Fear is a family matter.

Я сидела в кресле рядом с Гарри, глядя на то, как Рон и Гермиона стремительно вошли в общую комнату отдыха. Их щеки раскраснелись от мороза, а сами они буквально светились от счастья, принеся с собой ощущение праздника. — Вот вы где! — воскликнули они почти одновременно, заметив нас обоих. — Глядите, сколько мы вам всего принесли! На колени Гарри, а частично и на мои, посыпался настоящий дождь из сладостей в пёстрых, блестящих обёртках. — Спасибо, — отозвался Гарри, беря в руки пакетик чёрных перечных упыриков. — Ну как там, в Хогсмиде? Где вы были? Друзья наперебой начали рассказывать о своих приключениях: о магазине «Дэрвиш и Бэнгз», о лавке «Зонко» и о том, как чудесно согревает горячее сливочное пиво в «Трёх мётлах». Гермиона с восторгом описывала почту с её разноцветными совами, а Рон делился впечатлениями о бесплатной сливочной помадке в «Сладком королевстве» и даже о замеченном в пабе огре. — А вы что делали? — наконец опомнилась Гермиона, глядя на нас. — Уроки? — Да нет, пили с профессором Люпином чай, а потом пришёл Снейп… — Гарри начал рассказывать друзьям о зелье. Рон раскрыл рот от изумления: — И Люпин выпил? Он что, чокнутый? Гермиона быстро глянула на часы. — Это всё конечно очень интересно, но мы уже опаздываем на праздник. Мы все побежали прямиком в большой зал, так как до начала оставалось всего пять минут. — Вряд ли Снейп отравил бы Люпина на глазах у Гарри и Виолы, — прошептала Гермиона, опасливо оглядываясь: не подслушивает ли кто? — От него можно всего ожидать, — ответил Гарри. Мы миновали холл и вошли в зал, где сотни тыкв светились изнутри, под потолком парила стая летучих мышей, а ярко-оранжевые транспаранты змеились молниями. Я сидела чуть поодаль, наблюдая за тем, как шум Большого зала постепенно наполняется гулом голосов и отблесками серебряных привидений. С моего места было удобно наблюдать за всем, что происходит: от вечно голодных третьекурсников до преподавательского стола, который всегда притягивал мой взгляд. Гарри снова нервничал. Я видела это по тому, как он перестал есть и то и дело поглядывал в сторону профессора Снейпа. Рон и Гермиона пытались вернуть его в реальность, но Гарри будто был не здесь, а в каком-то другом, гораздо более мрачном месте. Я перевела взгляд на учителей. Люпин смеялся — удивительно светлое зрелище для этого зала, — но стоило мне скользнуть взглядом дальше, как улыбка сама собой погасла. Снейп. Он сидел, словно хищник, застывший перед прыжком. Его взгляд, тяжелый и холодный, был прикован к Люпину с такой интенсивностью, что мне стало неуютно. Казалось, воздух между ними наэлектризован, готов в любую секунду вспыхнуть от одной лишь искры. Малфой, заметив мой взгляд, на мгновение встретился со мной глазами, и на его лице промелькнула привычная насмешливая ухмылка. Он был занят своими сплетнями и смехом, но даже его показное веселье казалось мне сейчас фальшивым фоном для того странного напряжения, что висело над столами. Я вздохнула, поправив мантию. Почти Безголовый Ник снова принялся за своё эффектное шоу, заставляя первокурсников визжать от восторга и страха, но моё внимание не отпускало это негласное противостояние двух профессоров. В этом праздничном хаосе чувствовалось что-то чужое, нездешнее. И почему-то мне казалось, что эта ночь преподнесёт нам гораздо больше сюрпризов чем я могла предположить.

***

Шум праздника остался далеко позади, сменившись гулким эхом наших шагов по каменным коридорам. Путь до башни Когтеврана казался непривычно длинным, и мы с Лизой почти не разговаривали, наслаждаясь тишиной после общего гама. Но стоило нам оказаться в нашей уютной комнате, как напряжение, копившееся весь вечер, наконец нашло выход. Мы быстро скинули мантии, сменив их на теплые пижамы, и, забравшись с ногами на мою кровать, устроились среди подушек. Лиза, всегда отличавшаяся проницательностью, не стала ходить вокруг да около. Она поджала губы, внимательно изучая моё лицо. — Вилу, — начала она, понизив голос, — признавайся. На тебя весь вечер смотрел тот слизеринец. Нотт. Сколько я наблюдала, он с тебя глаз не сводил. И это ведь постоянно происходит! Даже когда ты просто поворачиваешься посмотреть в другую сторону, его взгляд словно притягивается к тебе. Ты так и не рассказала мне, что у вас случилось и почему вы перестали общаться. Раньше вы ведь были не разлей вода. Я тяжело вздохнула, глядя в окно, за которым кружились призрачные хлопья первого снега. Воспоминания о Тео неприятно кольнули сердце, смешивая старую привязанность с глухой обидой. — И правда, Лиз...Это всё так сложно, — я запнулась, подбирая слова. — Всё началось ещё на первом курсе. У нас была отработка у Хагрида, и нам пришлось идти в Запретный лес. Лиза выпрямилась, её глаза расширились от изумления: — В Запретный лес?! Ты шутишь? — Если бы, — невесело усмехнулась я. — Там мы увидели нечто странное...какое-то существо. Оно выглядело пугающе, и в какой-то момент показалось, что оно вот-вот набросится на нас. И что ты думаешь? Сначала струсил и убежал Малфой, а следом за ним, сверкая пятками, бросился Нотт. Они просто сбежали, бросив нас одних. Я сжала одеяло, чувствуя, как внутри закипает старый гнев. — Но даже это можно было бы забыть, если бы не его поведение потом. Он постоянно поддерживал все эти гадкие, обидные слова Малфоя в сторону Гермионы. А она — моя подруга, Лиз. Как я могла стерпеть такое по отношению к ней? Он пытался извиняться, что-то лепетал, хотел всё объяснить...Но я сказала прямо: знать его не хочу и пусть больше не приближается ко мне. Я нервно отбросила прядь волос с лица. — Не знаю, зачем он постоянно пялится на меня теперь, когда всё кончено. Мне это совсем не нравится. Это раздражает и...сбивает с толку. Лиза долго молчала, переваривая услышанное. Она задумчиво теребила край пледа, а потом посмотрела на меня с тем самым выражением, которое я знала как «я сейчас скажу правду, даже если она тебе не понравится». — Вилу, я всё понимаю, — наконец произнесла она, взвешивая каждое слово. — Поступок в лесу — это трусость, тут спору нет. И про Малфоя ты права, это было подло. Но, зная нрав тех кто попадает на Слизерин.…он ведь наверняка не из тех, кто привык признавать ошибки. Если он всё это время, спустя столько лет, продолжает на тебя так смотреть, то вряд ли это просто привычка или попытка насолить. Она сделала паузу, и я почувствовала, как внутри всё сжалось от её слов. — Ты думаешь, он… — начала я, но Лиза перебила меня. — Я думаю, что он не просто пялится. В его взгляде нет насмешки, какая бывает у Малфоя. Там какая-то…обреченность, что ли? Как будто он сам не рад, что не может отвести глаза. Слушай, а он когда-нибудь пытался с тобой заговорить после того, как ты его послала? Ну, не просто извинения, а что-то…настоящее? Я нахмурилась, вспоминая последние недели. Действительно, прямых попыток подойти и извиниться не было, но… — Пару раз было, — неохотно призналась я, чувствуя, как краснеют щеки. — На зельях он передал мне флакон с нужным ингредиентом, когда я не успевала, и посмотрел так…будто хотел что-то сказать, но передумал. И в библиотеке однажды, когда я проходила мимо, он…словом, это не выглядит как обычное преследование, Лиза. Скорее, как будто он ждет, что я дам ему хотя бы крошечный шанс. Но я не дам. Я решительно скрестила руки на груди. — Пусть смотрит сколько хочет. Это его проблемы, а не мои. Я не собираюсь прощать человека, который считает, что трусость и оскорбления — это норма поведения, только потому, что он вдруг решил «переосмыслить» свою жизнь. Лиза внимательно посмотрела на меня, словно пытаясь разгадать, что скрывается за моей маской раздражения. Она слегка поджала губы и, вздохнув, добавила: — Вилу, понимаешь, в чем дело…Если ты будешь продолжать вести себя так, будто его не существует, ты никогда не узнаешь, зачем он это делает. А его взгляды…они ведь не исчезнут от того, что ты будешь смотреть в другую сторону. Ты сама создала вокруг этой ситуации такую атмосферу, что она постоянно держит тебя в напряжении. Чем больше ты пытаешься его игнорировать, тем очевиднее для него, что он всё ещё имеет над тобой власть, пусть даже эта власть проявляется в твоей ненависти. Я почувствовала, как к горлу подкатывает комок. В чем-то Лиза была права: я потратила столько сил на то, чтобы вычеркнуть Тео из жизни, но эти самые силы только подпитывали ту невидимую связь, что тянулась между нами. — И что ты предлагаешь? — я перевела взгляд на свои руки, сплетенные в замок. — Подойти к нему и спросить: «Эй, Нотт, почему ты постоянно на меня смотришь?»? Это же нелепо! Лиза чуть улыбнулась, и в её глазах мелькнул азарт. — Не обязательно спрашивать. Просто…начни вести себя как обычно. Перестань вздрагивать, когда он проходит мимо, и не пытайся демонстративно отворачиваться. Если он увидит, что его присутствие больше не выбивает тебя из колеи, он либо окончательно отстанет, когда поймет, что не может тебя задеть, либо…либо ему придется сделать первый шаг, который будет куда серьезнее, чем просто взгляды через весь зал. Я нервно хохотнула. Идея казалась безумной. — Ты предлагаешь мне играть с огнем? Зная, что за ним всегда маячит Малфой? — Я предлагаю тебе перестать бегать от того, что уже давно превратилось в твою личную проблему, — спокойно ответила Лиза. — Ты ведь сама знаешь, что он изменился. Не так, как нам бы хотелось, может, и не стал святым, но…ты сама сказала, что он помогал тебе даже в мелочи на зельеварении. Слизеринцы не помогают тем, кто им безразличен, Вилу. Особенно те, кто дорожит своей репутацией. В комнате на мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине. Я понимала, что Лиза права, и эта мысль пугала меня куда больше, чем затянувшаяся вражда с Тео. — А если он всё-таки решит подойти? — тихо спросила я, почти шепотом. — Что тогда? Лиза внимательно посмотрела на меня, её взгляд был полон решимости, которая всегда так отличала её от меня. Она протянула руку и накрыла мою ладонь своей. — Вилу, — мягко сказала она, — если он подойдёт, ты не обязана сразу прощать его или бросаться ему на шею. Ты просто…дашь ему сказать то, что у него на душе. Ты же сама говорила, что он пытался извиниться, а ты его оборвала. Может, если ты один раз выслушаешь его до конца, эта тягостная игра наконец закончится? Либо он скажет что-то стоящее, либо ты увидишь, что он всё такой же, как раньше, и тогда тебе будет гораздо проще поставить жирную точку. Я отвела взгляд, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Мысль о том, чтобы добровольно вступить в диалог с человеком, который так глубоко меня разочаровал, казалась чем-то запредельным. Но в то же время…Лиза была права. Неопределенность выматывала гораздо сильнее, чем возможный конфликт. — Ты думаешь, он действительно способен на что-то, кроме своих уловок? — спросила я, с сомнением глядя на подругу. — Я думаю, что никто не меняется, пока не почувствует, что теряет что-то по-настоящему важное, — ответила Лиза, лениво потягиваясь и устраиваясь на подушках поудобнее. — Может, для него это «важное» — это как раз тот факт, что ты больше не хочешь его знать. Я промолчала, погрузившись в свои мысли. Снаружи, за окнами башни Когтеврана, выл ветер с первым снегом, а в гостиной было тепло и спокойно. Но где-то глубоко внутри меня, там, где я привыкла прятать всё самое сокровенное, ворочалось странное чувство. Это был не страх и даже не гнев — это было любопытство, смешанное с остатками той старой привязанности, которую я так старательно пыталась вытравить из сердца. — Ладно, — наконец произнесла я, выдохнув воздух, который, казалось, держала в себе всё это время. — Если он попробует подойти…я не буду убегать. Но если он снова начнёт свои глупые оправдания или попытается прикрыться Малфоем — я просто развернусь и уйду. И больше ни одного шанса. Лиза довольно улыбнулась и легонько толкнула меня плечом: — Вот это настрой. А теперь давай спать, а то завтра на зельеварении мы будем выглядеть как пара привидений. Я рассмеялась, чувствуя, как отпускает это странное вечернее напряжение. Мы погасили свет, и вскоре комната погрузилась в тишину, прерываемую лишь тихим дыханием спящей подруги. Сон пришёл не сразу — слишком уж давящей была атмосфера. Я провалилась в беспокойное забытьё, где коридоры замка сжимались, становясь всё уже, а из теней доносился чей-то тяжёлый, прерывистый вздох. Я проснулась от резкого, почти истеричного вскрика где-то совсем рядом и после этого услышала резкий, пронзительный стук в дверь нашей спальни. — Что случилось? — мой голос прозвучал хрипло и испуганно. — Подъём! Живо, девочки, все в Большой зал! — голос нашей старосты дрожал. Я никогда раньше не слышала, чтобы она так кричала. Это была не просто спешка, это была истерика, которую она пыталась подавить. Я вскочила с кровати, чувствуя, как пол под босыми ногами кажется ледяным. Лиза уже стояла рядом, судорожно натягивая мантию на ночную рубашку. Её руки дрожали настолько сильно, что она не могла попасть в рукав. — Вилу… что случилось? Это он? Он здесь? — её голос срывался на шёпот. В её глазах я видела отражение собственного ужаса. — Не знаю, Лиз, просто одевайся, — ответила я, хотя внутри всё сжалось от одной мысли о Сириусе Блэке. Мы выскочили в коридор. Казалось, вся башня Когтеврана сошла с ума: повсюду топот, всхлипы первокурсниц, резкие команды старшекурсников. Мы бежали по лестницам, стараясь держаться друг друга, как утопающие. В этот момент замок, который всегда казался мне домом, стал чужим и пугающим. Стены словно сдвигались, а тени в углах коридоров казались угрожающими силуэтами того, о ком шепталась вся школа. Когда мы ворвались в Большой зал, я поняла, что масштаб происходящего куда страшнее, чем я думала. Сотни учеников, сбитых в кучу, выглядели как стая напуганных зверьков. Кто-то кутался в одеяла, кто-то рыдал, уткнувшись в плечо другу. Лязг запираемых дверей прозвучал как выстрел — Флитвик и МакГонагалл не просто закрывали нас, они отрезали нас от всего остального мира. Дамблдор стоял впереди, его лицо, обычно такое спокойное, сейчас казалось высеченным из камня. Его распоряжения звучали отрывисто. Когда он взмахнул палочкой и пол устлали спальные мешки, я ощутила странную смесь облегчения и новой волны страха. Мы были заперты. Вместе с убийцей, который каким-то образом смог проникнуть в Хогвартс. Я крепко держала Лизу за руку, чувствуя, как она цепляется за меня в ответ. Мы нашли свободный угол, подальше от входа, и начали устраиваться. Я опустилась на пол, с усилием забираясь в мягкий фиолетовый спальный мешок. Ткань казалась неприятно холодной, и даже через неё я чувствовала, как дрожь пробирает меня до самых костей. Лиза устроилась рядом, и я чувствовала, как она всё ещё судорожно сжимает край моего рукава. Мы были в безопасности, окружённые сотнями учеников и учителями, но это ощущение было хрупким, словно тонкий лёд. Вокруг нас бурлила жизнь, но она была пропитана страхом. Гриффиндорцы неподалеку спорили, и я слышала обрывки их разговоров. Гермиона, обычно такая собранная, нервно заламывала руки, пытаясь доказать что-то Рону и Гарри. — ...замок заколдован, — доносилось до меня её дрожащее бормотание. — Трансгрессировать нельзя, потайные ходы заколочены...Никто не мог пройти через дементоров! Я слушала её и чувствовала, как паника, которую я так старалась заглушить, поднимается новой волной. Если замок настолько защищен, то как он здесь оказался? Этот вопрос повис в воздухе, отравляя остатки спокойствия. Мы все были здесь, в этой ловушке, и никто не мог дать гарантии, что мы проснемся утром в своих кроватях в башнях. Перси Уизли, чьё лицо сияло от важности, расхаживал между рядами мешков. Его голос, пытающийся казаться командным и спокойным, лишь подчеркивал ненормальность происходящего. — Быстро все по спальным мешкам! Никаких разговоров! — прикрикнул он, проходя мимо нас. Я послушно зарылась в мешок, натянув его до самого подбородка. В зале стало тише, но это была не та уютная тишина, к которой мы привыкли перед сном в гостиной. Это была звенящая, напряжённая тишина ожидания. Вскоре Перси объявил. — Гашу свет! Вспышка — и сотни свечей погасли одновременно. Зал утонул во мраке, который лишь слегка разбавляли серебристые всполохи привидений, лениво скользящих под самым потолком. Над головой распахнулось зачарованное небо — созвездия мерцали, точно так же, как в любую другую ночь, игнорируя тот ужас, что творился в замке. Я лежала, глядя на этот фальшивый звёздный свет, и слушала шёпот вокруг. Голоса сливались в единый тревожный гул, напоминающий шелест листвы перед бурей. Я прикрыла глаза, пытаясь вспомнить запах домашнего очага, тепло гостиной Когтеврана, что угодно, что помогло бы мне отгородиться от реальности. Но перед глазами всё равно стояли запертые двери и лицо МакГонагалл, сжатые губы которой не предвещали ничего хорошего. Лиза рядом тяжело вздохнула и придвинулась ближе. — Вилу, — прошептала она едва слышно. — Как думаешь, он всё ещё в замке? Я не ответила. У меня просто не было сил произнести это вслух. Я лишь сильнее закуталась в спальный мешок, надеясь, что сон наступит быстрее, чем осознание того, что мы все оказались в эпицентре кошмара. Утро в Большом зале было совсем не таким, каким я привыкла его видеть. Вместо привычного солнечного света, пробивающегося через высокие витражи, пространство было наполнено серым предрассветным сумраком и гулом сотен просыпающихся учеников. Вчерашний страх никуда не делся — он просто затаился в каждом углу, в каждой складке фиолетового спального мешка. Я открыла глаза и первое, что почувствовала — это стеснение. Мы с Лизой лежали в тесноте, вокруг — шелест тканей, приглушённые стоны тех, кто не выспался, и бесконечный, давящий шёпот. В воздухе пахло пылью, остывшим воском и чьей-то невысказанной паникой. Лиза пошевелилась рядом, её дыхание было неровным. Она приоткрыла один глаз и тут же крепче сжала мою ладонь. — Вилу…мы всё ещё здесь? — прошептала она, словно надеясь, что всё случившееся было лишь кошмаром. — Да, — ответила я, садясь и чувствуя, как затекла спина. В этот момент Перси Уизли, который, казалось, вообще не спал, проносился мимо нашего ряда, выпятив грудь. Он выглядел донельзя важным, что в сложившейся обстановке казалось мне нелепым и даже пугающим. Мы начали собираться. Молча, стараясь не привлекать лишнего внимания, мы свернули мешки и переоделись, прячась за спинами старшекурсниц. Весь замок гудел. Слухи о произошедшем ночью — о том, что Полная Дама исчезла, что кто-то прорвался в школу — летали над головами, словно стая встревоженных ворон. Мы с Лизой выбрались из толпы, чувствуя себя неуютно в этом гудящем от тревоги пространстве. Я глазами искала Гарри. Мы заметили их у выхода. Гарри, Рон и Гермиона выглядели так, будто постарели на несколько лет за одну ночь. Гарри казался особенно потерянным, его словно тянуло к земле грузом ответственности, о которой мы даже не догадывались. Перси буквально прилип к нему, как верный пёс, озираясь по сторонам при каждом шорохе. — Гарри! — окликнула я, переступая через чей-то брошенный мешок. Он вздрогнул, но, увидев нас, чуть расслабился. Мы подошли ближе, и я не сдержалась, глядя на его изможденное лицо. — Гарри, что там случилось? Что с портретом Полной Дамы? — мой голос дрожал. — Мы слышали, что Блэк в замке, это правда? Гарри на секунду замялся, бросив быстрый взгляд на Перси, но затем его лицо помрачнело. — Да..всё правда Виола — тихо сказал он, и по его тону я поняла, что он видел то, чего нам знать не полагалось. — Полная Дама..она в ужасе, вся школа в ужасе. И, судя по всему, он не собирается уходить не получив желаемое. От этих слов по спине пробежал мороз. Я посмотрела на Лизу — она была белее полотна.

***

Последующие дни слились в бесконечную череду допросов, проверок и нелепых слухов. Весь Хогвартс будто свихнулся. На Травологии Ханна Эббот с совершенно серьезным лицом доказывала нам с Лизой, что Блэк — анимаг, способный стать розовым кустом, чтобы проникнуть в оранжереи. Это было настолько абсурдно, что я едва не расплакалась от нервного напряжения. На месте искромсанного холста Полной Дамы теперь висел портрет сэра Кэдогана. Этот сумасброд на толстом сером пони носился по рамке, вызывая всех на дуэль и меняя пароли по три раза в день. — Это какой-то бред, — шептала Лиза, когда мы пытались пробиться сквозь толпу к занятиям, пока сэр Кэдоган в очередной раз орал, что мы все трусы. — Как вы вообще должны помнить эти пароли, если он меняет их чаще, чем я меняю чернила? — Серьезно говорила Лиза Рону который до этого стоял и жаловался что один пароль было запомнить сложно, а тут три раза в день меняются. Я лишь кивала, не в силах вымолвить ни слова. В коридорах было опасно — повсюду учителя, старосты, вечное напряжение и сопровождение с урока на урок.

***

Недавно Гарри разговаривал с Макгоногал и после разговора с ней выглядел так, словно его только что приговорили к чему-то ужасному. Мы с Лизой догнали его у окна, выходящего на дождливый двор. — Гарри, ты как? — спросила я, стараясь говорить максимально мягко. — Дошло до того что Макгоногал сказала мне о Блэке, я не думал что это произойдет, — сказал он, глядя в окно на серую площадку для квиддича. — Блэк охотится за нами. Она хочет запретить тренировки, но... — он вдруг посмотрел на нас, и в его глазах блеснула решимость, смешанная с отчаянием. — Я уговорил её и придется теперь каждую тренировку проводить под надзором мадам Трюк, а тебе Виола она посоветовала как можно меньше проводить время разгуливая по замку без сопровождения учителей, она говорит это опасно ведь Блэк до сих пор где-то в замке. От его слов и у меня и у Лизы побежали мурашки, а так же вместе с ними похолодели руки будто предвещая угрозу.