ей было страшно стоять у доски под его взглядом. Признаться, что вчера ночью, лёжа на его груди и слушая, как бешено стучит его сердце, она едва не сошла с ума от желания вывалить ему всю правду. Рассказать, что её тошнило от собственной лжи каждый раз, когда он ворчал про их общее будущее после окончания Юэй. Мими открыла глаза и уставилась на свои ладони. Ей было двадцать лет, но сейчас она чувствовала себя абсолютно беспомощной. Она понимала, что Бакуго имеет полное право ненавидеть её. Его гордость растоптана: он доверился человеку, который врал ему с первой секунды знакомства. Врал про возраст, про статус, про прошлую жизнь. Она вспомнила, как он неуверенно двигался внутри неё позавчера ночью, как искренне переживал, что сделает ей больно, думая, что она девственница… Господи, от этих воспоминаний к горлу подкатил тяжёлый, удушливый ком. Какая же она тварь. И самое паршивое — её вывод на уроке всё ещё оставался верным. Даже если бы она наплевала на приказы Бюро и рассказала ему всё неделю назад, месяц назад, да хоть в первый день их отношений — его реакция была бы точно такой же. Он бы точно так же взбесился, замкнулся в себе и посчитал её лгуньей. Профессия шпиона не предполагала счастливых финалов в личной жизни, и сейчас Мими пожинала плоды своего выбора. Она взглянула на часы на телефоне. Время поджимало. Бакуго, скорее всего, уже ждал её на заднем дворе, мерил шагами пустырь и сжигал ладонями траву от злости. Медлить больше было нельзя. Мими поднялась со скамейки, с силой похлопала себя по щекам, заставляя кровь прилить к лицу, и глубоко вздохнула, расправляя плечи. Никаких планов. Никаких стратегий и просчётов. Она пойдёт туда и примет всё, что он на неё вывалит — его крики, его маты, его взрывы. Она заслужила это. Сделав шаг из-под тени дерева обратно на солнечную дорожку, Мими медленно двинулась навстречу своей самой тяжёлой битве за всю историю её службы в Бюро. Навстречу Кацуки Бакуго.