Он поклялся

— Лана. — начал Эбби, и его голос дрожал не только от боли, но и от тяжелой, давящей вины. — Я... ты... ты первая, кто проявляет ко мне заботу в этом мире. Первая, кто видит во мне человека, а не воздух. Лана кивнула, не отрываясь от работы. Она уже слышала эти слова вчера, но сейчас они звучали иначе — с большей болью и искренностью. — Но... я просто идиот. — честно признался он, опуская голову. — Идиот, который не может перестать критиковать себя. Лана на секунду замерла, держа пинцет над раной. Затем она медленно подняла взгляд и посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде не было осуждения, только глубокое понимание. — Эбби, это нормально. — мягко сказала она. — Ты пережил слишком много ужасного. Неудивительно, что у тебя остался этот осадок. Но... Она резко выдернула довольно крупный осколок ножа, засевший глубоко в мягких тканях. Эбби вскрикнул, глаза его мгновенно наполнились слезами от острой вспышки боли, но он стиснул зубы и не закричал в голос, сдерживаясь изо всех сил. — ... это всё в прошлом. — тихо прошептала Лана, чувствуя укол совести за свою резкость. Она тут же приложила смоченную спиртом салфетку к ране, чтобы облегчить жжение. Эбби тяжело дышал, стараясь унять дрожь в теле. Через пару секунд боль немного отступила, сменившись тупым пульсированием. Он глубоко вздохнул и, глядя в пол, выдавил из себя самую страшную правду: — Из-за этой самокритики... я подумал, что ты бросила меня. Что ты больше не придешь. Лана застыла. Пинцет выпал из её пальцев на пол с тихим звоном. Она смотрела на него: на его бледное, искаженное страданием лицо, на тонкие, слабые руки, сжимающие подлокотники кресла, на окровавленные ноги. И в этот момент она увидела его истинную суть. Он был не просто сломан. Он был как маленький котенок, которого выбросили в ледяное озеро. Тот, кто из последних сил пытался держаться на плаву, но в итоге, измучившись и отчаявшийся, просто принял свою участь быть утопленным, перестав бороться. "Я должна помочь ему. Нет, я обязана это сделать." — пронеслось в голове у Ланы с железной решимостью. Она почувствовала священный долг вытащить этого парня из озера печали, согреть его и вернуть к жизни. — Эбби. — Лана снова опустила взгляд на его ноги, продолжая аккуратно извлекать мелкие осколки. — Ты слишком долго был один, поэтому не знаешь, что такое настоящее счастье и доверие. Она сделала паузу, вытаскивая и выбрасывая последний кусочек стекла в подготовленную тряпку, и продолжила уже чуть живее, с искоркой надежды в голосе: — Но мы это исправим. Эбби растерялся. Он не мог найти слов. Его разум, привыкший к несправедливости, дал сбой перед такой простотой и добротой. Хотя нет. Одно слово всё же нашлось: — Как? — спросил он тихо, совершенно не понимая, что она имеет в виду. Разве можно исправить годы одиночества? Лана мягко улыбнулась. И благодаря всепоглощающей справедливости мира, эта улыбка обладала почти магической силой: она чуть приободрила Эбби, и боль в ногах притупилась. — Мы заведём тебе друзей. — радостно объявила она. — Много друзей! — добавила она уже громче. Эбби не знал, как реагировать. В его сердце копилась огромная, переполняющая благодарность к этой девушке. Но вместе с ней зрел и вопрос. "А как мне её отблагодарить?" — думал он, перебирая варианты. — "Что я могу ей дать, чтобы сделать её счастливой хотя бы на долю того счастья, которое она дарит мне?" И тут его озарило. Гениальный в своей простоте план созрел мгновенно: "Я подружусь с её друзьями! Я узнаю, что она любит, какие у неё мечты, и я подарю ей это! Я сделаю её самой счастливой девушкой в мире!" Вера в его душе вспыхнула с новой, ослепительной силой. У него появилась цель, ради которой он готов на всё. — Спасибо тебе, Лана. — сказал Эбби, глядя, как она ловко перевязывает его стопы чистыми бинтами. — Я не знаю, что бы я делал без тебя. Лана усмехнулась, но в её глазах стояла серьезность. — И я не знаю, Эбби. — ответила она, затягивая узел потуже, но аккуратно. — И очень хотела бы никогда не узнать. Она подняла на него взгляд, и её лицо стало строгим: — Ведь ты же больше не будешь так делать? Скажи четко и ясно. Эбби твердо кивнул, преодолевая остаточную боль. Он чувствовал вес своих слов, понимая, что теперь каждое обещание имеет значение. — Да. Я больше так не буду. Обещаю тебе. Клянусь. Мир был так справедлив, что за такие слова теперь приходилось отвечать делом. Нарушить это обещание значило бы нарушить закон новой справедливости. Лана удовлетворенно улыбнулась и, закончив с перевязкой, сказала: — Ну и хорошо. Но не смей больше нарушать обещания, иначе я... Она замолкла, поняв, что любое условие или угроза могут быть слишком жестоки для такого хрупкого существа, как он сейчас. Она поискала подходящие слова и наконец нашла их: — ... больше не являюсь твоей подругой. Эбби остолбенел. Он не верил своим ушам. — То есть... ты сейчас моя подруга? — переспросил он, и чувство невероятного, головокружительного счастья затопило его грудь. Слово "подруга" звучало как музыка. Лана кивнула, поднимаясь на ноги и отряхивая колени: — Ага. Теперь сиди смирно и отдыхай, а я пока приберусь тут у тебя. Эта квартира больше похожа на склад, чем на жилье. Она направилась в сторону ванной комнаты, явно намереваясь найти там хоть какие-то средства для уборки. — Лана, пос... — хотел было остановить её Эбби, чувствуя неловкость. Но Лана перебила его на ходу: — Эбби, для этого и нужны друзья, чтобы помогать друг другу в сложных ситуациях. Не возражай. Но Эбби всё же договорил, повысив голос: — Лана, у меня нет ничего, чтобы прибраться дома! Ни швабры, ни тряпок, ни моющих средств! У меня есть только старый веник и совок, которые я даже не использовал раньше из-за... ну, ты понимаешь. Лана остановилась в дверях, обернулась, ухмыльнулась и уверенно ответила: — Мог и не говорить. Я в любом случае заметила бы пустоту в шкафу и сама бы купила всё необходимое. Затем она хитро подмигнула и добавила с дружеской теплотой: — Но спасибо, что предупредил. Ты уже делаешь первые шаги к тому, чтобы стать экстравертом. Я рада этому. Она хихикнула, снова развернулась, но перед тем как выйти, остановилась и серьезно спросила, глядя ему прямо в душу: — Ты ведь помнишь, что не должен ничего с собой делать, пока меня нет? Так? В её голосе звучал неподдельный страх: она боялась, что стоит ей уйти, как он снова причинит себе вред. Эбби кивнул, и в его глазах читалась твердая решимость. Лана увидела это, доверилась ему и, тихо закрыв дверь, ушла. Когда её шаги стихли, Эбби остался один в тишине квартиры. Но ему не было страшно или одиноко. Несмотря на пульсирующую боль в ногах, он чувствовал себя удивительно хорошо. Неужели вот оно? То самое счастье, которое он так долго и безнадежно искал? Простая, человеческая забота со стороны подруги, способная вытащить его из бездны самобичевания и отчаяния? На лице Эбби появилась робкая, но искренняя улыбка. Он посмотрел вокруг, на свою бедную, пыльную комнату, которая вдруг показалась ему не такой уж мрачной, и тихо прошептал в пустоту: — Мир прекрасен. Он начинал понимать, каким мир может быть на самом деле, когда в нем есть место для добра. Но что случилось дальше? Сможет ли Лана справиться с генеральной уборкой в квартире холостяка-отшельника своими силами? И какие сюрпризы ждут их, когда она вернется с покупками? Узнаем позже.