Мне очень жаль.

О таблетке, отданной ей Мэттом, Нина вспомнила только в пути домой. Лейтенант не разговаривал с ней, а только поглядывал на заднее сидение в зеркало. Он хотел выразить сочувствие снова, когда они подъехали к дому, но та так быстро ретировалась из салона, что Диркес не успел даже рта раскрыть. Входная дверь захлопнулась, а девушка, зайдя в ванную, скинула с себя всю одежду, включила душ и села у кафельной стены, подобрав ноги к себе. Хотела бы она, чтобы вода смыла всё произошедшее с ней, но это было невозможно. Долгое время шатенка глядела в одну точку, пока мозг не захотел переключиться на что-то другое. Этим другим оказалась бритва, лежавшая на маленькой полочке с шампунем и гелем для душа. Действие препарата ещё не обрело полную силу, а потому не смогло заглушить навязчивую мысль, крутившуюся в голове. Нет, ты обещала мистеру Руффило больше так не делать. Он узнает, Нина. Не нужно расстраивать его. Лишь напоминание о наставнике заставило её отказаться от опрометчивого поступка. Но желание вновь выместить боль на себе зудело, «чесалось» на подкорке мозга, как комариный укус. Пальцы рефлекторно легли на запястье, где больше не было спасительного аксессуара, который она постоянно использовала. Осознание его отсутствия толкнуло Нину на другой способ успокоить себя. Ногти впились в нежную и гладкую кожу предплечья, расчёсывая до кровавых царапин. Движение за движением… Помимо жара и пощипывания, она испытывала облегчение. Медленно, но верно пальцы перебрались на лицо, царапая и его, а затем и на голову — снова в волосы. Ранки от вырванных прядей ещё не успели начать затягиваться, как их снова потревожили. Если бы не нейролептик, который наконец подействовал, то Нина бы не остановилась. Ощутив уже знакомое замедляющееся сердцебиение, девушка выдохнула. Тревога сошла на нет, мысли покинули мозг, наступила долгожданная сонливость, которую отбило напрочь после произошедшего в кабинете сержанта. Из последних сил Грэм лениво омыла тело и ушла в спальню, закутавшись в одеяло. Я хочу уйти… Я устала… Мне надоело… Больше не хочу… — размышляла она до тех самых пор, пока не погрузилась в сон.

***

После дежурства Дэвис поспал всего три часа, а потом сразу же приступил к задуманному делу. По дороге домой он зарулил в магазин побрякушек и приобрёл нить, на которую намеревался вернуть бусины, а заодно и подарочную коробочку, в которой хотел преподнести восстановленное украшение. Усердно нанизывая шарики, сержант всё ещё размышлял о прочитанном в её блокноте. «Нужно поговорить с мистером Руффило, чтобы он провёл с ним беседу и помог избавиться от этой проблемы», — крутилась цитата в его голове. То есть я правильно понял, что она боится меня как огня, но хотела помочь? У неё что, стокгольмский синдром? Ник прав: она и правда не такая, как все предыдущие. Интересно, Мэтт знает о случившемся? Хм… Если бы знал, то позвонил бы и устроил разнос. Значит, у меня всё ещё есть время, чтобы реабилитироваться. Нужно скорее закончить, чтобы приехать к ней. Да, прямо к ней домой, куда же ещё. Чёрт, а как извиниться? Я же, блядь, не знаю, как сделать это правильно. Обычное «прости» и вручение браслета тут не прокатит. А если просто оставить под дверью и уйти? Ага, а как я узнаю, что она приняла мои извинения? Всё, хватит. Буду действовать по ситуации. Не простит — значит, такова судьба. Восстановление браслета заняло довольно продолжительное время: бусины постоянно выскальзывали из пальцев и укатывались, а нить не хотела продеваться в маленькое отверстие на шарике. Работа была кропотливой и требовала терпения, которое у Ноа уже заканчивалось. Твою мать, на хрен я вообще это сделал? И себе проблем добавил, и ей. Чёрт, да проще новый купить, чем сидеть тут и развивать свою мелкую моторику. У меня пальцы под это не заточены. Но даже несмотря на то, что в мыслях он проклинал это занятие — всё равно продолжал этим заниматься. Кто знает, может быть Нина вообще не примет новый аксессуар, если Дэвис на него раскошелится. Он вдруг на мгновение представил себя на её месте и понял, что не стал бы принимать ничего от человека, который ему неприятен. Но это был её браслет, а значит, Грэм должна быть снисходительнее. Продев последнюю бусину, Ноа зафиксировал нить и уложил украшение в футляр. На лбу даже выступила испарина, которую он смахнул. Всё, выдвигаемся. Времени в обрез. Не заявляться же к ней ночью. Предварительно зайдя в базу данных департамента с личного ноутбука, Дэвис облегчённо выдохнул, что ещё не потерял к ней доступ. Он-то думал, что Диркес временно лишил его полномочий, не взирая на их уговор. Там он и нашёл адрес проживания Грэм. Перед выходом сержант немного привёл себя в порядок и даже брызнулся парфюмом, чему сам же и удивился. «Ты не на свидание едешь, придурок, а извиняться», — ворчало подсознание. Презентабельный вид никто не отменял. «Ну-ну», — ехидно усмехнулось нутро. Машинально взъерошив волосы и придав им нормальный вид, Ноа вдруг одёрнул себя. — Ой, да к чёрту, — буркнул он. Сняв машину с сигнализации, Себастьян выходит из квартиры и спускается вниз.

***

Нина спала, свернувшись калачиком и накрывшись одеялом с головой. Сны ей не снились — мозг пребывал в состоянии полного покоя. Ни звуки проезжающих машин за окном, ни ругань соседей сверху — казалось, ничто не могло разбудить девушку. Но это только казалось. Ноа еле нашёл её дом, пару раз приехав не по тому адресу. Навигатор словно с ума сошёл, а сам сержант воспринял это как знак свыше, что ему не нужно беспокоить Нину. Но он привык всегда заканчивать начатое. Поднявшись на третий этаж довольно старого и обшарпанного многоквартирного здания, в стенах которого были отчётливо видны трещины и пахло сыростью, он направлялся по коридору к нужной квартире под номером двадцать девять. А я думал, у меня дом разваливается. Этот даже ремонт не спасёт — только сносить. Постучать сразу Дэвис не решился и начал придумывать речь, после которой бы вручил ей футляр. Мысли путались, не позволяя собрать слова в предложения, а рука тем временем сама потянулась к дверному звонку. Кнопка была нажата, но звукового сопровождения не последовало. Не работает. Сука. Негромко постучав, сержант не может стоять ровно и спокойно, переминаясь с ноги на ногу. Было волнительно и страшно, что его попытка извиниться будет отвергнута, а вместе с ней и его надежды на светлое карьерное будущее. Отклика не случилось: ни шагов, ни слов, ни даже шороха по ту сторону. Ноа предпринимает ещё одну попытку, но уже стучит громче. Чёрт, а она точно дома? Не возвращалась в отдел? Твою мать, даже узнать не у кого — Фолио ведь от меня теперь нос воротит. Ладно, пробуем до победного. Возможно, она спит, всю ночь же проторчала на улице. Нина не слышала ни первой, ни второй, ни третьей попытки сержанта её дозваться. Спала как сурок. Ноа тем временем уже перебрал все возможные варианты, почему ему не открывают, даже самые страшные. Примерно на восьмой раз он уже был готов выбить дверь, чтобы удостовериться, что Нина ничего с собой не сделала. Именно в тот момент, когда прозвучал сильный и громкий стук, она и проснулась. Сначала думала, что просто показалось, но всё же решила проверить. Я никого не ждала. Кто это может быть? — думала Грэм, вяло поднявшись с постели и хватая свитер с пижамными штанами. Входная дверь имела аж три замка, одним из которых была цепочка. Это позволяло ей общаться с соседями, не открывая дверь в своё пространство полностью. Удобно и безопасно. Вместо того, чтобы спрашивать, кто стоит за дверью, Нина поднялась на носочки и посмотрела в глазок. Увиденный силуэт сержанта Дэвиса заставил ноги подкоситься. Действие препарата ещё не закончилось, а потому страх не обуял её до кончиков волос, позволяя мыслить худо-бедно ясно. — Что Вам нужно? — спросила девушка дрогнувшим голосом. Ноа облегчённо выдохнул, услышав её. Слава богу. Живая. — Открой, поговорить надо, — в привычной приказной манере ответил Дэвис, даже не думая о том, что следовало сменить интонацию. Шатенка и понятия не имела, откуда у сержанта вдруг появились причины разговаривать с ней после случившегося. Казалось, он уже получил то, чего хотел. Нужно ещё? Она молчит, впав в ступор, и не шевелится — не знает, как поступить. Думала, если не будет отвечать ему, то Ноа уйдёт, и на этом всё закончится. Промелькнула мысль метнуться за телефоном и позвонить Диркесу, Руффило, да хоть кому-нибудь, кто сможет чем-то помочь. Но нет — девушка словно вросла в пол. — Я просто хочу поговорить и всё. Ничего такого, — настойчиво повторил Себастьян, задушив собственное раздражение от тишины. — Уходите, — просит Нина, еле держась на ногах. — Не уйду, пока не поговорим. Нам надо обсудить… ту ситуацию, и я… кое-что принёс, — тон стал парня стал неуверенным, что удивило девушку. Испытывает вину? Вряд ли. Говорить можно всё что угодно, а искренность я могу увидеть лишь на его лице. Открыть или не открыть? Нина долго металась между двумя вариантами, в конце концов отдав предпочтение первому. Но обезопасила себя, закрыв дверь на цепочку и следом провернув щеколду. Честно сказать, Ноа не думал, что она решится это сделать, но хотя бы так. Теперь он хотя бы видит, с кем разговаривает. Нина снова не смотрит в глаза, застопорив их на его груди. — Прежде всего это, — сказал он, достав из кармана куртки футляр. — Что это? — опасливо взглянув на него, тихо спросила Грэм. — Открой и увидишь, — усмехнулся Дэвис. — Что это? — с нажимом повторила она. В голосе слышалась осторожность и страх. Значит, сюрпризы тебе не по душе. Не любишь неопределённость. Ещё одна особенность твоей психики? — Это браслет, который я… испортил. Нашёл бусины и починил его, — неохотно ответил сержант. Нина тут же вспомнила, как швырнула их. Значит, он был у неё. Пришёл после того, как она уже уехала. Хотел поговорить ещё тогда, но не застал меня и решил наведаться сюда. Судя по всему, он и правда чувствует себя виноватым. Просунув руку в щель, девушка боязливо забирает коробочку, а Ноа замечает, как задирается её рукав и оголяет часть запястья, на котором виднелись свежие царапины. Хотел бы он спросить, откуда они, да только это не его дело. — Ты это… прости за то, что я сделал. Разозлился, вот и перегнул палку. Не держи зла, ладно? Нина и видела, и слышала, что извинения даются ему нелегко. Не привык этого делать. Не любит этого делать. Но искренен. Однако «послевкусие» после его слов было неприятным, как будто всего сказанного было недостаточно. — Я ведь Вам не нравлюсь, зачем Вы это делаете? Зачем Вы извиняетесь, если продолжите издеваться надо мной? Она расценивала это как издёвку? Не замечание по работе, не мотивацию работать лучше, а издёвку? Либо действительно настолько уверена в своих способностях, что не принимает никакой критики, либо я звучал слишком жестоко. Скорее первое, ведь специалист она и правда хороший, как бы это не резало мне глаза, сука. — Не буду я тебя трогать. Работай себе спокойно, как работала до этого. Ну, и с делом помогай, если так хочется. Теперь понятно, почему он решил извиниться. — Вы просите прощения не потому, что чувствуете вину, а потому что хотите закрыть дело и надеетесь на мою помощь, — предположила Нина. — Да нет же! — возразил Дэвис, но по привычке сделал это эмоционально, чем заставил девушку отшатнуться от двери. — Вас заставили, — снова предполагает она. — Ну… да, меня отстранили из-за этого, но я не только поэтому пришёл. Мне… стыдно за содеянное. Чёрт, да я бы даже над твоим браслетом не заморачивался, если бы меня совесть не жрала. Купил бы новый, оставил под дверью и сверкнул пятками восвояси. Нина снова замолкает, а Ноа воспринимает это как намёк, что попросил прощения не за все инциденты. — И прости, что выставил тебя на улицу, — замялся парень, спрятав руки в карманы и уведя взгляд в сторону. — Это было слишком, мне не следовало так поступать. — Вы ведь… так не считаете, — робко подметила Грэм. И вот как с ней разговаривать? Она же не в бровь, а сразу в глаз бьёт. Видать, не я её насквозь вижу, а она меня. — Ладно, подловила, — вздохнул Дэвис. — Я действовал в соответствии с правилами и… Чёрт, хорошо. Признаю, что просто хотел насолить тебе. Я ж не знал, что ты домой не поедешь. — Сержант, что я Вам такого сделала, за что Вы меня невзлюбили? — тихо спросила Нина. — Новеньких не люблю, — фыркнул Ноа. — Извините, но… я спросила о другом. Что я Вам сделала? Если я где-то подорвала Ваш авторитет или сказала что-то дурное, то прошу за это прощения. Просто… я не понимаю, за что Вы меня травите. — Конкретно ты — ничего, — буркнул он. — Я со всеми такой, не надо думать, что ты одна такая особенная. Прозвучало грубо, что и похерило все надежды девушки на то, что он может исправиться. — Я поняла, сержант. Зла на Вас не держу. До свидания, — негромко ответила Нина и закрыла дверь у него перед носом. И почему у меня такое ощущение, что меня только что на хер послали? Вот поэтому я и не люблю извиняться — всегда выходит какая-то лажа. «Может, стоило быть чуть помягче?», — надавил внутренний голос. Да куда уж мягче-то?! «Чувак, твоя задача была — дать ей понять, что такого больше не повторится, а ты только укрепил её уверенность в том, что будешь поступать так и дальше. Не с ней, так с другими». И что? Её ведь это не будет касаться. «И каждый раз будешь ходить на ковёр к Диркесу? Тебе уже нанесли предупреждающий удар. Следующего уже не будет — тебя вышвырнут так же, как ты вышвырнул её. Просто и без сожаления. Этого хочешь? Грэм наверняка расскажет Мэтту о твоём визите, и её слово будет буквально решающим, потому что Диркес к ней прикипел. Он будет следить за каждым твоим шагом. Если желаешь работать под постоянным надзором — как угодно». Блядь… Ладно, и что мне сейчас ей сказать? «Придумай что-нибудь, ты же мастер в переговорах», — усмехнулось подсознание. Ноа постучал ещё раз, а Нина была к этому не готова. Она стояла у двери и слушала, ожидая, когда он уйдёт. Но не подозревала, что сержант захочет поговорить ещё. Снова открыв дверь и оставив небольшую щель, шатенка показывает ему своё удивление и… вновь нарастающий страх. — Сержант, я ведь сказала, что не держу на Вас зла. Что ещё Вам нужно? — с дрожью в голосе спросила Нина. Ноа потерялся в ответе. Не знал, что сказать и тем более — как сформулировать. Был только один способ убедить её в своей искренности — открыться и позволить увидеть его подлинные эмоции. Но это страшно. Страшно делать это с той, кого он не знает. Страшно делать с той, кого он изводил, ведь она может использовать это против него. Поэтому он надевает маски при всех. Поэтому никто не знает его настоящего. Всё дело в ударе, который он ждёт от каждого. Нина заметила, что он увёл взгляд, а потому смогла наконец рассмотреть и проанализировать его мимику. Внутренний конфликт. Боится потерять лицо, потерять амплуа серьёзного и чёрствого человека. Не доверяет. В извинениях он честен, но всё же корыстные цели преобладают. Однако его визит — уже доказательство того, что что-то человеческое в нём есть. Была не права на его счёт? Ещё есть шанс на изменения? — Я скажу лейтенанту Диркесу, что Вы извинились. Вам ведь нужно именно это, правда? — тихо спросила Грэм. — Он вернёт Вас к расследованию, я попрошу его об этом. Только… не трогайте меня больше. Ноа тут же метнул взгляд на шатенку, а та молниеносно потупила глаза в пол. Получил, что хотел, но… как-то нечестно, что ли… «Конечно, тебя ведь больше заботит работа, а не элементарное человеческое отношение», — укололо его подсознание. — Договорились… — парень сделал паузу, а затем протянул к ней руку и оттопырил мизинец. — Мир? Грэм инстинктивно отшатнулась от его действия, но увидев жест с его стороны, опешила. Так по-детски, но так… мило. Наверное, поэтому она и протянула мизинец в ответ, обхватывая его палец. Рука дрожит, похолодела, но девушка всё равно осмелилась и даже не заметила, как чуть улыбнулась. А вот Ноа заметил и… уголки его губ сами поползли вверх. Но он тут же пресёк любое движение на лице. — Надеюсь… ну, что браслет придётся впору, — нерешительно произнёс сержант, размыкая их руки. — Мне пора. Пока. Даже не дожидаясь ответа от шатенки, Дэвис быстро развернулся и направился прочь из этого дома. Нина, закрыв дверь на все замки, шумно выдохнула. Сейчас она благодарила нейролептики за своё существование, ведь именно они помогли ей не устроить истерику снова. Но действие препаратов постепенно теряло свою силу, возвращая её к привычной тревоге и вытекающим из неё мыслям. Ему нельзя верить. Это наверняка очередная его насмешка. Не может человек просто взять и в один момент поменяться. Я уверена, что он ещё проявит себя. Нужно держаться от него подальше. Так далеко, насколько это возможно.

***

Дэвис ехал на работу, как на иголках. Как бы не старался отмахнуться от навязчивой мысли, так и не смог: «Действительно ли Грэм всё рассказала Мэтту, как обещала?». Но узнать это он сможет лишь по прибытии, поэтому чуть прибавил скорости. Первым же делом, как только сержант вошёл в департамент, зарулил в кабинет к Диркесу, который никак не ожидал, что Ноа явится сам. Лейтенант планировал поговорить с ним после брифинга. — Ну, выкладывай, зачем пришёл? — выгнул бровь Мэтт, взглянув на сержанта исподлобья. — Дело вернёшь? — сразу же спросил тот, садясь напротив него. — С какой это стати? — усмехнулся Диркес. — Грэм… не сказала? — Ноа опешил настолько, что понизил громкость голоса до шёпота. — О том, что ты нагло заявился к ней на порог и рассыпался в извинениях? Сказала, — хмыкнул он. — Даже попросила вернуть тебя к работе, но я этого не сделаю. Сказать, почему? Потому что то, что произошло в кабинете Фолио — просто возмутительно, и это ещё мягко сказано. — Я попросил прощения и за это! Даже браслет ей починил! — возразил Себастьян. — Я в курсе, но вопрос с твоей агрессией до сих пор остаётся открытым. Я не могу допустить к работе невменяемого сержанта, который нападает на сотрудников, а тем более на девушку. Николас проведёт анализ твоего психического состояния, и от него я уже буду отталкиваться, — пожал плечами Мэтт, откинувшись в кресле. — Ну, и давай будем честными, Дэвис, ты ведь не от большого желания поехал к ней извиняться. Причина этому кроется в твоём же вопросе, который ты задал, войдя сюда. — Стал бы я потеть над её побрякушкой, если бы не чувствовал вины, Мэтт? Два часа провозился, мать её! Стал бы искать её адрес? Стал бы приезжать? Да хрен там! — Прекрасная актёрская игра, Дэвис. Тебе бы в театральное, — хмыкнул Диркес. — Да я, блин, честен, как на исповеди, Мэтт! — Вот Николас мне и скажет, честен ты или нет. Завтра он возвращается. И я рассказал ему абсолютно обо всём. Как ты думаешь, как он отреагировал? — усмехнулся лейтенант. В ответе надобности не было, Ноа и так понимал, что ожидает его. Вздохнув и взвесив всё в своей голове, сержант выбрал меньшее из двух зол. — Давай заявление. Напишу по собственному. Мэтт явно не ожидал такого от парня, который дорожил работой больше, чем, наверное, своей жизнью, но и его реакция была понятна — Ноа хорошо знал Руффило. Знал, на что тот способен, как психолог. Видел допросы с его участием и не хотел бы оказаться на месте подозреваемого. — Нет уж, Дэвис. Никакого заявления ты не получишь. Натворил дел и в кусты? Не получится. Ты переловил столько ублюдков, которые хотели скрыться от закона, а теперь сам хочешь убежать от наказания? Я не дам этого сделать. — Значит, ты просто хочешь меня наказать, и вся эта психологическая хрень — лишь прикрытие? — Это и есть наказание, Дэвис. Думаешь, сила только в мышцах и в оружии? Нет, сила в мозгах. И Николас наглядно покажет тебе, что не стоит обижать слабых и не стоит недооценивать психологов. А я наглядно показываю тебе, что даже несмотря на твои заслуги и показатели в работе, снисходительности от меня ты не получишь. Я защищаю Нину не потому, что она пришла сюда по знакомству, а потому что это правильно и справедливо. Ну, как? Кумовство, о котором ты говорил, всё ещё имеет место здесь быть? Или до тебя наконец дошло, что я против этого? Слова лейтенанта подействовали как ведро ледяной воды на голову. Ноа полностью поддался эмоциям и позволил эгоцентризму взять верх, что даже не замечал очевидного. Её защищали, потому что она слабая, потому что нуждается в этом, а не потому что является протеже Руффило. Теперь он окончательно это понял. — Скажу только, что был не прав, — сержант увёл взгляд вниз. — Если я отстранён, то могу ехать домой? — Именно так. Здесь тебе делать нечего. Завтра в десять как штык, — отрезал Мэтт. Ноа встал и поплёлся к выходу, как лейтенант вдруг продолжил: — И да, насчёт медицинских расходов я не шутил. Твоё поведение тебе дорого обойдётся, Дэвис. Сержант замер у двери. — Она… заболела? — сипло спросил он. — К счастью, несерьёзно. Но осмотр, забор анализов и назначение лечения — дорогое удовольствие, которое я с радостью вычту из твоей зарплаты, а не из бюджета департамента. — У неё что, страховки нет? — вырвалось у парня. — Есть. Но, как ты уже понял, это дело принципа. — Ладно, справедливо, — стиснув зубы, ответил Ноа. — Она здесь? — А что? Совесть проснулась? — едко усмехнулся Мэтт. — Господи, просто скажи, — вздохнул Дэвис. — Внезапно отупел? Конечно она дома, а не на работе! — недовольно рявкнул тот. — Отправил ещё час назад. Но учти, если ты к ней снова заявишься, я об этом узнаю. Хватит донимать девочку, ты и так уже попил ей крови. Сам разберусь, придурок. Промолчав в ответ, Себастьян вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь. Направляясь к лифту, он внезапно столкнулся с Ником. Тот лишь смерил его гневным и презрительным взглядом, пройдя мимо. — Стой, — негромко позвал Ноа, обернувшись к другу. Фолио остановился, но не повернулся. — Чего тебе? — фыркнул сержант. — Поговорим? — неуверенно спросил парень, сглотнув вязкую слюну. — С ублюдками не разговариваю, — буркнул Ник и двинулся дальше. Его слова больно укололи в самое сердце. Осознание, что друг действительно больше не хочет им быть, навалилось как бетонная плита. Ноа остался один. Нина была права, когда писала в своём блокноте, что Дэвис привык к одиночеству и никому не доверяет, но Ник стал ему близок и был вхож в его пространство. Единственный, кому это было дозволено. Но теперь он потерял и его. Раньше Ноа думал, что справится один, но когда в окружении появляется кто-то, к кому ты привыкаешь и привязываешься, то отпустить его становится сложно. Ведь так? Спустившись на парковку, Дэвис сел в машину, но не завёл её. Откинув спинку водительского сидения, он запрокинул голову и закрыл глаза. Друга потерял, с работой почти расстался, Грэм из-за меня слегла… Доигрался, блядь, в крутого парня. Когда я вообще стал таким? Я ведь всегда презирал такое поведение. Диркес прав — корона передавила мне мозг. Сложно не зазнаться, когда тебя замечают и хвалят. Только вот, видимо, слишком перехвалили. Я забыл, с чего начинал. Забыл, как сам был на месте Грэм. Только в отличие от неё, я защищался, так и заработал себе авторитет… Точно, Грэм! Ёб твою мать! Может, если я окажу внимание, она и замолвит за меня словечко перед Руффило? Может, тогда он будет ко мне чуть снисходительнее? «Смешная шутка, Ноа. Тебе бы в стендап, у тебя прям талант. Ты реально думаешь, что она не увидит в тебе этой корысти? Грэм сразу высекла, что ты просишь прощения не из сожаления, а преследуя собственную цель. Поймёт и сейчас. Хоть раз бы сделал что-то из добрых побуждений, а не из выгоды», — заговорила совесть. Ему вдруг вспомнились царапины на запястье девушки. Когда они были в кабинете Ника, этих ссадин не было. Точно не было, иначе бы Ноа заметил. Вряд ли у неё есть кошка. Животное точно не могло так поцарапать. Словно она сделала это сама. Да и волосы эти на полу в её кабинете… Может, поэтому она мне так долго открывала? Снова словила психоз? Странно, дома уж точно никаких катализаторов нет, тогда почему? Твою мать, столько вопросов и ни одного, блядь, ответа! Но одно известно точно — это из-за меня. Пункт назначения сменился: теперь Ноа не намеревался ехать домой, а решил снова заявиться к Грэм. Плевать он хотел на запрет Мэтта, сейчас нужно сделать хоть что-то, чтобы убавить чувство вины.

***

Шатенка лежала в кровати, закутавшись в тёплый махровый плед, и изредка тянулась до тумбы, где стоял горячий чай. Её лихорадило, болела голова, дыхание затруднено, а кашель не давал нормально вдохнуть. По телевизору шёл какой-то мультфильм, но происходящее было скорее фоном для неё. Не хотела лежать в тишине. Врач, к которому её свозил Мэтт ранним утром, назначил ей противовирусные и жаропонижающие препараты, но купить она их намеревалась тогда, когда ей станет хоть чуточку лучше. А пока — лишь горячий чай и тёплая кровать, которая хоть немного боролась с ознобом. Стук в дверь, раздавшийся так внезапно, испугал Нину. Сначала она и с места не сдвинулась, решив, что кто-то просто ошибся квартирой. Может, лейтенант Диркес прислал лекарства? Это было бы очень кстати. С трудом поднявшись с постели, девушка вяло поплелась открывать, закутавшись в плед поплотнее. Разум, слегка помутившийся от болезни, не напомнил ей, что нужно посмотреть в глазок, зато заставил поинтересоваться словами через рот. — Кто там? — Это я, открывай, — отозвался Дэвис. Нина вытянулась словно струна. Сердце забилось так быстро, что она слышала его стук аж в голове. Привычная реакция, выработанная на сержанта… и на всех остальных. — Что Вам нужно? — как и в первый раз, спросила она. — Целительный набор тебе привёз, — усмехнулся Дэвис. Отказываться от помощи, да ещё и в такой ситуации, Нина не посмела. Страх усугубить своё состояние оказался сильнее, чем страх перед самим сержантом. Провернув замок, но оставив цепочку, девушка приоткрыла дверь. Выглядит как оживший труп. Мэтт точно не преуменьшил, когда сказал, что она заболела несерьёзно? — Ты… как? — нерешительно спросил Ноа. — В порядке, — промямлила Нина, заметно дрожа от озноба. Ну врёшь же, Грэм. Зачем? Впрочем, ладно, дело твоё. — Я… в общем, привёз тебе тут антибиотики, противовирусные, обезболивающие, жаропонижающие. Короче, всё что смог купить без рецепта. Фармацевт сказал, что препараты действенные. Если это простуда, то антибиотики не принимай, а просто оставь на будущее, — протягивая первый пакет, сказал парень. — Спасибо, но… зачем, сержант? — гнусавым голосом спросила шатенка, всё ещё не принимая лекарства. — Ну… мы вроде как… помирились, — неловким тоном ответил Себастьян. — Ты же из-за меня заболела, вот и пытаюсь искупить вину. Немного помедлив, Нина вынимает руку из-под пледа и забирает пакет. — Там ещё мазь заживляющая, должна помочь от… твоих ссадин, — уже виновато добавил он. Узнав, что это было замечено, Грэм тут же ставит пакет на пол и прячет руку обратно, опустив глаза вниз. Волнение и так было сильным, а сейчас просто зашкаливало. Её трясло уже не от лихорадки. И это тоже не ушло от внимательного взора сержанта. — Я ещё кое-что взял… — продолжил Ноа, демонстрируя второй пакет побольше. — Там фрукты и печенье. Не знаю, любишь ли ты сладкое, но оно там тоже есть. Вместо того, чтобы вручить его девушке в руки, он поставил пакет у порога. Та ответила ему лишь кивком. — Слушай, я понимаю, что это сейчас прозвучит странно, особенно от меня, но… может, тебе нужна помощь? Ну… чай, может, сделать или поесть приготовить? «Ни хрена себе как мы заговорили, Дэвис! Ты чё, в сестру милосердия резко заделался? Диркес зрит в корень: тебе явно нужно показаться психологу, а лучше — психиатру», — рассмеялось подсознание. — Нет, не нужно, — шёпотом ответила Грэм, у которой уже подкашивались ноги. На иной ответ он и не надеялся. О своём вопросе он пожалел в ту же секунду, когда его задал, и чуть не выдохнул с облегчением, когда Нина отказалась. — Ладно, если вдруг… ну, понадобится что-то ещё, то напиши мне список в сообщении. Номер телефона я записал и кинул в один из пакетов, — пробормотал он. — Выздоравливай. — Угу, — севшим голосом ответила Грэм и закрыла дверь, больше не в силах выдерживать его присутствие. Ноа задерживаться не стал и спешно покинул этаж, а затем и дом. Ощущения были смешанные: вроде всё прошло нормально, но осадок до сих пор оставался. И имя этому «осадку» — вина. Давящая, колющая и сверлящая мозг вина. Нина, подхватив пакеты, понесла их в спальню. Сил практически не было, из-за чего один выскользнул из пальцев, и фрукты рассыпались по полу. Это стало последней каплей к тому, чтобы девушка рухнула на пол и заплакала. Конфликт в кабинете сержанта Фолио, воспоминания о прошлом, простуда, а теперь ещё и это. Только всё наладилось, только я нашла хорошую работу, а теперь снова всё идёт наперекосяк. Господи, за что мне всё это? Чем я так провинилась? Хотелось, чтобы рядом оказался кто-то близкий, кто-то, с кем бы она могла поделиться своими невзгодами, прижаться к груди в конце концов. Но у неё никого не было. Мать спилась, когда Нина только поступила на первый курс университета. Отец пошёл по той же дорожке, но умер, когда девушке и пяти лет не было. Собственно, после его смерти её мать и начала прикладываться к бутылке. Детство у неё было не самое лучшее, и Нина забыла, что такое поддержка и любовь уже тогда. Даже когда она стала старше, рядом не появилось крепкого плеча, на которое можно было опереться. Про подруг и речи быть не могло — Грэм была «белой вороной» что в школе, что в университете. Единственный, кто мог подойти под определение «друг» — Николас Руффило. И именно он позвонил ей в эту самую минуту, словно почувствовал, что сейчас нужен как никогда. Нина поначалу не хотела отвечать, дабы психолог не услышал её всхлипываний, но проигнорировать его звонок — заставить его волноваться и переживать, чего она ему никак не желала. — Да? — тихо ответила шатенка. — Нина, наконец-то! — выдохнул Руффило. — Я тебе уже в третий раз звоню, а ты не отвечаешь. Как ты себя чувствуешь? Мэтт рассказал мне, что Дэвис снова пытался втоптать тебя в землю, выгнал тебя из департамента ночью… Вот же сволочь какая, а! — психолог скорее разговаривал сам с собой, чем с Ниной. — Он у меня ещё получит, я тебе обещаю. Вообще страх потерял, мерзавец. Завтра я прилечу и такое ему устрою… — Николас… — Грэм наконец решилась прервать его монолог. — Да, прости, меня понесло, — он издал нервный смешок. — У меня просто в голове не укладывается, каким ублюдком надо быть, что выгнать девочку на улицу. Мало того, у тебя и здоровье из-за этого пострадало! Как ты, солнышко? Температура высокая? Мэтт сказал, что врач поставил обычную простуду, но я всё равно переживаю. — Николас… я в порядке, вроде бы. У меня есть лекарства… — Обязательно пропей курс, а не бросай на половине, ладно? Если нужны ещё какие-нибудь препараты, то отправь мне список, и я попрошу Мэтта привезти тебе их. — Николас, пожалуйста, не волнуйтесь. У меня всё есть, — сипло сказала она. — Нина, я по голосу слышу, что у тебя ещё что-то случилось. Почему ты плачешь? Дэвис снова нападал на тебя? Ты только скажи, и я ему… — Нет, всё… нормально, — предательски всхлипнула Грэм. — Сержант Дэвис извинился ещё вчера, а сегодня… приехал снова и привёз мне лекарства. — Что? — опешил Николас. — Что… он сделал? Приехал?! Нина, лучше скажи сразу, он приставал к тебе? Он сделал что-то плохое? Пытался причинить тебе боль? Пытался издеваться снова? Руффило поверить не мог, что Ноа решился попросить прощения, поэтому и пропустил слова Нины об этом мимо ушей. Он питал к Дэвису такую неприязнь, что тот, по его мнению, вообще не был способен ни на какие добрые поступки. — Нет, всё действительно нормально, — чуть успокоившись ответила шатенка. — Он извинился за всё, но сделал это, как я думаю, только потому, что его отстранили от работы. — Ну кто бы сомневался! — усмехнулся мужчина, удовлетворённый тем, что был прав на счёт Себастьяна. — Правильно делаешь, что не веришь ему. Завтра я вытрясу из него всю правду до последней крупицы. Он сильно пожалеет, что вообще ввязался в эту войну с тобой. — Но… он привёз мне лекарства, — нерешительно возразила Грэм. — Может, действительно есть надежда на то, что он исправится? — Такие, как он, Нина, не меняются вообще никогда. Ноа привык пользоваться людьми. Даже в работе он защищал слабых и обездоленных только ради того, чтобы показать высокие результаты в работе и заслужить похвалу. Это последний человек, которому можно доверять, солнышко. То, что он привёз лекарства, ещё не значит, что встал на путь исправления. Держись от него подальше, ладно? И больше не пускай к себе. Чёрт его знает, что у него в башке творится. Разум твердил, что наставник целиком и полностью прав, а вот где-то внутри зудело чувство, говорящее о том, что Николас слишком предвзято относится к Ноа. Но возражать Грэм не стала. — А как… как Ваша сестра? — она решила сменить тему. — Ох, да тут всё куда лучше, чем я думал, — усмехнулся Руффило. — Это мама тут панику навела. Сестричка в сознании, показатели улучшились, правда переломы серьёзные, но ничего — быстро встанет на ноги. Ты не переживай за меня, всё образуется. Лучше приляг и отдыхай. Тебе нужно восстановиться. Держи меня в курсе о своём состоянии, хорошо? Я волнуюсь. — Договорились, — чуть улыбнулась шатенка, окончательно придя в себя. Распрощавшись, Нина почувствовала себя немного лучше: появились хоть какие-то силы, чтобы собрать фрукты и определить их в холодильник. Вернувшись в кровать, она достала медикаменты, а следом увидела маленький клочок бумаги на дне пакета. Любопытство оказалось сильнее, чем здравый смысл, твердивший ей поскорее выпить жаропонижающее. На бумажке, которая когда-то была медицинским рецептом, был записан номер телефона, а с обратной стороны было написано ещё кое-что:

Надеюсь, тебе станет лучше.

Прости меня.

Мне очень жаль.

Ноа.