Упасть с забора и под плинтус

Прибежав на крики, двое врачей увидели ужасающую картину — забор находился на полу, снесён почти полностью. Весна громко плакала от боли, так как в её бедро был вогнан ржавый гвоздь, покрытый пылью и краской. У маленького Незнайки по щекам текли слезы и он просто обнял сестру и плакал вместе с ней. Незнайка постарше также был покрыт ссадинами. — Мать моя волшебница… — бросил Пилюлькин подбежав к девочке. Аккуратно подхватив малышку, врач спросил Незнайку, может ли тот нормально идти и, получив утвердительный ответ, кивнул головой в сторону больницы. Пройдя где-то метров двадцать он крикнул двойнику. — Коллега, вы идёте? К сожалению, не могу вас подождать, я в больнице, догоняйте… — сказал он, ускорив шаг. Пилюлькин ни стал медлить ни секунды и также быстро подхватил на руки своего всхлипывающего Незнайку, у которого все руки и ноги были в ссадинах и синяках, а на колене виднелась огромная открытая рана, которая, казалось, образовалась из-за того, что малыш обо что-то содрал верхний слой кожи. — Незнаечка, что опять случилось? Твоих мозгов и рук дело? — доктор постарался смягчить тон голоса, но это вышло с натяжкой. — Да, я ни в чём не виноват! Кто ж знал, что эти мелкие совершенно не умеют лазать по заборам, да и к тому же, что этот самый забор таким хлипким окажется! Ай… — зашипел он, когда случайно дёрнул ногой с раной на коленке. Пилюлькин на это лишь тяжело выдохнул, но решил сейчас не уходить в воспитательные беседы, а для начала исключить все риски здоровью «соломенного», поэтому поспешил вслед за двойником к зданию больницы, которое его приятно удивило. Он даже хмыкнул.

***

Забежав в первую попавшуюся процедурную, доктор аккуратно усадил Весну на кушетку. Быстро продезенфицировав руки, Пилюлькин взял бинты и перекись, а также щипцы. — Прости, солнце, но сейчас может быть немного больно… — сказал он беря стерилизованные инструменты. — Хотя… — Доктор подошёл к шкафчику и бросив пару взглядов на пациентку, смешал какой-то препарат. Набрав его в шприц, доктор подошёл к кушетке. Ребенок в тот момент не только плакал, но и прижимался к стенке. — Весна, дай ручку и ты вообще ничего не почувствуешь… Пожалуйста… — громко всхлипнув, Весна протянула врачу ручку и отвернулась. По щекам текли слезы, а гвоздь приносил достаточно сильную боль. Когда Пилюлькин аккуратно ввёл иглу в вену, то дверь открылась. Шприц был наполовину пуст и врач не обращая внимания на двойника осторожно его вытянул. Про сидящего рядом Незнайку он благополучно забыл. Ну, что поделать? Ситуация… — Так, всё ложись… — А, что это было? — слабо спросила Весна. — Обезболивающее и снотворное… — хмыкнул доктор, взяв принадлежности и подсев к подопечной. Пиль занёс своего Незнайку в кабинет и прикрыл за собой дверь, усаживая его на кушетку напротив занятой. Доктор бегло осмотрел масштаб повреждений и тяжело вздохнул. — С такой раной глубокой придётся ставить противостолбнячку. Коллега, подскажите, пожалуйста, чем я могу воспользоваться, а чем нет? Просто моя аптечка далеко, да и нужной вакцины там нет — он прекрасно понимал, что у двойника ситуация более сложная и отвлекать его не стоит, но и долгое ожидание для необходимой процедуры тоже его не совсем устраивало. — Доктор, вот мой шкаф, берите что хотите… — бросил врач. — Я немного занят, если вы не заметили… — буркнул он, обрабатывая кожу вокруг гвоздя. — Если можете, там полно процедурных, можете выйти пожалуйста? — выдохнул он. — И, вообще где Скакалку носит, когда она реально нужна? Йод её б побрал! — цыкнул Пилюлькин. — Ой, как будто особо есть разница. К тому же, не думаю, что вам было бы приятно, если бы я начал что-то трогать без вашего разрешения — фыркнул врач, вновь беря «соломенного» на руки и покидая вместе с ним кабинет. Ему уже, на самом деле, хотелось к себе домой, так как этот мир был каким-то уж слишком неприветливым. Врач проводил его взглядом и закатил глаза. Взяв щипцы, доктор стал аккуратно вытаскивать гвоздь из мышцы, когда в дверь вновь постучались. — Да, чтоб вас… Что случилось? — бросил он, даже не поворачиваясь. — Кхм… Может, я пока ещё и вашего подлатаю? Ну, чтобы не мешался и быстрее всё закончилось — предложил доктор, кивнув на ребёнка, что всё ещё всхлипывал где-то в стороне. Пиль не знал почему, но ему очень хотелось помочь двойнику, так как тот по всем признакам был уже на грани. Тяжело выдохнув и бросив взгляд на двойника, Пилюлькин сказал. — Да, спасибо большое за вашу помощь, делайте всё, что считаете нужным… И, пожалуйста, не отвлекайте меня сейчас, так как я этот гвоздь минут пять уже вытащить не могу! — выдохнул он. Получив положительный ответ, доктор очень осторожно подошёл к ребёнку и присел перед ним на корточки. — Ну, что, рыжик, долазились? Сильно больно? — он показал на ссадины и синяки на коленках ребёнка. Незнайка лишь громко сглотнул и бросил взгляд на своего врача. Пилюлькин был немного занят и жест просьбы о спасении не уловил. Поэтому ребёнок перевёл взгляд обратно на сидящего перед ним коротышку. — Я… Не… — Незнайка сглотнул. — Я здоров, со мной всё хорошо… Я Пилюлькина подожду, пожалуй… — то, что рассказал его двойник про доктора, особого доверия не вызывало. — Посмотри на него — он сейчас твоей сестрой занят, которой очень сильно нужна помощь. А после он будет очень уставший и раздражённый. Ты хочешь, чтобы тебе было из-за этого больнее, м? — шепнул доктор, продолжая ловить с ребёнком зрительный контакт. Его серые глаза действовали гипнотически и успокаивающе. — Не сказал бы, что горю желанием… — аккуратно сказал Незнайка. — Но, Пилюлькин бы никогда… — однако, он не договорил, ведь его уже вытянули за руку из процедурной. — Я не думаю, что он часто в подобном состоянии находится, я прав? Не похож он на того, кто систематически нервничает. К тому же, мне интересно поподробнее узнать, чья это была такая «прекрасная» идея лазить по заборам, как обезьянки? — он завёл малыша в кабинет напротив, где на кушетке всё ещё сидел «соломенный» и уже от нечего делать махал ногами, пусть это было и достаточно неприятно делать из-за всё той же раны. — Я не буду вам говорить, что это предложил Незнайка… — сказал ребёнок, отсев от двойника. — Ну, я даже и не сомневался, на самом деле. Его почерк — усмехнулся доктор, направляясь к шкафчику, чтобы найти там пару чистых перчаток, вату, перекись водорода, йод, бинты и пластыри. Незнайка в этот момент недовольно зыркнул на двойника и буркнул. — Предатель мелкий… А обещал, что будешь нем, как кузнечик, если я тебе покажу, как я обычно у себя развлекаюсь с друзьями… — обиженно засопел он. — А ты вообще молчи! Из-за тебя, садовая твоя голова, дети чужие пострадали… Нам как теперь это объяснить, скажи, пожалуйста, на милость? — доктор с хлопком натянул перчатки и взбрызнул их спиртом. — Я вообще-то молчал… Я же сказал, что не расскажу… — обиженно буркнул рыжий. — Он просто какой-то ясновидящий… — наивно шепнул он. — Угу… Я тоже этим даром обладаю и могу тебе точно сказать, что сейчас нам будет точно не до веселья… — Незнайка сглотнул, провожая взглядом баночку йода, что доктор держал в своих руках. — О… Наш Пилюлькин тоже йодом постоянно пользуется. Я когда совсем маленький был, сейчас то я большой! — вздернул подбородок Незнайка. — То, у него на меня одного по банке за три дня уходило… — он усмехнулся. — Пф… На меня и сейчас столько же уходит! — задрал нос Незнайка, но тут же получил шлепок по спине и дёрнулся от неожиданности, ведь не заметил, как к нему подошёл доктор. — Ты бы таким не хвастался… Не напасёшься на тебя. Вечно в йоде и зелёнке ходишь — усмехнулся он, выпрямляя повреждённую ногу малыша и начиная осторожно промакивать её ватой, смоченной в перекиси, чтобы смыть грязь и избавиться от микробов. Параллельно он стал дуть на место обработки, чтобы малышу было легче и он не кричал и не пугал ребёнка. Рыжий смотрел на это всё и бросал взгляды на дверь, молясь чтобы Пилюлькин освободился и забрал его обратно. Всё — таки рассказы товарища доверия не внушали…

***

Пилюлькин в то время принялся заматывать обработанную рану. Гвоздь был извлечен, Весна спала и спать будет еще около часов двух. Не жизнь, а сказка… — Незнайка, сейчас уже с ней закончу и к тебе приступлю… — кинул он, не смотря на ребенка. Ответа не последовало и он резко повернул голову. — Твою волшебницу! Удрал опять… — цыкнул он, на нервах забыв, что Незнайка ушёл с двойником. К сожалению, концентрировался он в тот момент на другом. — Ладно, потом его найду… Того факта, что рыжего забрал двойник, Пилюлькин не помнил…

***

А Незнайка, на удивление, ни издавал ни звука. Только слегка морщился время от времени, когда доктор попадал на особо крупные участки повреждений. Через ещё пару минут, все раны были благополучно обработаны, намазаны йодом и заклеены пластырем, а коленка была перевязана бинтом на красивый ровный бантик. — Всё, молодец. Теперь посиди немного, я пока со вторым разберусь… — он повернулся к ребёнку и улыбнулся. — Ну, что? Дашь себе помочь? Я очень сильно постараюсь тебя не обидеть. — А, может лучше не надо? Я нашего подожду… — ребёнок поглядывал на дверь. — Пилюлькин ещё чуть-чуть и освободится… Наверное… — ребёнок попытался отползти, но его притянули обратно. — Ладно… Видимо меня не отпустят… — констатировал он. — Трусишка… А я каждый день вот так, и ничего — хмыкнул Незнайка, вновь задирая нос, но грозный взгляд заставил его успокоиться и сесть ровно. — Давай так с тобой договоримся: если будет очень больно — я тебя мучить не буду и с тобой уже будет твой друг разбираться, хорошо? — пошёл на компромисс доктор, после чего сзади раздалось возмущённое. — Эй! А со мной таких вариантов не было! — А у тебя врач другой есть, что ли? — парировал Пиль. — Нет… — Ну, вот такая твоя доля, дорогой мой. Без альтернативных вариантов. — Ну… — ребёнок боязливо посмотрел на доктора и кивнув, согласился. — Ладно… Только вы обещаете? — насторожился он. — Конечно обещаю, заяц. Сразу говори: «мне больно, давайте остановимся». И мы закончим. Давай я посмотрю, где и что нужно обработать и сколько — он очень осторожно взял ручку ребёнка и стал смотреть, где какие ссадины, какой глубины и тяжести. — Ну… — он бросил взгляд на дверь и выдохнул. — Хорошо, давайте… Пилюлькин всё внимательно осмотрел и, удовлетворённо выдохнул, так как здесь работы было меньше и ссадины были не такими уж и серьёзными. Он взял ватку, смоченную в перекиси, и начал очень аккуратно прикладывать её к местам повреждений, также дуя холодным воздухом на ранки. Незнайке в этот момент стало скучно, поэтому он выглянул из-за спины врача, начав дразнить ребёнка, корча ему рожицы, мол, «ты — плакса и трусишка!». — Ничего я не трусишка! Это ты, между прочим, трусишка! — воскликнул ребёнок. — А Весна так вообще самая смелая! — гордо вскинул голову малыш. — Да смелые, смелые. А ты прекращай давай! А то точно касторки получишь! — пригрозил малышу доктор, продолжая обрабатывать ранки, которых становилось всё меньше и меньше. — Всё хорошо? Не обижаю тебя? — А? Что? — отвлёкся малыш. — Да, нет вроде… — хмыкнул он и светло улыбнулся. — Спасибо… — А мы практически уже и закончили… Осталось только пластыри приклеить и всё — улыбнулся Пилюлькин, продолжая быстро работать и вот спустя ещё несколько минут все следы падения с забора были устранены, и доктор, осмотрев свою работу, удовлетворённо хмыкнул. — Ну, вот и всё. Молодец, герой. Заслужил награду. Тебе можно сладкое, зайчик? — уточнил он у ребёнка, очень аккуратно потрепав его по макушке. — Сладкое? — глаза ребёнка загорелись. — Конечно можно! — он остановился. — Только мне Знайка сказал, что уши надерёт, если я его у незнакомцев брать буду… — буркнул он. — Ну, со Знайкой я потом сам поговорю… — Пиль полез в карман и достал оттуда два леденца с лимоном в обёртке и баночку с аскорбинками. Поймав заинтересованный взгляд своего Незнайки, он закатил глаза и отдал один леденец ему. Незич тут же зашелестел обёрткой и довольно замурчал, запихнув сладость себе в рот. — А… Асколбинка? — поинтересовался он, глядя на белую баночку в руках у доктора. — Получишь позже… — загадочно прищурился он, вновь поворачиваясь к ребёнку. — Ну, будешь кушать? — он протянул ему конфету. — Я потом съем, спасибо большое… — улыбнулся Незнайка, спрятав конфету в кармашек. Подумав, он решил, что поделится с сетрой, ей все-таки сильнее досталось. — Так, но это ещё не всё, уважаемые… — тут лицо Пиля стало более серьёзным. — Из-за того, что вам под кожу попала грязь, есть вероятность подхватить очень серьёзную болячку, от которой потом будет очень сложно вылечиться. Нужно вколоть лекарство, которое это предотвратит. А после каждый получит по аскорбинке. И первым пойдёт… — доктор хотел было сразу указать на своего Незнайку, но тот, услышав про укол, тут же замотал головой и закричал. — А, что я то сразу? Я уже был сегодня первым! Вон, пусть он идёт теперь! Так будет справедливо! — Всмысле укол? — сглотнул Незнайка. — Знаете, давайте я вам верну конфету, только не надо укол, пожалуйста… — он достал леденец и отдал его Пилюлькину. — Спасибо большое, я наверное своего Пилюлькина подожду, пожалуй… — ребёнок попытался слезть с кушетки. — Конфетку оставь себе. Ты же её за другое заработал. А укол необходим в любом случае. Солнце, без него никак не обойтись, к сожалению. И твой друг его тебе поставит в любом случае. Но делать он это будет на нервах, а, значит что? Правильно, руки трясутся и будет очень больно. Ты так хочешь этого? Вот скажи, я сейчас тебе больно сделал хоть немножко? — он кивнул на пластыри на руках малыша. — Нет… Но, Незнайка о ваших уколах очень многое рассказывал. Говорил вы их ставить не умеете… — ребёнок всхлипнул. — У нашего Пилюлькина руки тоже конечно не совсем оттуда растут, но я его подожду, хорошо? Не надо уколов, пожалуйста… — ребёнок весь сжался и свернулся в клубочек. — А ты этого дурочка больше слушай. Он тебе столько всего наговорит и нарасскажет… Но при этом только что тебе больно не было, ведь так? — Пилюлькин вновь присел перед ребёнком, глядя ему в глаза и беря его ручку в свою большую тёплую ладонь, начав очень медленно массировать точку на запястье — единственный приём, который он перенял у своего наставника, так как он действовал очень успокаивающе. — Не трогайте меня пожалуйста, давайте я лучше к своему пойду? — ребёнок вновь постарался слезть с кушетки.

***

В это время Пилюлькин, как раз закончил с Весной и побежал искать Незнайку, так как было очевидно, что ребёнок сбежал. — Вот найду, голову ему откручу, трусишка зайка серенький… — хмыкнул врач. Доктор выбежал на улицу, но находящиеся поблизости коротышки сказали, что Незнайку не видели. Пилюлькин приподнял бровь, но через секунду он, а также вся улица услышали громкий плач, больше похожий на крик, раздавшийся из больницы, видимо окно было открыто. Пилюлькин сглотнул, и немедленно сорвался с места, побежав на звук.

***

Альтер-Пилюлькин пошёл вслед за Незнайкой. — Ну, давай посмотрим. Если он ещё здесь — тогда он сделает, если нет, то придётся мне. В любом случае, вакцину ты получишь — пожал он плечами. Но ни в коридоре, ни в соседней палате доктора не было, поэтому Пилю ничего не оставалось, как подхватить малыша на руки и потащить обратно в кабинет. — Нет! Пустите, пожалуйста! Пилюлькин! — заплакал Незнайка. Неужели, Пилюлькин его бросил? Почему он… Страх смешанный с обидой переполнял ребенка, хотелось просто спрятаться. Вырваться не получилось, двойник доктора был таким же сильным, как и сам Пилюлькин. — Отпустите! — крикнул он. Но его уже уложили на кушетку, ноги и руки прижали к её холодной поверхности, а доктор вытащил из кармана заранее подготовленный шприц и спиртовую салфеточку. Ткань штанов была спущена вниз, а бедро обжёг холод и резко запахло спиртом. Послышался *чпок* открытия защитного колпачка иглы. Сдаваться ребёнок не собирался и ему удалось вывернуться чуть ли не в момент, когда надо было ввести иглу. — он свернулся клубочком и громко плакал, прося, чтобы его отпустили. Тогда Пиль перехватил его, уложив к себе на колени и прижал торсом, зафиксировав его в таком положении, чтобы малыш уж точно не смог вывернуться. Незнайка в этот момент наблюдал за всем этим со стороны с плохо скрываемым ужасом, ведь прекрасно понимал, что его ждёт тоже самое… — Нет! Отпустите! Прекратите! — громко плакал Незнайка, сильно брыкаясь. Пиль шумно выдохнул через ноздри, так как от перенапряжения у него даже венка на лбу вздулась и, не медля больше ни секунды, одним резким движением ввёл иглу, но на поршень он стал надавливать чуть медленнее, чтобы лекарство не доставляло бедняжке ещё больше страданий. — АЙЙЙ! — громко заплакал ребёнок, так, что было слышно всей округе. Он был в истерике. Страх, обида и боль от прокола спровоцировали настолько сильную реакцию. Боль от препарата разливалась по мышце и сводила ногу. Ребёнок хотел сбежать и спрататься. Единственное, что он мог предпринять — это плач, так как даже возможность пошевелиться отсутвовала совсем. Почти под конец шприца, в комнату влетел перепуганный Пилюлькин и спросил. — Что здесь происходит?! — он увидел ужасающую картину, а также плачущего Незнайку, на коленях у двойника. Дар речи пропал от слова совсем. Когда шприц был доведен до конца, а Незнайка наконец смог двигаться, то тут же побежал на выход. Он врезался в доктора и всхлипнув спросил. — Пилюлькин? — он обнял врача. — Да, Незнайка, я… Что случилось с тобой? — он прижал ребёнка, который был не в состоянии связать и двух слов, к себе. — Т-ты б-бросил меня! — воскликнул ребёнок. — Я? — не понял доктор. — Солнышко, я искать тебя пошёл, думал ты сбежал… — Пилюлькин начал прогонять события в своей голове. — Я вообще не понимаю, как ты тут оказался… — он обеспокоенно выдохнул. — Т-ты с-сам м-меня от-отдал! — заплакал с новой силой ребёнок, продолжая громко всхлипывать. Пилюлькин пытался успокоить ребёнка поглаживаниями, однако, это было бесполезно. Неожиданно, в палату влетел Знайка. Ему только сейчас сообщили, где были его брат с сестрой. — Пилюлькин, что слу… — спросил он. — Что ты с ним сделал?! — рявкнул учёный, глядя на друга рядом с плачущим младшим братом. — Я не… — но его перебили. — Я спрашиваю, чего он плачет? Точнее, если бы он просто плакал, я бы и слова не сказал, но ответь мне, почему он в истерике? — допрашивал друга Знайка. — Вот чего он плачет, а? Ответь мне, Пилюлькин! — рявкнул он. — Чего ты плачешь, солнышко? — тихо спросил он, садясь на уровень ребёнка. — М-мне… — он всхлипывал. — Я тебя прибью, Пилюлькин! Ты зачем ребёнка довёл?! — рявкнул Знайка. — Да, ничего я не доводил… Мне это зачем? — тихонько пробормотал Пилюлькин. — Я Весне помогал, отвлёкся, думал, что Незнайка сбежал… — Думал? Не знал, что ты умеешь… — процедил Знайка. — Я был занят… И каким-то образом ребёнок оказался здесь… — Пилюлькин, ты — врач! Я тебе брата доверил. Какого чёрта он плачет?! — не унимался Знайка. — Я с тебя живьём скальп сниму за это. Он же теперь тебя ни на метр не подпустит! — Простите? — воскликнул Пилюлькин, обратившись к двойнику. — Мы не в состоянии восстановить события. Можете ли объяснить, что вообще здесь произошло? Пиль к тому моменту спокойно закрыл шприц колпачком и выбросил его в мусорное ведро. После подошёл и отдал двойнику ватку со спиртом. — Приложите, чтобы синяка не было. А я просто выполнял свою работу по предотвращению развития столбняка у пациента. С вашего же позволения, между прочим. Специально спросил, чтобы потом не было вопросов — пожал он плечами. — Пилюлькин, с какого такого позволения?! — взорвался Знайка. — Ты кому ребенка доверил?! Без обид… — он повернулся на двойника врача. — С чего ты вообще взял, что было бы нормально отдать Незнайку непонятно кому?! Извините, уважаемый? — обратился он уже ко второму Пилюлькину. — Может вы мне объясните, почему ребёнок в истерике? — Мне как было по-вашему сделать ему укол? Я пытался по-доброму, но он ни в какую… Я просто выполнял свой долг, как врача. И продолжу, ведь мне ещё со вторым нужно разобраться… — он обернулся, ища глазами своего оболтуса, который залез под кушетку. — Ага, вот ты где. Сюда топай. Твоя очередь… — и он пошёл к Незичу, который делал вид, что превратился в камень, как минимум, и его здесь нет. — Не вы ли там что-то говорили про какое-то правило, по поводу запрета на лечение других пациентов? — процедил Пилюлькин. — Так какого лешего я захожу и вижу, как мой пациент лежит зажатый и плачет, что есть мочи от боли?! — рявкнул уже сам Пилюлькин. Видимо, двойника совершенно не волновала ситуация. — Вы вообще знаете, что вы наделали?! — выдохнул он. — Да, я его доверия годами по крупицам собирал! Он же теперь вообще никогда ничего сделать не даст! — рявкнул он. — Я ещё раз повторяю — вы дали мне на это разрешение. Без него я бы вашего детёныша и пальцем не тронул. И я не виноват, что он у вас такой впечатлительный. Незнайка, иди сюда по-хорошему! И так нервы мне все уже истрепал своими выходками — рявкнул Пиль, вытаскивая малыша из его убежища и волоча его, упирающегося и хныкающего, к кушетке. — А так, вам меньше мороки. Укол сделан, значит пациент в безопасности и его здоровью больше ничего не угрожает. — Я был занят, я даже не понял как я это сделал. Более того, знал бы я наперёд, никогда бы вам ребёнка не доверил! — процедил Пилюлькин. — А насчёт впечатлительности — врачом быть нормальным надо, а не садистом, который договариваться не умеет! — выдохнул он. — Незнаечка, прости пожалуйста, я очень виноват… — выдохнул доктор. — К вашему сведению, у него в кармане конфета, которую он получил за смелость — между тем заметил доктор, очень быстро фиксируя также на коленях и своего Незнайку, проделывая с ним всё те же манипуляции, что и с предыдущим пациентом. Вот только, когда игла вошла, Незнайка не закричал, а просто тихо ухнул, зашипев от неприятных ощущений. Во-первых, он за столько времени привык к «тяжёлой» руке доктора, а во-вторых, не пристало взрослому малышу плакать и кричать, когда на тебя смотрят, так ещё и мелочь пузатая. Когда жидкость в шприце закончилась, Пиль выбросил его туда же, куда и первый, помассировал место прокола ваткой и надел штаны на место, после чего отпустил всё ещё шикающего Незнайку на пол. — Эй, а… — начал было «соломенный», почёсывая ягодицу, но ему тут же сунули две жёлтые аскорбинки, поэтому он успокоился и даже повеселел, закинув их в рот. — Вот, и ни одной слезинки. Делайте выводы, коллега — удовлетворённо хмыкнул Пиль, убирая всё лишнее и наконец снимая перчатки. — Поверьте свои выводы я сделал и они явно вам не на пользу… — процедил врач. — Я прекрасно знаю, как Незнайка ведёт себя обычно. Настолько сильно он никогда не плакал. Я могу понять всё, но делать больно ребенку — это н… — Подожди, Пилюлькин… — прервал его Знайка. — Незнайка, где конфета? — улыбнулся он. — Нет, у меня конфеты… — всхлипнул малыш, в халат доктора. — Я её вернуть пытался, а потом под кровать уронил… — он снова всхлипнул. — Так, ты из-за конфеты расклеился? — отвлёк внимание старший брат. — Ну, пойдём, я тебе конфету дам, пойдет? Ребёнок задумался, укол то всё равно уже был сделан. Он отлип от доктора и заинтересованно посмотрел на Знайку. Сделка была заманчива, надо было уточнить её условия… — Шоколадную? — всхлипнул рыжий. — Хорошо, дам тебе шоколадную… — хмыкнул учёный. — А, с тобой мы потом поговорим… — процедил он, обратившись к Пилюлькину. — Ах… Так вот какого вы обо мне мнения… Я наоборот хотел помочь, чтобы вы меньше волновались и сил тратили. Я прекрасно знаю, что такое стресс при экстренных ситуациях и что нервные клетки после такого не восстанавливаются. Пошли, Незнайка, нам здесь не рады… — с этими словами, доктор гордо покинул кабинет. Незнайка же задержался и с некой обидой посмотрел на двойника. — А, ведь, он правда просто хотел помочь… Он так спокойно и ласково, как с вашим Незнайкой, со мной никогда не общался, даже, когда я совсем маленьким был… Я даже удивился, что он вообще так умеет, оказывается — после этого он тоже вышел, оставив Пилюлькина в одиночестве.

***

М-да… Скальпель был прав. Врожденная вспыльчивость до добра Пилюлькина не довела. Он стоял в пустой палате ещё минут пять, обдумывал ситуацию. Знайка теперь с него не слезет и несмотря на то, что друга Пилюлькин очень любил, когда ученый занудствовал, то врачу очень часто хотелось выйти в окно… подышать свежим воздухом! Больше всего было обидно за Незнайку, так как из-за недостатка внимания, рыжему конкретно досталось. Из-за чего чувство вины сильно давило на доктора. С двойником тоже не красиво получилось, он так-то помочь хотел… С другой стороны, он верил своим глазам и увиденной им картины было вполне достаточно для того, чтобы сделать кое-какие выводы. Зная Незнайку всю его жизнь, Пилюлькин знал поведение ребёнка в деталях. Он знал, когда Незнайка плачет лишь бы покричать, а когда ему реально больно. А, из сегодняшнего дня был подведён итог, что Незнайке было очень больно и заслужить доверие ребёнка будет, мягко скажем, сложновато… Плюнув на всё это, доктор вернулся в процедурку, так как там с перевязанной ногой до сих пор спала Весна. Перенеся девочку в палату, врач сел рядом и сам того не заметив, заснул.