Рождение судьи

Эбби, выйдя из комнаты, замер на пороге кухни, пораженный до глубины души. Его квартира преобразилась до неузнаваемости. То, что еще пару часов назад было пыльной, мрачной берлогой отшельника, теперь сияло чистотой и уютом. "Вот это да..." — пронеслось у него в голове. Он медленно прошел вперед, боясь нарушить эту идеальную картину. Нигде не было ни намека на пыль, ни единого пятна на полу или столе. Каждый угол был вычищен, каждая поверхность отполирована. Воздух пах свежестью и чем-то домашним, чего Эбби не чувствовал никогда. И тут его озарило страшное осознание: "И она всё это сделала ради меня... С такими-то руками?" Острая игла вины колольнула его сердце. Он не заставлял её делать это, не просил, но своим жалким видом, своей беспомощностью он явно подтолкнул её к этому подвигу. "Какой же я жалкий." — с горечью подумал Эбби. Но на этот раз в его мыслях не было привычного самобичевания и желания сдаться. Это была злость. Злость на себя, на свою слабость, на то, что он позволил девушке с израненными руками таскать ведра и тереть полы в его доме. "Я должен стать лучшей версией себя." — твердо решил он, подходя к плите и набирая воду в чайник. — "Я больше не буду тем, кого нужно спасать. Я стану тем, кто защищает." Он включил конфорку на максимальный огонь. Пока вода закипала, Эбби присел на стул, чтобы обдумать будущее. Груз ответственности давил на плечи, но теперь это было приятное, мотивирующее давление. "Мне предстоит сделать очень много." — думал он, осознавая масштаб своих задумок. Очистить школу от учителей-убийц и одной демонессы задача невероятно сложная, особенно для такого слабого парня, как он. Он взглянул на свою руку, сжал её в кулак и почувствовал, насколько она пока хила и не готова к борьбе. Если бы мир оставался несправедливым, Эбби бы растерялся, не зная, с чего начать. Но мир стал справедливым, а значит, у каждого действия есть причина и следствие, у каждой цели — путь. У Эбби уже созревал план. Хитрый, продуманный план. Но какой именно — он сохранит в секрете до лучших времен. Пока у него не было ресурсов, чтобы воплотить его в реальность, нужны были подготовка и время. Резкий свист чайника прервал его размышления. Эбби вздохнул, поднялся со стула и подошел к плите. Выключив огонь, он взял горячий чайник. Достал из комода чистую кружку и налил туда кипятка. Затем нашел пакетик чая. Благо, они остались с его прошлого похода в магазин, когда он по ошибке взял чай вместо чипсов. И самое главное — благодаря новой справедливости мира, этот чай никто не украл у него прямо из рук, как случалось раньше постоянно. Эбби поставил кружку на стол, рядом положил ложку и сахарницу. Затем он громко позвал: — Лана, иди сюда! Чай готов! Через пару секунд он услышал шаги. Они приблизились, затем на четыре секунды затихли у входа в кухню, а после вновь продолжились, став чуть тише и осторожнее. Лана вошла в кухню, и Эбби сразу заметил деталь: она снова надела свои носки на руки, скрывая шрамы. Шаги затихли именно тогда, когда она их надевала. "Так она надевала свои куклы, чтобы не пугать меня." — понял Эбби, и его сердце сжалось от нежности. Он улыбнулся ей, стараясь, чтобы улыбка была поддерживающей, а не жалостливой. — Садись. — сказал он, любезно пододвигая ей стул. Лана с легкой, благодарной улыбкой села и произнесла: — Спасибо, Эбби. Она взяла ложку, аккуратно зачерпнула две ложки сахара и опустила их в кружку, размешивая ароматный напиток. Эбби кивнул, отошел к другому стулу и тоже сел напротив неё. Глядя на неё, он почувствовал невероятное смирение перед её добротой. — Это не ты должна говорить спасибо, а я. — тихо произнес Эбби и его взгляд был прикован к её глазам, в которых отражался мягкий свет кухни. Он осознавал всю глубину истины: его скромный чай — это всего лишь жалкая капля в океане по сравнению с той безграничной заботой, которую она подарила ему всего за один день их знакомства. Она вернула ему дом, достоинство и надежду. Лана слегка смутилась от такой искренней похвалы, её щеки порозовели. Она отвела взгляд, пряча смущение за кружкой, и с легкой улыбкой сделала первый глоток. Чай был простым, даже дешевым, но вкус казался ей божественным. Он был смешан с теплом его благодарности и чем-то еще... каким-то темным, тяжелым чувством, которое исходило от Эбби. Это чувство предвещало что-то ужасное, бурю, которая назревала в его душе. Но Лана лишь мгновение помедлила, чувствуя этот холодок, а затем махнула рукой, прогоняя тревогу. Она закрыла глаза, просто отдыхая и наслаждаясь моментом покоя, веря, что любой шторм им по плечу, если они будут рядом. Эбби, наблюдая за ней, развернулся и сделал себе чай тоже. Он поднес кружку к губам, наслаждаясь вкусом лишь формально, ведь на самом деле он ничего не чувствовал из-за бури эмоций, бушевавших внутри. Гнев, решимость, долг — эти чувства должны были стать его первой опорой, фундаментом для исправления школы. Мир стал справедливым, но это не означало, что каждый может взять на себя роль судьи. Не каждый способен карать преступников, не запачкав собственную душу. Но тут ситуация была иной, уникальной. Знаете пословицу: "Если убить убийцу, то в мире не убавится убийц?" Так вот, в этом искаженном мире это правило работало ровно наоборот. Если не остановить Тавель сейчас, если не пресечь зло в корне, убийства продолжатся. Поток крови не иссякнет. А этого Эбби допустить не мог. Ведь среди следующих жертв мисс Тавель могли оказаться его будущие друзья, люди, которых он еще даже не встретил, но которых уже любил заранее. И сама Лана могла снова оказаться под ударом. "Я не могу позволить этому произойти." — твердо подумал он, делая глоток чая, который обжег его горло. В такой неловкой, напряженной тишине, наполненной невысказанными мыслями, прошло некоторое время. Стрелки часов неумолимо бежали вперед. Лана наконец допила чай, поставила пустую кружку на стол и, взглянув на время, поняла, что пора идти. — Я пойду домой пока, Эбби. — сказала она, поднимаясь со стула и мягко маша рукой. — Доброй ночи. Спи спокойно. Она улыбнулась и её улыбка была теплой и успокаивающей. Эбби тоже улыбнулся в ответ, хотя в уголках его губ скрывалась тень справедливости: — Спокойной ночи, Лана. Береги себя. Она ушла, закрыв за собой дверь и оставив его одного в чистом, тихом доме, наедине с его справедливыми мыслями, которые теперь звучали как приговор. Эбби поднялся со стула. Его нога уже не болела так сильно, как раньше, благодаря отдыху и справедливости мира, но все еще достаточно ныла, чтобы постоянно напоминать о себе. Эта боль бесила его, раздражала, словно насекомое, жужжащее под ухом. Она была символом его текущей слабости. Не раздумывая ни секунды, Эбби плюхнулся на пол прямо у выхода из кухни. Он начал отжиматься. Не просто делать упражнения, а ковать свое тело заново. Как никогда раньше, с яростью и отчаянием. Ради себя. Ради справедливости. Ради Ланы и её бескорыстной заботы о нём. Он сможет достичь тех невероятных целей, которые поставил перед собой. Его сердце наполнилось чувством справедливости до самых краев. Эта энергия, эта праведная злость позволила столь хрупкому, истощенному парню сделать невозможное. Раз, два, три... Десять... Тридцать... Пятьдесят! Он сделал пятьдесят идеальных отжиманий, его мышцы горели огнем, дыхание сбилось, но он не остановился, пока не сделал последний повтор. "Я докажу своей школе, что в мире есть справедливость." — подумал он, несмотря на смертельную усталость, поднимаясь на дрожащие ноги. Его взгляд стал твердым, как сталь. "Завтра... я приду в школу уже другим. Не тем жалким изгоем, которого они знали и игнорировали. А тем, кто заведет настоящих друзей, кто объединит людей и сможет остановить эту кровавую тиранию раз и навсегда." С этой мыслью он направился в свою комнату, чтобы лечь спать перед завтрашним днем, который предвещал очень много событий, способных перевернуть весь мир школы с ног на голову. А что случилось дальше? Сможет ли один парень изменить школу? Или школа перемелет его, как и всех остальных? Узнаем позже.