Серия 6: "Битва продолжается"

Сезон 2, Серия 6: «Битва продолжается» Кошмарный Крош, сытый и злой, вылетел из шаурмечной, вытирая чесночный соус с криво прифотошопленного лица. — Кто ещё живой — идём снова в бой! А то автору нужно растянуть фанфик! Поле боя постепенно оживало. Из чужой квартиры наконец выбрался Ирокез. Он был зол. Очень зол. Причёска помята. Пиджак порван. На плече — след от котлеты. Семья, в чью квартиру он влетел, ещё долго будет вспоминать этот вечер. — Я буду мстить за свою причёсочку, — прошипел он, и его ирокез угрожающе зашевелился. Киборга так и не собрали. Его голова лежала на куче обломков, робоглаз мерцал красным. Остальное тело валялось неподалёку в позе сломанной марионетки. — Ну и ладно, — донёсся его механический голос. — Я отсюда и так всё вижу. Махач продолжайте, я поболею. У кого там преимущество? Вильтрумин, потирая грудь после выстрела Пина, мрачно кивнул. Он тоже решил продолжить драться. В конце концов, он — воин империи. Нельзя улетать в стратосферу после каждого противотанкового патрона. Бита так и не вернулся из портала. Где-то в параллельной вселенной он всё ещё кричал: «МОИ БИТЫ! МОИ ПРЕКРАСНЫЕ БИТЫ!» Ватсап лежал на земле. Его латексный костюм был в мыле и репульсорных ожогах. Экран смартфона, вшитый в лапу, показывал синий экран смерти. Но он не сдавался. Он думал. Придумывал новый супер-приём. — Все Смешарики! — заорал Кошмарный, снова выпуская когти Росомахи. — Я наконец съел шаурму у Ашота! И поэтому я точно победю! --- Вильтрумин без лишних слов рванул на Паука-Кроша. Два метра мышц и усов понеслись с такой скоростью, что воздух засвистел. Но Паук-Крош был начеку. Он подпрыгнул, сделал сальто назад и начал обстреливать неприятеля артобстрелом паутиной. Белые нити летели, как из швейной машинки ада. Вильтрумин уворачивался, но одна струя попала ему прямо в усы. Он попытался оторвать паутину, но она была липкой. Очень липкой. — Ёлки-иголки! — крикнул Паук, приземляясь на фонарный столб. — Меня мама к этому не готовила! --- Совунья и Копатыч тем временем прижимали Ирокеза. Железная Сова и медведь-танк работали в паре. Совунья светила репульсором в глаза, Копатыч наступал с лопатой. Ирокез отбивался до последнего своим ирокезом-бомбардиром. Причёска хлестала во все стороны, как обезумевший шланг. — Вам не победить меня! — кричал он. — Я — дух панк-рока! Я — анархия в мире Крошей! — А я — пенсионерка с вареньем, — ответила Совунья и вмазала ему в плечо. — А я — медведь с лопатой, — добавил Копатыч. — Укуси пчела. --- Карыч же устал сидеть за роялем. Он встал на него сверху. Поставил ногу на крышку, как капитан на носу корабля. Достал саксофон. И начал играть. Это был не просто саксофон. Это был саксофон войны. Звук разнёсся над полем боя, как крик раненой пантеры. — Это... это прекрасно, — прошептал Ирокез, на секунду забыв о драке. — Саксофон — это душа, — ответил Карыч и взял особенно высокую ноту. --- Лосяш тем временем открыл портал и призвал огромный пулемёт для Пина. Пингвин схватил оружие, затянулся двумя папиросами одновременно и начал обстреливать Кошмарного. Очередь. Ещё очередь. Ещё. Зайца решетило как сито. Дырки появлялись одна за другой. Из них сочился EXE-гной. Но Кошмарному было тотально похуй. Его регенерация Дэдпула давала о себе знать. Дырки затягивались быстрее, чем Пин успевал нажимать на курок. — Я пуленепробиваемый! — говорил Кошмарный, медленно шагая вперёд. Пули отскакивали. Новые дырки затягивались. Он подошёл вплотную к Пину и своими когтями разорвал его пулемёт пополам. — Ты что, швайнгутс кривозубый! — заорал Пингвин, отпрыгивая назад. — Я не кривозубый! — обиделся Кошмарный. — У меня просто фотошоп глючит! --- Копатыч тем временем как всегда взял Ирокеза в свой фирменный гачимучи-захват. Ирокез хрипел, но продолжал брыкаться. Совунья включила свой репульсатор и нацелила его прямо на зайца. — Сейчас я тебя, голубчик, поджарю, — ласково сказала она. Но тут случилось неожиданное. Огромная кувалда с надписью БАН прилетела откуда-то сбоку и сбила Совунью с ног. Железная Сова рухнула на асфальт. Репульсатор погас. — Буллинг одного пользователя карается баном, — произнёс голос. Ватсап-Крош встал. Его костюм был порван. Экран смартфона всё ещё глючил. Но в руке он держал ту самую кувалду. И он улыбался. — Бро, ты жив?! — Ирокез, всё ещё в захвате Копатыча, с трудом повернул голову. — Да, — ответил Ватсап. — Ведь я понял. У меня тоже есть... Он замолчал. Прислушался. Странный свист. Он становился громче. Ближе. И тут — БАХ! В Ватсапа прилетел он. Шар-Крош. На полной скорости. Как ракета. Как мяч в девятку. — Я пришёл на помощь! — заорал Шар, вставая с распластанного Ватсапа. — Где тут футболисты?! — Вот они, — прохрипел Ирокез, показывая на Копатыча и Совунью. — А, подлые футболисты-рептилоиды! Получайте! Шар-Крош оттолкнулся от земли и в полёте сбил обоих — и Копатыча, и пытавшуюся встать Совунью. Кубарем. Как кегли. Как два шара в боулинге. — СТРАЙК! — заорал он сам себе. --- Но тут над городом загудели лопасти. Вертолёт. Чёрный Ястреб II. Он нёсся над руинами, как призрак, как легенда, как бюджетное решение всех проблем. Внутри были трое. Зубл. Вся в неоне. С огнемётом (уже заряженным). Бон. Всё ещё с попкорном. И бензопилой. И Бараш. Бараш держал в копытах два обреза. На его лице красовались чёрные полосы — боевая раскраска. На теле — чёрный жилет с кучей патронов. Для этих патронов оружия у него не было. Но выглядело это круто. А за спиной, на ремешке, висел четырёхствольный гранатомёт. Как у Шварценеггера, когда тот играл Джона Матрикса в «Коммандос». — А у нас тут вертолёт! — крикнул Карыч, всё ещё стоя на рояле. — Тогда понял, что нужен за саундтрек! Он отложил саксофон. Достал гитару. И начал играть Paranoid от Black Sabbath. Рифф разнёсся над полем боя. Тяжёлый. Мрачный. Эпичный. — Вот это музон! — заорал Пин, перезаряжая. — Пин, задержи Кошмарного! — крикнула Зубл из вертолёта. — Мы на него бомбу скинем! Пин кивнул. Достал последнее оружие, которое ему дал Лосяш. Это была банка. Старая. Просроченная. С этикеткой «Варенье Совуньи. Срок годности: ещё до войны». — Ужасно липкое, — прокомментировал Лосяш, поправляя очки. — По консистенции напоминает клей для обоев. Пин размахнулся и кинул банку под ноги Кошмарному. Банка разбилась. Варенье растеклось. Кошмарный Крош шагнул — и прилип. Намертво. Как муха к липучке. — Нет! — заорал он. — Нет! Только не снова! Только не в унитаз! Он дёргался. Пытался вырваться. Но варенье держало. Это было то самое варенье, из которого когда-то сделали EXE-зелье. Просроченное. Липкое. Родное. Бараш прицелился. Гранатомёт нацелился на макушку Кошмарного. Все замерли. И тут прозвучало. Как бас. Как гром. Как голос из самой глубины мультивселенной: — The Word. И в тот самый момент, когда бомба уже почти упала на макушку Кошмарному, Кошмарный пропал. Просто исчез. Был — и нет. Только лужа просроченного варенья на асфальте и эхо голоса: «The Word». --- Тишина. Вертолёт завис над полем боя. Все замерли. — Где он? — спросил Паук-Крош, оглядываясь. — Его забрали, — тихо сказал Лосяш. — Кто-то... или что-то... вытащило его прямо из-под бомбы. — Кто?! — заорал Пин. — Кто посмел украсть моего кривозубого?! Ответа не было. Только ветер. Только саксофон Карыча, который взял последнюю ноту и замолк. Шар-Крош, Ирокез и Вильтрумин переглянулись. Ватсап, всё ещё лёжа под остатками кувалды, прохрипел: — Это... это не я. У меня банхаммер только на буллинг. Киборг, всё ещё лежащий в обломках, прокомментировал: — Ну вот. Самый интересный момент. А я даже встать не могу. --- Где-то в неизвестном измерении. Кошмарный Крош открыл глаза. Вокруг была пустота. Не космос. Не портал. Просто... ничего. — Где я? — прохрипел он. Из пустоты вышел силуэт. Огромный. С усами. Но это был не Омни-Крош. Это был кто-то другой. Кто-то, кого ещё не видели в этой истории. — Ты проиграл, — сказал силуэт. — Я никогда не проигрываю! — заорал Кошмарный. — У меня сюжетная броня! — Сюжетная броня, — повторил силуэт, — заканчивается там, где начинаюсь я. Силуэт шагнул вперёд. Свет упал на его лицо. И Кошмарный Крош впервые за всю историю почувствовал настоящий страх.