Глава 6. Точка стабильности во вращающемся мире

      Так они и застыли, обнимаясь в грязи, пока та не начала засыхать на коже и скорлупками осыпаться. В конце концов он её отпустил — или это сделала она. Что-то между ними ослабело, и стало ясно, что пора снова вставать. Гермиона поднялась на ноги.       — Пойдём внутрь, Малфой.       На протянутую руку он посмотрел лишь мгновение, прежде чем взяться за неё.       Когда они двинулись обратно к Мэгги, Гермиона через плечо оглянулась на Болото и чуть кивнула, молча его поблагодарив. Потом отвернулась и пошла за Малфоем, пока тот карабкался по верёвочной лестнице.       Внутри они почти не разговаривали. Малфой устроился в том месте, которое Гермиона уже мысленно называла его любимым углом. Сама она села на край кровати, чувствуя, как маленький хвост Полосаточки то обвивался вокруг ключицы, то снова расслаблялся. Она старалась не думать о том, что оставила в Подболотье.       — Как думаешь, который сейчас час?       Она пожала плечами.       — Время здесь работает не так, как ты привык.       — Боги, как же это бесит.       Она улыбнулась.       — Думаю, в Подболотье мы провели где-то полдня. Судя по солнцу, сейчас уже поздний вечер. Есть хочешь?       — Умираю с голоду.       Гермиона на секунду подумывала снова отменить вокруг себя гравитацию, но решила, что это будет перебором, и со стоном поднялась с кровати. Всё тело ныло. Она медленно побрела на кухню.       — Знаешь, тебе всё-таки придётся начать помогать мне с едой. Запасы не бесконечны.       Он тяжело привалился к стене: подтянул одно колено, упёрся в него локтем и запустил пальцы в волосы, серебрившиеся в мягком свете.       — Ладно, — сказал он. — Хотя я понятия не имею, как вообще ловят рыбу.       — Малфой, с твоей магией тебе не придётся рыбачить. Ты можешь превратить какой-нибудь кресс-салат в полноценный ужин из пяти блюд.       Он заметно оживился.       — Почему бы тебе не попробовать? У болота полно съедобного салата. Найди какой-то и попробуй изменить его на молекулярном уровне.       — Во что превратить?       Она пожала плечами.       — Во что угодно.       Он внимательно посмотрел на неё.       — Это ты пропала на несколько лет, а не я. Чего тебе хочется больше всего?       Гермиона тяжело вздохнула и опёрлась на кухонный остров. Она знала ответ. Каждый день об этом думала.       — Свежего хлеба, — тихо сказала она. — Прямо из печи. Как в Хогвартсе.       Его лицо сразу помрачнело, и Гермиона вдруг поняла, что он спросил не из любопытства. Он хотел сделать для неё что-то приятное.       От этой мысли под рёбрами тепло кольнуло. Она поспешно отвернулась, пряча улыбку.       — Всё нормально, Малфой. Не уверена, что это вообще возможно. Начни с чего-нибудь попроще. Преврати кресс-салат во что-нибудь зелёное, что я смогу приготовить. В кабачок, например. Или в капусту.       Он сморщил нос.       — Просто предложила.       — Посмотрим, что выйдет, Грейнджер, — сказал он и пошёл через Мэгги к выходу.       Она смотрела ему вслед, пока широкие плечи не скрылись за синей дверью. Потом ещё несколько секунд стояла неподвижно и только после этого заставила себя очнуться и полезла по шкафчикам проверять запасы.

***

      Малфой вернулся с каким-то странным выражением на лице: смесь любопытства и напряжения водоворотом кружила по его чертам. Это так её заинтриговало, что Гермиона даже отложила маленький блокнот и ручку, которые до этого ревностно прижимала к себе.       За спиной он что-то прятал.       После мучительно долгих колебаний — переступая с ноги на ногу и бросая на неё косые взгляды — Малфой наконец вытащил предмет и поставил на стол рядом с котлом.       Ярко-зелёную тыкву.       Ну… что-то похожее на тыкву.       Кожура — а может, панцирь — блестела гладким зелёным лаком, а сама эта штука напоминала вытянутую тыкву с подозрительно твёрдыми боками.       — Ого, — после короткой паузы выдала Гермиона, изо всех сил стараясь говорить серьёзно. — Вот это… да.       — Трансфигурировать еду сложнее, чем кажется.       Особенно если в процессе она обзаводится бронёй.       — Малфой, — осторожно начала Гермиона, хотя губы уже предательски дрожали от улыбки, — я и не говорила, что будет легко. Вообще-то это… впечатляет. Правда. Я просто… знаешь что? Сварю суп. Отлично выйдет.       Она потянулась к тыкве, и у Малфоя тут же дёрнулась челюсть.       Поглядывая на него, Гермиона с преувеличенной осторожностью подняла овощ. Поверхность оказалась гладкой, а тыква неожиданно лёгкой — почти как панцирь огромного жука. Ничего подобного она раньше не брала в руки.       — Не люблю кабачки, — буркнул Малфой, мельком взглянув на неё и сразу отвернувшись. — Подумал, пусть лучше будет тыква. Из неё хотя бы можно сделать суп или сок. Но… нормально не выходило. Это лучший вариант.       Гермиона не удержалась и через его плечо выглянула в окно.       По краю болота валялись десятки таких же раздутых зелёных штуковин — будто по земле расползлась какая-то болотная болезнь.       Болотная сыпь.       Когда она снова посмотрела на Малфоя, румянец уже поднимался по его шее, а в глазах сверкало мрачное предостережение.       — Даже не думай смеяться.       — Я бы никогда, — торжественно заверила Гермиона, прижимая ладонь к сердцу. Она честно пыталась сохранить серьёзное лицо.       И тут же всё испортила — случайно уронив тыкву обратно на стол. Та глухо бухнула. У неё вырвался смешок. Потом ещё один.       А потом смех прорвался наружу — резко, неудержимо, будто внутри что-то наконец лопнуло. Словно всё, что она так долго держала под замком с той самой секунды, когда она увидела почерк отца на кассете, сорвалось с цепи.       Она смеялась не над Малфоем.       Она смеялась над судьбой. Над её жестокостью.       Почему нить оказалась именно там? Что это вообще значило? Почему всё снова возвращалось к ней — к её прошлому, к её выбору?       Этот смех был нужен ей почти физически. Как катарсис. Как заноза, которую наконец вытащили из-под кожи.       — Грейнджер!       Она подняла голову.       На губах Малфоя застыла почти незаметная улыбка — неохотная, будто он сам не понял, как позволил ей появиться.       — Вообще-то это не настолько ужасно, — пробормотал он с неожиданной обидой в голосе.       — Малфой, — выдохнула Гермиона, всё ещё смеясь, — в этом месте я ещё до завтрака успеваю увидеть десяток вещей куда нелепее. Так что нет. Это совсем не ужасно.       Через час они сидели на своих пеньках и ели результат трансмутационных экспериментов Малфоя.       И оба были вынуждены признать: суп получился чертовски вкусным.

***

      К сумеркам болото ожило от роя Наннермошек. При свете нескольких дрожащих свечей Гермиона объясняла Малфою законы мультивселенной, одновременно заставив его сортировать и сушить травы.       — Мультивселенная — это серия концентрических кругов, вращающихся друг вокруг друга. По крайней мере, такова моя теория. Можешь представить их как круги на воде. Внутри каждого круга существует множество параллельных вселенных, расположенных бок о бок — я называю их сестринскими мирами, — объясняла она, обрывая с веточек крошечные ароматные цветы и рассыпая их по большому подносу для сушки.       — Ладно, — Малфой аккуратно обрывал листья с травы, резко пахнущей ментолом.       — Это сложно объяснить. Нити могут быть где угодно и в каком угодно мире. Здесь, там, повсюду. Но я каким-то образом почувствую место, где их стоит искать. Думаю, это связано с моей магией. Проще будет показать тебе, чем объяснить. Позже попробуем.       — Ладно, — он хмуро смотрел на кучку листьев рядом с собой, и Гермиона не могла понять — волнуется он или просто ничего не понял из её объяснений.       — Но я должна предупредить тебя, Малфой: у перемещений между мирами есть правила. — Она переключилась с цветов на толстый болотный тростник и начала быстро сплетать из него корзину.       — Ладно…       — Мы никогда не можем оставаться в другой вселенной дольше сорока двух минут. Ровно сорока двух. И перестань говорить «ладно»!       — Ладно.       Гермиона резко подняла голову. Малфой ухмыльнулся.       — Хорошо, Грейнджер. Почему?       — Понятия не имею.       Он закатил глаза.       — Ладно.       — Второе правило: мы можем перемещаться только в миры ближайшего круга. Так что если нужно уйти дальше, придётся делать несколько прыжков подряд.       — Это сложно?       Когда он закончил со своими травами, Гермиона сунула ему несколько стеблей тростника и показала, как быстро и плавно их сплетать.       — Да, немного. Но ничего невозможно. Хотя у прыжков есть предел — рано или поздно наступает магическое истощение. Максимум у меня было пятнадцать переходов подряд, и после этого я два дня не могла встать с постели. Но самое странное — если мы задержимся где угодно хотя бы на секунду дольше сорока двух минут, нас моментально затянет сквозь пространство и время обратно. Мы снова провалимся через пустоту и окажемся в Ни-тамье.       — Любопытно, — он внимательно следил за её руками, пытаясь повторять движения.       — Очень! И последнее: ничего не пытайся принести обратно. Вообще ничего. Почему-то предметы, попадающие в Ни-тамье, почти всегда появляются из той вселенной, куда мы как раз попасть не можем. Из нашей. Нити, думаю, можно — они не совсем предметы.       На его лбу появилась морщина: Малфой пытался осмыслить услышанное. Гермиона мысленно пожелала ему удачи — сама она билась над этим уже много лет.       — И ещё очень важно, чтобы ты меня слушал и старался не попадаться людям на глаза в других мирах, если я сама не скажу, что всё в порядке, — продолжила она. — Обычно это их… сильно тревожит. Хотя бывают исключения.       — Значит, всё это время ты была не совсем одна?       — Ну, не совсем. Я достаточно часто путешествую по работе, так что это неизбежно. Хотя обычно стараюсь держать дистанцию. У меня есть несколько знакомых в уже изученных мирах, сам увидишь, но в целом… проще держаться особняком. Один раз я даже попыталась привести сюда одного человека — и это закончилось полным провалом. Как я уже говорила, в Ни-тамье попадают только предметы и существа из нашей вселенной. Поэтому мне кажется, что они связаны.       Малфой уронил себе на колени тростник, больше похожий на кривую белиберду, чем на корзинку, и серьёзно посмотрел на неё.       — Кстати, Грейнджер, я тут кое-что понял.       — Да?       — Ты так и не объяснила, почему можешь путешествовать сквозь пространство и время, но не можешь вернуться домой. Ты вообще пыталась?       Гермиона одарила его таким тяжёлым взглядом, который должен был ясно сообщить, насколько оскорбительным она считает этот вопрос.       — Пыталась, Малфой. Столько раз, что сбилась со счёта. Ни-тамье — это что-то вроде Междумирья. Пространство между мирами. По моей теории, наш мир находится к нему ближе всех. Я могу перемещаться в другие вселенные, могу даже переходить в другие междумирья. Но как бы я ни пыталась, какими бы способами ни пользовалась — вернуться в наш мир у меня ни разу не получилось.       — И ты говорила, что тебя всегда затягивает обратно сюда?       — Да. Я не до конца понимаю почему, но меня всегда возвращает. Всегда сюда. Будто Ни-тамье — какой-то центр. Но при этом что-то не даёт мне сделать прыжок обратно в наш мир.       Её слова явно что-то очень глубоко в нём встревожили. Малфой откинулся назад, задумчиво приподняв бровь.       — Ты думаешь, это место — центр мультивселенной?       Гермиона покачала головой.       — Кажется, я догадываюсь, где центр. И это не здесь. Здесь всё… сложнее. Но есть ещё одна важная вещь: я не могу попасть туда, где не существует Гермионы Грейнджер.       Его брови резко взлетели вверх.       — Прости, что? Почему?       Она отложила корзину и вытянула руку, опираясь ладонью о деревянные перила крыльца Мэгги. Чуть наклонившись вперёд, посмотрела сквозь парапет на Болото.       — Не знаю. Просто так бывает. Я сама для себя якорь. Я ни разу не была в мире, где меня не существовало бы.       И это по-прежнему не давало ей покоя. Сколько бы расчётов она ни делала, так и не смогла понять, почему не может отвязаться от самой себя. И где-то глубоко внутри боялась, что именно это ограничение однажды помешает ей навсегда закрыть Разлом.       — Это может стать проблемой?       — Не знаю. Но чем больше я об этом думаю, тем меньше в это верю. Есть бесконечное число миров, где существует Гермиона Грейнджер.       Она обернулась к нему.       Малфой раздирал тростник, сжимая его между большим и указательным пальцами. Подняв взгляд от его рук, Гермиона поняла, что он хмурится.       — Чёрт. Это звучит как патология. Ты вообще сама слышишь?       Жар тут же прилил к её щекам.       — Между прочим, существует бесконечное число миров, где есть и Драко Малфой!       — Это звучит ещё хуже!       Они оба сделали вид, будто ничего не произошло, но к разговору о следующей нити вернулись только спустя несколько дней. Очевидное откладывание. Малфой скорее всего боялся, а вот у Гермионы всё было куда сложнее.       Они обсудили это одним вечером и решили отправиться на рассвете.       Ночь они снова провели в единственной кровати всего Ни-тамья, переплетясь друг с другом во сне. И снова Гермиона проснулась, зажатая в кольце сильных рук. И снова, едва проснувшись, Малфой шарахнулся прочь и принялся неловко делать вид, будто ничего не случилось.       На этот раз она всё-таки решила заговорить об этом.       — Тебе не обязательно смущаться, — терпеливо сказала она. — Это же базовая физика: противоположные полюса притягиваются. Мы просто два магнита, вращающиеся друг вокруг друга. Вот нас и тянет.       Он посмотрел на неё с явным неудовольствием. Щёки заливал румянец, и её лекция по школьной физике совершенно не помогала его нервной системе.       — А если дело в твоей эрекции, то, должна заметить, для молодого здорового мужчины это абсолютно…       Из него вырвался какой-то задушенный полустон-полускулёж, будто разом высосавший из комнаты половину воздуха.       — Заткнись, Грейнджер. Просто… заткнись.       Что ж.       После этого он не смотрел ей в глаза почти два часа.       В конце концов Гермиона объявила, что дальше откладывать бессмысленно.       — Всё взял? Нам пора делать первый прыжок.       Они медленно собрались у двери Мэгги. Малфой стоял, уткнувшись внутрь сумки и делая вид, будто перепроверяет вещи. Гермиона прекрасно знала, что он тянет время — в его сумку она ещё не вплела карманное измерение, так что много туда всё равно не влезло бы.       А вот её холщовая сумка Slip Slop Slap, небрежно болтавшаяся на плече, содержала пять лет болотного хлама. По её приблизительным подсчётам — около четверти всего, что когда-то было Лондоном.       Она осторожно посадила Полосаточку на кухонный стол и заставила торжественно поклясться, что та будет защищать Мэгги. Полосаточка согласилась — правда, перед этим высунула язык с таким видом, будто говорила: «Как всегда, мне достаётся самая скучная работа.»       Тем временем Малфой продолжал изображать бурную деятельность.       Когда тянуть дальше стало невозможно, он резко поднял голову.       Серебряный удар. Критическое поражение.       Её дыхание сбилось на середине вдоха.       — И как мы вообще будем это делать? — спросил он, изображая рукой рубящее движение, будто держал невидимый пестик.       Гермиона медленно выдохнула.       — Почти. — В обеих руках она держала ступку и пестик. — Сначала залезай мне на спину. Потом покажу.       Несколько секунд он просто смотрел на неё с абсолютно пустым лицом.       — Что?       Она кивнула себе за плечо.       — Залезай. Тебе придётся крепко держаться, иначе не сработает.       — Я не полезу тебе на спину, я не грёбаный детёныш коалы!       — Малфой, господи, что в этом такого?       Его глаза округлились.       — Нет.       Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Потом его рот дёрнулся вниз.       — Подожди. Когда мы в прошлый раз это делали, мне не нужно было карабкаться тебе на спину. Помнишь? Ты просто утащила нас в ту странную пустоту, где я не мог дышать.       Её лицо расплылось в волчьей ухмылке.       — Но было бы смешно, если бы ты поверил.       — Ты кошмар!       — Неужели твоя мужественность настолько хрупкая? Я вообще-то могла бы тебя унести. Я высокая и очень сильная.       — Я знаю! — рявкнул он. — Просто это… неловко.       Он смотрел на неё настороженно, как добыча, чувствующая приближение хищника. Гермиона уже собиралась отступить, когда заметила в его взгляде кое-что ещё. Не совсем желание. И не совсем одиночество. Но что-то незащищённое — то, что он пытался отрицать словами.       Этого оказалось достаточно.       — А если бы я сама запрыгнула тебе на спину, ты бы так же возмущался?       Не дав ему времени ответить, она обошла его сбоку, а потом оказалась сзади — и одним движением прыгнула ему на спину, обхватив ногами за бёдра и закинув руки на плечи.       — Грейнджер!       Он пошатнулся, но удержался на ногах, пока она хохотала ему прямо в ухо.       Гермиона закрыла глаза и собрала внутри бушующую бурю магии и энергии.       С громким хлопком она сомкнула ступку и пестик. И они исчезли в новом разрыве пространства и времени.

***

      — Слезь с меня!       Малфой стряхнул её с себя, как мокрый пёс стряхивает воду с шерсти. Гермиона приземлилась на ноги и тут же пружинисто подпрыгнула обратно к нему.       — Мы в Амстердаме, — сообщила она.       Они стояли в пустынном переулке, но стоило чуть вытянуть шею — и впереди уже виднелся канал.       — А мы должны быть в Амстердаме? — озадаченно спросил Малфой, оглядывая улицы. Гермиона уже собиралась объяснить, в каком именно мире они оказались, когда знакомый голос прорезал воздух и лишил её этой возможности.       — Вы серьёзно?       Они обернулись.       В дверном проёме стояла девушка — поразительно похожая на Гермиону — и смотрела на них с откровенным раздражением. Растрёпанные волосы свободно спадали почти до талии, очки Ray-Ban были сдвинуты на лоб.       Это была Гермиона.       И в то же время — не она.       Хотя бы потому, что выглядела лет на десять моложе.       — Прости, Гермиона, — сказала Гермиона.       — Ты обещала оставить меня в покое! — огрызнулась её младшая версия.       — И оставлю. Мы просто проходим мимо.       Та прищурилась.       — Это что, Драко Малфой?       Вот этого Гермиона точно не ожидала.       Насколько она знала, в этом мире её альтернативная версия была маглом: окончила факультет классической литературы, последние три года писала роман и подрабатывала в барах и кафе Амстердама. Малфой в такую жизнь совершенно не вписывался.       — Ты его знаешь? Как интересно.       Младшая Гермиона бросила на Драко презрительный взгляд.       — Мы учились вместе. Самодовольный придурок.       Любопытно.       — Значит, вы всё-таки знакомы.       — Простите?.. — осторожно вмешался Драко.       Девушка выгнула бровь.       — Мне пора. Встречаюсь с друзьями в баре. Вы в этот раз задержитесь или опять… — она махнула рукой, изображая прыжок.       — Нет, мы уже уходим. Извини. Ты каким-то образом постоянно ловишь меня, когда я оказываюсь в этом мире.       Младшая Гермиона закатила глаза и лениво махнула рукой, проходя мимо.       — Да-да, конечно. Напоминаю: я не знаю, кто ты такая, и знать не хочу. Даг.       Она вышла из переулка, пересекла канал по маленькому мосту и скрылась за домами.       Гермиона смотрела ей вслед с тем странным чувством, которое всегда накрывало её рядом с другими версиями самой себя. Будто она наблюдала за собственной жизнью — только нормальной. Без мультивселенной, висящей на плечах мёртвым грузом. Под рёбрами болезненно заныло.       — Это было чертовски странно, — заметил Малфой.       Он привалился к осыпающейся стене, и Гермиона наконец позволила себе как следует на него посмотреть.       У него были очень красивые руки.       Если постараться, она почти могла вспомнить, как его длинные пальцы сжимали её ладонь.       — Мы сталкивались уже несколько раз, — сказала она после слишком долгой паузы. Глаза Малфоя тут же подозрительно прищурились. — Обычно мне удаётся не попадаться себе на глаза, но именно эта Гермиона постоянно появляется, когда я оказываюсь здесь. Очередная шутка судьбы. За эти годы я успела познакомиться с несколькими версиями себя из других миров… она меня не особенно любит.       Он внимательно посмотрел на неё.       — Она выглядела моложе.       — В этом мире время идёт немного иначе, — Гермиона обвела рукой улицу. — Поэтому я часто встречаю себя в другом возрасте. Насколько я поняла, ей сейчас где-то двадцать три или двадцать четыре.       — Она была другой. И… не особо милой.       Теперь уже Гермиона внимательно посмотрела на него. Улыбка медленно расползлась по её лицу, и Малфой сразу нахмурился.       — То есть, когда ты думаешь о Гермионе Грейнджер, первым тебе приходит в голову слово «милая»?       — Нет. Я хотел сказать… ты вежливее.       Она пожала плечами.       — Вечный спор между природой и воспитанием. В этом мире родители Гермионы умерли, когда она была совсем маленькой. Её растила тётя. Наверное, отсюда и холодность. Ну и ещё она магл и почти не сомневается, что у неё галлюцинации.       Драко поморщился.       — Всё это ужасно странно.       — Малфой, нам лучше идти дальше. Я не знаю, сколько ещё прыжков понадобится, прежде чем мы найдём подходящий мир. А сил у меня не бесконечно много.       Она шагнула к нему, и он тут же дёрнулся, разворачиваясь к ней.       — Ладно. Только не прыгай мне на…       Поздно.       Гермиона бросилась вперёд, закинула руку ему на плечо и одним движением вскочила ему на спину. Одновременно призвала ступку и пестик.       Хлоп.

***

      — ЭТО ПИЗДЕЦ КАК НЕОБЯЗАТЕЛЬНО! — было первым, что она услышала, когда они материализовались в новом месте. И не только она, но и все в радиусе пяти миль.       — Мерлин, да тише ты! — прошипела Гермиона, зажимая ему рот ладонью.       В ответ Малфой ухватил её за руку и стащил со своей спины.       — Ты настоящее бедствие! — Он аккуратно поставил её на ноги, пока она заходилась диким смехом. — Нет, это ты будь тише! Не помню, чтобы ты была такой, Грейнджер.       Гермиона схватилась за бок, пытаясь продышать колики в боку, и навалилась на него плечом. Разрывать ткань пространства, а потом буквально протискиваться сквозь неё силой воли и магии каждый раз было тяжело.       Когда дыхание немного выровнялось, она хрипло сказала:       — Неудивительно. Ты ведь совсем меня не знал, правда?       Он странно посмотрел на неё.       — Пожалуй, это правда.       Гермиона огляделась — и тут же просияла.       — О, отлично. Мы в Министерстве магии. Значит, это один из внутренних кругов, и я почти уверена, что знаю, в каком именно мире мы оказались. Представляешь, у каждой вселенной свой запах. У меня даже есть несколько теорий на этот счёт — хотя, когда я впервые это поняла, сама была в шоке. Интересно, правда? Ладно. Нам нужно навестить меня.       — Опять? — Малфой уставился на неё. — Ты что, просто прыгаешь по мирам, подходишь к самой себе и такая: «Привет, приятно познакомиться. Я — это ты, только из другой вселенной»? Разве ты сама не говорила, что так делать нельзя?       Она невинно склонила голову набок.       — Разве говорила?       Он мрачно посмотрел на неё.       — Неважно. Я просто думал, что существуют какие-то метафизические законы, которые стоило бы соблюдать. Но не обращай на меня внимания.       — И не собиралась, — ответила Гермиона, стремительно развернувшись, — всё-таки опыта в межпространственных путешествиях у меня побольше.

***

      Она вела его по почти знакомым коридорам Министерства, но что-то всё время ощущалось неправильным. Самолётики, пролетавшие мимо, были немного не того цвета. Голос в лифте звучал слишком низко.       Наконец они добрались до тринадцатого этажа, и Гермиона повела Малфоя по мягкой ковровой дорожке к кабинету, который находился на самом верху Министерства. К её кабинету.       Приглушённые шаги Драко отдавались позади, и вскоре они остановились перед блестящей деревянной дверью с золотой табличкой: «Гермиона Грейнджер Министр магии». Гермиона на мгновение замерла. Мысль крутилась где-то совсем рядом, но всё время ускользала.       Не поймав её, она отмахнулась, достала пестик и сняла защитные чары.       — Как ты вообще это делаешь? — спросил Малфой, пока она толкала дверь. — Это же личные чары, настроенные именно на эту Гермиону.       И тут Гермиона мгновенно поняла, что именно забыла.       Постучать.       Потому что прямо перед ними находились…       Ну.       Они.       Не совсем они, конечно. Но всё-таки Гермиона и Драко — причём застигнутые flagrante delicto прямо на полированном палисандровом столе Министра магии.       Все замерли, уставившись друг на друга в абсолютном ужасе.       Одно-единственное перо слетело со стола и, казалось, целую сотню лет медленно падало вниз. Когда оно наконец коснулось паркета, мир взорвался движением — пара на столе лихорадочно попыталась привести себя в порядок.       — Простите! Простите! — пискнула покрасневшая Гермиона, резко разворачиваясь и отпихивая ошарашенного Малфоя назад, одновременно захлопывая дверь.       Жар мгновенно прилил к её щекам.       Малфой неподвижно смотрел на дверь. Кажется, увиденная картина буквально выжглась у него на сетчатке.       — Грейнджер…       — Я знаю, прости. Я хотела предупредить тебя, но слова просто не…       — Грейнджер!       — Прости!       Она нервно огляделась.       Им стоит сбежать? Из-за двери уже доносился приглушённый шорох и низкие голоса.       — Такое часто бывает? — спросил Малфой, скривив рот. — Мы… в смысле… вместе во многих мирах?       — Нет… не во многих, — ответила Гермиона, с преувеличенным вниманием разглядывая его ботинки.       — Грейнджер.       — Ну… может, в одном мире из десяти?       — Что?!       — Если честно, ты и Гарри оказываетесь в паре ещё чаще.       — Да пошла ты! — Я серьёзно! Хотя полно миров, где никто из нас ни с кем не встречается. Множество, где я с Роном, а ты с Асторией Гринграсс. Есть миры, где ты с Роном, и — о господи, Малфой, перестань — это просто принципы бесконечности вариантов. Существует вселенная для любой возможной комбинации. Наверняка есть хотя бы полдюжины миров, где ты без памяти влюблён в мадам Помфри!       — ГРЕЙНДЖЕР!       Она быстро оглянулась по сторонам.        — Слушай, может, нам лучше уйти до того, как они выйдут? Будет немного неловко. Я правда не знала, что в этом мире… — она неопределённо махнула рукой в сторону двери, — происходит вот это. Иначе я бы не ввалилась туда вместе с тобой.       Сбежать они не успели. Дверь медленно скрипнула.       — Эм… наверное, вам лучше зайти, — послышался голос другой Гермионы.       Гермиона крепко зажмурилась, всё ещё стоя спиной к двери. Малфой смотрел на её альтернативную версию с выражением лица, которое менялось каждую секунду.       Она всё-таки обернулась — и увидела себя.       Чуть старше. С заметной сединой в волосах. Щёки другой Гермионы всё ещё пылали румянцем, а кудри выглядели ещё более безумными, чем у самой Гермионы после лучших дней на Болоте.       — Мне ужасно жаль!       — Заходите, пока вас никто не увидел, — резко бросила другая Гермиона и, подавшись вперёд, схватила её за запястье, затаскивая через порог.       Малфой вошёл следом.       Сознание Гермионы металось между двумя желаниями: продолжать засыпать их извинениями… и выяснить, как именно им удалось провернуть на столе тот акробатический номер. Они что, использовали какие-то приклеивающие чары? Осознав, куда опять свернули её мысли, Гермиона поспешно отправила их на самое дно своего внутреннего Болота. А Болото, как всегда, сделало то, что умело лучше всего. Поглотило лишнюю мысль целиком.

***

      Все четверо неловко замерли по разные стороны стола.       — Честно говоря, — выпалила Гермиона, — может, лучше перебраться в гостевую зону? — она махнула рукой в сторону небольшого диванчика и двух кресел у стены.       — Хорошая мысль, — сказал Малфой.       Не её Малфой.       Другой Малфой.       Все неловко переместились к креслам, напряжение густо и влажно висело в воздухе. Гермиона кашлянула.       — Я не знала, что вы двое вместе в этой вселенной, — сказала она, переводя взгляд между другой Гермионой и другим Малфоем.       Та натянуто улыбнулась.       — Мы женаты уже… сколько, Драко? Семнадцать лет?       Другой Малфой кивнул, а Гермиона украдкой посмотрела на своего Малфоя. Тот переводил взгляд с них на неё и обратно так, будто наблюдал особенно мучительный теннисный матч.       — Он знает о тебе и о твоей ситуации, — продолжила другая Гермиона, слегка качнув головой в сторону Гермионы и Малфоя. — Но я не думала, что вы…       — О! Нет, — слишком быстро перебила Гермиона. — Всё не так, как вы подумали.       Рядом раздался придушенный стон её Малфоя, и рот Гермионы тут же захлопнулся.       — Ты говорила, что там совсем одна и пытаешься понять, как закрыть Разлом. Не упоминала, что у тебя появился спутник.       Гермиона снова покосилась на Малфоя.       — До недавнего времени его и не было. Малфой свалился ко мне в Болото примерно неделю назад, и теперь… ну, путешествует со мной.       Другой Малфой и другая Гермиона обменялись короткими взглядами и той самой улыбкой, в которой было слишком много нежности.       — Это ужасно мило, — проворковала ему другая Гермиона почти слащавым голосом. — Дорогой, мы просто предназначены друг для друга. И, похоже, всегда находим путь обратно — независимо от расстояния.       — Эм… — Гермиона нервно выпрямилась. — Нет. Это вообще не то, что...       — Пока что, — вставил другой Драко.       И у него ещё хватило наглости ей подмигнуть.       Ей.       У Гермионы тут же встала дыбом шерсть — если можно так выразиться. Это был не её Малфой, и всё же… всё ещё Малфой.       — Давайте, возможно, немного притормозим с разговорами о влюблённых, предназначенных судьбой, если вы именно на это намекаете, — резко вмешался Малфой. — И перейдём к делу. Полагаю, Грейнджер уже рассказала вам, что мы пытаемся закрыть Разлом.       — Да, — серьёзно ответила другая Гермиона.       Её рука совершенно естественно лежала на колене другого Малфоя. Теперь Гермиона заметила золотое кольцо и огромный помолвочный бриллиант, сверкающий на пальце.       — Мы сотрудничаем настолько, насколько позволяют обстоятельства. Наш Разлом относительно стабилен. Мы удерживаем его в Отделе тайн и регулярно подпитываем материей — похоже, это помогает держать его… довольным. За последний год он расширился всего на шесть дюймов.       — Ничего себе, — пробормотал Малфой Гермионы. — В моём мире он уже сожрал половину Лондона.       — Жаль это слышать, — мягко сказала другая Гермиона.       А затем убрала руку с колена мужа, наклонилась вперёд и дружески — слишком дружески — похлопала Малфоя Гермионы по колену. Гермиона прищурилась. Это становилось очень странным.       — Я вообще-то хотела только узнать, удалось ли вам продвинуться с теми древнескандинавскими рунами, которые вы исследовали? — быстро спросила она.       Другая Гермиона покачала головой.       — Нет. Зашли в тупик, к сожалению. Мы провели несколько экспериментов, но всё оказалось бесполезно.       Гермиона пожала плечами.       — Любую гипотезу стоит проверить. Мы с Малфоем сейчас работаем над кое-чем многообещающим, так что, возможно, этот кошмар закончится раньше, чем кажется.       Другие Гермиона и Драко переглянулись — и в их глазах вспыхнула надежда.       — И над чем же вы работаете?

***

      Не прошло и десяти минут, как им пришлось уклоняться от всё более настойчивых вопросов о том, как же они собираются спасать мультивселенную, — Гермиона затащила своего Малфоя в пустой кабинет и подготовила ступку с пестиком.       — Не могла же я прямо сказать им, что мы ищем нити из того же материала, из которого соткана мультивселенная, чтобы сплести из них перчатки, вырвать сердце звезды, а потом устроить контролируемый взрыв и запечатать Разлом в вакууме.       Малфой нахмурился.       — Знаешь, когда ты произносишь это вслух, мне начинает казаться, что Тео снова меня чем-то накачал и всё происходящее — просто бред в горячке.       — Было бы неплохо, да? — вздохнула Гермиона. — Но я правда почти никого не знаю в мультивселенной. По-настоящему — вообще никого. Есть ещё пара людей, которые знают о моём существовании, но ты только что познакомился с двумя единственными Гермионами, с которыми я хоть как-то общаюсь. И даже это сложно назвать знакомством, когда ты можешь проводить с человеком максимум сорок две минуты за раз.       — Кстати о сорока двух минутах… — заметил Малфой, выразительно покосившись на пластиковые детские часы у неё на запястье.       — Да, — сказала Гермиона. — Нам пора.       Она достала ступку и пестик из сумки и хитро посмотрела на Малфоя.       — Даже не думай об этом! — предупредил он.       Гермиона расплылась в озорной ухмылке и сделала вид, будто собирается просто закинуть руку ему на плечо. Когда он увернулся, увернулась и она — а потом врезалась ему прямо в грудь, моментально мёртвой хваткой обхватив руками и ногами, и повисла словно обезьянка.       От него пахло её болотным мылом — травами и чем-то терпким.       Он опустил взгляд.       Она подняла глаза.       И ровно в ту секунду, когда их взгляды встретились, раздался отчётливый хлопок.

***

      — О, этот мир я помню. Он довольно неплох, — объявила Гермиона, наконец разжав руки и сползая с Малфоя.       Они оказались в кабинете директора Хогвартса и с поразительным упорством избегали смотреть друг другу в глаза.       — Почему неплох? — спросил Малфой.       — Потому что здесь я воплощаю свои школьные фантазии и становлюсь директором Хогвартса, — пояснила она. — Как думаешь, ты сможешь наложить на нас дезиллюминационные чары? Ну, знаешь… искривить свет вокруг?       Малфой пожал плечами.       — Наверное, могу попробовать.       — Попробуй. Мне уже несколько раз приходилось стирать себя из временной линии этой       Гермионы — она слишком… рьяная. Постоянно задаёт не те вопросы. Она нас не вспомнит.       — Давай на секунду остановимся на том, что ты только что сказала, будто стёрла себя из чужой временной линии, и даже не попыталась это объяснить. Хотя, если честно, неудивительно, что в этом мире ты тоже катастрофическая зануда.       Она проигнорировала его.       — Поразительно, как быстро начинаешь понимать, кому можно доверять такие вещи. Я не хочу, чтобы она нас увидела, если вдруг войдёт. Да и вообще, мы здесь ненадолго. В этом мире нет того, что нам нужно.       — Ещё раз напоминаю: ты только что ненароком заявила, что умеешь удалять себя из чужой временной линии.       Гермиона лениво махнула рукой.       — Повелительница времени и пространства, помнишь? Космическая Швея. Ничего не напоминает?       — Зачем я вообще спрашивал?.. — пробормотал Драко.       Он уже вытащил палочку и почти косил взглядом, пытаясь наложить дезиллюминационные чары на собственную руку, поднятую перед лицом. На миг она замерцала и стала полупрозрачной, но магия тут же рассеялась.       — Я ещё потренируюсь.       — Знаешь… — задумчиво протянула Гермиона, оглядывая кабинет, — я почти не бывала здесь, когда училась. Гарри вечно сюда таскался, а я — нет. Пару раз заходила вместе с ним. А ещё однажды, когда Симус Финниган случайно подпалил мне волосы, а профессор Дамблдор оказался рядом. Он привёл меня сюда, дал леденец и всё исправил. Помнишь, как Симус постоянно что-нибудь взрывал?       Малфой озадаченно нахмурился.       — Кто?       — Симус Финниган. Ну помнишь? Его заклинания всё время взрывались.       Малфой рассеянно покачал головой, снова пытаясь сделать руку невидимой. На этот раз прозрачность добралась от кончиков пальцев до запястья — и снова тут же исчезла. После этого они не стали задерживаться.       — Давай прыгнем в следующий мир, — настояла Гермиона, выпрямляясь и собирая остатки сил. Усталость уже медленно расползалась по телу.       — Ладно. Только не смей...       Слишком поздно.       С радостным «Йо-хо!» и небольшим лихим прыжком Гермиона снова взлетела ему на спину и одним плавным движением соединила ступку и пестик.       Он ещё ворчал, когда её смех — лёгкий и свободный — разлился по комнате.       Хлоп.

***

      Они оказались в глубоком тёмном лесу. Гермиона, всё ещё сидя у Малфоя на спине и опираясь предплечьями, огляделась по сторонам и подумала, что это вполне мог быть Запретный лес.       — Слезь. С меня! — рявкнул он и больно ткнул её пальцами под рёбра.       Она тут же спрыгнула, разразившись лёгким смехом.       — Грейнджер… можно тебя кое о чём спросить? — произнёс он, когда ворчание и смех наконец затихли.       — Конечно.       — Разлом существует во всех вселенных?       Она подняла взгляд к кронам деревьев. Сквозь листву струился мягкий свет. Похоже на утро. Или на поздний вечер — если здесь вообще имелись такие понятия. Гермиона глубоко вдохнула.       — Да… Это ещё одна вещь, о которой мне было сложно тебе рассказать. Кажется, он появляется везде, куда бы я ни попала. А если его там сначала нет… то вскоре после моего появления он возникает.       Когда она покосилась на Малфоя, тот выглядел так, будто пытался удержать в голове слишком тяжёлую мысль.       — Тогда получается…       Она ждала так долго, что в итоге не выдержала:       — Что?       — Это один и тот же Разлом? Если мы найдём способ закрыть наш… закроются ли все остальные?       — Я правда не знаю.       — Грейнджер…       — Малфой, просто… не думай об этом, ладно? — тихо сказала она. — Серьёзно. Это слишком.       Их прервал стук приближающихся копыт. Из леса на поляну вышли высокие фигуры. Первая приблизилась почти вплотную и остановилась в золотистом пятне света, падающем сквозь листву.       Малфой уставился на неё.       — Грейнджер, какого хрена… ты кентавр?       Гермиона-кентавр выглядела крайне недовольной.       — О! Похоже, да, — оживилась Гермиона. — В некоторых мирах я разумная, но не человек. Вообще-то такие миры всегда интересно навещать. Приветствую тебя, дорогая подруга! — крикнула она своей кентавр-версии.       Рядом с Гермионой-кентавром встал другой кентавр — с длинными светлыми волосами — и он собственнически обнял её. И тут Гермиона заметила округлый живот своей альтернативной версии.       — Ну нихрена себе, — тихо выдохнул Драко, встав совсем рядом с ней.       Потому что смотрел он сейчас на самого себя.       Кентавр-Малфой. Очевидно — спутник Гермионы-кентавра.       — Кажется, это уже произошло, — невозмутимо заметила Гермиона, разглядывая парочку.       — Кто посмел вторгнуться в наш лес!?       Повисла тишина.       А потом раздался скрип натягиваемой тетивы.       — Уходим, — шепнула Гермиона. — У меня нет сил на это.       Она переплела руку с рукой Драко и призвала ступку с пестиком. Хлоп.

***

      — Ты, блядь, издеваешься, Грейнджер? Ты это специально устроила?!       Они стояли в подвале «Волшебных вредилок Уизли».       — Клянусь… нет! — выдавила Гермиона сквозь смех.       И, если подумать, попасть именно в магазин приколов было даже символично. Лицо Драко приобрело опасный багровый оттенок.       — Да откуда я могла знать?!       — Уизли?!       Это окончательно её добило.       — Это так мило! Ты помогаешь управлять магазином вредилок!       — Грейнджер, это психоз какой-то!       — Зато теперь ты сам видишь, что мы с тобой не предназначены друг другу в каждой из вселенных. Я же говорила — возможности бесконечны. И, похоже, в некоторых из них ты вполне счастлив с Роном.       — Бе-е-е! — Драко демонстративно высунул язык и сделал вид, будто его сейчас стошнит. — Мы можем уйти? Пожалуйста.       — Как пожелаешь.       Она медленно прыгнула на него — всё ещё задыхаясь от смеха, который эхом разносился по каменным стенам подвала.       — Блядь!       Хлоп.

***

      — Почему? — тихо спросил он.       Но вместо того чтобы грубо стряхнуть её с себя, Малфой обхватил её бёдра руками, чтобы поудобнее держать, по-настоящему усаживая её себе на спину.       В полном восторге Гермиона снова наклонилась вперёд и устроила подбородок у него на плече.       — Потому что это весело. И смешно.       Он фыркнул.       — То есть для тебя всё это просто ребячество?       — Ну… ещё я немного боюсь, что если отпущу тебя или ты окажешься слишком далеко, то просто исчезнешь. Я очень долго была одна в Ни-тамье.       Он долго молчал. Гермиона чувствовала напряжение в его плечах, пока он переступал с ноги на ногу.       — А мне казалось, ты спокойно скачешь по мультивселенной и навещаешь кого угодно, совершенно не заботясь о фундаментальных законах метафизики.       Она пожала плечами.       — Навещать людей — не то же самое, что вариться с ними в одном котле.       Он тяжело вздохнул и осторожно опустил её на пол. Гермиона соскользнула вниз по его спине, пока ноги не коснулись пола, и только потом огляделась.       Они снова были в Министерстве.       На этот раз — в Отделе тайн. Точнее, в маленькой кухне за Залом времени. Судя по выражению лица Малфоя, он пришёл к тому же выводу ровно в ту же секунду. Он поднял взгляд — и их глаза встретились.       — Выглядит многообещающе. Может, нам стоит...       Его перебили громкие голоса.       — Прости, Гермиона. Срочно. Сюда, быстрее!       Это был голос Гарри Поттера.       У Гермионы болезненно сжалось сердце. За всё время своих путешествий она лишь изредка встречала другие версии Гарри.       — Пойдём за ними? — шепнул Малфой.       — Подожди немного, — ответила Гермиона.       Не прошло и двух минут, как свет в комнате внезапно погас. Воздух заполнил низкий хтонический гул. Наступила почти кромешная тьма.       Гермиона нащупала ткань рубашки Малфоя и крепко вцепилась в неё. Мягкий лён. Она знала, как выглядит эта рубашка и как пахнет — им самим. Ещё несколько минут назад она прижималась к ней щекой.       Эта мысль помогала не сорваться в панику.       — Это оно, — сказала она вслух, не будучи уверенной, слышит ли он её сквозь нарастающий гул. — Идём.       И тут раздались крики.       Даже сквозь гудение, превратившееся почти в рёв, они были отчётливо слышны. Гермиона почувствовала, как напрягся Драко, а потом он рванул туда, где оба знали — находится дверь. Она ещё крепче ухватилась за его рубашку и позволила ему вести себя.       Они вылетели из кухни и бросились по тёмному коридору, едва освещённому голубоватым сиянием из Зала времени.       А потом они резко остановились.       Прямо перед ними в воздухе клубился огромный тёмный Разлом. Он потрескивал энергией. И одновременно колыхался — будто клочок ткани, раздуваемый невидимым ветром.       Прямо перед ним стояла Гермиона Грейнджер так, что они видели её в профиль.       Голова запрокинута назад. Рукава идеально сидящего костюма цвета слоновой кости закатаны до локтей. Тонкая палочка из виноградной лозы направлена прямо в пустоту.       Она плела заклинание.       Длинное. Сложное.       Сквозь рёв Гермиона, кажется, различила:       — Арресто моментум…       А затем цепочку тончайших чар, нанизывающихся друг на друга.       Из палочки бил яркий синий свет, расчерчивая пространство вокруг Разлома точными сияющими линиями. Гермиона — другая Гермиона — вплетала заклинания друг в друга так знакомо, что у неё перехватило дыхание.       Сердце воспарило.       Видеть собственный талант со стороны оказалось почти невыносимо.       Воздух задрожал и стал стеклянным.       Синие линии переплетались всё плотнее, пока не превратились в призрачную сеть.       — Президиум Омнум! — выкрикнула другая Гермиона.       Голос дрожал, но оставался звучным.       Она повторила заклинание ещё несколько раз, и сеть превратилась в огромный купол, сомкнувшийся вокруг Разлома.       — Гарри! — крикнула она. — Мне нужно инвертировать магнитное поле. Поставь вокруг нас самый мощный Протего!       Гарри одновременно с ней выбросил палочку вперёд.       Щит вспыхнул вокруг них ярким густым сиянием.       А другая Гермиона уже начала новый поток магии.       — Инверсио-Ревертум!       Каждый выпад палочки посылал в Разлом вспышку белого света.       Разлом, скованный в сияющей сети, дрожал.       С каждым импульсом кончик палочки раскалялся всё ярче, освещая её лицо.       И выражение на этом лице было страшным.       Яростным.       На последнем импульсе Разлом вдруг схлопнулся сам в себя, исказился — будто сложился пополам — а потом взорвался наружу бездонной чёрной пустотой.       Пустота рванулась вперёд и почти поглотила Гермиону.       Почти.       Гарри мгновенно дёрнул её назад лассо-заклинанием.       А затем всё содрогнулось.       Звук был таким, словно ядерный взрыв произошёл где-то глубоко под толщей земли и камня. Разлом начал стремительно уменьшаться, пока не превратился в нечто размером примерно с обычное окно.       Другая Гермиона рухнула на колени.       Гарри поддержал её, крепко сжимая локоть.       Они даже не заметили, что не одни.       — Быстро, — прошептала Гермиона своему Малфою. — Туда.       Она указала на стол, заваленный книгами и пергаментами. Если пригнуться за ним — их не заметят. И они всё равно смогут наблюдать.       Малфой сразу понял.       Кивнул — и последовал за ней, пока она, пригнувшись, пробиралась к укрытию, стараясь не издавать ни звука.       Гермиона подумала, что этим Гарри и Гермионе и без того хватило потрясений на один день. Им совершенно не нужно ещё и узнавать о существовании мультивселенной — и о том, что судьба всей жизни связана с Разломом, который до сих пор висит прямо над ними.       — О боже… Гарри… боже… — тяжело дышала другая Гермиона. — Надеюсь, получилось. Я не уверена. Не уверена, что получилось!       — Ты была невероятна, Гермиона! — выдохнул Гарри. — Господи, что это были за заклинания? Никто бы не смог сделать то, что только что сделала ты. Даже Дамблдор.       Он тоже опустился на колени и обнял её, прижимая к себе, пока они оба смотрели вверх — на теперь уже спокойно пульсирующую пустоту.       — Похоже, теперь всё стабильно.       — Сколько людей погибло, прежде чем позвали меня?       — Семнадцать, — тихо ответил другой Гарри. — В основном невыразимцы. Но и несколько авроров тоже. Меня вызвали после того, как первых затянуло внутрь… и я оказался недостаточно глуп, чтобы приближаться к этому без тебя.       — Хоббинс?       — Он был первым, — подтвердил другой Гарри.       Другая Гермиона выругалась, и Гермиона с Малфоем мрачно переглянулись.       — Я приказал всем уйти обратно в Зал пространства, пока мы не разберёмся, — продолжил другой Гарри. — Гермиона, что это вообще была за магия? Я никогда такого не видел!       — В основном удерживающие чары, — устало ответила другая Гермиона. — Старые заклинания, которыми я никогда не думала всерьёз пользоваться. Кажется, мне удалось… заблокировать его. По крайней мере пока.       — Ты гениальная ведьма. Ты ведь знаешь это?       Она повернулась к Гарри, сияя улыбкой и откидывая со лба мокрые от пота кудри.       — Да. Но как думаешь, этого хватит, чтобы Рон простил меня за то, что я бросила его в день обновления брачных клятв?       Гарри вздрогнул.       — Господи. Прости, Гермиона! Я ему всё объясню.       — Нет. Не смей, Гарри. Во всяком случае — не в подробностях. — Она указала вверх, на Разлом. — Это должно остаться тайной. Пока что. Более того, тебе придётся стереть память всем сотрудникам своего отдела.       Она резко поднялась на ноги, стряхивая пыль и обломки с идеально сидящего костюма. Другой Гарри со стоном выпрямился следом.       — Гермиона…       — Это дело невыразимцев, Гарри. Ты знаешь правила.       — «Дело невыразимцев» буквально означает, что мы не имеем права об этом говорить, — сухо заметил он.       — Идём, — отрезала другая Гермиона тоном человека, привыкшего, что ему без вопросов подчиняются.       Внимание Гермионы мгновенно метнулось к Малфою.       — Быстро. Нужно найти нить!       — Точно!       Она выскочила из-за стола и бросилась к Разлому.       — Подожди! — Малфой резко схватил её за запястье, дёрнув назад.       Гермиону буквально тряхнуло от внезапной остановки разогнавшегося тела, и она раздражённо нахмурилась — всё ещё не привыкнув быть жертвой физики.       — Что?       Он смотрел на неё с тревогой.       — Ты уверена, что это безопасно?       Гермиона обернулась — и простила и его, и саму физику.       — Я видела сотни Разломов в сотнях миров. Худшее, что может случиться, — нас засосёт обратно, и мы снова окажемся там, откуда начали.       Его лицо заметно расслабилось, и он отпустил её руку.       — Ищи нить. Они маленькие, почти прозрачные, помнишь? Обычно их скорее чувствуешь, чем видишь.       Гермиона закрыла глаза и скользнула рукой в сумку, нащупывая пестик. Пальцы привычно перекатывали гладкую рукоять, пока она расширяла своё сознание, выпуская его наружу — искать потерянные крошки созидательной энергии.       Иди ко мне, — мысленно прошептала она. — Приди, и я снова сделаю тебя целой.       И где-то на самой границе её сознания, растянувшегося по всей комнате, она почувствовала отклик.       Лёгкий рывок.       Как будто маленькая рыбка дёрнула леску.       Глаза Гермионы распахнулись.       — Там! — резко сказала она, указывая в дальний угол, заставленный бесконечными полками часов с неподвижными стрелками.       Малфой оказался быстрее.       Он первым добрался до угла и опустился на колени, шаря под столами и стеллажами, пока наконец тихо не выдохнул — и не обернулся к ней, зажав между пальцами что-то едва различимое.       — Это нить? — спросил он, и в полумраке его глаза казались почти светящимися.       Гермиона подошла ближе и внимательно посмотрела.       — Да! Быстро, нужно спрятать её.       Она призвала из сумки маленький стеклянный флакон, выдернула пробку и протянула его Малфою.       Тот осторожно опустил нить внутрь.       Гермиона тут же закупорила бутылочку и подняла её повыше, так что они оба невольно склонились друг к другу, наблюдая, как крошечная нить исследует своё временное заточение.       — Но ты же говорила, что из других миров ничего нельзя принести обратно в Ни-тамье?       — Это остаток самих нитей, удерживающих мультивселенную, — тихо объяснила Гермиона. — С ней всё будет в порядке.       — Значит… уже две. Осталась всего одна...       Хлоп.       С момента их появления прошло ровно сорок две минуты.