Серия 11: "Огненное возвращение"

Сезон 2, Серия 11: «Огненное возвращение» Дым над полем боя медленно рассеивался. Золотой и Белый водолазы так и сидели с чашками чая, наблюдая за хаосом. Карыч, у которого уже не осталось целых гитар, просто стучал по роялю кулаками — получалось что-то среднее между дэт-металом и криком о помощи. И посреди всего этого стояли двое. Ёжик и Кошмарный Крош. Их стенды замерли в ожидании. Ёжик поправил восьмиклинку, сдвинув её набекрень для крутости. Кошмарный хрустнул шеей, и его глючный глаз на секунду показал рекламу энергетика. — Ну всё, Крош, — сказал Ёжик, и его усы хищно дрогнули. — Сейчас я тебе эбало начищу. Окончательно. — Ты? Мне? — Кошмарный растянул свою улыбку-каньон до размеров Марианской впадины. — Ты, который два года учил английский по фильмам Шварценеггера и выучил испанский? — Hasta la vista, baby, — пафосно ответил Ёжик. — Это. Испанский. — Да знаю я уже! Просто привычка! И они бросились друг на друга. --- Битва стендов возобновилась с новой силой. The World Over Heaven и The World (краденый) обменивались ударами с такой скоростью, что воздух вокруг них плавился. — MUDA MUDA MUDA! — орал Ёжик, и его белый водолаз с ластами лупил золотого водолаза по шлему. — MUDA MUDA MUDA! — отвечал Кошмарный, и его золотой водолаз отвешивал белом ответные оплеухи. Это был чистый хаос. Карыч пытался подыгрывать на рояле, но темп был слишком быстрым даже для него. И тут Ёжик заметил слабость. Кошмарный стоял на самом краю улицы. Позади него, в десяти метрах, виднелась та самая шаурмечная. Вывеска «У Ашота» всё ещё висела, хоть и покосилась. Дверь была открыта. Изнутри доносился запах чесночного соуса. — Ты проиграл, Крош! — крикнул Ёжик, делая шаг вперёд. — У тебя нет преимущества! Твоя регенерация не вечна! — Ты прав, — неожиданно согласился Кошмарный. — У меня нет преимущества. Он сделал шаг назад. Ещё один. — Но у меня есть шаурмечная. — Что?! Кошмарный Крош оттолкнулся от асфальта, сделал сальто назад и влетел прямо в открытую дверь «У Ашота». Ёжик замер. Его стенд замер. Все замерли. Из шаурмечной донёсся грохот. Звон посуды. Крик Ашота: «Э, заяц, ты опять?! Я только пол помыл!» А потом — тишина. И вдруг шаурмечная взорвалась. Огненный столб поднялся до самого неба. Окна выбило ударной волной. Вывеска «У Ашота» улетела в стратосферу вслед за Вильтрумином (они, наверное, там встретились). Из пламени вышел ОН. Огненный Кошмарный Крош. Его тело пылало. EXE-шкура светилась оранжевым. Из ушей всё ещё торчали бензопилы, но теперь они были раскалены добела. Когти Росомахи пылали, как куски солнца. Глаза горели, как два реактора. А за спиной, всё ещё с ним, парил золотой стенд-водолаз, который тоже горел. Горящий водолаз. Это было красиво. Это было страшно. Это было... горячо. — Я же говорил, — прорычал Огненный Кошмарный, и его голос звучал как помехи на старом телевизоре, который к тому же подожгли. — Я пуленепробиваемый. И теперь... я ещё и горячий. Он шагнул вперёд. Асфальт под его ногами плавился. --- Совет Злых Крошей и Смешарики прекратили драться. Они стояли по разные стороны поля боя и смотрели на пылающего зайца с одинаковым выражением ужаса. — Бро... — прошептал Ирокез, высунувшись из окна своей приёмной квартиры. — Он же сейчас всех нас поджарит. — Он же наш босс! — крикнул Ватсап-Крош. — Почему мы должны бояться?! — Потому что он ГОРИТ, — ответил Шар-Крош. — Я не хочу, чтобы меня поджарили. Я шар. Я могу лопнуть. — А я только собрался, — слабо донёсся голос Киборга из кустов. — Ты в кустах, — заметил Омни-Крош. — Ты не собрался. Ты разобран. — Ну вот! — обиделся Киборг. Крош-Лох, лёжа на земле и глядя в небо, изрёк: — Земля плоская. И теперь она горит. Это заговор. — ЗАТКНИСЬ ПРО ЗЕМЛЮ! — хором заорали все. --- Смешарики переглянулись. — Укуси пчела, — сказал Копатыч, сжимая лопату. — Кажется, у нас проблема побольше, чем эти клоуны. — Согласна, — Совунья включила репульсоры на максимум. — Этот... этот горячий заяц сейчас сожжёт весь город. — И мою шаурмечную! — крикнул Ашот, выбегая из развалин. — Он даже не заплатил! — Мы должны объединиться, — сказал Лосяш, поправляя треснувшие очки. — Совет Злых Крошей! Мы знаем, что вы злые. Но этот... — он указал на Огненного Кошмарного, который поджёг фонарный столб просто тем, что прошёл мимо, — ...этот сожжёт всех. Вас. Нас. Город. Шаурмечную. — И мою квартиру! — крикнул Ирокез из окна. — Я к ней уже привык! Омни-Крош, всё ещё держа Бараша за шкирку, медленно опустил его на землю. Бараш приземлился, отряхнулся и подобрал свою чайную ложку. — Ты... ты предлагаешь перемирие? — спросил Омни. — Да, — ответил Лосяш. — Временное. Чтобы остановить его. Потом — можете продолжать быть злыми. Омни-Крош переглянулся со своими. Ирокез, высунувшись из окна, кивнул. Ватсап-Крош поднял кулак (кувалду он потерял в другой вселенной). Шар-Крош, подумав про хоккей, согласился. Даже Лох, всё ещё лёжа на земле, промычал что-то одобрительное. — Хорошо, — сказал Омни. — Перемирие. До тех пор, пока он не будет остановлен. — А Киборг? — спросил Паук-Крош. — А что Киборг? — Он в кустах. Разобран. — ...он пока полежит. — Я всё слышу! — донёсся голос из кустов. — Это дискриминация разобранных! --- Огненный Кошмарный Крош стоял посреди пылающей улицы. Вокруг него плавился асфальт. Фонарные столбы гнулись от жара. Где-то вдалеке завыла пожарная сирена. И тут он увидел их. Смешарики и Совет Злых Крошей. Вместе. Плечом к плечу. Копатыч с лопатой и Ирокез с обгоревшим ирокезом. Совунья с репульсорами и Ватсап-Крош с запасной кувалдой (оказывается, у него была запасная). Паук-Крош и Шар-Крош. Пин и Омни. Бараш с чайной ложкой и Зубл с огнемётом. Бон с бензопилой. Даже голова Киборга, которую кто-то прикрутил к плечу Копатыча, сверкала робоглазом. И во главе этой армии стоял Ёжик. Его белый стенд сиял. Усы развевались на горячем ветру. Туфли блестели. Восьмиклинка сидела идеально. — Крош, — сказал он. — Ты сжёг шаурмечную. Ты обидел Ашота. И ты украл мой стенд. Он поправил очки. — За это я начищу тебе эбало. И они, — он обвёл лапой армию за спиной, — помогут. Огненный Кошмарный Крош посмотрел на эту армию. На своих бывших подчинённых, которые теперь стояли с врагами. На Смешариков, которых он пытался поработить ещё в первом сезоне. На Ёжика, который из раба превратился в бога. И он улыбнулся. Своей улыбкой-каньоном. Огненной. Пылающей. — Ну, — сказал он, и его голос разнёсся над горящим городом. — Тогда идите сюда. Я пуленепробиваемый. Я горячий. И у меня всё ещё есть The World. Золотой горящий водолаз за его спиной принял боевую стойку. — Za Warudo. Toki wo Tomare. Время остановилось. Но в этот раз остановилось не всё. Армия за спиной Ёжика замерла. Но сам Ёжик стоял. Его белый стенд сиял. — Ты забыл, — сказал Ёжик. — У меня The World Over Heaven. Я могу двигаться в остановленном времени. И я могу остановить твоё остановленное время. — Я знаю, — ответил Огненный Кошмарный. — Но у меня есть кое-что ещё. — Что? — Бензопилы. Из. Ушей. И бензопилы взревели.