Серия 9 : "Бараш блядь"

Сезон 2, Серия 9: «Бараш, блядь» Битва стендов продолжалась. Золотой водолаз и Белый водолаз обменивались ударами в остановленном времени. Кошмарный и Ёжик орали «MUDA MUDA MUDA» так, что у Карыча лопнула струна на гитаре. Это был эпик. Это был экстаз. Это был JoJo's Bizarre Adventure: EXE Chronicles. А в ста метрах от них Смешарики и Совет Злых Крошей пили чай. Совунья разлила уже третью кружку. Шар-Крош оживлённо обсуждал с Пауком-Крошем преимущества хоккея перед футболом. Омни-Крош прикручивал Киборгу ногу, которая отвалилась в четвёртый раз за вечер. Ватсап-Крош чинил экран своего смартфона. Крош-Лох, наконец очнувшись, лежал и смотрел на небо, бормоча что-то про созвездие Глобуса. Ирокез сидел на обломках комода Совуньи, пил чай и не сводил глаз с Копатыча. Он всё ещё помнил тот гачимучи-захват. Его причёска нервно подрагивала. — Я тебе это припомню, — тихо сказал Ирокез. — Укуси пчела, — спокойно ответил Копатыч, размешивая мёд в кружке. — Я же сказал: я не пью мёд, петух. — Я НЕ ПЕТУХ! — А я не пью мёд. Вот и договорились. Ирокез хотел встать, но его ирокез запутался в обломках комода, и он просто дёргался на месте, как разозлённый кот в шторах. --- Бараш стоял в стороне, прислонившись к покорёженному фонарному столбу. Два обреза в кобурах. Чёрные полосы на лице. Жилет с патронами (для оружия, которого у него не было). И за спиной — четырёхствольный гранатомёт. Он держал чашку с чаем в одной руке. Пакетик с печеньем в другой. Чай был горячий. Печенье — с шоколадной крошкой. Всё шло хорошо. Зубл сидела рядом, попивая чай и глядя на битву стендов. — Как думаешь, Ёжик победит? — Не знаю, — ответил Бараш, жуя печенье. — Но у Кошмарного бензопилы из ушей. Это аргумент. — А ты когда выстрелишь из гранатомёта? — Когда придёт время, — загадочно ответил Бараш. Бон стоял чуть поодаль. Он всё ещё держал попкорн. Сок он уже допил. Теперь он просто смотрел, как два водолаза мутузят друг друга в остановленном времени. Его голова поворачивалась туда-сюда, как на теннисном матче. --- Киборг-Крош наконец был почти собран. Омни-Крош закручивал последний болт на его плече. — Ну всё, готово, — сказал Омни, вытирая усы. — Теперь ты снова в строю. Киборг встал. Его робоглаз загорелся зелёным. Его руки были на месте (наконец-то правильной стороной). Он размял плечи. — Спасибо, бро. Я уже думал, что пропущу весь махач. — Не за что, — Омни отхлебнул чай. — Как там твой лазер? — Сейчас проверю. Киборг навёл робоглаз на стену и выпустил лазер. Лазер прожёг дыру в стене и улетел в небо. — Работает! — радостно сказал Киборг. — Отлично, — кивнул Омни. — Только не целься в своих. — Не буду. Я же не Вильтрумин. Вильтрумин, сидевший в углу и зализывавший раны после противотанкового патрона, поднял голову: — Я же извинился! — За извинения болты не купишь, — буркнул Киборг. --- И в этот момент случилось это. Бараш потянулся за новым пакетиком печенья. Печенье лежало на ящике из-под снарядов. Ящик стоял чуть дальше, чем он думал. Он наклонился. Его копыто соскользнуло с фонарного столба. Он начал падать. Падая, он попытался ухватиться за что-нибудь. Его рука задела спусковой крючок гранатомёта. Гранатомёт был четырёхствольный. Все четыре ствола были заряжены. И он выстрелил. БА-БАХ. Четыре гранаты вылетели одновременно. Они описали красивую дугу в воздухе. И все четыре полетели прямо в Киборга. Киборг, который только что радовался работающему лазеру, повернулся на звук. — А? БА-БА-БАХ. Гранаты взорвались. Киборга разнесло на запчасти. Снова. Его голова улетела в одну сторону. Рука — в другую. Нога, которую только что прикрутил Омни, улетела прямо в чайник Совуньи. Наступила тишина. Все замерли. Даже Кошмарный и Ёжик на секунду прекратили свою битву стендов и повернули головы. Бараш лежал на земле. Гранатомёт всё ещё дымился. Печенье рассыпалось по асфальту. — Блядь, — тихо сказал он. — ТЫ! — заорал Омни-Крош, вскакивая. Его усы встали дыбом. Его плащ развевался от ярости. — Я ТОЛЬКО ЧТО ЕГО СОБРАЛ! — Это случайно! — крикнул Бараш, пытаясь встать. — Я за печеньем потянулся! — ЗА ПЕЧЕНЬЕМ?! — взревел Омни. — ТЫ РАЗНЁС КИБОРГА РАДИ ПЕЧЕНЬЯ?! — Оно с шоколадной крошкой! — попытался оправдаться Бараш. Голова Киборга, лежавшая в кустах, слабо произнесла: — Бро... я только собрался... всего на минуту... И отключилась. --- — В АТАКУ! — заорал Ирокез, наконец вырвавшись из обломков комода. Его ирокез встал дыбом, как у разъярённого дикобраза. — МЕСТЬ ЗА КИБОРГА! — ВО ИМЯ ВИЛЬТРУМА! — крикнул Вильтрумин, забыв о своих ранах, и рванул вперёд. — ФУТБОЛИСТЫ-РЕПТИЛОИДЫ! — заорал Шар-Крош, отбрасывая чашку с чаем. — Я ЗНАЛ, ЧТО ВАМ НЕЛЬЗЯ ДОВЕРЯТЬ! — ВЫ НАРУШИЛИ ПЕРЕМИРИЕ! — Ватсап-Крош поднял свою кувалду с надписью БАН. — ЭТО КАРАЕТСЯ! Лох, всё ещё лёжа на земле, просто закричал: — Земля плоская! Никто не понял, при чём тут это, но все согласились, что момент подходящий. --- — ДЕРЖИТЕСЬ! — заорал Паук-Крош, выпуская паутину. — Это всё из-за печенья, но деваться некуда! — Я так и знала, что чаепитие плохо кончится! — крикнула Зубл, включая огнемёт. — Укуси пчела! — Копатыч схватил лопату и встал в стойку. — Я же говорил: я не пью мёд! А теперь ещё и чай не попью спокойно! — МУЗОН! — заорал Карыч, ломая очередную гитару об голову подбежавшего Лоха, и достал новую. — PARANOID, ВТОРОЙ РАУНД! Совунья надела шлем Железного Человека, который она сняла ради чаепития, и включила репульсоры. — Я хотела просто попить чай. С печеньем. Но нет. Вы опять всё разнесли. Её глаза загорелись синим. — Теперь я злая. --- Битва вспыхнула с новой силой. Смешарики и Совет Злых Крошей сошлись в эпичной схватке. Карыч играл Paranoid. Пин стрелял из всего, что у него было. Паук-Крош связывал врагов паутиной. Копатыч крушил лопатой. Совунья палила из репульсоров. Зубл жгла огнемётом. А в центре всего этого хаоса Бараш, всё ещё в боевом раскрасе, с пустым гранатомётом за спиной, отбивался от Ирокеза чайной ложкой. — Я случайно! — кричал он, уворачиваясь от ударов ирокеза. — Ты разнёс Киборга! — орал Ирокез. — Ради печенья! — Не просто ради печенья! Оно было с шоколадной крошкой! — ЭТО НЕ ОПРАВДАНИЕ! Где-то вдалеке, в кустах, голова Киборга снова ожила. — Я всё слышу, — слабо произнесла она. — И я всё ещё обижен.