Нарушение границ.

Ночь показалась Нине настоящей пыткой. Первое время она ещё как-то развлекала себя чтением книги в телефоне — посчитала, что так быстрее скоротает время до утра. Но трубка разрядилась к трём часам ночи. Девушка периодически погружалась в дремоту, но одёргивала себя, призывая не спать. Не растянуться на этой лавочке ей «помогли» служебные автомобили, вылетевшие с парковки с включённой сиреной, прохожие, возвращавшиеся из баров, и наконец — незнакомцы, проезжавшие мимо и сигналившие ей. Каждый приводил её в ужас. Каждый был угрозой, от которой она не могла убежать. Сидела, словно привязанная к этой лавочке, и не смела двинуться с неё. Нина хотела прошмыгнуть внутрь, пока патруль в отъезде, но в голове четко укоренилась мысль — Дэвис убьёт её, если узнает о возвращении. А он точно узнает, дежурный точно сообщит ему. В конце концов, ближе к шести утра усталость взяла своё. Подложив рюкзак под голову, она свернулась калачиком и уснула. Жизнь на улице немного стихла — ни прохожих, на машин. Пробуждение случилось в сопровождении обеспокоенного голоса Мэтта Диркеса, который заметил её в окне машины, когда подъезжал к департаменту. Остановившись на обочине, он спешно подошёл к девушке. — Нина, — негромко произнёс лейтенант, аккуратно положив ладонь на плечо девушки. Мэтт ясно видел, как посинели губы Грэм, и чувствовал, какая она холодная. Признаться, на секунду он подумал о самом худшем. Та встрепенулась, хлопая карими глазами на Диркеса. — Почему ты здесь? Почему не внутри? Почему ты спишь на лавочке? — обрушился на неё поток вопросов. Грэм молчит, ещё не до конца осознав происходящее. — Пойдём внутрь, — поторопил он её, помогая подняться с лавочки. — Господи, да ты вся ледяная, — констатировал Мэтт и, сняв собственную куртку, накинул девушке на плечи. Как ни странно, но боязнь близкого контакта сейчас будто выключилась. Единственное, чего ей хотелось — это согреться и нормально поспать. Она закуталась в одежду лейтенанта, сильно вздрогнув от перепада температуры. Только они ступили в фойе, Мэтт тут же выстрелил вопросами в рядового офицера на посту: — Почему наша сотрудница ночевала на улице?! Что, не могли пустить внутрь?! Почему она вообще там оказалась?! — взревел он. Рядовой вжался в кресло, не совсем понимая, за что его отчитывают, он ведь только выполнял распоряжение. Его распоряжение, о котором Ноа в скором времени крепко пожалеет. — Сержант Дэвис приказал проследить за тем, чтобы девушка ушла и не возвращалась, — побледнев от страха, ответил офицер. — Сейчас он у меня, сука, уйдёт и не вернётся, — прошипел лейтенант. — Ты тоже хорош, Уилсон! Выкинуть девочку на улицу, где темно и холодно — это ж додуматься нужно было! — кричал он, чем вызвал у девушки несильную тревогу. — Пойдём, Нина, сейчас отогреешься, выпьешь чего-нибудь горячего. Сильно замёрзла? Продрогшая до костей шатенка даже не смогла разлепить сухие губы, чтобы ответить, поэтому просто кивнула. — Бедняжка, — с сожалением сказал Мэтт, чувствуя вину, что не оказался рядом, и испытывая стыд за Дэвиса. — Ничего. Всё будет хорошо, обещаю. Нина находилась словно в тумане. Дело было не в прерванном сне, а в переохлаждении. Девушка была довольно худенькой и щуплой, поэтому замёрзла куда быстрее. Она хотела спать. Плевать, где. Даже здесь, прямо в кабине лифта. Усталость была такой сильной, словно она вкалывала три дня без перерыва. Чувство страха притупилось, осторожность сошла на нет. — Эй, не спи. Не сейчас, Нина, — мягко напомнил Мэтт. — Скажи, почему ты не позвонила мне? Я бы Дэвиса в бараний рог скрутил в ту же минуту. — Побоялась, — промямлила Грэм. — Было нерабочее время. Даже если бы захотела, то не сделала бы этого — постеснялась бы просить помощи. — Плевать. На этого придурка я бы нашёл всё время мира, чтобы как следует настучать ему по башке, — прошипел лейтенант. — Как ты себя чувствуешь? — М-мне холодно… хочется пить. — Конечно-конечно, пойдём. Обязательно расскажи мне всё, что произошло. Как придёшь в себя, я отвезу тебя домой, ладно? Устало кивнув, Нина ковыляла рядом с лейтенантом и куталась в кожаную куртку, которая пахла чем-то цитрусовым с нотками сандала. Только Грэм шагнула за порог, как Мэтт тут же указал ей на диван. Первое, к чему он приступил — это не облачение в форму, а поиск чего-нибудь вроде пледа или одеяла. Повезло, что в шкафу осталось тонкое покрывало с тех времён, когда Диркес и сам ночевал в отделе, будучи на дежурстве. Забыл увезти домой и не пожалел об этом — пригодилось. Девушка закутывается им в подобие кокона. Стук её зубов намертво отпечатался в памяти Мэтта, который тем временем хлопотал у тумбы с чайником и заваривал горячий напиток для Нины. — Скажи, почему ты задержалась? Николас дал сложное дело? Поэтому ты осталась допоздна? — без тени недовольства спросил лейтенант, протянув чай Грэм и отсев от неё в противоположную сторону дивана. — Сержант Фолио попросил у меня помощи, — робко призналась Нина. — Говорил же, чтобы был с тобой осторожнее и держался подальше, — процедил Мэтт себе под нос. — Он… хороший… вроде бы. Не такой, как… Шатенка даже не могла произнести эту фамилию — её сразу сковывал страх. — Не обманывайся его доброжелательностью, Нина. Может, он и кажется тебе хорошим, но под дудку Дэвиса до сих пор пляшет и поступает с людьми не очень красиво. В частности, с женщинами. В отделе том числе. Слышать такое было немного грустно, ведь сержант действительно казался ей искренним, а на деле… — Вполне возможно, что Фолио специально попросил тебя помочь, лишь бы ты осталась допоздна и попала под раздачу. Эти двое очень умны, Нина, очень. Я, конечно, знал об этом, но не думал, что они решатся на такую подлость. Хотя… здесь часто подсиживают коллег или создают условия, чтобы те ушли сами. Змеиный клубок, чёрт его подери. Стараюсь искоренить это, но этих двух вредителей не могу убрать. Работают хорошо, суки. — Не думаю, что сержант Фолио стал бы подставлять меня. Он был искренен, когда просил прощения и когда пришёл с этой видеозаписью. — Кажется, союз треснул по швам, — чуть погодя усмехнулся Мэтт, доверившись её чутью. — Что ж, так даже лучше. Без поддержки Фолио Ноа будет чувствовать себя слабее. Ты рассказывала Николасу о случившемся? — Нет. Я солгала ему, лейтенант, — виновато поджала губы шатенка. — Сказала, что уже дома, когда сама ещё даже из кабинета не вышла. — Он не будет ругаться на тебя, — улыбнулся Диркес. — Зато будет ругаться на Дэвиса, как и я. Грейся, Нина, пей чай и можешь вздремнуть, если хочешь. У тебя есть свободные пару часов, пока я не освобожусь и не смогу отлучиться, чтобы отвезти тебя домой. Сегодня у тебя официальный отгул. — Можно я пойду к себе? — начиная испытывать дискомфорт, спросила она. — Конечно. Плед можешь взять себе… для будущих ночёвок, если так снова произойдёт. А Дэвис придёт ко мне. И вряд ли выйдет отсюда живым. Замотавшись в покрывало, Нина держит в руках чашку с чаем и шагает прочь из владений начальства. Мэтт выжидает ровно минуту, чтобы выйти вслед за ней и громко огласить: — Дэвиса ко мне! Живо! — рявкнул он, адресуя приказ патрульным. А Ноа тем временем сладко сопел. На выезде ему побывать не довелось, а значит, эту ночь он провёл в безмятежности и спокойствии, пока офицеры мотались от адреса к адресу. Красивые сновидения прервал патрульный, вошедший в кабинет и сообщивший о вызове лейтенантом. Ох ты ж, чёрт… Что на этот раз? Неужели сучка-Грэм пожаловалась? Давай, закапывай себя ещё глубже, стерва. Я же тебя со свету сживу, если мне из-за тебя прилетит. Потирая глаза и зевая, Ноа плетётся в кабинет руководителя. Нутро с каждым шагом закручивалось в тугой узел. Подсознание подливало масла в огонь, говоря, что предстоящую порку он заслужил. У двери он принял самый серьёзный вид, готовясь вступить в дискуссию. Мэтт сидел за столом, сложив руки на груди и сверлил вошедшего глазами. Лицо не отражало никаких эмоций — он научился очень хорошо их скрывать. Зато внутри у него бушевал ураган. Под влиянием внутреннего гнева, Диркес чуть не решился как следует разукрасить морду Дэвиса. — Сел, — загробным тоном скомандовал лейтенант. — Ну, и что на этот раз я сделал не так? — спокойно отреагировал Ноа, выгнув бровь и усаживаясь на стул. Нет, этот сучок ещё смеет спрашивать! — Как дежурство? Без инцидентов? — спросил Мэтт, не скрывая отсутствия интереса. — Ты меня явно не для этого вызвал, ведь так? — усмехнулся Себастьян. — Давай уже, начинай свой словесный понос. Молчания лейтенанта хватило всего на пару секунд, а затем он разразился гневной тирадой: — У тебя сердце есть вообще? Это я ещё про совесть не спрашиваю, — сквозь зубы произнёс он. — Ты башкой своей думаешь хоть немного? Тебе кто дал право выкидывать сотрудников на улицу? — Быстро она тебе всё слила, ещё даже рабочий день не начался, — снова усмехается сержант. — Да, я выпроводил её и следовал в соответствии с правилами. Ты говорил, что знаешь о её ночевках, но не выгонять её ты мне не запрещал. В рабочие часы она — сотрудник, а в нерабочие — посторонняя. Сука. Мэтт вздохнул, еле удерживая ярость в кулаке. Успокаивал себя, призывал мыслить рационально и не творить глупостей. — Объясни-ка мне вот что, Дэвис, почему ты на неё так взъелся? Что она тебе сделала? Тебе не нравится, что она старается? Не нравится, как работает? Что? — Сказать правду, Мэтт? — вздохнул Ноа. — Таких, как она, я на дух не переношу. Что в университете, что здесь терпеть не могу «привилегированных». Большая часть отдела припёрлась сюда не за свои хорошие отметки, а просто потому что имеют знакомых здесь. И вот такие вот «особенные» ведут расследования так, что потом приходится переделывать за них, тратить время на это, когда я могу потратить его на что-то действительно полезное и раскрыть дело намного быстрее. Я из кожи вон лез, чтобы оплатить себе обучение в универе. Ночами не спал и заучивал все дисциплины, чтобы стать хорошим копом. Был мальчиком на побегушках в первые годы службы, а всё потому что хотел продвинуться дальше. Это просто несправедливо, Мэтт, тебе так не кажется? Я пахал как проклятый, а кому-то место здесь досталось практически даром. — Всё сказал, обиженный ты наш? — флегматично поинтересовался Диркес. — Да будет тебе известно, Николас пристроил Нину сюда не за красивые глазки и не потому, что знает её. Она действительно хороший специалист, и ты в этом сам убедился, не так ли? В отличие от моего предшественника, я так же, как и ты, не приветствую кумовства. Для Нины было сделано исключение. Сказать, почему? Потому что она была одной из лучших на курсе, училась так же хорошо, как и ты. Её место здесь заслуженно и оправдано. Дело даже не в справедливости, а в том, что тебя задевает наличие грамотного сотрудника под стать тебе. Эго, Ноа. Усмири его. Из-за своей гордыни ты выкинул на улицу девочку. Девочку, чёрт тебя подери! Тебе нужно было это сделать именно тогда, когда у нас маньяк по городу шарахается?! Ты совсем умом тронулся?! Скажи спасибо, что она осталась у департамента, а не поехала домой одна! Одному Богу известно, что бы с ней случилось, если бы набралась смелости уехать! Осталась? То есть она провела всю ночь, обивая пороги? У неё явно не все дома. — Ты подверг её опасности! Что тебе стоило просто проигнорировать её присутствие?! Она тебя донимала?! Она мешала тебе?! Нет, Дэвис! Ты просто решил снова выпендриться авторитетом! И о правилах ты думал в последнюю очередь, даже не смей отрицать это! Тебе просто нужен был повод, чтобы задавить её! К слову, больше ты этим авторитетом пользоваться не будешь, потому что я его конфискую. Ты отстранён от работы до возвращения Николаса. Нужно провести твоё психологическое тестирование. — Чего?! Какого чёрта, Мэтт?! У меня дело! Ты просто возьмёшь и пустишь его на самотёк?! — взревел Ноа, вскочив со стула. — А ты просто взял и вышвырнул беззащитную девочку на улицу, которая смердит преступностью. Да, Ноа, я это сделаю, но поступлю чуть умнее, чем ты — передам дело Нику, — спокойно объяснился Диркес. — Какое ещё, к чертям собачьим, психологическое тестирование?! Зачем?! — Хотя бы для того, чтобы оценить уровень твоей агрессии, которой ты сейчас так и брызжешь. Ну, и дополнительно провести тест на эмпатию, потому что ей ты, судя по всему, вообще не обладаешь. Знаешь, какому типу это присуще? Психопатам и социопатам, Дэвис. — Я, блядь, поступил в соответствии с уставом, Мэтт! — Ты поступил в соответствии со своими желаниями, — отрезал он. — На службе мы и правда черствеем, но не настолько, чтобы выгонять людей на улицу. Молись, чтобы Нина не слегла с воспалением лёгких, потому что эту ночь она провела на собачьем холоде и в одном, мать его, свитере. Услышу, как она шмыгает носом или кашляет — все медицинские расходы на её лечение я вычту из твоей зарплаты. Потрясающе, я ещё и платить за неё должен? За то, что эта дурная девка не попёрлась домой, а осталась у департамента? Если так боится ездить по ночам, то и не надо было здесь оставаться! — Если я не прав, и в тебе действительно остались крупицы человечности, то хотя бы извинись перед ней. Искренне, Ноа, а не для того, чтобы вернуть себе пост. Она поймёт, если ты солжёшь, и скажет об этом мне. Времени у тебя — сутки. Николас ещё не знает об этом, но если я не получу от неё обратную связь до завтра, то узнает. И поверь мне, разговаривать с тобой он не будет. Ты ещё не видел, как он умеет наказывать, а я видел, поэтому не рой себе могилу. Будь уверен, с такой характеристикой, которую он тебе даст, ты никуда не устроишься и будешь безработным до конца своих дней. Не ломай себе жизнь из-за собственной гордости. Сержант еле взял себя в руки. Вины он не чувствовал, потому что всё ещё рьяно убеждал себя, что поступил правильно; даже если отбросить всю ту неприязнь, которую он питал к девушке. — Могу идти? — задушив очередную гневную реплику, сквозь зубы спросил Ноа. — Иди и помни, сколько у тебя времени, чтобы всё исправить, — строго сказал лейтенант напоследок. Из кабинета Себастьян не вышел, а вылетел пулей, хлопнув дверью. Свою ярость он намеревался выпустить не у себя, а там, куда всегда приходил, чтобы это сделать — тир. Сейчас он плевал на всё: на рапорт о прошедшем дежурстве, на Диркеса и на Грэм. Мэтт тяжело вздохнул, когда сержант покинул его. В некоторой степени он понимал Ноа: тот и правда выгрызал себе звание, брался за любое дело, выполнял любые поручения и работал на износ, поэтому такая реакция на новоприбывшего человека, да ещё и по рекомендации главы отдела, вполне понятна. Но что Мэтту до сих было невдомёк — это проявление его бесчеловечности. Никто не заслужил такого отношения, даже те, кто лишь создавал видимость работы или трудился спустя рукава. Травля — это неправильно.

***

Нина не смогла заснуть. Держалась из последних сил, потому что хотела погрузиться в сон в тишине и спокойствии. У себя дома, а не здесь. Пришедший Майлз заглянул к ней и одарил приветствием, но задерживаться у неё не стал, приступая к делам. Услышав шуршание за дверью, Грэм вспомнила о работе. Нужно передать Нику новую информацию, но как это сделать, девушка и понятия не имела — убойный отдел сейчас был похож не иначе, как на муравейник. Пришлось дожидаться половины десятого, когда все разойдутся на утреннее собрание. Едва она переступила порог своего «убежища», как организм снова вернулся в режим ожидания атаки, в котором пребывал большую часть времени. Нина шла по коридору быстро и почти бесшумно, чтобы ненароком не привлечь к себе лишнее внимание. Офис пустовал, за исключением лишь двух патрульных, которые остались на случай утреннего вызова. Чтоб найти кабинет сержанта Фолио, ей пришлось обойти чуть ли не весь этаж. Тихонько войдя, Грэм положила на стол лист, исписанный от руки, и флэшку, которую он забыл вчера. Она уже вышла и сделала пару шагов, как из-за угла вышел сам Ник. Увидев шатенку, парень слегка улыбнулся. — Доброе утро, Нина, — поприветствовал он, подойдя чуть ближе, но не слишком. — Что-то хотела? Обнаружила что-то новое? — Д-доброе утро, сержант, — тихо ответила Грэм. — Я просмотрела Вашу запись ещё раз и нашла новые детали. Всё изложила в дополнительном отчёте и вернула Ваш накопитель. — Ох, чёрт, я и забыл про него, — поджал губы парень. — Ну, видимо, и правильно сделал. Спасибо тебе. Девушка кивнула и хотела обойти сержанта и уйти к себе, но тот её остановил следующей репликой: — Нина, у тебя всё хорошо? — неуверенно спросил Ник. Он заметил, что шатенка выглядит не так, как обычно: в той же одежде, что и вчера, глаза сонные и уставшие, причёска немного растрёпана. — Да, всё в порядке, — негромко ответила она и возобновила движение вперёд. Врёт. У неё явно что-то случилось, но кто я такой, чтобы она мне об этом рассказывала? Надеюсь, всё будет хорошо. И трёх секунд Фолио не пробыл у себя, как на стационарный телефон поступил звонок. От Мэтта, с просьбой зайти к нему. Так, что-то мне это не нравится. Дело попахивает керосином. На Дэвисе лица не было, когда мы сидели на собрании. Это как-то связано с моим вызовом к лейтенанту? Чёрт, утро только началось, а уже какая-то херня творится. Ник даже краем глаза не глянул на лист бумаги, лежавший у него на столе, сразу пошёл к начальству. В дороге его не оставляла тревога. Интуиция подсказывала, что друг где-то напортачил, но Фолио не мог понять, где именно. Единственный способ узнать — поговорить с Диркесом, к которому он шёл с явным нежеланием. Лейтенант ещё на брифинге был не в самом лучшем расположении духа, а сейчас вообще выглядел злее чёрта, хоть и пытался скрыть это. — Дело Дэвиса переходит в твои руки, — сообщил Мэтт, как только сержант закрыл за собой дверь. Новость едва не сбила не с ног. Ник настолько опешил, что даже не сразу нашёл, что ответить. — Сержант отстранён от работы на неопределённый срок, — не глядя на парня, добавил Диркес. — Теперь всё расследование лежит на тебе. Если узнаю, что он хоть как-то попытается влезть в него, а ты позволишь — отстраню и тебя. — Могу поинтересоваться, по какой причине? — осторожно спросил Ник, обретя дар речи. — Он наверняка тебе сам расскажет, так зачем мне тратить слова на объяснения? Забери у него дело и приступай. Свободен. Мэтт был категоричен, поэтому сержант не стал допытываться и просто ушёл. Вопросов стало ещё больше, и Ник был намерен задать их сразу, как только увидит Ноа. Но того не оказалось в кабинете, что показалось сержанту странным. Ладно, позже зайду. Может, приводит себя в порядок. Его догадка действительности не соответствовала — Ноа сидел в кабинете друга, дожидаясь его с рапортом и прошедшей ночи, который написал на скорую руку. Но не только отчётность была причиной его визита, добавилась и ещё одна: анализ видеозаписи, изложенный на бумаге, который и прочитал Ноа. «Вишенкой на торте» стал и накопитель на столе, не оставшийся без внимания Дэвиса. Войдя в помещение, Ник столкнулся с гневным взглядом друга. Себастьян не стал выдерживать драматическую паузу и сразу же завёл разговор: — Вот тебе рапорт за ночь, — положил он свой отчёт на стол. — А вот по этому у меня есть вопрос, — следом на стол швыряется лист с доводами Грэм. Твою мать, — выругался про себя Фолио, но сразу же придумал оправдание. — Составлял Руффило, поэтому все вопросы к нему, а не ко мне, — пожал плечами сержант. — Совсем за придурка меня держишь, да? — ледяным тоном спросил Ноа. — Диркес сказал, что мне нужно дождаться его возвращения, чтобы он провёл психологическое тестирование моей персоны. Из этого я делаю вывод, что его тут нет, и свалил он ещё вчера. — Перед уходом и сделал, — вздохнул сержант, закатив глаза. — Нет, ты меня реально тупым считаешь, Ник? Думаешь, я не знаю его слог? Да я его отчёты из тысячи узнаю. Его делала Грэм, ведь так? Поэтому она осталась до поздней ночи… Вот же срань. — Но знаешь, что меня бесит в этой ситуации больше всего? Не то, что его делала она, а то, что ты за моей спиной спиздил видеозапись и дал ей! Подсидеть меня пытаешься, говнюк?! Хочешь выслужиться перед Диркесом, да? Так вот можешь не использовать такие грязные способы, дело всё равно теперь твоё! — рявкнул Себастьян. — Так, стоп! — прервал его Ник. — Да, я взял запись и показал Нине. Да, я попросил у неё помощи. Ты её терпеть не можешь, поэтому я и действовал за твоей спиной. Но я никогда, слышишь? Никогда бы не стал поступать так подло с тобой! Ты мой друг, чёрт возьми, и только потом мой коллега! Если ты вдруг забыл, то дело было поручено нам обоим, зачем мне выслуживаться перед начальством, если всё равно признание получим мы оба? Я лишь помочь хотел, дубина! Что с тобой происходит вообще? Как появилась Нина, так ты словно с цепи сорвался и… Минутку, ты сказал, что Николас должен вернуться и провести с тобой психологический тест… Тебя поэтому от дела отстранили? — Нет, — отрезал Дэвис, уводя недовольный и обиженный взгляд в сторону. — Тогда почему? — с искренним интересом спросил Фолио, садясь за стол. — Грэм из отдела вышвырнул вчера вечером, — пробормотал Ноа, плюхнувшись на кресло в углу. — Что ты сделал?! — опешил сержант. — Что слышал. — За что?! — Внимательнее слушай то, что я тебе говорю. Она была здесь ве-че-ром. Внерабочее время, дебил, — буркнул Дэвис. — То есть я правильно понял, что ты выкинул девчонку на улицу, где холодно, зябко и небезопасно? — Я поступил правильно! — рявкнул Ноа. — Ты поступил подло, идиот! — всплеснул руками Ник. — За этими стенами рассадник убийц, похитителей и насильников, одного из которых мы ищем! Ты чем думал вообще, своей самовлюблённой задницей?! Чё ты прицепился к ней?! Ещё один. — А если бы с ней что-то случилось?! Руффило бы тебя с дерьмом сожрал, если бы следующей жертвой стала она! — Не стала бы. Всю ночь у департамента просидела. Он бы сюда не сунулся, — пробормотал Ноа, и только спустя секунду пожалев об этом. У Фолио чуть не задёргался глаз. Его аж затрясло от того, как просто друг сказал об этом. — Ты… ты просто… — у него перехватило дыхание от злости, — ты самая распоследняя сволочь, Дэвис. Не знаю, какие у тебя личные счёты с женщинами, но… Одно дело — просто спать с ними и не обременять себя чем-то серьёзным, за что я тебя тоже не особо жалую… — А сам-то, — усмехнулся Себастьян. — У тебя ведь тоже рыльце в пушку. — А другое — выгонять на улицу девочку, которая даже постоять за себя не может. Чёрт, да ей даже диалог с трудом даётся! За что ты так с ней?! Только ли дело в гордости? Вы были знакомы до работы здесь или что? Нина разбила тебе сердце? Я не понимаю, твою мать! — Сказал Мэтту, скажу и тебе. Я терпеть не могу тех, кто приходит сюда через знакомых или близких. Помнишь, сколько геморроя мы разгребали, когда лейтенантом был Эвилдсен? Пока вот эта «золотая элита», которая только и делала, что кричала о своём статусе неприкосновенности и жопу в офисе отсиживала, мы с тобой вкалывали как проклятые и себя не жалели! — А Нина относится к этой «элите»? Кричит, что самая крутая? Вот именно — нет! Девчонка просто работает и делает это круто! Ты ведь и сам это знаешь. — Это пока. Я действую на опережение. Сейчас привыкнет, а потом и свесит ножки. — Во-первых, я уверен, что этого не случится, а во-вторых, Мэтт не даст этого сделать. С его повышением у нас немного изменилась атмосфера в департаменте, не заметил? К тому же Нина уже увидела тебя во всей красе. Ты запугал её, поэтому, даже если она и не такая, какой тебе кажется, то явно не станет наглеть. И вообще, она действительно другая, не такая, как предыдущие. Хватит уже нападать на беднягу. Вместо того, чтобы её кошмарить, ты бы лучше пообщался с ней, узнал получше, а потом уже делал выводы. «А он прав, Ноа. Рано или поздно вам всё равно придётся поговорить. Хотя бы для того, чтобы вернуться к расследованию. У тебя всего сутки, помнишь?», — заговорил внутренний голос. — Ты сам сказал, что я её запугал. Думаешь, она будет со мной общаться после такого? — чуть погодя спросил Дэвис. — Как ты там говорил? «У меня талант — склеить даже самых строптивых»? Вот и примени свои чары. Только не в корыстных целях. Твою мать, чувак, да откопай ты уже свою человечность! Поговори с ней нормально и веди себя нормально! Ответить Ноа не успел — в дверь тихонько постучали. — Да? — негромко отозвался Ник. Внутри у него всё похолодело. Такой робкий стук не был присущ его коллегам. В голове тут же высветилось имя — Нина. В то же мгновение Фолио пожалел о своём разрешении войти. Девушка стеснительно просунула голову в щель, но не взглянула на сержанта. — Я забыла принести Вам ещё кое-какие заметки, — сообщила она, войдя внутрь. — Не успела вчера дописать… Держа в руках лист, вырванный из блокнота, шатенка замерла. Причина её ступора находилась в кресле и сверлила взглядом её фигуру. — Конечно, давай, — нервно улыбнулся Ник, чувствуя напряжённую атмосферу. Нина не сдвинулась ни на шаг. Направиться к столу означало приблизиться к катализатору её панической атаки, которая уже была на подходе. Молниеносно вцепившись в браслет, девушка сжала бусины. Пальцы соскальзывали с их гладкой поверхности, отчего тот натягивался и бил по запястью. — Я… я… — пыталась заговорить она. — Ну? — подал голос Ноа. Фолио тут же метнул на него взгляд, полный ярости, говорящий: «Заткни свой чёртов рот!». Но сержант не обратил внимания на друга, а глядел на Грэм. Утихомиренная злость вновь взяла над ним верх. Он винил её в своём отстранении, винил в нравоучениях Ника и выговоре от Мэтта. Все их попытки вразумить сержанта забылись в одно мгновение, уступая место обиде. — Ты постоять пришла, Грэм? — сквозь зубы процедил Дэвис. — Давай сюда свою сраную бумажку и вали отсюда. — Заткнись, Ноа! — рявкнул Ник. — Знаешь, чего я не понимаю, друг? Как вы с Диркесом ведётесь на этот театр, который она вам показывает, — презрительно фыркнул Себастьян, поднимаясь с кресла. — Вся такая невинная, скромная, прямо ненюханный цветочек. Не замечал, что она не смотрит в глаза? — усмехнулся он, обернувшись к другу через плечо, а затем снова возвращаясь к Нине. — Так поступают только те, кому есть что скрывать. А она скрывает. Скрывает свою истинную натуру, которая ещё даст вам с Мэттом как следует просраться. Талантливая актрисулька, даже Руффило смогла провести. Но я тебе уже сказал, Грэм, что вижу тебя насквозь, — вкрадчиво говорит он, приблизившись к ней почти вплотную. — Немедленно отойди от неё, Дэвис! Сейчас же! — выкрикнул Ник и вскочил из-за стола, чем до чёртиков напугал девушку. Она дёрнулась, вцепившись в браслет крепче. Лист непроизвольно выскользнул из рук и не спеша приземлился на пол. Дыхание стало прерывистым, пульс подскочил вдвое. — Давай же, покажи своё истинное лицо, Грэм, — насмешливо продолжал Ноа. — Ты показала прекрасное шоу, но пора снять маски. Соберись, Нина. Соберись, умоляю тебя. Помнишь, что говорил мистер Руффило? Бей! В самое больное! Без сожаления и страха! Лейтенант защитит тебя, мистер Руффило защитит и… сержант Фолио тоже. Не бойся, борись до последнего. Ника колотит изнутри от происходящего. Он не знает, как ему поступить: оттащить Ноа или не вмешиваться. Он боялся напугать Нину резким движением. Шатенка подняла глаза до уровня губ Ноа, а затем наконец взглянула ему в глаза. — Вы считаете себя лучше всех, сержант Дэвис, но в глубине души сами в себе сомневаетесь. Ваши издёвки надо мной, Ваши попытки задеть говорят об одном — Вы самоутверждаетесь за счёт слабых. Вы выбрали меня, потому что считаете, что я не смогу Вам ответить. Таких проще задавить. Вы испытываете ко мне презрение, потому что считаете, что недостойна здесь находиться, но это не Вам решать, а только мистеру Руффило и лейтенанту Диркесу. Ваша реакция на меня обусловлена не только задетым эго, но и завистью. Вы терпеть не можете тех, кто хоть в чём-то лучше Вас. На лице Ника промелькнула радость, он даже улыбнулся от того, что девушка смогла ответить, хоть и неприятную правду, которую Ноа не хотел слышать. Тот молчал, глядя на шатенку. Под его пристальным взором она долго не смогла продержаться и опустила глаза в пол. Повисшая тишина давила на Фолио и на Грэм, но не на Себастьяна. У того в данный момент работал не мозг, а исключительно инстинкты. Инстинкты самосохранения. Молчание было ему на руку не только для того, чтобы не решиться на непоправимое и не ударить женщину, но и потому, что это был способ психологического давления, о котором ему рассказывали ещё в годы обучения. И этот способ работал — Нина еле держалась на ногах и всё усерднее дергала украшение на своей руке. Именно эта её привычка и сорвала предохранители с его самообладания. Резким движением он схватился за браслет и рывком разорвал его. Бусины рассыпались по полу, а на лице Нины застыл неподдельный ужас. Проходит секунда-другая — и Ник подлетает к сержанту, дёргая того за локоть и убирая от девушки. Она тут же рухнула на пол, собирая части украшения. — Надо собрать… Надо собрать… Всё собрать… Надо собрать… Каждую, — приговаривала шатенка, словно находясь в бреду. Ноа наблюдал за этой картиной, впав в ступор. «Ты только что похоронил все шансы на то, что тебя вернут к расследованию. Лучше пиши по собственному, идиот», — говорил внутренний голос. Ник присоединился к поискам бусин, выуживая их из-под стола и собирая в ладонь, которую протянул к Грэм. — Ещё шесть штук… Надо собрать… Надо найти… — даже не обратив внимания на Фолио, повторяла она. — Нина, вот, — мягко произнёс сержант. Его голос выдернул девушку из навязчивых мыслей. Её сознание от страха помутилось настолько, что сейчас в Нике она больше не видела союзника — только врага. Хищника, который нападёт. В карих глазах девушки Ноа прочёл угрозу. Не Нику, а ей самой. Её зрачки, казалось, заполнили всю радужку, делая её чёрной. Реагирует так, словно её загнали в угол. Готова атаковать, вгрызться в глотку. Господи, да у неё и правда не всё в порядке с головой. Выхватив бусины из ладони Ника резким движением, Нина вскочила на ноги и бросилась из кабинета наутёк. Фолио хотел было броситься за ней, но вовремя себя остановил, напоминая, что сейчас её лучше не трогать. Он смерил Ноа испепеляющим взглядом. — Доволен, урод? — стиснув зубы, спросил сержант. — Проваливай нахуй из моего кабинета. Видеть тебя не хочу. Мне не нужен друг, который ведёт себя как последняя мразь. Иди, пока я тебе прямо здесь рожу не разбил. Не доводи меня до греха. Дэвис ясно видел, что Ник не шутит. Одними глазами пытался его в порошок стереть. Дабы тот не претворил своё желание в реальность, Ноа вышел из помещения и отправился к себе. Закрывшись на замок, он уселся в кресло и откинул голову на спинку. Признаю, перегнул. Рвать браслет было лишним. Но и она могла бы промолчать, чтобы меня не провоцировать. «А она ли тебя спровоцировала, Ноа? Может, всё наоборот? Грэм защищалась, а не нападала. А вот ты напал. Ещё и на глазах у Ника. Мало того, что работы почти лишился, так ещё и друга», — поддел внутренний голос. — «Ты столько раз вставал на защиту женщин, которых избивали их ублюдки-мужья, а сейчас сам превратился в такого же ублюдка. Нашёл, блядь, с кем воевать, боец комнатный! С девчонкой ростом метр с кепкой. Самому не смешно?». Заткнись.

***

Нина пулей пролетела мимо Майлза, закрывшись в своём кабинете. Тот удивлённо проводил её взглядом, но больше никак не отреагировал — знал, что девочка с «приветом» и не лез к ней по просьбе Николаса. Указ был только ограждать её от сержантов и ничего более. Грэм искала у себя в рюкзаке любую нить или леску, с помощью которых можно вернуть браслет в изначальный вид. Не найдя ничего, она принялась исследовать кабинет. Ящики шкафов выдвигались и не закрывались. В помещении едва не произошёл погром. Швырнув бусины в неизвестном направлении, Нина рухнула на пол и зарылась пальцами в волосы. Покачиваясь туда-сюда, она беззвучно плакала и царапала кожу головы, попутно вырывая тонкие пряди. — Таблетки… Прими таблетки… — шептала она слова своего внутреннего голоса, но тело не слышало её. В дверь раздался стук, а затем и показалась голова Мэтта. Доброжелательное выражение лица тут же сошло на нет, когда он увидел происходящее. — Нина? — тихо позвал он, осторожно закрыв за собой. — Отойдите… Отойдите от меня… Отстаньте, не трогайте… — захлёбываясь слезами, просила она. — Эй-эй, это я — лейтенант Диркес. Всё хорошо, Нина, — попытался дозваться Мэтт, делая мелкие шаги в её сторону. — Не прикасайтесь ко мне… Не нужно меня трогать… Перестаньте. Лишь по её словам Диркес понял, что сознанием девушка уже не здесь. Она в прошлом. В том самом, которое преследует её уже долгие годы. Лейтенант помнил, что Николас говорил о том, что Нина принимает препараты, помогающие ей «возвращаться к жизни». Единственное место, где они могли находиться — её рюкзак. К нему Мэтт и подобрался. И правда, в кармашке лежал наполовину пустой блистер. Выдавив одну таблетку, мужчина сел рядом с девушкой и протянул лекарство ей. — Возьми, Нина, — ласково попросил лейтенант. Та не отреагировала, повторяя свои мантры и продолжая качаться взад-вперёд. Чёрт, чёрт, чёрт… Как быть? Я понятия не имею, как нужно с ней разговаривать. Это Николас всегда умел находить подход к таким, как она, но не я. Моя суперспособность — вести допросы и переговоры с преступниками, но не с глубоко травмированными людьми. Общаться с ней, как с ребёнком? Да у меня даже детей нет, откуда мне знать? Позвонить Руффило? Да я только время потеряю, рассказывая ему о произошедшем, о котором и сам мало знаю! Помощь пришла оттуда, откуда не ждали. От того, от кого вообще было неожиданно её получить. К Нине заглянул Ник. Он узнал, что Мэтт здесь от патрульного, когда хотел пойти к нему и рассказать всё, что произошло у него в кабинете. Устал закрывать глаза на поведение Ноа. Пусть будет выглядеть стукачом, но зато поступит правильно и по совести, даже если это будет стоить их дружбы. Увиденное озадачило сержанта, как и беспорядок, учинённый Грэм. У неё всегда было аккуратно и всё по полочкам, а сейчас здесь будто торнадо пролетело. — Выйди, — тихо, но чётко скомандовал лейтенант. Ник не последовал его приказу, вглядываясь в покачивающееся тело девушки. — Я могу помочь, — подняв ладони на уровне груди, заверил он. Препираться с ним сейчас — только терять время. Нужно было помочь Нине любым способом. К тому же Ник точно не решится на какую-нибудь подлость в присутствии Мэтта. Лейтенант кивнул на девушку, а Ник медленно подошёл и опустился перед ней на корточки. — Нина, слушай меня… — тихо заговорил Фолио. — Всё хорошо. Всё в порядке. Ты в безопасности. Тебя никто не тронет. Прежде, чем продолжить, Ник вслушался в её шепот, который не останавливался. Из него он понял, что разумом она находится там, где ей страшно. Нужно дать ей понять, что сейчас она в том месте, где ей комфортно. — Нина, ты дома, в своей крепости. Никто не хочет причинить тебе боль. Никто тебя не обидит, не сделает зла. Всё хорошо. Не бойся, — продолжал Ник, осторожно обволакивая её своими руками. Он повторял это из раза в раз, пока Грэм не прекратила качаться и не разлепила заплаканные глаза. Ощутив руки Фолио на себе, она дёрнулась и вырвалась, уползая назад. — Нина, всё в порядке, — поспешил заверить её Мэтт. — Никто из нас не сделает тебе больно. Всё хорошо, слышишь? Она не ответила, сглатывая слюну от волнения. — Поедем домой? Помнишь, мы договаривались? — мягко спросил лейтенант. Воспоминания вернулись к ней в ту же секунду, но она пожалела о том, что дала своё согласие Мэтту. Однако сейчас девушка ясно понимала, что добираться домой самостоятельно не целесообразно, ведь приступ может настичь её снова, и кто-то должен быть рядом. Кто-то, кому она хоть немного верит и кого боится меньше всех. — Можно… минуту? — промямлила шатенка. — Конечно, я подожду за дверью, — кивнул Диркес. — И возьми вот это, — протянул он таблетку, которую шатенка боязливо взяла. — Николас говорил, что тебе нужно пить их в такие моменты. Поднявшись без резких движений, мужчины вышли, пока Нина приходила в себя и кидала половину разбросанных из рюкзака вещей, попутно наводя порядок в кабинете. — Если хоть слово кому-нибудь об этом скажешь… — угрожающе начал Мэтт, обращаясь к Нику. — Я — могила, — перебил его тот. — Как ты узнал? Как узнал, что нужно сделать? — подозрительно выгнул бровь Диркес. — Дядька после Афганистана исполнял и не такое. Тётя врачом-психиатром была, вот и насмотрелся на неё и на него. Можно сказать, она меня научила, как себя вести в таких случаях. Когда это происходит, то нужно дать понять, что человек находится в безопасности. Это самое главное. В такие моменты они чувствуют, что им угрожает опасность и нужно вернуть их психику к стабильному состоянию. И жалею, и не жалею, что это знание мне пригодилось. — Майлз, иди погуляй, пожалуйста, — внезапно сказал Мэтт, обращаясь к психологу. — Нам нужно кое-что обсудить. Парень кивнул, хоть и не был доволен тем, что пропустит самое интересное, о чём намеревался рассказать Николасу по возвращении. Он ушёл в кафетерий, а парочка продолжила диалог: — А сейчас честно и без утайки, этот инцидент произошёл из-за Дэвиса? Он её довёл? — Мэтт пытливо взглянул на сержанта. — Да, — честно ответил Ник без зазрения совести. — Нина принесла мне свои заметки по делу, а этот придурок сидел у меня в этот момент. Докопался до неё, вещал что-то про то, что она на публику играет, а потом взял и браслет её порвал. Я его выгнал к чёртовой матери, достал уже. — Нина не играет. Вот это, — указал Диркес на дверь, — невозможно, блядь, сыграть. Та таблетка, которую я ей дал — это нейролептик, а не простые витаминки. Девочка такое пережила, что даже у меня волосы дыбом встали, когда я об этом узнал. Но тебе не расскажу, пусть лучше это сделает Николас, если согласится конечно. — Я уже спрашивал и был послан в пешее эротическое. — Значит, и не надо тебе об этом знать. Мне он рассказал, чтобы я знал, как с ней взаимодействовать, но тебе, вижу, подробности и так без надобности. Хер с тобой, был не прав на твой счёт. Пусть придёт в себя, оклемается, а там можете работать вместе. Она вроде тебя хорошим считает. Но Дэвиса, блядь, к ней подпускать. Как и к расследованию. Руффило вернётся и таких пиздюлей ему ввалит, что даже пытки покажутся ему курортом. Даже я с этим мерзавцем воевать боюсь, поэтому и дружу. — А он, кстати, где? — перевёл тему Ник. — В Вашингтон укатил. Семейные обстоятельства, — отмахнулся Мэтт. Нина вышла как раз к концу их разговора. Лейтенант сразу улыбнулся, показывая доброжелательность. Девушка испытывала перед ним вину за то, что он увидел её в таком состоянии, и думала, что принесла ему только проблемы. Но она не знала, что ничего такого не произошло, а Диркес был только рад позаботиться о ней. — Пойдём, Нина, выйдем через аварийный выход, чтобы нас никто не видел и не испугал тебя, — мягко сказал он, осторожно приобнимая её за плечо. Девушка вздрогнула, но не попросила убрать руки. С ним ей было действительно спокойно. — Пока, — улыбнулся Ник. — Если вдруг станет страшно, то звони, не стесняйся. Грэм удивилась его предложению. Фолио же расценил это как констатацию того факта, что у неё нет его номера. — О, сейчас, пару секунд. Взяв со стола Руффило стикер, сержант быстро набросал номер своего телефона и с широкой улыбкой вручил шатенке. Та помедлила, но взяла, сама не зная зачем. Наверное, чтобы он быстрее отстал от неё и не задерживал.

***

«Время на исходе, Ноа. Где ты собрался её ловить, чтобы извиниться? Или ты хочешь заявиться к ней домой?», — издевалось подсознание. Совесть наконец взяла своё. Пробивалась долго, через бурю и ураган его гордости, но всё же заняла главенствующий пост. А вот сам Себастьян может в скором времени его лишиться, если сейчас же не пойдёт и не принесёт ей извинения. Ноги сами понесли его из кабинета, хоть он сопротивлялся и находил любые оправдания, чтобы этого не делать. Майлза не было на месте. Получив команду от Диркеса, он воспользовался ей, чтобы лишний раз «легально» отдохнуть от работы. Никаких препятствий к владениям Грэм, кроме его собственного… страха. Да, он боялся, но не её, а того, что Нина расценит его извинения, как фальшивые. Таковыми они были лишь отчасти: Ноа настолько убедил себя в собственной правоте, что даже не собирался просить прощения за то, что вышвырнул её на улицу. Хотел извиниться за порванный браслет и возместить ущерб. Всё. Собравшись с духом, он толкнул дверь и вошёл в помещение, которое встретило его лишь пустотой и тишиной. Дэвис не скрывал своего облегчения, но прекрасно понимал, что только отсрочил неизбежное. Уходить сразу не стал, а заинтересовался «внутренностями» её кабинета. Книги на полках стояли в алфавитном порядке. Старые дела в папках были распределены точно так же, но ещё и по датам. На столе царил идеальный порядок. В прямом смысле этого слова. Монитор стоял ровно, словно по линейке, положение клавиатуры шло ровно по линии края стола, подставка для бумаг идеально вписывалась в его угол. Да тут явное расстройство. Как его… обсессивно-компульсивное. Но кое-что явно не вписывалось в это царство перфекционизма. Наблюдательность Ноа позволила ему заметить на полу несколько тоненьких прядей. Коротких и каштановых прядей. Как у неё. Скользнув взглядом дальше, сержант заметил под столом валяющийся раскрытый блокнот. Как раз на том месте, откуда она вырвала страницу и принесла её Нику. Сев на корточки, Ноа поднял пряди волос и оглядел их. Были видны волосяные луковицы, из чего он сделал вывод, что дело не в том, что Нина просто неаккуратно расчёсывается — она вырвала их. Только вот… почему? Дотянувшись до блокнота, сержант боролся с желанием полистать его всего пару-тройку секунд, но проиграл собственному любопытству. На первых страницах были сделаны заметки по психологии, датированные пятилетней давностью. Половина блокнота была исписана ими. Ты и правда хорошо училась, Грэм. Действительно умная, с этим я спорить не стану. Содержимое следующей половины его заинтересовало куда больше. Настолько, что он уселся на диван и с головой погрузился в чтение. Нина составляла портрет каждого, кого видела и с кем знакомилась. Первым был Николас. Из его описания Себастьян узнал, что у мужчины присутствует «синдром спасателя». Тактика поведения гласила, что ему можно довериться, положиться и попросить о чём-либо, но перегибать не стоит. Ключевые пункты, которые бросились в глаза Дэвису и заставившие его перелопатить все остальные портреты — это…

Угроза: минимальная.

Слабое место: пока неизвестно.

Любопытство поглотило его окончательно. Он читал и читал, читал и читал. Про каждого, кто работал здесь. О ком-то было написано мало, о ком-то средне, но последние два были довольно внушительные.

Ник Фолио.

Наблюдения:

Уверен в себе, коммуникабелен, показал себя ответственным. Обладает пытливым умом и проницательностью. Не умеет скрывать эмоции и врать. Поначалу казался слишком развязным, но это не так. Флирт — один из способов расположить к себе. Делает это не в корыстных целях. Отзывчив и добр. Проявил учтивость и уважение к личным границам. Обладает хорошей эмпатией.

Тактика поведения:

Не подпускать близко, но и не отталкивать. Все попытки флирта пресекать и показать, что мне это неприятно. Думаю, что он всё поймёт и не расстроится, если я отгорожусь от него.

Угроза: максимальная, средняя, минимальная.

Слабое место: боится остаться в одиночестве, без близких.

Следующая страница была про самого Ноа. Судя по почерку, писала она это дрожащими руками — коряво, буквы прыгали, где-то слишком сильно давила на стержень ручки. Так пишут только те, кто сильно боится.

Сержант Дэвис. Ноа Себастьян Дэвис.

Наблюдения:

Эгоцентричен и самовлюблён. По отношению ко мне не может сдерживать эмоций. Про поведение в кругу других мне ничего неизвестно. Проявляет открытую агрессию и презрение ко мне. Ненавидит?… Завидует.

Исходя из его отчётности лейтенанту Диркесу на брифинге, по его речи я могу сделать вывод, что в работе он собран, структурирует информацию и выдаёт только сухие факты. Не любит неопределённости. Гибкий в адаптации. Может подстраиваться под тех, из кого можно извлечь выгоду. Довольно бестактный. Полагаю, служба сделала его таким. Скуп на положительные эмоции и предпочитает держать их в себе. Возможно, не получал похвалу в детстве или в юности, что и сделало его таким чёрствым. Целеустремлённый, не останавливается на достигнутом и всегда двигается вперёд — это положительные качества. Обладает развитым критическим мышлением, что не всегда играет ему на руку. Не верит никому, даже сержанту Фолио до конца не доверяет. Если тот считает его настоящим другом, то про сержанта Дэвиса я такого сказать не могу. По натуре он одиночка и привык к этому, адаптировался. Весь его напускной пафос и попытка показать свой авторитет говорят о том, что он боится потерять работу. Дорожит ей, потому что положил много сил, дабы добиться успеха. В каждом новичке, полагаю, видит угрозу своему статусу. Боится, что ему найдут замену, поэтому и старается защитить свою «территорию». Почти уверена, что есть тревожное расстройство. Нужно поговорить с мистером Руффило, чтобы он провёл с ним беседу и помог избавиться от этой проблемы.

Тактика поведения:

ИЗБЕГАТЬ! ИЗБЕГАТЬ! ИЗБЕГАТЬ ЛЮБЫМИ СПОСОБАМИ! (подчёркнуто три раза)

Угроза: МАКСИМАЛЬНАЯ!!! (подчёркнуто три раза)

Слабое место: эго (подчёркнуто).

Ноа замер, уставившись на пункт об угрозе. Он был в каждом портрете, но в его был написан большими буквами и обведён чёрной ручкой несколько раз. Если бы не совесть, давящая на здравый рассудок, то его эгоцентризм точно бы выдал: «Боится? И правильно». Вдобавок он бы ещё озвучил слова о том, что по Грэм психушка плачет, раз она видит угрозу в каждом, да ещё и прописывает это. В голове сержанта будто переключился тумблер, наконец уступая место сопереживанию, которое он закопал так же глубоко, как и все светлые эмоции. Она написала про каждого. Каждого, кого видела. Разобрала всех и Руффило в том числе. Даже тот, кто её защищает и носится с ней, как курица с яйцом, и тот попал в этот список. Даже в нём она видит угрозу. Внезапно в голове Ноа загорелась ещё одна мысль. Все, кто описан тут — мужчины. Значит, в женщинах она не видит опасности. А зря. Они способны на такое, что нам, мужикам, и не снилось. Почему именно мужской пол, Грэм? Почему ты опасаешься нас? Взгляд скользнул туда, где он нашёл пряди её волос. Ты не вырвала их намеренно. Кто будет намеренно причинять себе боль? Вряд ли ты мазохистка, иначе бы искала любой способ, чтобы доставить себе эту боль. Такие любят и физическую, и эмоциональную, и психическую. Да ты бы сама приходила ко мне и провоцировала, чтобы получить желаемое и удовлетворить свою больную потребность. Но ты не такая, Грэм. Ты сделала это бессознательно. Вспомнить, как ты ползала в кабинете Ника в явном бреду; вспомнить, как ты посмотрела на него… Похоже на психоз. И спровоцировал его я. Своим действием. Пока Ник был с тобой мягок, не говорил громко, ты вела себя нормально, но стоило заговорить мне, как ты застыла, словно наступила в цемент. Понятное дело, что ты меня боишься, но тогда, в комнате отдыха, ты мне отвечала и не проявляла никаких признаков истерики. Значит, именно мой жест, а точнее — резкость, и спровоцировала это. Ты боишься этого. Получается, что тебя кто-то бил. Даже не кто-то, а мужчина, раз ты так боишься нас. Вот почему ты приходишь на работу раньше, вот почему ты так боялась ехать домой ночью, вот почему ты не смотришь в глаза. Осознание навалилось на него тяжёлым грузом. Отложив блокнот, Ноа поставил локти на колени и зарылся пальцами в собственные волосы. Твою мать… Какого хрена я натворил-то, блядь? Зачем, а главное — нахрена? Что со мной случилось, чёрт возьми? Почему я повёл себя, как законченный ублюдок? Чёрт, да она буквально каждый день находится в настоящем аду, который кишит теми, кого она боится! Постоянно в режиме выживания. По её мнению, один неверный шаг — и ей конец. Мэтт был прав: я просто бессердечный урод. Но мало причитать и жалеть о содеянном, надо что-то делать. Вот только… что? Её здесь нет и, судя по всему, она не вернётся, потому что её рюкзака, с которым она была вчера, я здесь не наблюдаю. Приехать к ней домой? Адрес-то я найду, но что я, блядь, скажу ей? Одних извинений здесь явно мало. А если снова спровоцирую психоз? Меня и так отстранили, а теперь ещё и уволят. Вдогонку ещё и Руффило меня убьёт, и это в лучшем, мать его, случае. Сука-а-а-а… Пока в голове витал ворох мыслей, глаза бегали по кабинету и внезапно наткнулись на что-то ярко-жёлтое и круглое у шкафа. Мысленное самобичевание было приостановлено, и Ноа поднялся с дивана, чтобы убедиться в своей догадке. Это была бусина от её браслета. Если есть одна, то есть и другие? Он оказался прав. Бусины были раскиданы чуть ли не по всему периметру. Себастьян обогнул каждый уголок и нашёл все. Вроде бы все. Итак, что мы имеем: волосы на полу, раскиданные шарики от браслета — точно психоз. Что, блядь, здесь творилось, когда она выбежала от нас? Господи, а если она с собой что-то сделает? Хрен с ней, с этой работой, я же до конца своих дней себя винить буду. С этим пиздец как тяжело жить. Я себя до сих пор за ранение преступника в процессе задержания жру, а тут суицид. Чёрт, чёрт, чёрт… Ноа убрал блокнот на стол, сунул собранные бусины в карман и удалился из кабинета. Майлз удивился, увидев сержанта. — Николас сказал, что Вам запрещено приближаться к этому кабинету и Нине. Как исполняющий обязанности главы отдела, я… — Ой, да заткнись ты, Майлз, — отмахнулся Дэвис. — Её там всё равно нет. — И это всё равно не отменяет запрет на приближение, — настоял психолог. — Я доложу об этом Николасу. — Как и доложишь о том, что ты отсутствовал на рабочем месте, когда я вошёл сюда, — усмехнулся Ноа, шагая на выход. — Потребности никто не отменял, сержант Дэвис. Я не обязан перед Вами отчитываться. Уходите. Какой важный малец. Посадили в кресло главного и теперь думает, что ему всё можно. Впрочем, насрать на тебя, Майлз. У меня другие заботы. Теперь другие.