Глава 5. Подболотье

      Полосаточка разбудила её, забравшись прямо на лоб, как раз когда вставало солнце. Гермиона приоткрыла один глаз, и ящерица перегнулась через её бровь, заглядывая сверху вниз с таким видом, будто спрашивала: «Ты вообще в своём уме?»       Честно говоря, Гермиона и сама не знала.       Понадобилось несколько секунд, чтобы понять, где она. Тёплая тяжёлая рука лежала у неё на талии, а большая ступня запуталась между её ног.       Малфой.       Она злобно ухмыльнулась, а потом демонстративно выгнулась и притянула его руку, ещё крепче прижимая к себе. Малфоя будто ударило током: он проснулся и метнулся на другой конец комнаты.       — Блядь! Какого хрена? — Он уставился на неё диким взглядом. — Грейнджер!       Она расхохоталась, как настоящая болотная ведьма.       — Видел бы ты сейчас своё лицо, Малфой.       — Что с тобой не так?!       С чего бы начать? Но, если честно, чувствовать чьи-то руки вокруг себя было приятно. Слишком давно она ничего такого не ощущала.       — Ой, да повзрослей уже. Что такого в прикосновениях среди друзей?       — Я тебя не лапал!       Она одарила его долгим взглядом, полным крайнего сомнения.       — Мы не друзья! — попробовал он снова.       — Нет, друзья, Малфой. У нас уже случился свой «тролль в туалете». Мы почти сутки проходили склеенные друг с другом. Давай просто примем это и пойдём дальше.       — Даже если бы я с этим согласился, а я не согласен… — процедил он, — но друзья не лапают друг друга.       — Боже, а я-то думала, слизеринцы — самые развратные. Как много ты упустил.       Он тяжело вздохнул, а потом устало сказал:       — Гермиона, прекрати со мной флиртовать.       По ней прошёл острый разряд — почти как тогда, когда она чуть не засунула руку в пчелиный улей. Он назвал её по имени. Стоп. Что ещё он сказал? Она уже не слушала.       — Драко, — промурлыкала она.       Вид у него стал такой, будто его это задело. Или будто он подхватил лёгкое желудочное расстройство.       — Я серьёзно. Хватит ломать комедию. Не знаю, что ты задумала, но точно знаю, что ты ведёшь какую-то игру.       Она улыбнулась.       — Перестань со мной флиртовать, Драко.       Шея и щёки у него стремительно краснели, а сам он выглядел взбешённым. Гермиона почувствовала, как дёргаются губы, но удержалась.       — Да чтоб тебя! — Он стремительно подошёл к ней, ткнув пальцем ей почти в лицо. — Это ты заставила меня поклясться, что я не поставлю миссию под угрозу. А теперь делаешь всё возможное, чтобы отвлечь меня от неё?       — Я женщина капризная и противоречивая.       — То, во что стремительно превращаются наши отношения, одновременно сбивает с толку и пугает, — и выглядел он именно так: сбитым с толку и слегка напуганным.       — Как лучшие загадки мультивселенной? — предположила она.       — Я этого не допущу, Грейнджер! — Его челюсть напряглась так, будто он буквально перемалывал слова своими идеальными зубами.       — О, так это снова Грейнджер?       — Хватит.       Что-то в его тоне заставило Гермиону внезапно почувствовать стыд — будто она сама себя подвела. Она отступила и натянула одеяло до подбородка.       — Я приготовлю завтрак, хорошо? А потом отправимся в путь.       Она поднялась и прошла мимо него, не поднимая глаз. Мельком подумала: может, она слишком глубоко ушла в своё подполье? Может, совсем одичала?       Под рёбрами разлилась пустота. Полость, гулкая от расстояния между той Гермионой, которой она когда-то была, и той, кем стала теперь.       Она открыла входную дверь, вышла на крыльцо Мэгги и ласково похлопала домик по косяку. Болото ответило тихим бульканьем и густым запахом гниющей органики.       Ловко спустившись по верёвочной лестнице, Гермиона осторожно двинулась через топь в поисках чего-нибудь подходящего. Наннермошки кружили целыми тучами, она отмахнулась от одной как раз в тот момент, когда заметила идеально подходящее дерево. Там громче пели птицы, а ветви росли достаточно низко, чтобы можно было забраться наверх.       Она быстро вскарабкалась по стволу. На полпути к кроне увидела добычу: гнездо с тремя маленькими яйцами — скорее всего, голубохохлой болотной сойки.       — Прости, — прошептала она, осторожно забирая яйца из гнезда.

***

      Меньше чем через десять минут она уже снова была внутри Мэгги: зачерпывала ложкой топлёное сало в котёл, разбивала яйца и смотрела, как они шкворчат.       Когда Гермиона вернулась, Малфой сидел на одном из пней у крыльца и наблюдал за восходом солнца. При виде яиц у неё в руках он только приподнял бровь.       Запах быстро приманил его внутрь. Он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди, но выражение лица у него было слишком уж заинтересованным. Он проголодался. Её желудок сочувственно заурчал в ответ.       — До этого я хотя бы могла насобирать еды на себя, — сказала она, окинув взглядом его высокий силуэт. — Но с пропитанием придётся что-то придумывать. Не думаю, что пары яиц тебе надолго хватит.       Малфой нахмурился. В ширине его плеч всё ещё читалась история человека, привыкшего как минимум к трём полноценным приёмам пищи в день.       — А ты не можешь просто наколдовать еду?       — Третий закон Гампа гласит…       — Я знаю закон Гампа, — перебил он раздражённо. — Но тут — не дома. Я думал, здесь законы магии не работают.       Гермиона посмотрела на него задумчиво, губы сложились в маленький бантик. Вообще-то она пыталась наколдовать еду примерно тысячу раз. Но её магия была другой — слишком специфической. А вот если он попытается…       — Подожди, — сказала она, раскладывая яйца по мискам с кресс-салатом и добавляя туда собранные ранее ягоды ольхеники.       Она нырнула в шкафчик и вытащила целую сушёную болотную форель. Рыба была твёрдой, как коряга, а на месте глаз зияли тёмные пустые впадины. Гермиона бережно положила её на кухонный остров и повернулась к Малфою.       — Верни в неё влагу, — сказала она.       — Что?       — Ты умеешь менять молекулярную структуру. Возможно, с первой попытки ты не превратишь что-то несъедобное в полноценную питательную еду, но спорю, сделать эту рыбу чуть более аппетитной тебе по силам. Попробуй.       Он с сомнением посмотрел на рыбу, поджав губы.       — Давай, Малфой.       Он подошёл ближе, вытащил палочку и направил её на рыбу.       — Но как? Я не знаю заклинания для этого.       — Здесь заклинания тебе не нужны, Малфой. Нужно только намерение.       Он нахмурился, но снова перевёл взгляд на жёсткую, высохшую тушку на её кухонном острове. Медленно поднял палочку и направил её на мумифицированный остов. Лёгкое движение — и магия сорвалась с кончика палочки.       Понадобилось несколько секунд, но рыба начала меняться: из иссохшего трупика превратилась во что-то более влажное и даже немного свежее на вид. Уже не окаменелость — скорее что-то условно водоплавающее.       — Получается, — объявила Гермиона. — Не останавливайся.       Он удвоил усилия. Серые глаза вспыхнули, и забальзамированная рыба вдруг раздулась, как маленький воздушный шарик. Вид у неё всё ещё был далёк от идеала — честно говоря, вряд ли она вошла бы в список пятисот самых аппетитных рыб, которые Гермиона видела в своей жизни, — но это был уже огромный прогресс.       Гермиона издала победный звук.       Он поднял взгляд: плечи расправлены, в глазах блеск.       Она бы ни за что ему этого не сказала — в школе у него и без того эго было слишком раздуто, а терпения на него у неё не осталось, — но радовалась она далеко не только перспективе более сытного завтрака. Гермионе магия Малфоя была нужна так же, как воздух. Нет, не ей, а их миру. В одиночку она могла сделать лишь определённую часть работы, и теперь выяснилось, что Малфой — недостающая половина уравнения, над которым она билась годами.       Но вслух она ничего об этом не сказала.       — Давай есть.       Она принялась раскладывать нежную рыбу по мискам, Малфою положила порцию побольше. Теперь еда выглядела уже не такой жалкой, как обычно.       — Спасибо. — Он взял у неё ложку и уже собрался было попробовать.       — СТОЙ!       Он вскинул голову, мгновенно побледнев, ложка замерла прямо у рта.       — Что?!       Она нырнула к шкафчикам, порылась там и появилась с маленькой стеклянной бутылочкой. На белой этикетке значилось: Тобаско.       — Я сберегла его, — с воодушевлением объявила Гермиона, откручивая крышку. — Давай наконец откроем.       Она щедро плеснула соусом на свою форель. Малфой прищурился, разглядывая бутылочку.       — Это что… острый соус?       Она кивнула.       — Мерлин, Грейнджер! Я уж решил, что что-то серьёзное произошло.       Она пожала плечами.       — Так и было. Не приправленная Форель. Болото отрыгнуло его ещё несколько месяцев назад. Я берегла для особого случая.

***

      Через пятнадцать минут Гермиона запихивала вещи в сумку с энтузиазмом третьекурсницы, впервые попавшей в «Сладкое королевство». Еда, вода, ингредиенты для зелий, котёл, Полосаточка (которую потом пришлось спасать), молоток, селезень (ненастоящий, но крайне удобный для свечей) и вообще вся её одежда.       Малфой наблюдал за этим с озадаченным видом.       — Ты же сказала, что не можешь колдовать.       — А я и не колдовала.       — Если на этой сумке нет незримого расширения, я съем свою шляпу.       Гермиона высунулась из сумки и ухмыльнулась ему, а потом снова засунула руку внутрь — по самый локоть. Вынув её, она протянула ему свою шляпу.       — У тебя шляпы нет, так что съешь мою.       Малфой медленно покачал головой.       — Не верю.       — Я не накладывала никаких чар, Малфой. Я же говорила — магия континуума. Это моя специализация. Я создала внутри сумки крошечное карманное измерение. Почти как заклятие, расширяющее пространство, только в сто раз лучше. В обычной сумке книги и вещи всё время гремели бы внутри, а здесь… — она подняла холщовую сумку Slip, Slop, Slap, — предметы как будто вращаются в отдельном кармане пространства, и я могу либо просто нащупать их, либо притянуть к себе магнетизмом — прямо в руку.       У Малфоя отвисла челюсть. Потом он поднял свою кожаную сумку и протянул ей.       — Сделай мне такую же.       Гермиона рассмеялась.       — Ты не сможешь доставать вещи, Малфой. У тебя не та магия. Если хочешь взять что-то ещё — положи в мою сумку.       Он прищурился, но спорить не стал.       — И куда мы вообще идём? Зачем ты пакуешь в дорогу весь дом?       — Когда ты не можешь найти вещь там, где её оставил, или там, где она обычно должна лежать, где ты будешь её искать?       Он ненадолго задумался.       — Если утром не нахожу палочку на тумбочке, первым делом смотрю под кроватью.       — Именно! — радостно воскликнула Гермиона. — Эту логику мы и используем. Мы потеряли нити — значит, пора заглянуть под мебель.       — Но я не понимаю. Разве мы сейчас не в «изнанке Разлома»? Разве это не Ни-тамье?       — В каком-то смысле, — ответила Гермиона. — Но всё не так просто устроено. Ты когда-нибудь задумывался, что находится под изнанкой?       — Нет, — сухо ответил он. — Я здесь всего два дня и уверяю тебя: такая мысль мне в голову не приходила.       — Ну… существует Подболотье. И я его ненавижу. Я была там только один раз и чудом выбралась обратно живой. Ещё немного — и я бы не вернулась.       На этот раз она чувствовала себя куда увереннее — с Малфоем и его способностью управлять материей. Но у этого была и обратная сторона: она тащила Малфоя в место, которое точно смертельно опасно.       Гермиона мысленно подсчитала вероятность того, что они вернутся живыми. Способность Малфоя управлять материей резко повышала шансы (+45%). То, что она уже бывала там раньше, тоже играло им на руку (+20%). Но именно потому, что она уже там бывала, она прекрасно знала, насколько это место опасно (-25%). В итоге выходило около сорока процентов на выживание.       Разумеется, об этом она Малфою говорить не собиралась.       — Ну что ж, — сказала она, уперев руки в бёдра и оглядывая комнату. — Думаю, дальше откладывать нельзя. Пора идти.       Губы Малфоя сжались в тонкую линию, пока он следовал за ней из Мэгги вниз по верёвочной лестнице.       — Далеко не уходи, Мэг! — крикнула Гермиона. — Мы вернёмся.       Домик в ответ поёжился и подпрыгнул на месте.       Гермиона присела и вытащила Полосаточку из-за пазухи, осторожно усадив её на верёвочную лестницу Мэгги.       — Тебе нельзя с нами, Полосаточка. Слишком опасно. Мы вернёмся, — тихо повторила она. — Побудь с Мэгги.

***

      Она вела Малфоя через топь, пока они не остановились перед тем самым глубоким омутом с зеленоватой водой, в который он рухнул в свой первый день в Ни-тамье. Они стояли плечом к плечу и смотрели на воду. Где-то рядом квакнула лягушка-бык. Болото забулькало. И всё же Гермиона продолжала стоять и смотреть.       — Эм… Грейнджер?       — Просто… — она сжала руки в кулаки и глубоко вдохнула. — Нет. Да. Мы справимся.       Она закрыла глаза и начала думать болотные мысли. Потом протянула руку.       Рука Малфоя так и не появилась.       Гермиона чуть пошевелила пальцами, надеясь, что он поймёт намёк, пока она всё ещё пыталась удержать в голове болотное настроение.       Ничего.       Она открыла глаза. Малфой смотрел на её ладонь, нахмурив брови.       — Господи, просто возьми меня за руку. Больше не будет никаких фокусов с манго, ясно?       Она наклонилась, схватила его за руку и потянула к себе, позволяя его ладони скользнуть по своей, пока их пальцы не соприкоснулись. Гермиона тут же вцепилась в него, как рапан в днище корабля.       Когда его пальцы наконец сжали её руку в ответ, она снова закрыла глаза и продолжила своё общение с болотом.       Капля пота скатилась по шее и затерялась в ложбинке между грудей. Болото говорило с ней образами, и она отвечала ему тем же.       — Ладно, — сказала она. — Пошли.       — Куда?       — В Болото, конечно.       И не дав ему ни секунды на подготовку, Гермиона, вложив в движение всю силу своих неожиданно крепких рук — и, возможно, немного магии гравитации, — швырнула их обоих прямо в омут.       — Грейнджер!..       Болото проглотило их с неприлично громким Бульк.

***

      Их несло вниз, мотая в мощных потоках: вперёд, вбок, по кругу — будто вязкую жижу в сливной трубе. Раздалось протяжное, выворачивающее желудок хлюпанье, и их вытолкнуло на другую сторону. Ощущение было почти таким, как если бы они заново родились — так давило со всех сторон, что едва не ломало кости.       Потом их выплюнуло наружу и грубо швырнуло на землю.       Из лёгких Гермионы выбило весь воздух. Она пыталась вдохнуть, но не могла — будто на грудь уселся слон. Они что, случайно провалились в пустоту?       Малфой со стоном скатился с неё.       Гермиона резко втянула воздух, жадно наполняя лёгкие кислородом, но каждый рваный вдох обжигал.       — Ф-ф… бля-ядь…       Она лежала, тяжело дыша, на чём-то твёрдом, похожем на бетон. Повернув голову, увидела Малфоя — всего в нескольких дюймах от себя. Он смотрел на неё с выражением чистого страдания.       — Что это было? — спросил он.       — Нас только что протолкнуло через жопу Болота. Вот что это было.       Он сморщил нос от отвращения.       — А у тебя есть метафора точнее? — искренне поинтересовалась она.       Одновременно они перекатились набок и начали мучительный процесс возвращения в вертикальное положение. Когда они наконец поднялись, оказалось, что стоят перед каким-то рестораном с мерзким флуоресцентным светом. Вокруг клубился туман, но улицу Гермиона узнала сразу — Оксфорд-стрит в Лондоне.       — Фу, — сказала она. — Ненавижу это место.       — Почему?       Она повернулась к Малфою.       — Слушай, Малфой. Это место нестабильно. Тут всё — сплошная мешанина из осколков вселенной, которую ты узнаёшь, но это, скорее всего, не наш мир. И вообще — здесь застыли секунды или минуты времени. Мы можем здесь находиться, но по-настоящему взаимодействовать почти ни с чем не способны. Представь себе сохранённые воспоминания. Почти как Омут памяти, только мы бродим внутри воспоминаний самой вселенной, и всё здесь совершенно хаотично.       — Ладно. Пока не выглядит особенно опасно.       — Это потому, что ты ещё не сталкивался с мерцанием.       — Что ещё за мер…       Разумеется, произнести это вслух оказалось слишком большим искушением судьбы.       Огни вокруг начали мигать — тем самым зловещим, узнаваемым образом. Гермиона резко схватила Малфоя за руку, крепко сжав её, потому что уже знала, что сейчас произойдёт. Мир вокруг задрожал и потерял форму. Всё начало плавиться длинными тянущимися нитями, как разогретый сыр на пицце. Твёрдая земля под ногами растворялась, а туман стремительно нёсся к ним.       — Грейнджер?!       Они рухнули вниз.       А в следующую секунду их швырнуло в ледяную воду.       Вода ворвалась Гермионе в рот, и она стала захлёбываться. Волосы облепили лицо и шею, лишая возможности хоть как-то ориентироваться. Спасибо судьбе и её больному чувству юмора — ноги всё-таки нащупали дно.       Она оттолкнулась вверх.       Голова появилась над поверхностью, и Гермиона судорожно вдохнула.       Над головой мрачно мерцали звёзды. Огни отражались в чёрной воде. Она была в Темзе — неподалёку от Лондонского глаза. Колесо медленно вращалось в лунном свете.       Блядь.       — МАЛФОЙ!       Она была одна.       Гермиона быстро огляделась вокруг, удерживаясь на воде и отбрасывая с лица мокрые волосы.       Малфой вынырнул с рваным, судорожным вдохом, который эхом прокатился и по ней самой, а потом тут же запаниковал и начал отчаянно барахтаться.       — Успокойся! — крикнула она, благоразумно не подплывая слишком близко.       Когда Гермиона была маленькой, они с соседской девочкой, Джейн, однажды пошли купаться в пруду неподалёку от дома. Джейн запаниковала, когда перестала доставать до дна, вцепилась Гермионе в волосы, утянула её под воду и начала использовать её как живой спасательный круг. Гермиона до сих пор помнила то странное, почти неземное спокойствие — тихое осознание того, что сейчас умрёт. Тогда отец вытащил их обеих. После этого Гермиона больше никогда не играла с Джейн.       — Малфой! Успокойся! Ты умеешь плавать. Я уверена, что умеешь!       То ли её голос, то ли что-то другое всё-таки вырвало его из паники. Малфой постепенно затих, перестал молотить руками и вдруг сдавленно вскрикнул.       — Грейнджер?!       — Всё нормально!       — Какого хрена это произошло?!       — Потом! У тебя палочка при себе?       Он посмотрел вниз, дёрнулся в воде, и через секунду его рука снова появилась над поверхностью — с палочкой.       — Так, слушай меня внимательно, — быстро сказала Гермиона. — Если я воспользуюсь своей магией, мы, скорее всего, привлечём что-нибудь, с чем не захотим иметь дело. Теперь твоя очередь. Сделай воду твёрдой, чтобы нам было на чём стоять. А дальше разберёмся.       — Как, Грейнджер?       — Помнишь форель? Сделай то же самое. Только… думай о чём-нибудь твёрдом, а не склизком.       Инструкции были ужасные, и она сама это понимала, но на его лице вдруг промелькнуло понимание. Малфой взмахнул палочкой — и вода под ним мгновенно превратилась в прозрачную ледяную платформу.       Притом, что он мог трансмутировать материю почти во что угодно, Гермиона понятия не имела, почему он выбрал именно лёд. Но ладно.       — Давай, давай! — крикнула она, плывя к платформе и к Малфою.       Она подтянулась на шероховатую ледяную поверхность. Ладони обожгло холодом, колени содрало, но это было ничто по сравнению со страхом. Малфой оказался чуть быстрее неё и наклонился, помогая подняться на ноги.       — Спасибо, — отозвалась она между тяжёлыми вдохами.       Они вцепились друг в друга, когда ледяная платформа покачнулась на воде.       — Можешь сделать дорожку до берега?       Малфой поморщился, глубоко вдохнул и направил палочку на воду. Узкая ледяная тропа начала вытягиваться к южному берегу Темзы.       Малфой замешкался.       — Быстрее! — Она подтолкнула его вперёд.       Он рванулся, едва удержав равновесие.       — Не думай! — умоляюще бросила Гермиона. — Шевелись!       Он послушался. Ноги скользили по льду, разъезжались, но он всё же двигался вперёд. Гермиона мчалась следом, борясь с теми же проблемами, что и он. Каким-то чудом никто из них не бультыхнулся обратно в воду.       Добравшись до берега, они оба рухнули на колени, прижимая ладони к твёрдой земле и судорожно дыша.       — Что здесь происходит, Грейнджер? — спросил Малфой между вдохами.       — Самое главное: пока мы здесь, на нас будут охотиться, — сказала она, опускаясь на землю и обхватывая руками согнутые колени.       — Объясни.       Он тоже сел, проводя рукой по мокрым волосам. Серебристые пряди отражали огни Лондонского глаза, возвышавшегося над ними.       — Подболотье — это что-то вроде космического архива. Сюда попадают вещи, и здесь их перерабатывают. Вся материя превращается во что-то другое. Ты ведь слышал об углеродном цикле?       — Да, я знаю, что такое углеродный цикл.       — Ну вот. Подболотье перерабатывает мусор мультивселенной и возвращает его обратно в цикл. Так поддерживается равновесие. Сейчас мы находимся в переиспользованном эхе Лондона, но это не значит, что мы здесь останемся.       — Ладно.       — Проблема в том, что нас здесь вообще быть не должно. Сюда не допускается ничего, что всё ещё имеет предназначение.       — Ну конечно. С чего бы нам тут быть?       — И здесь есть… сила. Или существо. Нет… скорее сила? В общем, нечто, что управляет всей системой. Я называю её Притолокой, потому что именно она держит Болото и Ни-тамье. Так вот, Притолока не должна нас найти. Если найдёт — будет плохо.       — Почему?       — Потому что она попытается нас поглотить и переработать.       — Твою ж мать!       — Но она не злая. Болото — это энтропия, Малфой. Просто природа и время делают своё дело. Болото лишь выполняет то, что обязано выполнять, а Притолока защищает этот процесс. Здесь угроза — это мы. Это мы пытаемся бороться с неизбежным.       — Мне насрать, что эта чёртова Притолока просто делает свою чёртову работу! Где, мать твою, эта нить, чтобы мы могли убраться отсюда к чёртям собачьим?       — Я не знаю.       — Как это — не знаешь? Ты притащила нас в этот ад и даже не представляешь, с чего начинать поиски?       — Вообще-то ты сам согласился начать с самого сложного, — возмущённо ответила Гермиона.       — Тогда хотя бы объясни, как мы оказались в Темзе! Секунду назад мы были на Оксфорд-стрит — я её узнал, — а потом вдруг…       — Да, это было мерцание. Всё, что мы здесь видим, взято из мультивселенной. Оно ненастоящее — просто эхо реальности, которая больше никому не нужна. Мерцание — это когда такое эхо становится нестабильным. Представь компьютер… погоди, ты вообще знаешь, что такое компьютер?       — Я знаю, что это такое, — протянул он, а потом губы его неловко опустились. — Ну… слышал о них.       — Ладно. Тогда представь видеоигру. Ты проходишь уровень, а потом побеждаешь — и внезапно загружается следующий, и ты оказываешься в совершенно новом месте. Понимаешь?       — Абсолютно нет, Грейнджер. И, честно говоря, я всё серьёзнее думаю просто сбросить тебя обратно в Темзу и утопить.       Ночь разорвал чудовищный скрежет.       Гермиона вскинула голову, сердце мгновенно застучало в горле. Она уже знала, что увидит. Огни начали мерцать.       За ними охотились. Их нашли.       Лондонский глаз содрогнулся целиком и на мгновение опасно накренился.       — В ТЕМЗУ! В ТЕМЗУ! В ТЕМЗУ!       Гермиона сгребла Малфоя в охапку и с силой дёрнула вниз. Они вместе рухнули с берега обратно в воду.       Она удерживала Малфоя под водой, пока они опускались ко дну, ожидая чудовищного грохота, который раздался в следующую секунду: Лондонский глаз сорвался с креплений, врезался в набережную и рухнул в реку. Одна из капсул пробила поверхность воды всего в нескольких метрах от них.       Через мгновение, убедившись, что опасность миновала, Гермиона потянула Малфоя вверх. Они вынырнули одновременно, кашляя и отплёвываясь.       Пока они покачивались на воде, Малфой уставился на неё широко раскрытыми глазами.       — Мы только что…       — Лёд. Живо!       Огни Лондона всё ещё мерцали. По реке в их направлении медленно полз густой туман, он тянул к ним свои длинные пальцы — неторопливо, но неумолимо.       Малфой представил под ними ледяную платформу — и заставил её возникнуть. Гермиона рухнула на колени, дрожа от холода. Сумка всё ещё висела у неё на плече, она вытащила пестик.       — Здесь, внизу, моя магия почти бесполезна, — сказала она. — Но это я ещё могу. Выиграем немного времени.       Она резко полоснула пестиком воздух.       Полыхнула вспышка света. Пространство разошлось рваной трещиной, колышущейся на ветру. Внутри зияла только чёрная пустота.       — Ты первый, — предложила она.       Малфой отшатнулся.       — Ну уж нет. Я уже проходил через разлом, и посмотри, куда это меня привело!       — Малфой, не спорь. Ты разве не видишь, что оно приближается? — Она указала на туман, который был уже метрах в двадцати. — Вперёд!       Она схватила его за предплечье. Малфой нехотя подчинился, пока Гермиона шагнула одной ногой в колышущийся разрыв, оказавшись в двух местах одновременно, а затем вошла внутрь целиком, утягивая его за собой. Он ввалился следом почти лицом вперёд. За его спиной Гермиона успела заметить тянущиеся холодные пальцы Притолоки, но она уже зашивала разрыв за собой.       — Нет, — сказал Малфой, когда они рухнули в траву.       Они оказались посреди леса.       — Нет?       — Я хочу домой.       — Я тоже, Малфой.       Он вдруг резко схватил её за руку, и Гермиона вздрогнула, когда его ладонь сомкнулась вокруг её запястья.       — Мы что, опять переместились в другую вселенную?       Она покачала головой.       — Нет. На этот раз нет. Мы можем так делать, но не когда находимся здесь, внизу. Здесь наружу ведёт только один путь. — Она указала пальцем вверх.       — Тогда как ты вытащила нас оттуда?       — Я всё ещё могу создавать маленькие червоточины, просто не могу проводить нас через мультивселенную. Здесь есть ткань пространства, с которой можно работать, но она как папиросная бумага — рвётся прямо в руках. Понимаешь?       Лицо у него осталось совершенно пустым.       — Та штука пыталась нас убить? Туман? Это оно сбросило нам на головы колесо?       — Да. Оно пыталось нас убить. Но не из злобы. Можно ли злиться на то, что просто следует своей природе? Ты ведь не станешь винить рыбу за то, что она плавает, или лодку — за то, что та плывёт?       — Грейнджер!       — Я только говорю, что оно просто делает свою работу. Но всё равно нам нельзя задерживаться. Ни здесь, ни вообще где бы то ни было.       Она уже собиралась двинуться через лес, перешагивая сумеречные древесные грибы у ног, когда Малфой снова остановил её, поймав за запястье.       — Грейнджер, ты вообще в порядке?       Она повернулась и внимательно посмотрела на него.       Выглядел он одновременно безумным и растерявшимся, серые глаза сузились, в них бушевала настоящая буря. Гермиона скользнула взглядом по его длинному, хищному носу, по линии сильной, но всё ещё довольно острой челюсти, заметила, как дёрнулся кадык, когда он сглотнул.       И вдруг лениво подумала: а когда именно Малфой успел стать мужчиной?       С тех пор как они покинули Хогвартс, она всякий раз представляла его странной смесью взрослого и того мальчишки, которым он был в школе. Впрочем, думала о нём она нечасто.       Странно.       Внутри Гермиона всё ещё ощущала себя шестнадцатилетней — несмотря ни на что. И одновременно шестисотлетней. Малфой перед ней почти ничем не напоминал того шестнадцатилетнего Малфоя, которого она когда-то знала. Как такое вообще произошло? Можно ли человеку пересадить душу? Или его душа всегда была такой — глубоко, глубоко внутри? Пересадка личности? Или это просто взросление? Неужели люди и правда способны настолько измениться?       — ГРЕЙНДЖЕР! — рявкнул он, прерывая её затянувшийся и совершенно неуместный поток мыслей. — У тебя что, сбой в системе?!       Нет. Ладно. Возможно, кое-что всё-таки осталось прежним.       — Я в порядке, — выдохнула она. — А ты?       — НЕТ!       — И всё же нам надо идти дальше.       Он отпустил её запястье, и без его поддержки рука тут же тяжело качнулась вниз. Гермиона рассмеялась — просто потому, что гравитация опять её переиграла.       — Малфой, тебе никогда не приходило в голову, насколько абсолютно и безнадёжно бессмысленно всё наше существование?       Слова вырвались раньше, чем она успела осознать, что вообще думает об этом.       — Что?!       — Неважно. Пойдём.       Она двинулась дальше, выбирая дорогу между мхом и лишайником. Над головой шумел лесной свод — огромный, шепчущий какую-то бессмыслицу и болотные сплетни. Гермиона слышала, как Малфой торопливо шёл следом.       — Ты не можешь вот так говорить подобные вещи. Почему ты постоянно бросаешь в разговор какие-то жутко глубокие мысли — как маленькие бомбы? А потом просто идёшь дальше, будто ничего не случилось. Это совершенно выбивает из колеи. Ты сама совершенно выбиваешь из колеи!       Проходя мимо серебристой берёзы, Гермиона провела ладонью по гладкой коре, поражаясь тому, насколько она настоящая.       И насколько бессмысленная.       Даже мысли о Подболотье неизменно вгоняли её в меланхолию. А оказаться здесь снова…       — Прости, Малфой. Постараюсь отныне выражаться связнее.       Ложь.       Гермиона уже не была уверена, что вообще способна обуздать собственный лихорадочный разум. Слишком долго он оставался один. Слишком долго ему всё позволяли.       — Не верю, — вздохнул он.       — И правильно. Ты даже не представляешь, сколько сил у меня уходит на то, чтобы выглядеть нормальной. За последние годы я почти отвыкла от этой привычки — компании у меня особо не было. Так что тебе придётся приспосабливаться.       Некоторое время они молчали.       То есть Гермиона продолжала длиннейший внутренний монолог, а Малфой просто шёл за ней, пока она петляла среди зелени. Он ни разу не спросил, куда они направляются — возможно, уже понял, насколько это бессмысленно.       Иногда Гермиона останавливалась, копалась в подлеске или переворачивала крупные листья в поисках нитей. Но где-то глубоко внутри уже знала, что это не то место. Они находились в эхе леса Дин. Совсем не похоже на пристанище, которое выбрала бы потерянная нить.       Она как раз закончила эту мысль, когда высоко наверху с ветки сорвалась сосновая шишка. Движение привлекло их внимание, и они проследили, как она падает — неестественно медленно.       Подозрения Гермионы подтвердились, когда шишка ударилась о землю и взорвалась, рассыпаясь на атомы. Те разлетелись во все стороны, как конфетти.       — Блядь, — выдохнула она. — Нам нужно уходить.       Огромная тень поглотила свет, который ещё секунду назад золотыми пятнами пробивался сквозь листву и делал лес почти уютным.       — Что это? — спросил Малфой.       Она не знала. И не собиралась ждать, чтобы выяснить.       В этот момент перед ними выскочил большой белый кролик. Он пронёсся между ними нарочито медленно, словно приглашая следовать за собой, а потом исчез в норе, возникшей прямо у них на глазах — внутри ствола вяза.       — Думаю, нам стоит пойти за ним, Малфой, — сказала Гермиона, указывая на нору.       — Я и так знаю, что ты сумасшедшая. Доказательств у меня предостаточно. Так с какого хрена, во имя Церцеи, я должен лезть за тобой в кроличью нору, Грейнджер?       Тень стала ещё темнее. Ветер донёс тяжёлый гул тысяч и тысяч крыльев.       Притолока приближалась.       Гермиона протянула руку ладонью вверх.       Малфой отступил на шаг и уставился на неё.       — Жила-была девочка по имени Алиса, — спокойно начала Гермиона. — И однажды она, следуя за кроликом в нору, попала в мир, совершенно не похожий на её собственный…       — Мне это снится? Это какой-то дурной сон? Тео опять испортил кожу бумсланга своей магловской дурью?       — …это из Страны чудес. Алиса попала в Страну чудес, — невозмутимо продолжила Гермиона. — И я предполагаю, что мультивселенная, как обычно, решила пошутить и таким образом показывает нам путь к выходу.       Иногда, когда Гермиона слишком глубоко уходила в собственные мысли, она теряла контроль над силой, которую неуклюже называла для Малфоя «магией», — и тогда происходили странные вещи. За эти годы она научилась понимать: чаще всего это были проявления её инстинктов, а значит, им стоило доверять.       Даже здесь, в Подболотье, где её магия вязла и слипалась, Гермиона знала: за кроликом нужно идти.       В детстве «Алиса в стране чудес» была её любимой книгой.       Объяснять всё это Малфою казалось бессмысленным и раздражающим. Проще потребовать слепого доверия и посмотреть, что выйдет.       — Тогда просто доверься мне! — Она сунула ладонь ему почти под нос.       — А-а-а, да чтоб тебя! — прорычал он и с раздражением схватил её руку.       — Отлично. Думаю, тебе придётся немного нас уменьшить. Иначе не получится.       Она взглянула на него. Челюсть напряжена, глаза прищурены и прикованы к её лицу. Но пальцы всё равно крепко держат её руку.       — Грейнджер, я…       — Как с тем льдом. Ты справишься. Это проще, чем трансфигурация на уроке. Намного проще.       Он поморщился, затем закрыл глаза и поднял палочку, не произнося ни заклинания, ни делая взмахов. Просто выбор. Это было необязательно, но Гермиона и сама замечала, что взмахи почему-то помогают.       И всё же они начали уменьшаться.       Через мгновение они стали размером с мышей-полёвок.       Гермиона огляделась. Огромный древесный гриб возвышался над ней, словно башня, а далёкий лесной свод нависал высоко-высоко — почти как луна. Он уже начинал мерцать и исчезать, пока грохот бесчисленных крыльев стремительно приближался.       — Быстрее! — пискнула она.       Малфой открыл глаза.       — Ой. Я не хотел делать нас настолько маленькими.       Это уже не имело значения.       Гермиона тащила его за собой — к норе и зияющей внутри пустоте. Добравшись до отверстия в стволе вяза, она даже не стала думать или колебаться. Только крепче сжала руку Малфоя, оттолкнулась ногами от твёрдой и одновременно нематериальной поверхности — и прыгнула в неизвестность.       Малфой прыгнул следом.       Они падали очень долго.       Сквозь ничто.

***

      Они вывалились с другой стороны — с впечатляющей скоростью падения в месте, которое лишь притворялось, будто здесь существует гравитация, — и рухнули на землю одним спутанным, стонущим клубком.       К счастью, приземлились они на толстый слой прелых листьев.       Гермиона уже собиралась скатиться с груди Малфоя — именно там она и устроилась. Ладно, может, не сразу.       Может, был один короткий, совершенно незначительный момент, в который она слегка потёрлась щекой о мягкую ткань его рубашки. Каким-то образом её нос оказался почти у него в подмышке, и, учитывая, что дезодорирующие чары были ему недоступны уже довольно давно, Гермиона ощутила его настоящий запах.       Яркий. Но вовсе не неприятный.       И даже наоборот… если уж быть честной с собой.       Что-то тёплое, мускусное и как… свежеиспечённый хлеб?       Чёрт.       Опять мысли о хлебе. Она проголодалась.       И всё ещё не двигалась.       Ладно. Может, он сам помог ей скатиться. Ладно… может, он просто столкнул её с себя.       — Слезь с меня, Грейнджер!       Она перевернулась на спину и оказалась лицом к ослепительно синему небу.       Всё ложь.       Гермиона застонала, села… и ахнула.       Перед ними возвышалась гигантская гора вещей: здания, машины, самолёты, мебель. А ещё тысячи мелочей: ролики, потерянные любовные письма, непарная обувь и невероятное количество париков. Всё было навалено друг на друга и уходило вверх — к самому синему небу.       Она обернулась к Малфою. Тот тоже уже поднялся и смотрел на зрелище с открытым ртом. Прямо у них на глазах в воздухе материализовался вольво и рухнул вниз. Машина с чудовищным лязгом врезалась в склон горы с мусором. Книги, велосипеды и прочий хлам разлетелись во все стороны, посыпавшись вниз.       — О да! — восторженно выдохнула Гермиона. — Вот это уже похоже на дело.       Она возбуждённо повернулась к Малфою, но у него был совершенно убитый вид.       — Малфой, это идеально! Именно здесь и должна прятаться потерянная нить. Ну-ка перестань хмуриться.       Он мрачно посмотрел на неё.       — И с чего именно ты предлагаешь начать на этом мусорном Эвересте?       Вообще-то он был прав.       Но у Гермионы был секрет. Ну… не совсем секрет.       — Думаю, я смогу её найти, — сказала она. — Подобное тянется к подобному.       — Что за хрень?              Вот именно. Что за хрень.       Она вытащила пестик и закрыла глаза. Пора снова общаться с Подболотьем. Гермиона начала думать подболотные мысли. Язык тут же онемел, а руки стали странно ватными. И тогда это появилось — лёгкое тянущее ощущение прямо в груди.       Глаза распахнулись.       — Нам туда.       До подножия горы была как минимум миля.       Она поднялась — и вдруг осознала кое-что.       — Малфой, можешь вернуть нам нормальный размер… пожалуйста?       Он посмотрел вниз — сначала на себя, потом на неё. Снова поднял палочку перед собой, поморщился и закрыл глаза. Гермиона почувствовала, как начинает расти. Когда, по её ощущениям, рост уже должен был остановиться, этого так и не произошло.       — Эм… Малфой? Ты случайно не забыл, какого размера мы были?       Он продолжал.       Ещё через несколько секунд стремительного роста открыл глаза — и они резко, почти пугающе замерли. Ощущение неправильности в собственном теле казалось совершенно сюрреалистичным.       — Раз уж нам предстоит иметь дело с горой, я решил, что размер горных великанов может оказаться полезнее, — пояснил Малфой, указывая на их тела.       — О! — удивлённо выдала Гермиона. — Вообще-то это очень хорошая идея, Малфой.       Он прищурился.       — Иногда я на такое способен.       Первые шаги дались тяжело: новые тела, новый центр тяжести — или псевдогравитации, что бы тут ни работало. Когда они перестали напоминать новорождённых оленят, Гермиона повела их к горе.       — Видимо, именно здесь Подболотье переваривает и перерабатывает всё, что падает сюда из других миров, — задумчиво произнесла она.       Словно в ответ на её слова, Лондонский глаз рухнул с неба и с чудовищным грохотом врезался в склон мусорной горы. Во все стороны полетел хлам.       Малфой мгновенно повалил Гермиону на землю, накрывая собой. В ту же секунду вокруг них выросла каменная стена — плотный защитный купол. Снаружи тяжело грохотали падающие обломки.       Когда шум стих, они ещё несколько секунд неподвижно лежали. Его тяжёлая грудь прижималась к её спине.       Гермиона закрыла глаза и позволила себе короткий миг — просто почувствовать тепло и безопасность.       Когда в последний раз её кто-то вообще защищал?       — Спасибо, Малфой, — тихо прошептала она.       Он только буркнул что-то невнятное и откатился в сторону. Каменная стена вокруг них тут же рассыпалась в пыль.       Гермиона чихнула.       — Я очень хочу убраться отсюда, — сказал Малфой, поднимаясь на ноги и протягивая ей руку.       Она несколько секунд смотрела на неё, прежде чем всё-таки ухватиться. Он легко поднял её огромное тело, помогая встать на ноги.       — Подожди минутку, — сказала она, поднимая палец.       Гермиона закрыла глаза.       Подболотные мысли.       — Туда!       Она повела его к подножию горы, а затем ещё метров сто вдоль основания. Они остановились и подняли головы вверх.       Громадина.       — А ты не можешь просто притянуть её? — спросил Малфой.       Гермиона посмотрела на него с максимально скептическим выражением на лице.       — Ты правда думаешь, что всё окажется настолько просто?       Он пожал плечами.       — Здесь, внизу, гравитация работает криво, так что моя магия тоже немного… кривит, — предупредила она.       И ещё был тот факт, что каждый раз, когда она пользовалась ею вот так, это почти наверняка срабатывало как сигнал тревоги для Притолоки.       Она быстро прикинула шансы. И решила: а почему бы и нет?       Вытащив пестик, Гермиона сосредоточилась на ощущении внутри груди — на лёгком натяжении, будто под рёбрами бился маленький пойманный пузырик.       Что-то мелькнуло сбоку.       К ним с грохотом нёсся какой-то предмет, разбрасывая вокруг книги и жестяные коробки из-под печенья.       Он пролетел мимо Гермионы и с глухим ударом рухнул на траву.       Кривая фальшивая гравитация.       Они уставились на находку.       — Что это? — спросил Малфой.       Предмет был совсем крошечным.       — Старый магнитофон. Уменьши нас немного, ладно? Мне нужны пальцы поменьше для… исследовательских целей.       На этот раз Малфой подчинился без единого вопроса. Когда уменьшение прекратилось, Гермиона бросилась к магнитофону и упала рядом с ним на колени.       Теперь он уже не казался крошечным.       Малфой нависал у неё за плечом, пока она проводила ладонями по чёрному пластмассовому корпусу.       И тут сердце пропустило удар. На одной из колонок были брызги краски. Гермиона резко вдохнула. Подозрения вспыхнули мгновенно. Она открыла отсек для кассет.       Изнутри торчала маленькая мерцающая ниточка — словно озиралась.       — Быстро! — крикнула Гермиона.       Малфой метнулся вперёд, но замер, не понимая, что делать.       Она сдёрнула сумку с плеча, лихорадочно шаря внутри, — и наконец вытащила маленькую стеклянную банку.       — Хватай её!       Точными движениями Малфой подцепил ниточку из её укрытия. Гермиона сорвала крышку с банки и поднесла ближе. Он аккуратно опустил нитку внутрь. Гермиона тут же захлопнула крышку и крепко закрутила.       Гермиона Грейнджер ловит странности и закручивает их в банки 1995 года.       Она расхохоталась — легко, звонко, почти взахлёб. Малфой перевёл взгляд с её лица на банку, потом снова на неё. На губах Гермионы быстро расползалась ухмылка.       — Подожди, хочу кое-что проверить.       Она сунула ему банку и снова наклонилась к магнитофону.       Заглянула внутрь.       И, как и подозревала, внутри действительно лежала кассета. Она потянулась и вытащила её, разглядывая наклейку с надписью от руки:       The Clash — Лондон зовёт.       Почерк отца. Его округлые, чуть пляшущие буквы. В горле сразу стало царапать. Дрожащими пальцами Гермиона вставила кассету обратно. Неужели она и правда… Нет. Не может быть.       Она нажала на плей.       Композицию открыл тревожный, настойчивый ритм и резкие удары гитары. Сердце Гермионы тут же подхватило тот же рваный такт.       London calling to the faraway towns…       — Папа, — едва слышно прошептала она.       — Грейнджер! — предупреждающая интонация Малфоя резко выдернула её из воспоминаний. Она вскинула голову.       Безупречно синее небо стремительно наливалось мрачной серостью.       — Чёрт. Притолока нас нашла.       — Тогда давай валить отсюда, — сказал Малфой и показал рукой резкий рубящий жест, намекая на её манипуляции с пространством.       Она медленно покачала головой.       — У меня тут почти нет контроля. Нужно подняться выше — ближе к завесе между верхом и низом. Тогда я смогу прорезать маленькую щель, и Болото нас затянет и выплюнет обратно. У нас с ним… договорённость.       London calling to the underworld…       — Почему ты постоянно несёшь какую-то чушь так, будто в ней есть смысл?       Тут он был прав.       Грянул гром.       В ту же секунду сверху обрушились потоки дождя — прямо на них. Вода мгновенно начала скапливаться под ногами и никуда не уходила. Через несколько мгновений она уже плескалась у щиколоток.       — Нам нужна лестница. Или ступени. Или хоть что-нибудь, — сказала Гермиона.       Малфой покачал головой.       — Как?       — Не знаю… Каменные? Или из всего этого мусора? — Она махнула рукой на гигантскую гору хлама рядом с ними.       Он кивнул и вытащил палочку.       На этот раз магия сопровождалась движением.       Старый диван вырвался из груды вещей и буквально расплавился в подобие ступеней. Следом сверху рухнул холодильник и тоже растёкся, превращаясь в грубую спиральную лестницу.       — Быстрее! — Малфой схватил её за запястье свободной рукой и потянул к лестнице.       Гермиона прижала магнитофон к боку и бросилась за ним.       Чем выше они поднимались, тем больше предметов трансформировалось, превращая гору мусора в лестницу. Но вода тоже поднималась всё быстрее. Дождь хлестал, облака бурлили над головой, затягивая небо чёрным.       — Быстрее! — закричала Гермиона, чувствуя, как вода уже касается пяток, пока лестница продолжала расти вверх.       The ice age is comin', the sun's zoomin' in Meltdown expected…       Вой ударил прямо в виски, мешая думать. Ветер стал таким сильным, что им пришлось пригнуться и ползти на четвереньках, чтобы их не сдуло.       Малфой притянул её к себе, почти накрывая собственным телом и используя их общий вес, чтобы двигаться вверх.       Она не смотрела вниз, но чувствовала, как вода уже касается голеней.       — Я не могу продолжать трансмутировать гору при таком ветре! — прокричал Малфой.       — Ветер и свет — тоже материя! — крикнула Гермиона в ответ. — Ещё чуть выше!       Она уже не понимала, насколько они поднялись. Видимость почти полностью пропала. Всё тело ломило, а ведь Гермиона обычно взбиралась на деревья, даже не запыхавшись.       И вдруг ветер и облака вокруг начали уплотняться, превращаясь в лестницу. Та мягко светилась — словно была сплетена из света.       — Вверх! — рявкнул Малфой, подталкивая её вперёд.       — Брось это! — Он вырвал магнитофон у неё из рук.       — Нет! — вскрикнула Гермиона.       Но магнитофон уже летел вниз.       Она не могла злиться.       Так было нужно.       London Calling…       Гермиона рванулась вверх по лестнице. Сумка Slip, Slop, Slap билась о бок, Малфой лез сразу за ней, почти наступая на пятки.       Они карабкались всё выше. Руки горели от напряжения. Дождь делал ступени скользкими. Вода поднималась следом.       Становилось всё темнее, пока вокруг не остались только тускло светящиеся ступени.       И в тот момент, когда Гермиона уже готова была сдаться — просто выдохнуть и позволить энтропии поглотить себя, — она почувствовала это.       Знакомую, вязкую сущность Болота.       Совсем рядом. Где-то над ними.       А снизу Притолока продолжала погоню. Ей даже казалось, что сквозь чудовищный рёв она всё ещё слышит The Clash — будто сама музыка сопровождала охоту за их жизнями, за каждым протоном, нейтроном и электроном их тел.       — СЕЙЧАС! — закричала Гермиона, выдёргивая пестик из-за пояса.       Она полоснула им по черноте над головой.       Та стала ещё глубже.       Разрыв.       — ЛЕЗЬ!       Они полезли.       Прямо сквозь крышу неба.

***

Их будто проглотили наоборот. Отрыгнули. Болото выплюнуло их обратно. Сквозь туман сознания Гермиона увидела Мэгги — домик радостно подпрыгивал с ноги на ногу и нависал над ними, шевеля карнизами. Она застонала и повернула голову к Драко. Тот лежал неподалёку на спине, а на бровях у него повисла зелёная болотная тина. — Ты абсолютно ненормальная, — процедил он. Гермиона расхохоталась — коротким, безумным, лающим смехом. — Но нить-то мы достали. И выбрались тоже, разве нет? Появилась Полосаточка — быстро вскарабкался ей по руке и тихо защёлкала. Гермиона улыбнулась. Она села. Малфой тоже. Их взгляды встретились. И одновременно встретились их руки — она что, случайно притянула его магией? Она так долго была одна. Гермиона посмотрела на свою ладонь, утонувшую в его большой руке. Из груди вырвался судорожный всхлип. Она прижалась к нему, уткнувшись лицом под слишком острый подбородок. Медленно. Осторожно. Руки Малфоя поднялись и сомкнулись вокруг неё. Он спрятал лицо в её волосах. Они синхронно дышали. Они всё ещё дышали. London calling to the faraway towns Now war is declared and battle come down London calling to the underworld Come out of the cupboard, ya boys and girls