Я знаю, что с тобой случилось.

— Здравствуй, Нина, — мягко поздоровалась женщина средних лет с чёрными волосами до плеч. — Доброе утро, мисс Уинтерс, — в привычной тихой манере ответила ей Грэм. — Проходи, — пригласила она девушку в просторный кабинет, отделанный в бежевых тонах. — Присаживайся, куда тебе удобно. Может, чаю? — Н-нет, спасибо, — с нотками волнения отозвалась шатенка, пройдя к коричневому бархатному дивану. Нина разулась и подобрала под себя ноги, как делала это всегда. Элис Уинтерс — её врач-психиатр — тут же отметила для себя язык тела пациентки. Снова забилась в угол, хочет спрятаться в своём коконе, где ей будет не страшно. В прошлую нашу беседу ты чувствовала себя куда спокойнее, Нина. Что-то произошло, я уверена. Расположившись в широком кресле, Элис взяла ежедневник со столика, на котором таких лежало около десяти. Каждый из них был предназначен для отдельного пациента и подписан его именем. В случае Нины он был синего цвета — её любимого. Страницы были исписаны вдоль и поперёк, свидетельствуя о том, что их терапия длится уже довольно долго. — Как твои дела, Нина? — мягко и негромко поинтересовалась психиатр. — Расскажи мне, как прошли те два месяца, что мы не виделись. — Нормально, — отстранённо сказала Грэм, глядя в сторону и фокусируясь на одной точке. В начале она всегда такая. Каждый сеанс привыкает ко мне заново. — Николас сказал, что ты делаешь успехи в работе. Коллеги отзываются о тебе положительно. Он сообщил, что ты самостоятельно взяла первое дело. Это прекрасные новости, — улыбнулась Уинтерс. — Скажи, тебе нравится заниматься расследованием? Интересно? — Да, но… — Нина замялась, не смея продолжить. Элис терпеливо выдержала паузу, позволяя девушке собраться с мыслями и продолжить. — Но это дело… оно сильно мне откликается… Я не могу рассказывать подробности, извините, — несколько виновато добавила Нина. — Ничего страшного, не извиняйся. Мы можем не разговаривать о работе, если не хочешь. Шатенка кивнула. — Как ты себя чувствуешь на данном этапе? Не мучают ли кошмары? — сделав пометку в ежедневнике, поинтересовалась Элис. — Сон стал более спокойным, препараты помогают. — Воспоминания больше не беспокоят? — осторожно задала врач следующий вопрос. — Было… один раз, — почти шёпотом ответила Грэм. — Что послужило триггером? — Уинтерс снова сделала пометку. — Конфликт с… коллегой. — Можешь рассказать подробнее? Что коллега сказал или сделал, чем запустил цепочку событий в твоей голове? — Агрессия… словесная и физическая. Он… он сорвал с меня браслет, но потом… потом он починил его и вернул мне… Сделала акцент на этом, будто пытается оправдать его в моих глазах. Этот коллега имеет не последнюю роль в её жизни, но не так важен для неё, иначе бы она звала его по имени. — Скажи, а раньше у тебя бывали конфликты с этим коллегой? — сохраняя мягкость в голосе, спросила Уинтерс. — Он задирал меня, подтрунивал, но я не реагировала. В конечном итоге я всё же смогла ему ответить и… ему это не понравилось. Дальше Вы уже знаете, — понурив голову, рассказала Нина. — Ты сказала, что он вернул тебе целый браслет, правильно? Полагаю, сейчас ваши взаимоотношения стали нейтральными? — Не знаю, можно ли так сказать… — пожала плечами девушка. — Он больше не пытается меня задеть или обидеть… даже наоборот. — Что ты подразумеваешь под «наоборот»? — выгнула бровь врач, чуть улыбнувшись. — Ну…он… в общем… Грэм боялась рассказывать, потому что думала, что психиатр обязательно поведает об этом Николасу. Они уже давно водили дружбу, и Уинтерс часто рассказывала ему о ходе их с Ниной беседы, чтобы тот был в курсе о состоянии подопечной. Но раскрытие врачебной тайны было сделано исключительно с разрешения самой Грэм. — Нина, — мягко позвала её Элис, — ты можешь быть откровенной и поделиться со мной личными подробностями. Николас не узнает об этом, я обещаю. Шатенка медлила с рассказом, но чуть погодя всё же решилась, чувствуя доверие к врачу. — Сержант Дэвис… он… начал проявлять ко мне внимание, — неуверенно начала она. — То самое внимание. Сначала писал просто по работе, а затем начал переходить на личные темы. А вчера… вчера он пригласил меня в чайную. — Ты согласилась? — не переставая улыбаться, поинтересовалась Элис, сделав новую пометку. — Да, мы… неплохо провели время и поболтали, но я больше не хочу этого. Совсем недавно одна из коллег предупредила меня, что сержант Дэвис… не искренен в своих ухаживаниях. Он делает это, чтобы… чтобы… — Грэм замолчала, не смея продолжать дальше и говорить такое неприятное для неё слово. — Я поняла, Нина, — кивнула Уинтерс, вмиг став серьёзной. — Сейчас ты испытываешь тревогу и ощущаешь от него угрозу, верно? — Да, — охотно закивала девушка, глядя на врача словно на своё спасение. Причина, по которой шатенка смогла закрепить доверительные отношения с Элис, заключалась не в том, что её посоветовал Руффило. Он предлагал ей многих врачей, но ни один из не подошёл для терапии с Ниной. Уинтерс понимала её с полуслова, точно считывала её эмоции, знала её чувства, в то время как другие лишь задавали вопросы, перебирая возможные ощущения, которая могла бы испытывать Нина. Элис была для неё Николасом в женском обличье. — Хочешь я объясню тебе его поведение? Так как ваши отношения перешли в более личный формат, то ты больше не можешь давать объективную оценку его действиям. Элис отклонилась от привычного алгоритма их беседы, видя, как Нину действительно волнует происходящее между ней и Ноа. Она — незаинтересованное лицо, поэтому сможет точно оценить поведение сержанта. Либо подтвердит мои опасения на его счёт, либо опровергнет. В первом случае я буду точно знать, что его нужно обходить десятой дорогой и откажусь от сотрудничества, а во втором… во втором, наверное, смогу и дальше выстраивать с ним доверительные отношения. Вместо прямого ответа, Грэм кивает и внимательно смотрит на психиатра. — Исходя из твоего рассказа, я предполагаю, что сержант Дэвис испытывает к тебе симпатию. Эмоционально незрелые мужчины часто проявляют враждебность к объекту воздыхания, потому что не понимают, что происходит у них внутри, поэтому и защищаются с помощью агрессии… — Боятся показаться уязвимыми, — тихо добавила Нина. — Именно так, а ещё боятся отказа со стороны симпатичной им девушки. — Но он говорил, что просто не любит новеньких. Так он объяснил свой негативный настрой ко мне поначалу… — Отчасти, возможно, это и так, но если брать во внимание и тот факт, что он интересовался подробностями твоей жизни, то ты определённо ему интересна. Если бы он испытывал к тебе только… сексуальное влечение, то не стал бы вдаваться в детали твоего внутреннего мира. — Сержант говорил, что я не в его вкусе, поэтому… не думаю, что я интересна ему, — робко возразила Нина. — Ещё один маркер, говорящий об обратном. Если перевести его слова с мужского на женский, то он говорит: «Ты мне нравишься, но я не скажу тебе об этом, чтобы не показать свою слабость». Возможно, в детстве с его чувствами и эмоциями не считались, отмахивались от него, поэтому он не научился выражать их правильно и открыто. А ведь и правда… Он ведь говорил, что с матерью у него были неважные отношения… Не научился, потому что некому было выражать эти самые чувства. — Нина, если не брать во внимание предупреждение от твоей коллеги, то что ты думаешь о нём? Твоя тревога обусловлена только страхом перед его надеждами на интимную близость? — Наверное… да. В остальном я чувствую себя рядом с ним менее тревожно, чем раньше. Он обещал, что больше не будет проявлять агрессии в мою сторону, и держит это обещание. Более того, сержант сказал, что хочет установки доверия между нами, но объяснил это тем, что это нужно для продуктивной работы в паре. — Он имеет хорошее представление о командной работе, но всё-таки кое-чего не договаривает. «Я хочу, чтобы ты доверяла мне не только как напарнику, потому что рассматриваю перспективу дальнейших отношений с тобой», — снова улыбнулась Уинтерс. Грэм дёрнулась, а Элис это заметила. — Не волнуйся, Нина. Всё в порядке. Решать только тебе одной: продолжать ли с ним какое-либо взаимодействие или нет. Если он тебе импонирует, то следует выстроить личные границы и дать понять сержанту, как с тобой поступать не стоит. — Я уже пыталась, когда просила не проявлять тактильный контакт… — пробормотала шатенка. — В таком случае, вам следует поговорить об этом в нейтральной остановке, где ты обозначишь ему дозволенное. Если он нарушит своё обещание и проявит агрессию, как сделал это, испортив твой браслет, то это и скажет тебе об искренности его намерений, даст точное понимание, как быть дальше. Нина была рада, что смогла поделиться этим хоть с кем-то. С Руффило она бы не смогла обсудить их отношения с Ноа, не смогла бы спросить совета — наставник бы метнулся к Дэвису, даже не дослушав её, чтобы в очередной раз — и, возможно, в последний — популярно донести до него, что ему следует держаться от девушки подальше. Советом, полученным от своего врача, она была намерена воспользоваться на все сто процентов. — Между прочим, Нина, как у тебя обстоят дела с коммуникацией в целом? Я имею в виду мужской пол, сержанта в расчёт мы не берём, — Элис вернулась к заученным блокам терапии. — Лучше. В этом, наверное, есть заслуга мистера Руффило. Он почти всегда рядом и сопровождает меня на утренние брифинги, если имеет такую возможность. С ним мне не так страшно, хоть я всё ещё и соблюдаю дистанцию. Доверие между ними укрепилось. Делаешь успехи, Нико. — Ты большая умница, Нина! — искренне похвалила Уинтерс. — Что насчёт панических атак? Опять же не берём ту ситуацию после конфликта с сержантом. Помнишь, когда была последняя? — Может, два или три месяца назад… — неуверенно ответила девушка. Значит, медикаментозная терапия возымела свой эффект. — Хорошо. Противотревожные пока отменять не будем, ладно? Выпишу тебе ещё. Как закончишь этот курс — сразу начинай другой. Нейролептики пока прекратим. Насколько мне помнится, они почти закончились, да? — Да, — чуть погодя ответила Нина, припоминая в голове количество таблеток в блистере. — Но ты помнишь, что, если состояние ухудшится, ты должна незамедлительно сообщить об этом мне, и мы возобновим их приём, да? — Да-да, помню, — кивнула Грэм. Девушка выждала, пока психиатр выпишет рецепт. Казалось бы, на этом их сессия должна была закончиться, но Нина не собиралась оканчивать беседу, намереваясь обсудить кое-что ещё. — Элис… — тихо позвала она, — я хочу поговорить о… побочном эффекте от расследования… Врач сразу же оценила мимику пациентки и заметила, что шатенка выглядит грустной и поникшей. — Вина, — констатировала Уинтерс. — Да, Вы же наверняка слышали новости об убитой девушке? Этим делом занимаюсь я, сержант Дэвис и ещё кое-кто. Мы придумали стратегию, которая помогла бы изобличить преступника и дали ей ход, обговорив все нюансы с пресс-секретарём. Я не могу раскрывать все детали нового преступления, которое произошло накануне, но… я пожалела, что не придумала тактику лучше. Убийца… он обошёлся с жертвой слишком жестоко, и я не могу простить себе того, что спровоцировала его… Николас сказал, что я ни в чём не виновата, но я так не считаю, — едва ли не плача, протараторила Нина. — Он прав, — мягко ответила Элис. — Ты пытаешься вернуть контроль над прошлым, но его не изменить. Реальная же ответственность лежит на преступнике, а не на тебе. Нина, ты психолог, а не телепат, поэтому не можешь точно знать, какие мысли руководили им в момент совершения преступления. Быть может, его спровоцировала не ты, а какие-либо обстоятельства, произошедшие с ним в этот день. Возможно, что это может быть и тяжёлое психическое расстройство, ты не знаешь этого наверняка. Уже трое твердят мне, что я не виновата, и одна из них Элис, которая всё ещё является незаинтересованным лицом, будучи моим врачом. Может, пора бы прислушаться хотя бы к ней? — Не кори себя. Ты не несёшь ответственности за поведение другого человека. Ты просто сделала свою работу, — чуть настойчивее добавила Уинтерс. Грэм вздохнула, внимая её словам. Вина отпустит её, но для этого нужно время. — Есть ещё что-нибудь, что бы ты хотела обсудить со мной? — Сегодня, наверное, нет… — задумчиво отозвалась шатенка. — Мне пора. Николас, возможно, уже заждался меня. — Конечно, — улыбнулась врач. — Поезжай и помни, что я всегда на связи. Элис поднялась с кресла и, дождавшись, пока Нина нырнёт в свои ботинки, отдала ей рецепт, после чего проводила к выходу. — Спасибо Вам, Элис, — с улыбкой попрощалась шатенка. — Рада помочь. Ну, беги, — отозвалась Уинтерс, помахав ей рукой.

***

17:30 Дэвис на пару с Фолио ввалился в собственный кабинет и плюхнулся на диван. Напарники посетили не только общежитие, в котором не так давно обитала Инес, но и круглосуточный бар, в котором её видели в последний раз. — Итак, пора собрать всю картинку воедино… — начал Ноа. — Да погоди ты! — прервал его Ник, усаживаясь рядом. — Давай хоть перекусим, я с утра ничего не ел. — Тебе бы только пожрать, — фыркнул Себастьян. — Чем быстрее обсудим дело, тем быстрее пойдёшь в нашу «мишленовскую» столовку. Что мы имеем: девчонка молодая, тоже студентка, как и предыдущая. Судя по рассказам её соседки… — Которая старательно строила тебе глазки, — со смешком вставил Фолио. — Заткнись, — отрезал Ноа. — Так вот, по её рассказам, Бланш тоже была скромницей, но имела родных и друзей, в отличие от Уайт. Была более открытой к контакту — ещё одно отличие, которое и сыграло с ней злую шутку, когда она согласилась пойти со своей соседкой и её подружками в бар. Твою мать, вот не сиделось ей на месте… Ладно, едем дальше. Ты нашёл в её лэптопе переписку с нашим ублюдком, который, сука, снова снёс аккаунт. Предусмотрительный говнюк, вы только посмотрите на него… Женская коалиция описала его как белого мужчину высокого роста, доброжелательного, внимательного и щедрого. Одни качества и, блядь, только один пункт о внешности. — Кажется, только его щедрость они и запомнили, — усмехнулся Ник. — Сорил бабками, но, падла такая, только наличными и только в руки девчонкам, чтобы сами покупали себе коктейли. — На камерах его хуй разглядишь из-за сраной светомузыки. Официантки запомнили только светлый костюм, голливудскую улыбку и большие чаевые, а бармены его вообще в глаза не видели. Про фэйс-контроль даже говорить нечего — пропустили и забыли. Ушёл с Бланш во втором часу, когда вся тусовка только набирала обороты. Выбрал то самое время, когда эти клуши — подружки Бланш — вошли в кураж и думать забыли о ней и её безопасности. Я ничего не упустил? — закончил Дэвис. — Упустил. Типаж, может, и подходящий, но у предыдущей жертвы вообще никого из близких не было, а у Инес есть. Ко всему прочему она была более коммуникабельной и лёгкой на подъём, в отличие от Наоми. Также ты упустил тот факт, что Нина была права: он общался не только с Уайт, а параллельно вёл беседу и с Бланш. Или же намеренно не упомянул об этом, — добавил про себя Ник. — А теперь вопрос: почему он изменил принципу — окучивать только забитых и «серых мышек», у которых никого нет, кроме них самих? — Ноа проигнорировал слова о Грэм. — А вот эта задачка уже под силу нашей Нине, — настойчиво повторил Фолио её имя. — Что он хотел нам этим сказать? Ему плевать на окружение, которое может начать поиски убитой девушки или что? — продолжал рассуждать Себастьян. — Ты специально игнорируешь любое упоминание о Нине? — недовольно прошипел Ник. — Может, посоветоваться с Руффило? — хмыкнул сержант, упорно делая вид, что не слышит вопросов друга. — Остановись, блядь! — рявкнул Фолио. — Ответь на мой вопрос, чтоб тебя! — Если я пропускаю мимо ушей её имя, то, может, это уже должно было подсказать тебе ответ на твой вопрос, идиот! — вспылил Ноа. — Мы дело обсуждаем, а ты мне о Грэм толкуешь! — Может, потому что она тоже внесла свой вклад в него?! — Внесла — молодец. Дальше что? Она сидит здесь? Она моталась с нами по городу? Она высказывает свои предположения в данную минуту? Вот именно — нет! Ник выгнул бровь и ухмыльнулся. — Так, а вот теперь мы с тобой оба успокаиваемся, и ты рассказываешь мне, какая кошка между вами пробежала. — Да никто между нами не пробегал, в этом и дело! Она просто кинула меня в чёрный список без объяснения причин! Раз так, то расследование продолжим без неё! Не хочет — не надо, — проворчал Ноа. — Почему ты сразу не сказал? — допытывался Ник. — А ты и не спрашивал, — фыркнул он. — Ты же только спросил, где она и почему я без неё, на что получил однозначный ответ. — Ладно, справедливо, — усмехнулся сержант. — А ты не думал, что нужно узнать причину твоей блокировки? — Да нахрен оно мне надо?! Сказал же: не хочет — не надо. — А совсем недавно ты говорил, что хочешь выстроить с ней дружеские отношения. Как-то быстро ты сдался, — с той же усмешкой продолжил Ник. — Если заблочила, то не хочет того же. Я что, заставлять её должен? — буркнул Дэвис. — Так, давай подумаем вместе, ладно? Что ты сказал или сделал накануне, что могло вызвать такую реакцию с её стороны? — Вот только давай без психоанализа, окей? Мне плевать, почему она это сделала. Справимся без неё, как справлялись до этого. — Настолько плевать, что тебя аж распирает от злости? — хохотнул Фолио. — Я ещё при выезде отсюда заметил, что ты превратился в бомбу замедленного действия. Тебя бесит даже упоминание её имени, а это значит, что она тебе небезразлична. — Как ты меня заебал… — вздохнул Ноа, откинувшись на спинку дивана и закрыв глаза. — Я всё равно не отвяжусь от тебя, пока мы это не обсудим. Имей в виду, если ты сделал ей что-то плохое, то я тебе прямо здесь морду разукрашу. — Чё, втрескался в неё, да? — ядовито ухмыльнулся Себастьян. — Поэтому в её телохранители заделался? — Ты не видел то, что видел я, — процедил Ник. Чёрт, Мэтт же просил не говорить никому… Ладно, сказал «а» — говори «б». — И что же ты видел? — тем же тоном поинтересовался Ноа. — После того, как она вылетела из моего кабинета, я пошёл к Диркесу, чтобы доложить о твоём поведении. Да-да, можешь сожрать меня за это, но я всё равно прав в этой ситуации. Только нашёл я Мэтта не в его «королевских покоях», а у Нины. Там-то я и узрел её ПТСР во всей красе. Зрелище неприятное, между прочим. Теперь ясно, почему я волнуюсь за неё? А теперь, сука, выкладывай, что ты учудил? Она ведь не просто так отрезала тебя от себя, — вкрадчиво процедил Фолио. Ноа немного опешил от его объяснений. Рассказывать обо всём, что между ними происходило, он не горел желанием, но надо — друг так пристально на него смотрел, что от этого взгляда, казалось, никуда не деться. — Пригласил её в чайную, — тихо и нерешительно ответил Дэвис. — И? Что потом? — Не трахал я её, об этом можешь не беспокоиться, — вздохнул он. — Просто посидели, поболтали, чай попили, потом домой отвёз. — То есть… свидание? — удивился Ник. — Да какое свидание, твою мать! — рявкнул Ноа. — Цветы не дарил, не флиртовал — просто дружеская встреча! — Вспоминай свои конкретные действия, которые могли спровоцировать её. Она всегда держит дистанцию. Ты её нарушил? — серьёзным тоном спросил Фолио. — Ну… да, — закатил глаза сержант. — Обнял её, когда разговаривали. У неё там паничка чуть снова не случилась, а я тогда просто задал вопрос, который не пришёлся ей по душе. Посчитал, что это поможет успокоиться. Поначалу отвертеться пыталась, а потом всё вроде нормально стало. На прощание тоже обнял, и она меня тоже, кстати говоря! — подчеркнул он. — Всё, больше ничего сверхъестественного. — И правда, сверхъестественное, — усмехнулся Ник. — Ты и обниматься? С Ниной? Пиздец, завтра точно апокалипсис наступит, если не сегодня. То есть вчера вы разошлись на нормальной ноте, а сегодня — тишина, так? — Именно! Я ничего плохого не делал! — Тогда вам определённо стоит поговорить. Ты должен выяснить, что сделал не так, а не бросать всё на полпути! — Я уже бросил. Всё, закрыли тему, — отрезал Ноа. — Но для расследования она всё ещё нужна. Пойду к ней, разведаю обстановку и попрошу присоединиться к нам, если она, конечно, вернулась от своего врача. Не знаю, как долго там длятся эти сеансы, — поднимаясь с места, сказал Фолио. — А ну сел обратно! — рявкнул Дэвис. — Я так и думал… — победно ухмыльнулся Ник, наблюдая разъярённую физиономию друга. — Ревнуешь. — Да пошёл ты на хер! — Сильно ревнуешь, — подытожил сержант. — Успокойся, не претендую я на неё. Она хорошая и нравится мне как человек, а не как девушка. Отбивать не стану, если ты вдруг надумаешь подружиться со своей башкой и наберёшься смелости за ней поухаживать. Нина славная и, возможно, станет той, кто наконец вправит тебе мозги и заставит остепениться. Едва Ноа раскрыл рот, чтобы снова послать друга во всем известное путешествие, как тот юркнул за дверь. Я уже, блядь, поухаживал! И чем это закончилось, твою мать?! Я в чёрном списке и лишился хорошего психолога для расследования. Вот ещё одна наглядная причина, почему я не суюсь в эти сраные отношения и эту сраную романтику! Зарывшись пальцами в волосы, он сжал их у корней и взвыл от бессилия. Поухаживал… Поухаживал… Стоп! В голове вдруг всплыло наставление Гвен, брошенное на выходе от него и Нины. Так вот оно, блядь, в чём дело! Эта сука же сказала ей бежать от меня, как только я проявлю хоть какое-то внимание! Всё-таки поверила ей, а не мне! «А ты бы на её месте что сделал?», — заговорила совесть. Вот только тебя мне для полного комплекта не хватало! «В точку, Ноа, именно меня. Перестань быть эгоистом хотя бы на одну минуту и поставь себя на место Нины. Ты бы стал доверять человеку, о котором ходит дурная молва? Конечно же нет! Она поверила ей, потому что это касается её безопасности, идиот! Нина пугливая и осторожная, конечно она примет слова Гвен во внимание! Вместо того, чтобы винить и Нину, и Бэнкс во всех грехах, лучше бы взял ответственность за свои поступки хотя бы раз в жизни». Ну возьму, а дальше что? «Как минимум — докажи Нине, что сделал это». Как, блядь?! Она вычеркнула меня отовсюду! «Найди способ побеседовать с ней лично. Ты же умный, тебе не составит труда чуток пошевелить извилинами». И где гарантия, что она станет со мной разговаривать? «А ты сделай так, чтобы стала!», — надавила совесть. Внутренний диалог был прерван Ником, вернувшимся в кабинет. — Ну, на сегодня отбой. Руффило сказал, что отпустил её раньше. Мы с тобой ещё в баре зависали, когда она уехала. — Значит, не судьба, — пробормотал Ноа, в душе радуясь, что Ник не застал девушку. — Значит, перенесём на завтра, — настоял Фолио. — Всё, по домам. До завтра. Махнув рукой на прощание, он снова покинул Ноа, который облегчённо выдохнул. В голове уже замигало табло с надписью: «Поезжай к ней».

***

Нина лежала на кровати в абсолютной тишине, переваривая диалог с Элис, размышляя о её словах про вину и в целом перебирала в голове прошедший день. По возвращении в департамент она скрылась у себя и не показывалась вплоть до того, как Николас не дал команду отправляться восвояси. Она не забивала мысли расследованием, найдя отвлечение в рисовании. Стук в дверь вырвал её из дум, ещё и напугав. Грэм сразу догадалась, кто пожаловал — только он мог так бесцеремонно заявиться к ней домой без предупреждения. Приглашать его она не собиралась, а Ноа, угадав её намерения, громко сказал: — Я знаю, что ты дома! Открывай, поговорить надо! Нина не реагировала… ровно до тех пор, пока стук не стал громче, а настойчивость Дэвиса не возросла в разы, подкреплённая обещанием поставить на уши всех соседей, если она не откроет. Испугавшись привлечения лишнего внимания, Грэм нехотя поднялась с кровати, попутно накинув толстовку, и подошла к двери. — Сержант, нам не о чем разговаривать, — нерешительно произнесла она, не спеша открывать. — Нет, есть. Это важно, Нина. Открой, пожалуйста. Ты же не хочешь, чтобы я завёл диалог прямо тут, и соседи послушали все подробности о деле, которые нам удалось выяснить? — Разве это не может подождать до завтра? — Не может, — отрезал Дэвис. И снова его манипуляция подействовала — Нина открыла. Впервые в жизни она открыла дверь постороннему человеку и впустила в своё жилище, куда не ступала ни одна нога, кроме её. Отойдя на шаг назад, Грэм застыла на месте, тем самым показывая, что дальше проход запрещён. — Мы на пороге это обсуждать будем? — выгнул бровь Ноа. Нина сразу считала его настрой — нетерпеливый, раздражённый, немного агрессивный. Это и запустило привычную реакцию — страх, который уже считал Себастьян. «Угомонись», — приказал внутренний голос. Глубоко вдохнув, сержант задушил в себе любой негатив и протянул ладонь девушке, в надежде, что она отреагирует положительно. — Прости. Я немного на взводе. Из-за тебя, между прочим, — добавил он про себя. Но Грэм отшатнулась от него, обнимая себя руками и уводя взгляд на его грудь. Ну нет, нет, нет… Только не снова, чёрт возьми. — Меня… очень расстроило, что ты вот так взяла и оборвала любую связь. Это было неожиданно, вот я и злюсь. Скажи, почему ты заблокировала меня? Что я не так сделал? Мало ли, может я вообще ошибся в своём предположении… Шатенка молчит, пытаясь унять внутреннюю тревогу. — Нина… — уже тише позвал парень. — Вы… — Ты… — негромко и почти мягко поправил он её. Грэм рефлекторно мотнула головой, как бы отказываясь следовать его словам. — Нина, мы не на работе. Не нужно этих формальностей, ладно? Я ещё вчера сказал тебе, чтобы ты прекращала мне «выкать». — Что Вам нужно от меня? — почти шёпотом спросила она. — Чтобы ты ответила на мой вопрос: почему ты оборвала со мной связь? — Что Вам нужно от меня? — чеканя каждое слово, повторила девушка. — Теперь мне нужно, чтобы ты успокоилась, — заметив дрожь в её теле, исправился Ноа. Медленно сделав шаг вперёд, он отметил, что шатенка осталась стоять на месте. Ещё один шаг… И ещё… По мере приближения парня карие глаза широко распахнулись, а зрачки полностью заполнили радужку. Как тогда — в кабинете Ника, когда он протянул ей бусины от браслета. — Всё в порядке, — тихо произнёс Дэвис, показывая ей открытые ладони. — Всё хорошо. Я не сделаю ничего плохого. Он почти коснулся её плеч, как вдруг девушка резко ударяет его запястьям. — Не трогай меня, — сквозь зубы процедила девушка, взглянув на него исподлобья. Адреналин подскочил так сильно, что в этот самый момент в голове крутилась только одна фраза: «Выгрызай свою жизнь любыми способами, чего бы тебе это не стоило». Следом промелькнули слова наставника: «Не бойся никого и ничего. Не бойся перейти границы. Защищайся». — Нина, я правда… — Заткнись! — взревела Грэм, сделав широкий шаг назад. Так, я ожидал всего, но этого… — Думаешь, я не знаю, что тебе нужно?! Вам всем только этого и надо! Вы — животные, которые только потакают своим чёртовым инстинктам! Будь ты хоть сто раз мил и дружелюбен, пообещай хоть миллион раз, что ничего плохого не сделаешь, а я знаю, что цель у тебя одна — трахнуть и избавиться, как от мусора! Вы, ублюдки, очень изобретательны, когда хотите переспать! Думаешь, я поведусь на твои россказни о доверии?! Чёрта с два! Ты заставишь меня поверить тебе, заставишь привязаться, а потом присунешь и исчезнешь, как уже сделал это с Гвен и наверняка делал с другими! Убирайся из моей квартиры! Пошёл вон! — кричала Грэм, шагая назад, пока не упёрлась в стену. Ноа, будучи шокированным поведением девушки, стоял как вкопанный, распахнув глаза. От всего сказанного у шатенки близилось состояние аффекта. Нужно «заземлиться»! Срочно! — Пять вещей, которые я вижу вокруг себя, — протараторила она себе под нос. — Диван, кресло, холодильник, стол, полка. Четыре вещи, к которым я могу прикоснуться… Нина забегала глазами по близлежащим предметам. — Браслет, — она тронула себя за руку. — Ключи, — она взяла их со стола и сжала в ладони. — Карандаш. Книга. К шоку Ноа прибавилось и замешательство от наблюдения её действий. — Три вещи, которые я слышу… — Нина зажмурилась в попытке сосредоточиться. — Пульс. Гул холодильника. Дыхание. Две вещи, запах которых я чувствую… — она поднесла запястье к носу и вдохнула аромат своего геля для душа, а затем оттянула прядь волос и вдохнула запах шампуня. — Нужно попробовать что-то на вкус… Не замечая никого и ничего вокруг себя, Грэм метнулась к холодильнику, рывком открыв дверцу, и достала оттуда зелёное яблоко, которое незамедлительно надкусила. Кислый вкус фрукта вернул её в реальность и помог прийти в себя окончательно. Лишь сейчас она вспомнила, что находится в квартире не одна. Мысль о том, что она не сможет выпроводить Ноа силой, заставила шатенку беспомощно упасть на пол и обнять колени. Яблоко выскользнуло из её ладони и упало рядом. Парень не знал, как реагировать, что говорить и стоит ли говорить вообще. Чёрт, не оставлять же её так… Вдруг она что-то натворит с собой… — Можно… можно я подойду? — шёпотом спросил Дэвис. Нина приподняла голову и посмотрела на него безжизненным взглядом. — Делай со мной, что хотел, а потом уходи и оставь в покое, — безразличным тоном ответила она. Может, если получит желаемое, то отстанет от меня наконец?.. Ноа вдруг словил себя на мысли, что разговаривал не с привычной ему Ниной, а будто с её другой личностью, которая скрывалась в тени долгие годы. Подойти ближе к ней он всё же осмелился, но остановился на полпути, когда увидел, что она стягивает с себя толстовку и откидывает её в сторону. Парень едва успел стянуть с себя куртку, чтобы предотвратить ещё и снятие майки. Нина уже потянула её вверх, когда Ноа накрыл хрупкие плечи своей одеждой. Он сел с ней рядом, но прикасаться не посмел. — Я с тобой честен был, когда о доверии говорил, — вполголоса заговорил сержант. — Не собирался я с тобой спать. Да, я не святой и поступал некрасиво, бросая девушек после секса. Боялся привязаться к ним, а в итоге привязался к той, с кем даже не целовался. Нравишься ты мне, разные-носки, — грустно улыбнулся он. — Я соврал тебе только один раз, сказав, что ты не в моём вкусе, а в остальном был предельно искренен. Будь я действительно тем животным и ублюдком, какими ты считаешь нас всех, то исполнил бы твою просьбу прямо сейчас, но я этого не сделаю. Хочешь верь — хочешь нет. Не знаю, кто уничтожил в тебе доверие к нам, но если бы он оказался тут, то я бы не раздумывая прострелил ему башку. Нина молчала около двух минут, анализируя каждое его слово. — А говорил, что хочешь доверия, чтобы только мы могли работать вместе, — сипло отозвалась она, сложив руки на коленях и положив на них подбородок. — Ну ладно, здесь тоже чуток приврал, — снова улыбнулся сержант. — Но поначалу всё было действительно так. Когда узнал тебя получше, тогда и ёкнуло. И, между прочим, не ёкало уже давно. — И чего ты от меня хочешь, если не переспать? — тихо спросила Грэм. — Всё того же — доверия. — А цель? — Чтобы… Не знаю… «Ну скажи ты ей, дубина! После всего того, что ты, блядь, здесь увидел и услышал — должен всю душу ей открыть и на блюдечке подать!». — Наверное, чтобы дружить, а там, может быть, и получится у нас что-то, — поджав губы ответил Ноа и наконец взглянул на девушку. Та сидела неподвижно и смотрела в одну точку. — Давай переместимся на диван? Не сиди на холодном. Для вас, девочек, это вроде вредно, — с улыбкой предложил Дэвис. На лице шатенки не проскользнуло ни единой эмоции. У неё просто не было сил на реакцию. Тело работало на «автопилоте» и машинально отреагировало на его предложение. Поднявшись на ноги, отчего куртка парня съехала с её плеч, а тот успел поймать её, Нина лениво поплелась к дивану и небрежно плюхнулась на него, снова подобрав к себе колени. Ноа обошёл с другой стороны и присоединился к ней. Они сидели близко, но не вплотную. — Я не смогу дать тебе того, чего ты хочешь. Я имею в виду отношения. Рано или поздно они всё равно дойдут до постели, а я категорически против этого, — вздохнула девушка. — Даже если и не выйдет из нас парочки, то мы хотя бы можем дружить, ведь так? — Обрекаешь себя на неразделённые чувства. Зачем, Ноа? Найди ту, которая сможет полностью удовлетворить твои потребности: как эмоциональные, так и физические. — Ну, физические я и сам в состоянии удовлетворить, — усмехнулся сержант, — а вот с эмоциональными посложнее. Их, как оказалось, получается удовлетворять только у тебя. — Ты не разбираешься в себе, — заключила Нина. — Тебе доставляет удовольствие заботиться обо мне. Тебе нравлюсь не я, а сам процесс этой заботы. — А разве это не первый признак симпатии? — улыбнулся парень. — Да, но заботиться ты можешь о ком-нибудь другом. О собаке или о кошке, к примеру. Может, на горизонте появится другая девушка, к которой ты захочешь проявить ту же заботу, что и ко мне. — Если ты вдруг не заметила, в департаменте много женщин, которых я вижу каждый божий день, но ни к одной из них у меня не щёлкнуло, хотя разнообразие там довольно большое, — со смешком сказал Ноа. — Появится в другом месте, не на работе. — Кроме работы и дома я нигде не бываю, так что неоткуда им взяться. Да и мне не хочется заботиться о ком-то другом, — продолжал настаивать он. — Я не уверена, что смогу ответить тебе тем же, — смутилась Нина, уведя глаза в сторону. — Ну и пусть. Шатенка устало вздохнула, решив больше не продолжать с ним спорить. — Мне нужно отдохнуть, Ноа. Я хочу спать, — вяло поднявшись, выдала она. — Хорошо, отдыхай. Зайдёшь завтра? Я уже говорил, что появилась новая информация о деле. Мы собрали почти все пазлы, не хватает только тебя, — шагая за ней к выходу и натягивая куртку, сказал Дэвис. — Я постараюсь, — тихо отозвалась Грэм, пропуская его вперёд. — Нина… можно я обниму тебя… ну, напоследок? — нерешительно поинтересовался сержант, обернувшись к ней через плечо. Прикрыв глаза и тяжко вздохнув, она кивнула. Осторожно, без резких движений Ноа кладёт ладони на холодные плечи и притягивает шатенку к себе. Она из последних сил обняла его в ответ и снова вздохнула. — Прости меня… за всё, ладно? Мудак я — вот и всё объяснение моим плохим поступкам по отношению к тебе. Увидимся завтра, разноцветная Нина. Ноа снова позволил себе чуть больше, чем заявлял ранее: коснулся губами макушки, оставляя на ней поцелуй, а затем переместился на лоб, на котором задержался губами чуть дольше. Привычная тревога прокатилась по телу Грэм, но улетучилась так же быстро, как и появилась. — Пока, Ноа. До завтра, — хрипло отозвалась она. Нехотя выпустив девушку их объятий, Себастьян коснулся пальцами ребра её ладони и, взявшись за ручку двери, вышел из квартиры. — Буду ждать тебя, — напоследок сказал он и удалился вглубь коридора. Я узнаю, кто это сделал с тобой. Узнаю и достану этого ушлёпка из-под земли. Теперь мне всё ясно: почему ты такая отстранённая, почему находишься на расстоянии, почему боишься, почему не подпускаешь к себе никого… Я знаю, что стало катализатором.