Серия 10: "Чай, печенье, тотальная война"

Сезон 2, Серия 10: «Чай, печенье, тотальная война» Поле боя превратилось в ад. Тот самый ад, который обычно рисуют на обложках метал-альбомов, только вместо демонов были кролики, а вместо грешников — Смешарики. Карыч, стоя на рояле, играл Paranoid уже в четвёртый раз. Его пальцы кровоточили. Гитара дымилась. Но он не останавливался. — МУЗОН НЕ ЖДЁТ! — орал он, ломая очередную струну. --- Фронт первый: Копатыч против Ирокеза Ирокез наконец освободился. Его ирокез встал дыбом, как у разъярённого дикобраза. Причёска выросла на несколько метров и засветилась красным. — ТЫ! — заорал он, указывая на Копатыча. — ТЫ МЕНЯ ЗАХВАТИЛ! ТЫ ИСПОРТИЛ МНЕ ПРИЧЕСОН! ТЫ НАЗВАЛ МЕНЯ ПЕТУХОМ! — Я не называл тебя петухом, — спокойно ответил Копатыч, поправляя лопату. — Я сказал: я не пью мёд, петух. Это разные вещи. — ДА ЭТО ОДНО И ТО ЖЕ! — Нет. Одно — это констатация факта. Другое — оскорбление. — КАКОГО ФАКТА?! — Что я не пью мёд. Ирокез зарычал и бросился в атаку. Его ирокез хлестнул как кнут. Копатыч заблокировал удар лопатой. Искры. Скрёжет. Лопата выдержала. Причёска — нет. Кончик ирокеза отлетел и приземлился в чайник Совуньи. — МОЙ ПРИЧЕСОН! — взвыл Ирокез. — Укуси пчела, — философски заметил Копатыч и вмазал ему лопатой. Ирокез улетел в очередную квартиру. На этот раз — в ту же самую. Та же семья сидела за ужином. — Опять вы?! — хором сказали они. — Я на минутку, — ответил Ирокез, лёжа на столе. — У вас котлеты остыли. — Мы знаем. Ирокез вздохнул и вырубился. --- Фронт второй: Совунья и Пин против Вильтрумина Крош-Вильтрумин, несмотря на раны после противотанкового патрона, рванул в бой. Его усы развевались на ветру. Трико блестело (он успел почистить его перед чаепитием). — ВО ИМЯ ВИЛЬТРУМА! — заорал он и полетел прямо на Совунью. Совунья, всё ещё злая из-за испорченного чаепития, включила репульсоры на полную мощность. — Во имя варенья, — холодно ответила она и выстрелила. Репульсорный луч попал Вильтрумину прямо в грудь. Тот отлетел, пробил рекламный щит «Снова в школу» (уже второй раз за этот сезон) и рухнул в фонтан. — Я не сдаюсь! — крикнул он, выбираясь. — Я воин! Я... Пин, стоя на крыше с новой винтовкой, прицелился. Две папиросы в клюве. Дым. Прищур. — Ауфвидерзейн, — тихо сказал он. Выстрел. Пуля попала Вильтрумину точно в зад. Вильтрумин взвыл и, прихрамывая, улетел в стратосферу. Снова. — ДА Я СНАЙПЕР! — крикнул Пин вслед. — Он вернётся? — спросила Совунья. — Всегда возвращается, — Пин затянулся. — Как геморрой. --- Фронт третий: Паук-Крош и Зубл против Шар-Кроша Шар-Крош был в ярости. Его очки-баскетбольные мячи запотели от гнева. Фиолетовый костюм искрил. — ФУТБОЛИСТЫ-РЕПТИЛОИДЫ! — орал он, отталкиваясь от асфальта и пробивая в нём новые трещины. — ВЫ ДУМАЕТЕ, ЧТО СПОРТ — ЭТО НОРМАЛЬНО?! ВЫ ДУМАЕТЕ, ЧТО ПИНАТЬ ШАРЫ — ЭТО ЕСТЕСТВЕННО?! — Ну, — Паук-Крош уклонялся, выпуская паутину, — футбол придумали люди. Шары не жалуются. — ШАРЫ НЕ МОГУТ ЖАЛОВАТЬСЯ! У НИХ НЕТ ГОЛОСА! НО Я — ИХ ГОЛОС! Шар-Крош свернулся в идеальный шар и покатился на Паука. Тот подпрыгнул, сделал сальто и приклеил паутиной Шара к асфальту. — Отпусти меня! — Не-а. — ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! ФУТБОЛ — ЭТО ЗАГОВОР! — А хоккей? Шар замер. Его глаза за очками-мячами забегали. — Хоккей... хоккей — это другое. Там шайба. Шайба — это священно. — А баскетбол? — ТОЖЕ ЗАГОВОР! МЯЧ — ЭТО ШАР! ШАР НЕЛЬЗЯ БРОСАТЬ В КОЛЬЦО! ЭТО УНИЖЕНИЕ! Зубл, которая до этого молча наблюдала, подошла и включила огнемёт. Шар-Крош, всё ещё приклеенный, посмотрел на пламя. — Это тоже заговор? — Нет, — ответила Зубл. — Это просто огонь. Сдавайся. — НИКОГДА! ФУТБОЛ НЕ ПРОЙДЁТ! Она направила огнемёт чуть ближе. — А хоккей? Пауза. — ...ладно. Хоккей — это нормально. Но футбол — нет! — Договорились, — сказал Паук-Крош и отпустил его. Шар-Крош встал, отряхнулся и, всё ещё бормоча про рептилоидов, ушёл в закат. Но через три шага споткнулся о голову Киборга. — Ой. — Я всё слышу, — слабо произнесла голова. — И я всё ещё обижен. --- Фронт четвёртый: Лосяш и Бон против Ватсап-Кроша Ватсап-Крош восстановил свой смартфон. Экран снова горел зелёным. Латексный костюм был заклеен изолентой (спасибо Пину). И он был зол. — ЗА НЕПРОЧИТАННЫЕ СООБЩЕНИЯ! — орал он, размахивая кувалдой с надписью БАН. — ЗА ИГНОРИРОВАНИЕ СЕМЕЙНОГО ЧАТА! ЗА СТИКЕРЫ, КОТОРЫЕ ВЫ НЕ ОЦЕНИЛИ! Лосяш поправил очки. — Знаете, коллега, с точки зрения коммуникационных технологий, ваша одержимость сообщениями — это классический случай цифровой зависимости. Возможно, вам стоит обратиться к специалисту. — ЧТО?! Ватсап-Крош замахнулся кувалдой. Лосяш открыл портал. Кувалда улетела в другую вселенную. — Где... где моя кувалда?! — В измерении, где нет интернета, — спокойно ответил Лосяш. — Рекомендую отдохнуть. Ватсап-Крош зарычал и бросился на Лосяша. Но тут на него упал Бон. Буквально. Сверху. С бензопилой. — А ЭТО ЕЩЁ КТО?! Бон, вместо ответа, завёл бензопилу. Жжжжжж. — Понял. Отступаю. Ватсап-Крош, забыв про кувалду, про стикеры, про всё, рванул в сторону леса. Бон не спеша пошёл за ним. Не потому что хотел догнать. Просто ему нравилось, как бензопила звучит. --- Фронт пятый: Бараш против Ирокеза (реванш) Ирокез снова выбрался из квартиры. На этот раз он был ещё злее. Его ирокез, хоть и подрезанный лопатой Копатыча, всё ещё функционировал. — БАРАШ! — заорал он, указывая пальцем. — ТЫ! ТЫ РАЗНЁС КИБОРГА! РАДИ ПЕЧЕНЬЯ! Бараш, всё ещё в боевом раскрасе, с пустым гранатомётом за спиной, с чайной ложкой в руке, встал в стойку. — Я случайно! И печенье было с шоколадной крошкой! — ЭТО НЕ ОПРАВДАНИЕ! Ирокез бросился в атаку. Его ирокез хлестнул. Бараш заблокировал удар чайной ложкой. Ложка выдержала. — Что?! — Ирокез офигел. — Это ложка Совуньи, — сказал Бараш. — Она из нержавеющей стали. И ударил Ирокеза в лоб. Ирокез отшатнулся. — ЛАДНО! — заорал он, потирая лоб. — Ты дерёшься ложкой! Это... это унизительно! — У меня ещё вилка есть. — НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА, ТОЛЬКО НЕ ВИЛКА! Бараш достал вилку. Ирокез, не дожидаясь продолжения, сам улетел в ту же квартиру. В третий раз за этот день. — Опять вы, — сказала семья. — Я уже сам устал, — ответил Ирокез, лёжа на столе. — Можно у вас переночевать? — Ладно. Но только на коврике. — Спасибо. --- Фронт шестой: Омни-Крош против Всех Омни-Крош стоял посреди поля боя. Его усы всё ещё стояли дыбом. Его плащ развевался. Его терпение лопнуло. — Я ТОЛЬКО ЧТО ЕГО СОБРАЛ! — повторил он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Я ПРИКРУТИЛ ЕМУ НОГУ! РУКИ! ГОЛОВУ! А ВЫ ЕГО РАЗНЕСЛИ! Он повернулся к Смешарикам. Его глаза горели. — ВЫ. ВСЕ. ОТВЕТИТЕ. Он шагнул вперёд. Асфальт под ним пошёл трещинами. Воздух засвистел. Карыч, почуяв неладное, сменил Paranoid на что-то более мрачное. И тут на Омни-Кроша напали все одновременно. Копатыч врезал лопатой. Совунья выстрелила из репульсора. Паук-Крош опутал паутиной. Пин сделал хэдшот. Зубл поджарила огнемётом. Бон (вернувшись) замахнулся бензопилой. Бараш кинул вилку. Вилка попала Омни-Крошу в ус. — ВИЛКА?! — взревел он. — В МОЙ УС?! В МОЙ ИДЕАЛЬНЫЙ УС?! Он рванул вперёд. Сбросил с себя паутину. Увернулся от лопаты. Отбил пулю (чему Пин очень удивился). И схватил Бараша за шкирку. — Ты, — сказал он ледяным голосом. — Ты начал это. Ты разнёс Киборга. Ты кинул в меня вилкой. Ты... Он замолчал. Из-за его спины раздался звук. Странный. Механический. — Я... — произнёс голос. Все обернулись. Из кустов, шатаясь, поднялся Киборг. Его руки были прикручены к ногам. Ноги — к голове. Голова — к торсу. Всё было собрано неправильно. Но он шёл. — Я... СНОВА... В... СТРОЮ... Он сделал шаг. Ещё шаг. И рухнул лицом в асфальт. — Я... почти... — прошептал он и отключился. Тишина. — Вот видите?! — заорал Омни, потрясая Барашем как тряпичной куклой. — ОН ПЫТАЛСЯ! ОН ШЁЛ! А ВЫ! Бараш, вися в воздухе, тихо сказал: — Я всё ещё думаю, что печенье того стоило. Омни-Крош зарычал и замахнулся для последнего удара. --- Эпилог битвы Над полем боя, в дыму и пламени, где-то между руинами шаурмечной и остатками фонтана, стояли два стенда. Золотой водолаз и Белый водолаз. Они перестали драться. Они смотрели на хаос вокруг. — MUDA? — тихо спросил Золотой водолаз. — MUDA, — согласился Белый. И они сели пить чай.