Справедливость восторжествует

Прошло примерно десять минут. Эбби не мог сказать точно, сколько времени прошло, так как, следуя просьбе Ланы, он буквально прирос к своему старому компьютерному креслу. Он не сдвинулся с места ни на шаг, терпеливо дожидаясь возвращения своей подруги. И вот наконец послышался звук открывающейся входной двери. И поскольку мир теперь стал справедливым, это, конечно же, была Лана, а не какой-нибудь грабитель или злоумышленник, решивший воспользоваться беззащитностью хозяина. — Я вернулась! — радостно крикнула Лана из прихожей. Не теряя ни секунды, она направилась прямиком в комнату Эбби. Её первым и главным желанием было убедиться, что он в порядке, что он не сделал ничего глупого с собой в её отсутствие. Она осторожно, почти бесшумно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. На её лице мгновенно отразилось огромное облегчение: Эбби сидел в кресле, живой и невредимый. Он смотрел на неё робким, но теплым взглядом человека, который впервые чувствует себя в безопасности. — Я пришла. — повторила она уже тише, мягко улыбаясь. Эбби кивнул, и его голос дрогнул от искренности: — Спасибо, что заботишься обо мне, Лана. Я... я даже не знаю, как отблагодарить тебя. Лана тепло улыбнулась, махнув рукой, словно отгоняя его смущение: — Да брось ты, Эбби, это пустяки. Главное теперь то, что ты больше не один. И никогда не будешь. С этими словами она закрыла дверь, оставляя его в покое, чтобы приступить к главной миссии — генеральной уборке. "Никогда не буду один." — повторил про себя Эбби эти простые, но такие важные слова. Теплая, светлая улыбка озарила его лицо, разглаживая морщинки усталости и тревоги. "А знаешь... мне это нравится." — счастливо подумал он, удобно откидываясь в кресле. Он закрыл глаза, позволяя себе немного отдохнуть после всех эмоциональных бурь этого дня. Внутри него разливалось прекрасное, уверенное чувство того, что дальше будет только лучше. Мир исправился, и он верил, что справедливость устроит для него всё наилучшим образом... Так ведь? Пока Эбби отдыхал, набираясь сил, Лана начала свою работу. Первым делом она сняла свои носочки. Её руки, обнажившись, оказались удивительно женственными и изящными. Но если присмотреться, на нежной коже запястий и ладоней виднелись старые, бледные шрамы и свежие царапины. Эти раны оставила ей мисс Тавель после уроков за плохие оценки. Мисс Тавель была старой подругой семьи Ланы. И вместо того чтобы просто убить ученицу за неудачу, она миловала Лану, лишь калеча её и оставляя шрамы как постоянное напоминание: "Ты тупая, ты недостойна жизни, ты должна страдать." Лана на секунду замерла, глядя на свои изуродованные руки. В её глазах мелькнула тень боли, но она быстро вздохнула, прогоняя мрачные мысли. Она натянула резиновые перчатки, взяла ведро и понесла его в ванную. Набрав воды, она вернулась и начала мыть пол, смывая годы пыли и запустения. После того как пол был вымыт, она принялась вытирать пыль со всего, что попадалось ей на глаза: со шкафов, полок, подоконников. Чтобы не надышаться пылью, она предусмотрительно повязала тряпку на лицо и распахнула окна и входную дверь настежь, чтобы проветрить затхлое помещение. Свежий воздух ворвался в квартиру, вытесняя запах одиночества и сырости. Так, не жалея сил, стирая грязь и прошлое с каждой поверхностью, она трудилась два часа. К концу этого времени весь дом, за исключением комнаты самого Эбби, был выдраен до ослепительного блеска. Полы сияли, окна сверкали, пыль бесследно исчезла. Квартира преображалась на глазах, становясь уютным жилищем, а не берлогой отшельника. — Фух. — тяжело выдохнула Лана, вытирая пот со лба тыльной стороной руки в перчатке. Она с глубоким удовольствием оглядела плоды своих трудов. Чистота радовала глаз. Довольная выполненной работой, она развернулась и направилась к комнате Эбби, чтобы позвать его оценить изменения и, возможно, просто посидеть рядом в тишине чистого дома. По пути она сняла резиновые перчатки, обнажая свои изящные, но израненные руки. Постучавшись в дверь, она тихо спросила: — Можно? Через пару секунд послышался сонный, чуть хриплый голос Эбби: — Да, входи. Он открыл глаза, сам того не замечая провалившись в короткий, тревожный сон, пока ждал её. Но звук её голоса мгновенно вернул его в реальность. Лана открыла дверь и с широкой, сияющей улыбкой на лице заявила: — Эбби, твой дом готов к приёму гостей! — воскликнула она счастливым тоном, уже представляя, как познакомит его с множеством людей, которые станут его опорой, друзьями и семьей в этой жизни. Эбби улыбнулся в ответ, чувствуя, как тепло разливается по груди. Он уже открыл рот, чтобы поблагодарить её или сказать что-то приятное, но слова застряли у него в горле. В последний момент, когда фраза уже должна была сорваться с губ, его взгляд упал на её руки. Теперь, без перчаток и носочков, раны были видны во всей своей ужасающей подробности. Это были не только свежие царапины от уборки, но и старые, глубокие шрамы, следы ожогов и порезов. Это значило только одно: Лану систематически калечат. — Что с твоими руками? — с дрожью в голосе произнес Эбби. Несмотря на слабость и боль в собственных ногах, он резко поднялся с кресла и шагнул к ней. — Кто это сделал? Лана опустила взгляд на свои ладони и поняла, что совершила ошибку: забыла надеть носочки, чтобы скрыть уродливые отметины. Но какой смысл что-то скрывать от человека, которого она сама назвала другом? — Это моя вина. — честно призналась она, заходя в комнату и опуская руки вдоль тела. — Мисс Тавель вот так "наказывает" меня за плохие оценки. Она подошла ближе, протягивая руки, чтобы он мог видеть страшные детали. Эбби смотрел на эти изуродованные конечности, и его нутро содрогнулось. Он физически почувствовал, как каждый удар плетью, каждый порез ножом или линейкой приходился по этой нежной коже. Это вызывало у него странное, новое чувство — не жалость, а чистую, кипучую, ослепляющую злость. Такого гнева он никогда раньше не ощущал. Это было желание уничтожить источник боли. Мир был справедлив. А значит, за свои деяния нужно платить. И Эбби заставит Тавель заплатить сполна. Эбби осторожно, боясь сделать ей больно своими прикосновениями, взял руки Ланы в свои ладони. Его голос дрожал, когда он прошептал: — Лана, мне так жаль, что тебе пришлось столько пережить... Как я могу тебе помочь? Он спрашивал, но внутри уже знал ответ. План созревал в его голове с пугающей ясностью. Лана увидела в глазах Эбби искреннее желание помочь и еще что-то темное, чего она не могла до конца разобрать. Но она почувствовала тепло в груди от его заботы, и это согрело её лучше любого лекарства. — Не стоит утруждаться, Эбби. — мягко сказала она, глядя на него слегка усталым, примиренным взглядом. — Я уже привыкла. А против Тавель ты ничего не сможешь сделать. Она слишком сильная, слишком влиятельная. Пожалуйста, не делай необдуманных действий. Я не хочу видеть, как страдает мой друг из-за меня. Эбби кивнул, сохраняя спокойное выражение лица. Но внутри он понимал, что это обещание он сдержать не сможет. Ни за что. "Я закопаю Тавель собственными руками." — пронеслось в его голове как приговор. Он желал вернуть справедливость в эту проклятую школу. Убийство и пытки за плохую оценку — это ни черта не справедливо! Его сердце породило новую мечту, которая встала в один ряд с желанием найти родителей и доказать им свою состоятельность. Он искоренит эту школу. Он положит конец этому кровавому цирку, который причиняет вместо знаний и счастья лишь боль и смерть. "Я... сделаю это." — твердо подумал он. Но вслух он сказал совсем другое, стараясь звучать легко: — Садись, я сделаю тебе чай. Эбби мягко опустил руки Ланы и повернулся к выходу. Лана слегка опешила от такой заботы и замахала руками, пытаясь остановить его: — Нет-нет, Эбби, не надо! Отдыхай, ты же еле держишься на ногах. Я не хочу сейчас чай, правда... Но Эбби, так же как и она ранее, лишь повторил её же слова с легкой, ободряющей улыбкой, скрывая бурю внутри: — Лана, для этого и нужны друзья, чтобы помогать друг другу в сложных ситуациях. Не возражай. С этими словами он вышел из комнаты, оставляя Лану одну в тишине его спальни. Лана осталась стоять посередине комнаты, глядя на закрытую дверь. "Ох, Эбби, ты же нарушишь обещание..." — с грустью подумала она. На её глазах навернулась маленькая, прозрачная слеза, которая медленно скатилась по щеке, оставляя мокрый след. Она боялась за него, но в то же время чувствовала невероятную благодарность за то, что он готов защищать её. Мир справедлив. А поэтому справедливость в любом случае восторжествует... так ведь? Или же Эбби столкнется с суровой, кровавой реальностью, которая окажется сильнее одного паренька с справедливым сердцем и жаждой мести? Узнаем позже.