Бей или беги.

— Наоми была с ним знакома, — выдал Ник, когда неизвестный присоединился к ныне покойной на экране. — Это с чего такой вывод? Вчера ты не особо блистал своими навыками, — удивился Ноа. — Вчера я был в полудрёме и зол на тебя, поэтому и не мог быть так внимателен, как сейчас, — не отрываясь от просмотра подметил Ник. Нужно аккуратно, дозированно подавать информацию, а иначе этот проницательный говнюк сразу догадается, что я не сам до этого додумался. — И как ты это понял? По губам прочёл? — усмехнулся Дэвис. — Да у тебя орлиный глаз, дружище. — Смотри, — сержант указал на Уайт, — она наклонилась к нему ближе. Парень ей определённо импонирует. Держу пари, что они знакомы друг с другом. Наоми выглядит довольно радостной, будто встретила старого друга. Себастьян с подозрением покосился на него и выгнул бровь, но опровергать слова напарника не стал. Приглядевшись внимательнее, Ноа понял, что он прав. — Они разговаривали довольно долго. Если бы не были знакомы, то вряд ли сидели бы и вели задушевные беседы, как думаешь? — поинтересовался Ник. — Соседка говорила, что Наоми не посещала кофейню вечером. Время на записи — 20:42. Странно, что она решила изменить своему распорядку дня. Договаривались о встрече заранее? — предположил Себастьян. — Похоже, что так и есть, — кивнул Фолио. — Ты вроде говорил, что она одиночка, парня нет и друзей тоже. — Так сказала её соседка, но особой дружбы между ними не было. Уайт скорее всего не доверяла Элеонор свою личную жизнь. — Тем хуже. Если бы хоть чем-то поделилась, мы бы знали, где можно найти ублюдка. — А ты его уже в убийцы записал? — выгнул бровь Ноа. — Девчонка вышла из кофейни практически перед самым закрытием. Сомневаюсь, что она бы пошла домой во тьме ночной в одиночку. Может, он предложил проводить её или подвезти? — До её дома пятнадцать минут ходьбы от кофейни. — Ну, получается, что у нас тут джентльмен, — горько усмехнулся Фолио. — Не захотел оставлять даму одну, переживал. — Не смешно, Ник, — укоризненно произнёс Ноа. — Если тебе мало доводов, то взгляни на него внимательнее. Он старательно прячет лицо, не поднимает взгляда, даже сел спиной к камерам. Знает, где они расположены. Да и странно это — сидеть в кофейне и ничего не заказывать. Наверняка не хотел светить кредиткой и своей физиономией. А записей снаружи нет? Больно ты умный сегодня, Ник. Раньше я не замечал за тобой такой скрупулёзной наблюдательности, как не замечал и такой энергичности, особенно утром. Тройную дозу эспрессо оприходовал или на стимуляторы подсел? — Есть. Наоми отправилась в сторону дома, по дороге к ней никто не подходил и не подъезжал. Во всяком случае до тех пор, пока она не скрылась из виду. — Возможно ждал её на углу, где слепая зона, — хмыкнул Ник. — Слушай, а может попросить айтишников вскрыть её трубку и проверить звонки? Если договаривались о встрече, то точно созванивались или списывались. Заодно и ноутбук можно проверить, если общались по почте. Не мешало бы и в универ её заглянуть, пообщаться с преподами. Может, кто-нибудь и узнает парнишу с записи. — Лица не видно. Что я покажу? Его силуэт? В такой одежде добрая половина Лос-Анджелеса ходит, любого можно под описание подогнать. Даже от работников кофейни мало толку — он ведь ничего не заказывал и даже не подходил к ним, а значит, они не смогут вспомнить ни голоса, ни внешности. А я уж было поверил в чудо, Фолио. Так хорошо начал и обосрался на таком пустяке. — Ладно, что-то я разошёлся, — поджал губы сержант. — Но электронику её нужно проверить. Загляни на огонёк к нашим компьютерным гениям. Ноа скрипнул зубами. Хотел, чтобы этим занялся сам Ник, да только тот его опередил. Возражать не стал, иначе бы это снова превратилось в перепалку на предмет иерархии. Когда друг ушёл, Фолио облегчённо выдохнул. Чёрт, всё-таки неправильно это — присваивать заслуги Нины, но что поделать… Когда мы закроем это дело, то я обязательно извинюсь перед ней и замолвлю словечко перед Мэттом за неё. Надеюсь, Ноа не догадался и не догадается.

***

До окончания рабочего дня оставалось всего полчаса. Николас заглянул к девушке, чтобы узнать, чем та занимается. А Грэм всё сидела перед монитором и уже в который раз пересматривала запись встречи Наоми с неизвестным. Скорость воспроизведения была самой низкой, что помогало девушке делать заметки о его и её поведении. Нина фиксировала всё: любую смену позы, любую эмоцию — полный и детальный анализ. — Эй, трудоголик, — мягко позвал Руффило с улыбкой. — Как ты? Что делаешь? Шатенка тут же оторвалась от своего блокнота, взглянув на наставника. — Я… разбираю момент встречи убитой девушки с её потенциальным убийцей, — робко поведала Нина. — До конца всего тридцать минут. Оставь до завтра, не нужно выжимать из себя всё, иначе глаз замылится. Утром продолжишь, а сейчас собирайся домой. — Мис… Николас, я… хочу закончить, — тихо возразила девушка. — Осталось совсем немного. Завтра я хочу предоставить дополнительное описание. Вы же знаете, я… — Не привыкла откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, — улыбаясь, вздохнул психолог. — Ох, Нина, мои принципы передались тебе воздушно-капельным путём, судя по всему. Хорошо, заканчивай, но не задерживайся надолго, ладно? Постарайся успеть до того, как стемнеет, и обязательно сообщи, когда будешь дома. Ответ девушки был прерван звонком телефона Николаса. — Извини, я на секунду… Алло? — незамедлительно принял вызов мужчина и удалился к себе, прикрыв за собой дверь. Нина вернулась к просмотру. Лишь сейчас она заметила ещё одну крохотную и, возможно, важную деталь. Неизвестный парень сначала сидел расслабленно: откинулся на спинку стула, широко расставил ноги, руки спрятал в карманы толстовки — поза уверенного в себе человека. Почти. Уверенного, но которому есть что скрывать. Чуть погодя он еле заметно дёрнулся, словно вспомнил что-то, и сел прямо, расправил плечи, выпрямил спину. Выглядело так, будто он пришёл на встречу не с девушкой, а с самим президентом. Этого положения хватало примерно на пятнадцать минут, и подозреваемый снова «расползался» на стуле, однако постоянно себя словно одёргивал. Его действия не вызывали у Наоми никаких вопросов и беспокойства — так говорило её лицо. Поначалу Нина подумала, что он мог кого-то заметить на входе. Того, кого он уважает и поэтому принимает такую позу, но в кофейню за весь их диалог вошло всего два человека, и это были девушки, которые даже не обратили внимания на парочку. То, как он сидел изначально — его привычное положение. То, как он исправлялся — выученное. Он явно не сам приучал себя держаться так, кто-то надоумил его на это. Кто-то, кто имеет над ним власть, пользуется авторитетом. Дисциплина явно даёт сбой. Это стресс для его психики, парня будто перекраивали, и его это точно раздражает. Если так «выдрессирован», то точно скоро взорвётся. Смею предположить, что следующее убийство будет уже не таким аккуратным и выверенным до мелочей. Эмоции не позволят ему действовать хладнокровно, поэтому с будущей жертвой он расправится куда кровожаднее и готова спорить, что не так «просто» — не только задушит, а выместит на ней свою ярость. Вопрос лишь в том, кого он для этого выберет. — Вот же чёрт, — выругался Николас, вернувшись к Нине в кабинет. — Что-то не так? — осторожно спросила Грэм. — Я подойду? Нужно кое-что обсудить. Девушка кивает и по привычке отъезжает в кресле от стола чуть дальше. Руффило неторопливо приблизился и взял табурет, одиноко стоявший у дивана. — Слушай, у меня тут небольшой инцидент случился, — нерешительно начал он. — Сестра в Вашингтоне попала в аварию и сейчас лежит в больнице в тяжёлом состоянии. Мне нужно уехать. Всего на три дня, не больше. Я проведаю её, поддержу маму, а потом вернусь… Шатенка почувствовала, как кровь прилила к лицу от волнения. Испуганный взгляд и привычка трогать браслет выдали её сразу же. — Эй, спокойно, — мягко поспешил успокоить её мужчина. — Я не оставлю отдел без руководства и не брошу дела на произвол судьбы, как не брошу и тебя. Майлз займётся всей этой «начальственной» канителью, а ты… можешь заняться парочкой дел, которые тебя заинтересуют. Не волнуйся, он тебя тоже в обиду не даст. У этого стервеца язык острее ножа, поэтому он быстро осадит сержантов, если те попытаются снова тебя задеть. К тому же двери лейтенанта Диркеса для тебя тоже всегда открыты, ты можешь обратиться к нему, если Майлз падёт под гнётом этой парочки. Также я всегда на телефоне. Звони и пиши в любое время, рассказывай о происходящем, не стесняйся. Если в моё отсутствие произойдёт что-то из ряда вон выходящее, то по возвращении я этим двоим такое устрою, что пожалеют о своём рождении на свет. Единственное, что порадовало Нину в его монологе — это разрешение взять дела в работу. Остальное вызывало в ней тихий ужас. Нет, не то, что за главного остаётся её коллега Майлз, а слова о сержанте Дэвисе и сержанте Фолио. Фигура Ника, всплывшая в памяти, заставила её лишь немного заволноваться, а вот Ноа… Его голос, до сих пор звучавший в голове, чуть не остановил сердцебиение. — Не бойся, ладно? — попытался достучаться до неё Николас. — Ты под моим крылом и под защитой Мэтта. Если понадобится, то мы пойдём выше. Я сделаю всё, чтобы добиться наказания для этих придурков. Я не смог сделать этого в университете, но здесь у меня не связаны руки, поэтому я из кожи вон вылезу, но сберегу тебя. Руффило протянул ладони через стол, желая подкрепить свою поддержку. Грэм взглянула на его руки, но отвечать не спешила. Она доверяла ему, хоть и не до конца, но прикасаться ей не позволял страх. — Смелее, солнышко, — ласково сказал он. Подсознание твердило, что Николас никогда не позволит себе сделать с ней что-то дурное. Наверное, именно это знание и придало ей немного храбрости. Подвинувшись ближе, шатенка боязливо вложила свои ладони в его, ощутив тепло. — Даже находясь на расстоянии я сделаю всё, чтобы защитить тебя. Ты не одна, помни об этом, — поглаживая большими пальцами её костяшки, продолжал мужчина. — Держи меня в курсе обо всём. Пиши свои мысли, рассказывай о том, как прошёл день — словом, делись и не держи в себе ничего. Я буду отвечать тебе сразу же, как буду свободен. — Я поняла и… мне жаль, что с Вашей сестрой приключилась такая беда, — почти шёпотом ответила Грэм. — Всё наладится, я уверен. Она сильная и выкарабкается. Не переживай об этом, это моя задача. Я пойду и «обрадую» Мэтта, а ты не засиживайся, хорошо? Отдых превыше всего, — в который раз напомнил наставник. Шатенка кивнула, а Николас поднялся и пошёл к выходу. Тревожная мысль в его голове грянула как гром среди ясного неба, он остановился у порога и обернулся к Грэм. — И ещё кое-что, Нина, — негромко произнёс Руффило, — если так случится, что ты окажешься в западне, окажешься загнанной в угол и никого не будет рядом, то используй все способы, чтобы подавить своего оппонента. Помнишь, я говорил тебе про слабые места? Дави на них. Дави так, словно от этого зависит твоя жизнь. Не бойся никого и ничего. Не бойся перейти границы. Защищайся, привлекай к себе внимание, придай ситуацию огласке. Виновный должен понести наказание. Он не называл имён, но девушка сразу поняла, о ком идёт речь. Николас наставлял её так, словно это вот-вот должно произойти. И интуиция подсказывала, что его советы нужно слушать во все уши и запоминать каждое слово, потому что они с огромной вероятностью могут ей пригодиться. — Я поняла. Спасибо… Николас, — чуть улыбнулась Нина.

***

Отдел постепенно пустел. Большинство уже разошлись по домам, осталось только трое патрульных и сержант. Будучи на дежурстве, Ноа всегда любил тот момент, когда на департамент опускалась тишина. В ней можно прийти в себя, спокойно заняться расследованием и не слушать вполуха галдёж за дверью кабинета. Беспокоили его только в самом крайнем случае: выезд на задержание, на убийство, на ограбление — только серьёзные дела, а остальными пусть занимаются рядовые. Он уже прошёл этот путь. Не пристало сержанту бегать за мелкими воришками или выезжать на бытовые конфликты. У него есть более важные дела. Например, залезть в базу данных департамента и откопать личное дело Нины Грэм. Пришлось подождать, пока картотека личных дел прогрузится. Ноа хотел было заварить себе кофе и перекусить, но кинув взгляд на небольшую тумбу в углу, не обнаружил там ничего съестного. Твою мать. Хотел же заглянуть в магазин по пути на работу. Грёбаный Фолио со своим нытьём. Список всех, кто работал в департаменте, выстроился в длинную цепочку. Фамилии шли не в алфавитном порядке, а по дате принятия на работу. Нина была почти в самом конце. По её фамилии сержант и щёлкнул мышью. На мониторе высветилось её портретное фото словно на паспорт. Нейтральное выражение лица, взгляд направлен будто сквозь объектив камеры, а не в него. Итак…

Имя: Нина

Второе имя: Эвелинн

Фамилия: Грэм

Дата рождения: 04.07.2002

Пол: Женский

Национальность: американка

Место рождения: Лос-Анджелес, штат Калифорния

Семейное положение: не замужем

Образование: высшее

Специальность: психолог-криминалист

Альма-матер: Калифорнийский университет уголовного права, кафедра судебной психологии.

Краткая характеристика:

В университете показала себя как ответственная и дисциплинированная студентка, имеющая высокие результаты по всем предметам. В сестринстве не состояла. За хорошие результаты получала стипендию в размере трёх тысяч долларов. Родителей, братьев и сестёр не имеет. За годы обучения не участвовала в мероприятиях университета, предпочитая делать успехи в дисциплинах. Особое трудолюбие было отмечено в изучении профайлинга. В конфликтах замечена не была, за исключением одного случая со студентом факультета процессуального права. Ситуация была решена полюбовно с примирением сторон. В дальнейшем ни в каких дискуссиях и спорах замечена не была.

Оценка профессиональной пригодности:

Подготовил: главный штатный психолог-криминалист, глава отдела криминальной психологии — Николас Руффило.

Исходя из характеристики, полученной из учебного учреждения, мисс Грэм полностью соответствует стандартам департамента полиции. В первый месяц работы была отмечена как инициативный и добросовестный сотрудник. Коллеги, которым довелось получить её профессиональную оценку в расследованиях, отзываются о её работе хорошо. Однако мисс Грэм имеет некоторую особенность реакции и поведения, которая влияет на её коммуникабельность. Прошу учитывать этот нюанс в дальнейшей её оценке по прохождению обязательного медицинского осмотра в рамках трудового договора. Особенность мисс Грэм никак не влияет на её профессиональные качества и даже в некоторой степени помогает ей лучше справляться с работой. Допускается мною к осуществлению трудовой деятельности.

Кто бы сомневался, Нико, что ты распишешь её в самых лучших красках. Особенность, значит? Какая же? Бесить меня, например? Вставлять палки в колёса? Да срать я хотел на твои беды с башкой, Грэм. Это не одаривает тебя привилегиями, для меня уж точно. Если ты действительно аутистка, как и говорил Ник, то сидела бы себе дома, собирала бы кубики, рисовала бы, или что вы, «нейроотличные», обычно там делаете? Это полиция, блядь! А не санаторий для умственно-отсталых! На кой хер Руффило запихнул тебя в место, где всё кишит людьми? Не так уж, оказывается, он о тебе и печётся, раз кинул в канаву с ядовитыми змеями добровольно. Раз ты у нас такая крутая, я докажу, что это не так. Никто не идеален и ты тоже. Нужно сделать что-то такое, за что её выпнут отсюда к чёртовой матери. Куда угодно, хоть на улицу, мне плевать. Терпеть не могу таких, как ты, Грэм. Кажетесь беззащитными, хрупкими и невинными, а на деле — те ещё мрази и манипуляторы. Может, Руффило, Диркес и Фолио тают от одного твоего взгляда, но я — нет. Почему я сомневаюсь в ней? Да взять ту же цитату из её биографии — был конфликт со студентом. Если она такая тихая и скромная, то как тогда вступила в конфронтацию с сокурсником? Если бы действительно была такой, то сидела бы и не отсвечивала до самого окончания универа. Ты не та, за кого себя выдаёшь, Грэм. Я в этом просто уверен. Дальнейшие пункты — рост, вес, результаты медосмотра — Ноа проигнорировал. Это неважная информация. Все необходимые детали он знает и теперь будет готовить план по устранению девушки. Нина безвылазно сидела за монитором, продолжая свой анализ. Не заметила, как за окном уже стемнело. На прощание Руффило и Майлза, которому Николас передал управление, девушка отреагировала лишь смущённым кивком и тихим «до свидания». Оторвалась от изучения она только тогда, когда желудок протяжно и громко заурчал. Голод заставил её сосредоточиться не на деле, а на собственных потребностях. Лишь сейчас она заметила, что в кабинете уже не так светло, как тогда, когда она приступила к работе. Настенные часы показывали за десять вечера. Телефон, стоявший до этого на беззвучном режиме, был усыпан уведомлениями от Николаса: «Мистер Руффило»: Нина, ты закончила? Уехала домой? Я переживаю за тебя. «Мистер Руффило»: Нина, я в аэропорту. Могу не ответить сразу, когда ты напишешь. Я жду от тебя сообщения о твоём возвращении домой. У тебя всё хорошо? «Мистер Руффило»: Взлетаем через десять минут. Нина, пожалуйста, ответь мне. Прошу, скажи, что ты дома и не осталась в департаменте. Последнее уведомление было получено тридцать минут назад. Нина наконец решилась написать ответ:

Нина:

Всё хорошо. Я дома. С делом закончу завтра, там ещё много работы.

Соврала. Да, именно это она и сделала. Причина? Боялась, что Николас начнёт читать нотации на предмет отдыха, о котором не устаёт ей напоминать каждый день. План действий был уже давно придуман: остаться в кабинете и отдохнуть здесь до утра. Только сначала не мешало бы перекусить. Голодные завывания собственного организма не дадут спокойно уснуть. Сделав три глубоких вдоха и три выдоха, девушка снова бросает взгляд на часы и убеждает себя в том, что её никто не заметит, если она выйдет и наведается в комнату отдыха, где наверняка есть что-нибудь съедобное. Свет в кабинете Николаса был выключен, а в коридоре приглушён. Тем лучше для Грэм. Ускорив шаг, девушка двигается почти что на носочках, лишь бы не издавать лишних звуков. В комнате отдыха никого не было, что вызвало у неё только облегчение. Никто не должен её видеть. Никто. Да, Мэтт не против, Николас тоже, но это всё равно противоречит правилам. Лояльность к ней не бесконечна, и шатенка ясно это понимала, а потому старалась не создавать проблем. Около кофеварки стояла небольшая корзинка со сладостями, печеньем и мармеладом — угощение для всех сотрудников. Чашечку бодрящего Нина предпочла не употреблять, сделав выбор в пользу обычного зелёного чая. Самое то для хорошего сна. Ожидая, пока напиток заварится, шатенка взяла немного печенья в пакетиках и запихнула в карман брюк. Всё было гладко… до тех пор, пока за дверью не раздались шаги. Грэм молниеносно обернулась в сторону двери и взмолилась небесам, чтобы неизвестный прошёл мимо. Но закон подлости сработал на «ура». Девушка уже приготовила оправдательную речь перед офицером, который сюда зайдёт. Придумала, что у неё сломалась машина (которой никогда не было), что закончились деньги на такси, что в квартире потоп и возвращаться туда небезопасно — всё, лишь бы тот поверил. Но она не догадывалась, что все её жалкие потуги выгородить свое нахождение здесь во внерабочее время не увенчаются успехом. Не перед тем, кто уже сейчас повернул ручку двери и вошёл внутрь. Грэм застыла с чашкой чая в руках. Конечности не то что похолодели — их парализовало. Казалось, что сердце от страха забыло, как биться. Даже дыхание встало на «стоп». Сержант Дэвис. Удивление застыло на его лице ровно на секунду, но затем брови поползли вверх, а губы тронула победная ухмылка. Честное слово, Ноа чуть не подпрыгнул от радости, что Грэм так просто и глупо попалась в капкан, который даже не он поставил. — Так-так-так, — нараспев протянул Себастьян, не скрывая своего ликования, — и кто же это тут у нас? Грэм собственной персоной. От его тона у девушки задрожали руки, расплёскивая горячий чай ей на рукава и запястья. — Смотрю, браслетик таскаешь, а часы нет. В курсе, сколько сейчас времени? Десять, если что. Твой рабочий день закончился ещё в шесть, так какого хрена ты тут делаешь? — ехидно спросил Дэвис, сделав шаг в её сторону. Беги. Беги. Беги. — А, точно, забыл… У тебя же язык отсох, — он театрально развёл руками, отчего Нина вздрогнула. — Проваливай из департамента, неразговорчивая ты наша. Имей в виду, что эти сверхурочные тебе оплачивать никто не будет. Раскрыв дверь шире, Ноа жестом указал ей на выход. Но Нина не спешила уходить. Стояла словно приклеенная и будто не живая совсем. — Алло! Я с кем разговариваю?! Проваливай давай! — начал раздражаться Ноа. — Л-лейтенант Диркес… не против, — еле выдавила девушка. — Ого! Оно умеет звуки издавать! — наигранно удивился сержант. — Ты видишь здесь Диркеса? Вот и я нет. В его отсутствие старший смены — это я. И я полностью поддерживаю правило о запрете нахождения посторонних в департаменте в нерабочие часы. А ты, Грэм, таковой и являешься сейчас. Бей или беги… — Как я… как я сейчас… поеду домой? — заикаясь спросила шатенка, ощущая сильную дрожь в коленях. — Метро ещё работает. Такси поймай, — недовольно ответил Ноа. — Почему я должен думать за тебя, Грэм?! — Н-но ведь… это ведь опасно, — едва ли не плача вымолвила она. — Да кому ты нахрен сдалась?! Ни рожи, ни кожи! Не надо разыгрывать здесь спектакль, что ты вся такая бедная и несчастная, — процедил Себастьян. — Этот театр можешь приберечь для своего Руффило и Диркеса, но меня ты не проведёшь. Я тебя насквозь вижу, маленькая сучка. Проваливай сейчас же, иначе я тебя сам отсюда выведу. Бей… Бей же, Нина, давай! Ну же! Но страх был настолько сильным, что девушка не могла собрать мысли в кучу. Что уж там, она даже взглянуть на него боялась и сверлила глазами пол под его ногами. Либо она выйдет сама, либо он вытолкает её и галантностью при этом не отличится. Отставив кружку с остатками чая на столик, Грэм на подкашивающихся ногах двинулась вперёд. Движения были дёрганными, хаотичными — настолько её бил адреналин. Она едва не грохнулась в обморок, когда прошла мимо сержанта. Шагая по коридору, Нина слышала, как Ноа идёт за ней. Следил, чтобы она действительно покинула департамент, а не осталась в кабинете. Шатенка проклинала свой организм за базовую потребность в голоде. Если бы не захотелось есть, то её бы никто и не увидел. В кабинет она вошла с таким видом, словно шла на виселицу. Ноа следил за каждым её шагом, наблюдая, как она берёт маленький рюкзачок, а затем разворачивается и идёт прочь из помещения. Он сопровождал её вплоть до лифта. В ожидании его прибытия, сержант кинул мимолётный взгляд на неё. Дрожит. Сильно дрожит. Боится выходить в ночной Лос-Анджелес, где теперь было менее безопасно, чем днём. Ноа буквально выкидывает её на растерзание хищникам и даже бровью не ведёт. Где-то внутри у сержанта что-то кольнуло. Что-то, что подсказывало ему, что он поступает неправильно. Но Себастьян задушил это чувство на корню. Он действует в соответствии с правилами и не делает ничего плохого. Так он себя успокаивал. — Я прослежу, чтобы ты вышла отсюда, Грэм. Только попробуй вернуться — я об этом узнаю. На пост тоже передам, — пригрозил Дэвис, когда та вошла в лифт. — Спокойной ночи. Пожелание прозвучало так мерзко и ехидно, что Нину передёрнуло. Спускаясь вниз, она чуть не заплакала от бессилия. Она не поедет домой. Просто не осмелится. В метро много наркоманов и алкоголиков, которые могут начать домогаться, а ехать в такси с незнакомым мужчиной один на один — очень страшно. Сколько случаев за свою практику она перевидала, когда водители увозили пассажирок не по адресу, а куда-нибудь в отдалённое и тихое место, где совершали над ними надругательства. Насильники — это её конёк в психологии, именно поэтому девушка осознавала все риски и подвергать себя им не хотела. Рядовой на посту в фойе уже ждал её. Ноа позаботился о том, чтобы тот проследил за её уходом. Под надзором девушка прикладывает пропуск к турникету и двигается к выходу. Прохладный воздух ударил ей в лицо. Нина не брала с собой куртку, потому что утром было тепло, а уйти из департамента она собиралась днём, когда температура была ещё комфортной, чтобы разгуливать в одном свитере. Кто же знал, что она застрянет за работой так надолго. Кто же знал, что Ник предоставит ей запись с видеокамер, которая потребует тщательного анализа. Далеко она не ушла — села на первую лавочку, стоявшую около здания. Позвонить было некому, просить помощи — тоже. Защититься от похотливых мужланов в дороге она не сможет. Единственное безопасное место — здесь, в департаменте… или около него. Достав телефон из рюкзачка, девушка дала волю слезам и хотела написать Николасу, но побоялась. Было страшно, что наставник отчитает её за ложь, ведь она сказала ему, что уже находится дома. Да и что бы он сделал, находясь на борту самолёта в тысячах километрах над землёй? Он даже ответить ей не сможет. Плача навзрыд, Нина подобрала к себе колени и обняла их. Будь она смелее, будь она храбрее, то отправилась бы домой на транспорте, но травмы прошлого отставили такой сильный отпечаток, что шатенка даже думать боялась о том, чтобы разъезжать по ночам. Мало разъезжать, до дома ещё дойти нужно, а район у неё не самый благополучный. Так она и просидела, пока не выплакала все слёзы и не почувствовала сонливость. Не засыпай. Не засыпай. Только не засыпай. Не здесь.