Футаго Кагэяма и её девять проблем

Утро встретило Сейрейтей запахом мокрого камня и тихим, почти смиренным ворчанием грома где-то за горизонтом. Гроза так и не ушла — она затаилась, как хищник перед броском, и от этого на душе было муторно. Футаго Кагэяма стояла перед зеркалом в своей крошечной квартирке на окраине Восточного квартала и придирчиво разглядывала отражение. Из зеркала на неё смотрела ничем не примечательная синигами: чуть взлохмаченные тёмные волосы, заколотые заколкой-лисичкой, бледное лицо, форма Десятого отряда, синяки под глазами после бессонной ночи. Иллюзия держалась безупречно. А вот за пределами иллюзии хвосты нервно подрагивали, выдавая её состояние с головой. Все девять. — Так, — сказала она своему отражению, и отражение послушно открыло рот. — Ты — Футаго Кагэяма. Ты — рядовая синигами без особых талантов. Ты не имеешь никакого отношения к грозе, которая вчера чуть не спалила шпиль Седьмого отряда. И ты совершенно точно не шастала ночью по заброшенным храмам. Отражение скептически прищурилось. — Ладно, шастала, — признала она. — Но меня там не было. У нас есть алиби? Нет у нас алиби. Заколка-лисичка тихо пискнула, впрыснув в волосы порцию маскировочной энергии. — Спасибо, Тамамо, — девушка благодарно коснулась заколки. — Ты — единственная, кто меня не подводит. Тамамо была её верной хранительницей: маленький дух, заключённый в артефакт, который помогал поддерживать иллюзию и подсказывал, когда кто-то из капитанов оказывался слишком близко. Сейчас Тамамо молчала, и это означало, что опасности нет. Футаго глубоко вздохнула, поправила дзанпакто, в который была запечатана лишь десятая часть её силы, и вышла в коридор. Новый день. Новые убийства. И капитан Мугурума, с которым теперь предстояло работать в «тесном контакте». Госпожа Инари, дай мне сил. И, если можно, сделай так, чтобы он сегодня был в плохом настроении и не смотрел на меня лишний раз. Инари, как обычно, промолчала. *** Штаб Девятого отряда встретил кицунэ запахом пыли, старого дерева и, почему-то, жжёной карамели. Последнее, как выяснилось, имело прямое объяснение: в коридоре стояла лейтенант Маширо Куна и пыталась поджечь какую-то бумажку с помощью духовного давления, приговаривая «давай, давай, загорайся, ты, бесполезный отчёт!». — Доброе утро, Куна-сан, — поздоровалась Футаго, обходя её по широкой дуге. — Вам помочь? — А? — Маширо подняла на неё огромные, слегка безумные глаза. — О, это ты! Та самая девчонка, которую Кенсей вчера выпросил у Хицугаи! — она хихикнула. — Он так и сказал: «Мне нужен специалист по чертовщине». А Хицугая ему: «У меня нет специалистов по чертовщине, Мугурума, у меня Десятый отряд, а не цирк». А Кенсей ему: «Врёшь, у тебя там Кагэяма». И Хицугая так вздохнул и сказал: «Забирай, но если она там что-нибудь подожжёт, ты будешь писать объяснительную». Футаго замерла. — Капитан Хицугая так сказал? — Ну, он сказал не «подожжёт», а «выйдет из-под контроля», но я читаю между строк, — Маширо весело подмигнула. — Ты, говорят, странная. Мне нравится! Будешь моей подружкой? — Э... — лиса не нашлось, что ответить, потому что в этот момент из-за угла вышел Кенсей Мугурума собственной персоной. Он был в той же форме, что и вчера. На шее висел небольшой кулон, которого Футаго раньше не замечала — похожий на клык какого-то хищника. Серебристые волосы были в художественном беспорядке, а лицо выражало крайнюю степень раздражения человека, который не выспался, не позавтракал и вынужден с кем-то разговаривать. У Футаго внутри что-то сжалось в тугой электрический комок. Один хвост под иллюзией предательски дёрнулся. "Прекрати. Немедленно. Ты древняя кицунэ, а не восторженная школьница." — Кагэяма, — бросил Кенсей вместо приветствия. — За мной. — Какая любезность, — пробормотала она себе под нос, но пошла. Маширо помахала им вслед обугленной бумажкой. *** Кабинет капитана оказался на удивление аскетичным. Стол, два стула, шкаф с папками, карта Сейрейтея на стене и одинокий фикус в углу, который выглядел так, словно его поливали раз в год и то по недоразумению. — Садись, — Кенсей указал на стул. Футаго села, стараясь держать спину прямо и не смотреть на него слишком пристально. — Итак, — он опёрся руками о стол, нависая над ней. — У нас два трупа. Оба высушены досуха, оба улыбаются, как идиоты, на обоих следы когтей. Три когтя. Похоже на птицу, но птицы так не убивают. Хисаги сказал, что это похоже на следы кицунэ. Девушка постаралась не дрогнуть ни одним мускулом. — Кицунэ? — переспросила она с вежливым удивлением. — Разве они не сказки? — В Руконгае много сказок, Кагэяма, — Кенсей прищурился. — И знаешь что? Большинство из них имеют под собой реальную основу. Я читал старые отчёты. Сто лет назад здесь уже было нечто подобное. Тогда погибло одиннадцать синигами, а виновницу так и не нашли. — Одиннадцать? — на этот раз удивление было почти искренним. Одиннадцать. Не девять. Что-то не сходится. — Да. И знаешь, что интересно? — он придвинулся ближе, и дева почувствовала его запах: металл, кожа и что-то ещё, едва уловимое, похожее на грозовой воздух. — Та кицунэ, которую тогда подозревали, якобы владела магией молнии. Прямо как та, что сейчас убивает людей. — Какое совпадение, — тихо сказала Футаго, чувствуя, как иллюзия едва заметно рябит. Тамамо в волосах предупреждающе нагрелась. — И ещё совпадение, — продолжал мужчина, не сводя с неё глаз, — вчера ты с ходу определила, что пахнет озоном. А потом молния ударила в шпиль. И ты сказала «это не я» прежде, чем я вообще успел что-то заподозрить. В кабинете повисла тишина. Фикус, кажется, завял ещё больше. Футаго медленно выдохнула. — Капитан Мугурума, — произнесла она, и голос её звучал ровно, как линия горизонта в безветренный день, — если бы я была той самой кицунэ, стала бы я так глупо подставляться? — А если бы ты была той самой кицунэ и хотела отвести от себя подозрения, ты бы именно так и сказала, — парировал он. Умный. Слишком умный для человека с такой мускулатурой. — Тогда у нас патовая ситуация, — Кагэяма позволила себе лёгкую улыбку. — Вы будете подозревать меня в том, что я кицунэ, а я буду доказывать, что я не кицунэ, и любое моё доказательство будет выглядеть как попытка обмана. Кенсей хмыкнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на... интерес? Уважение? — Ладно, Кагэяма, — он выпрямился и скрестил руки на груди. — Пока что ты просто подозреваемая. Но если ты поможешь мне поймать настоящего убийцу, я, так и быть, перестану на тебя коситься. — Я польщена, — она встала и слегка поклонилась. — Что от меня требуется? — Для начала — пойдёт на место второго убийства. Сегодня нашли ещё один труп. В этот раз — в самом центре Сейрейтея, рядом с архивом Первого отряда. Я хочу, чтобы ты осмотрела его до того, как туда набегут идиоты из Второго отряда. — Архив Первого отряда? — Футаго нахмурилась. — Но это же охраняемая зона. Как убийца мог туда проникнуть? — Вот это ты мне и расскажешь. Поехали. *** Место преступления выглядело как сцена из ночного кошмара, который кто-то заботливо присыпал сахарной пудрой. Тело лежало в узком проходе между архивными стеллажами — молодой синигами, судя по нашивкам, из Пятого отряда. Его кожа была туго натянута на костях, как пергамент на барабане, а на лице застыла та же жуткая, блаженная улыбка. Футаго присела рядом, стараясь дышать через раз. Запах был тошнотворным: сухая плоть, озон и что-то сладковатое, как гниющие цветы. — Три царапины, — констатировала она, указывая на шею жертвы. — Такие же, как у первого. — И никаких следов взлома, — добавил Хисаги, который появился из-за стеллажей с блокнотом в руках. — Я проверил все входы. Архив был заперт изнутри. — Отлично, — пробормотал Кенсей. — Значит, убийца умеет проходить сквозь стены или пользоваться какими-то скрытыми проходами. — Или это кто-то, у кого есть доступ в архив, — заметила Футаго, поднимаясь. — Синигами высокого ранга. Или... — Или? — Или это кто-то, кто вообще не нуждается в дверях, — она коснулась пальцами воздуха над телом, и кончики её пальцев снова заискрились. — Смотрите. В воздухе над трупом проявился едва видимый символ — лиса, пронзённая молнией. Он светился призрачным голубым светом и почти сразу исчез. — Какого чёрта? — выдохнул Хисаги. Кенсей резко повернулся к Футаго. — Что это? — Печать, — медленно произнесла она, не в силах отвести взгляд от того места, где только что был символ. — Её оставляет ритуал. Очень старый. Очень запрещённый. — Откуда ты знаешь? — голос Кенсея прозвучал угрожающе тихо. Футаго поняла, что только что совершила ошибку. — Я... изучала запретные ритуалы, — быстро сказала она. — В рамках моей специализации. В Десятом отряде много странных вещей попадает в архивы. Капитан Хицугая разрешал мне смотреть. "Простите, капитан Хицугая, что вешаю на вас эту ложь. Когда-нибудь я куплю вам аманатто в знак извинений." Кенсей смотрел на неё долго, очень долго. Под его взглядом хотелось то ли исчезнуть, то ли распушить хвосты и гордо удалиться. — Ладно, — сказал он наконец. — Я пока сделаю вид, что поверил. Но вечером ты мне расскажешь всё. Абсолютно всё. Поняла? — Так точно, капитан, — она выдохнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Хисаги переводил взгляд с одного на другого с выражением человека, который чувствует, что назревает что-то интересное, но предпочитает не вмешиваться. *** Весь оставшийся день Кагэяма провела в лихорадочных размышлениях. Печать Громового Зверя. Она не видела её сто лет. Последний раз — в ту ночь, когда её изгнали из тайного клана кицунэ, обвинив в убийстве собственного наставника. Тогда тоже были жертвы. Тогда тоже была молния. Она помнила лишь вспышки: крики, кровь, чьи-то когти, сжимающие её горло, а потом — падение в пустоту между мирами. Она выбралась в Руконгай, притворилась мёртвой, а через пятьдесят лет поступила в Академию синигами, создав личину Футаго Кагэямы. И вот теперь — кто-то снова использует эту печать. Кто-то убивает синигами и оставляет символ лисы. Два варианта. Либо это её сородичи, которые хотят завершить ритуал, либо кто-то, кто хочет подставить её. В обоих случаях ей нужна защита. И, как ни странно, самый надёжный защитник на данный момент — это подозрительный капитан Девятого отряда, который ждёт её вечером для серьёзного разговора. *** В назначенный час она стояла перед дверью его кабинета, держа в руках две кружки чая и папку с поддельным отчётом о запретных ритуалах, который она набросала за полчаса до этого. Дверь открылась раньше, чем она успела постучать. — Заходи, — Кенсей стоял на пороге, скрестив руки. В кабинете горел только один светильник, отбрасывая длинные тени на стены. — Садись и рассказывай. — Чай? — предложила она, протягивая кружку. — Не люблю чай, — буркнул он, но кружку взял. Они сели друг напротив друга. Футаго сделала глоток, чтобы выиграть время. Кенсей ждал. — Я не та, кто убивает синигами, — начала она, стараясь, чтобы голос звучал максимально искренне. — Но я знаю, что такое Печать Громового Зверя. Это ритуал, который позволяет запечатать или освободить очень мощную духовную сущность. Когда-то его использовали для охоты на кицунэ. — Охоты на кицунэ? — он подался вперёд. — Значит, те двое — это жертвы для ритуала? — Да. Нужно девять жертв, чтобы сломать печать. Или чтобы её создать. Я не знаю точно, что затеяли эти люди. — И откуда ты всё это знаешь? — Кенсей пристально посмотрел на неё поверх кружки, которую так и не поднёс к губам. Футаго замерла. Сейчас был момент истины. Можно было солгать — придумать легенду про архив, про старые книги. Но что-то в его взгляде подсказывало: он не поверит. — Я знаю, потому что... — она глубоко вздохнула. — Потому что я сталкивалась с этим раньше. — Когда? — Сто лет назад, — она подняла глаза и встретила его взгляд. — Я была там, когда использовали эту печать в последний раз. В кабинете стало тихо. Фикус, кажется, окончательно испустил дух. И тут, нарушая тишину, раздался грохот. Где-то снаружи, в городе, ударила молния — ослепительная, яростная. Окна задребезжали. Светильник мигнул. Кенсей вскочил, рука его дёрнулась к дзанпакто. — Опять?! Футаго тоже поднялась, чувствуя, как электричество пробегает по позвоночнику. Эта молния... она звала её. — Капитан, — сказала она тихо. — Разрешите мне проверить. Одной. — Исключено, — отрезал он. — Я могу выследить источник, — настаивала она. — Я чувствую его. Кенсей замер. В его глазах мелькнуло что-то — понимание, догадка, может быть, даже восхищение. — Чувствуешь? — повторил он. — Значит, я был прав. Ты связана с этой магией. Футаго молчала. — Идём, — неожиданно сказал Кенсей, направляясь к двери. — Вместе. И если ты хоть что-нибудь скроешь от меня по дороге, я тебя лично запру в камере до конца расследования. — Вы так заботитесь о моей безопасности? — не удержалась она. Он обернулся. В слабом свете его лицо казалось высеченным из камня — твёрдое, суровое, но с чем-то, похожим на тень улыбки в уголках губ. — Я забочусь о том, чтобы ты не сбежала, Кагэяма. Ты слишком много знаешь. — Я польщена, — повторила она свою фразу с утра, и на этот раз почти искренне. Они вышли в грозовую ночь вместе. *** Футаго и Кенсей шли по пустынным улицам Сейрейтея, следуя за следом озона. А где-то в тени заброшенного храма третья жертва уже ждала своего часа — и убийца знал, что Прародительница близко. И один из её хвостов, всё ещё скрытый иллюзией, нервно подрагивал в такт далёким раскатам грома.