Тени в темнице

Глава 34. Тени в темнице Корделия шла по коридорам замка быстрым, почти бегущим шагом, и её каблуки выбивали по камню ту самую дробь, которую стража научилась узнавать за последние недели, — дробь, означавшую, что королева в ярости, что королева спешит и что лучше не попадаться ей на пути. Причина была у Изабель, которая шла следом, путаясь в полах своего дорожного плаща и пытаясь на ходу пересказать подробности. Вэлиан замыкал процессию — он держался на расстоянии, не приближаясь и не заговаривая, и его присутствие, обычно такое тёплое и ободряющее, теперь ощущалось как холодная тень за плечом. Темница встретила их запахом сырости и того особенного, сладковатого душка, какой бывает только в подземельях, где долго держали узников. Начальник стражи выступил вперёд, и его голос дрожал: — Мы не знаем, как это произошло. Дверь была заперта. Засов цел. Но он мёртв. Регент лежал на койке, вытянувшись во весь рост и глядя в потолок остановившимися глазами, в которых застыл ужас. Кожа его была серой и обтянутой, сморщенной и потрескавшейся — из него высосали всю влагу. Именно так выглядел лорд Кайрен. Именно так, если верить Изабель, выглядел её отец. — Морвейн, — произнесла Корделия, и её голос прозвучал глухо. — Он был здесь. В замке. Этой ночью. — Но зачем ему убивать регента? — спросила Изабель. — Тот был заточён, он никому не угрожал. — Он был свидетелем, — ответил Вэлиан из тёмного угла, где стоял, скрестив руки на груди. — Регент много знал. О проклятии. О том, что случилось в ночь смерти Изольды. Возможно, он знал и о Морвейне. Возможно, он был с ним связан. — Связан? — Корделия обернулась к нему, и в её глазах промелькнуло что-то острое. — Я думаю, — медленно произнёс Вэлиан, — что Морвейн не случайно выбрал тебя. Что твоё проклятие, твоя магия, твоя кровь — всё это было частью плана, который начался задолго до твоего рождения. И регент мог быть частью этого плана. А теперь, когда он стал бесполезен, Морвейн убрал его. Они обменялись взглядами — долгими, напряжёнными, — и в этом взгляде было всё: и невысказанные обвинения, и неразрешённый спор, и горечь, которая всё ещё стояла между ними, как стена. Обыск камеры принёс один-единственный результат: клочок пергамента, спрятанный в щели между камнями, на котором дрожащей рукой было нацарапано одно слово — «Прости». Корделия долго смотрела на этот клочок, вертя его в пальцах, и думала о том, кого регент просил о прощении. Рассвет следующего дня застал её в тронном зале, где она собрала экстренное заседание совета. Лица советников были мрачными. Лорд Эйрик хмурился. Молодой Кайрен смотрел на Корделию с выражением человека, который ждёт приказа к действию. — Морвейн был здесь, — начала она без предисловий. — Он убил регента. Он может убить любого из нас. И я не знаю, как его остановить. — Но вы знаете, что ему нужно, — произнёс лорд Эйрик. — Ему нужен Хранитель Тени. И ему нужна ваша магия. — Ему нужна Тень, — поправил Вэлиан, стоявший слева от трона. — А моя жизнь может стать платой за освобождение королевы от проклятия. Он предлагал эту сделку дважды. Мы отказались. Теперь он пытается давить. — И что вы предлагаете? — спросил лорд-канцлер. — Мы должны найти способ уничтожить его, — ответила Корделия. — Алтарь Первой Крови дал нам знание о трёх печатях. Я найду четвёртый путь. Должен быть способ разорвать договор, не жертвуя Вэлианом и не усиливая Морвейна. Советники зашумели, но Корделия уже не слушала их. Она смотрела на Вэлиана, который стоял у трона и смотрел на неё в ответ, и в этом взгляде было всё: недосказанные слова, неразрешённый спор, горечь, которая всё ещё стояла между ними. Он чуть заметно кивнул ей — один короткий кивок, который означал: «Я всё ещё здесь». Она ответила ему таким же коротким кивком. Этого было недостаточно. Но этого было достаточно, чтобы продолжать идти вперёд. После совета лорд Эйрик попросил аудиенции наедине. Корделия приняла его в малой приёмной, смежной с тронным залом, и когда он вошёл, его лицо выражало ту особую, суровую решимость, которая всегда предвещала неприятный разговор. — Ваше Величество, — начал он, и в его голосе не было ни подобострастия, ни колебания, — я не хочу показаться навязчивым, но обстоятельства требуют от нас решительных действий. Смерть регента — это только начало. Морвейн в замке. Он может ударить снова. Наши люди напуганы. Северные лорды, только-только присягнувшие вам на верность, снова начинают сомневаться. Южный альянс, прослышав об этих событиях, может решить, что союз с вами слишком рискован. Нам нужна стабильность. Нам нужны союзники. Нам нужен символ — что-то, что покажет всем: корона сильна, власть устойчива, будущее определено. — К чему вы клоните, лорд Эйрик? — спросила Корделия, хотя уже догадывалась об ответе. — К моему предложению, — ответил он. — Брак между Хранителем Тени и моей племянницей, леди Алисией. Это объединит ваш дом с одним из самых влиятельных северных родов, даст нам дополнительные войска, укрепит ваше положение и, что немаловажно, создаст противовес южному влиянию. Принц Леандр, получив ваш отказ, может затаить обиду. Но если он увидит, что ваш ближайший соратник связан с севером, он дважды подумает, прежде чем предпринимать какие-либо шаги. Корделия долго молчала, глядя на языки пламени в камине. Она знала, что Эйрик прав — по крайней мере, с политической точки зрения. Но мысль о том, что Вэлиан женится на другой, — пусть даже по расчёту, пусть даже без любви, — обжигала её изнутри сильнее любого проклятия. — Я передам ваше предложение Хранителю, — сказала она наконец. — Но решение будет за ним. — Разумеется, Ваше Величество, — Эйрик поклонился. — Но я бы просил вас поторопиться. Время не ждёт. Вечером того же дня Корделия вызвала Вэлиана в свои покои — официально, через секретаря, как вызывала любого другого члена совета. Это было нарушением их негласного правила: он всегда приходил сам, без вызова, без стука. Но сегодня всё было иначе. Между ними всё ещё стояла та самая трещина, которая образовалась после ссоры, и ни один из них не знал, как её заделать. Он вошёл — без стука, всё-таки без стука, — и остановился у двери, глядя на неё с тем же непроницаемым выражением, которое она видела на его лице весь день. — Ты хотела меня видеть, Ваше Величество, — произнёс он, и это «Ваше Величество» резануло её по сердцу, потому что раньше он говорил «моя королева» или «моя принцесса» совсем с другой интонацией. — Лорд Эйрик повторил своё предложение, — сказала она, не вставая с кресла. — О твоём браке с леди Алисией. — И ты, разумеется, вызвала меня, чтобы обсудить это, — он скрестил руки на груди. — Потому что это «разумно». — Потому что это необходимо, — поправила она, и каждое слово далось ей с трудом. — Ты слышал, что сказал Эйрик на совете. Морвейн в замке. Северные лорды на грани. Южный альянс колеблется. Нам нужны союзники. Нам нужна армия. Нам нужен символ стабильности. — И этот символ — моя свадьба, — в его голосе не было ни гнева, ни сарказма, только усталое, горькое понимание. — Да. Повисла тишина. Затем Вэлиан медленно, очень медленно пересёк комнату и опустился в кресло напротив неё. — Ты понимаешь, о чём ты меня просишь? — спросил он, и в его голосе прозвучала та самая уязвимость, которую он так редко показывал. — Ты просишь меня жениться на женщине, которую я не знаю. Жить с ней. Спать с ней. Делать вид, что я… — Я не прошу тебя, — перебила она, и её голос дрогнул. — Я говорю тебе: это разумно. Это политически необходимо. Это может спасти королевство. — А как насчёт нас? — спросил он, и в его глазах, голубых и ярких, промелькнула боль. — Что будет с нами? — Нас нет, — сказала она, и эти слова, произнесённые так холодно и так спокойно, повисли в воздухе, как приговор. — Нас не было с самого начала. Ты — Хранитель Тени. Я — королева. То, что было между нами, — это была слабость. Ошибка. Чувства, которые мы не могли себе позволить. Теперь пришло время это признать. Он смотрел на неё долгим, странным взглядом, в котором она не могла прочитать ничего — ни гнева, ни боли, ни согласия. Затем он медленно поднялся. — Хорошо, — произнёс он, и его голос прозвучал глухо, как будто шёл из-под земли. — Если ты так хочешь — я согласен. Я женюсь на леди Алисии. — Это не то, чего я хочу, — прошептала она, но он уже шёл к двери. — Это то, что ты выбрала, — ответил он, не оборачиваясь, и вышел, закрыв дверь с тихим, окончательным щелчком. Не хлопнул, не грохнул, — просто закрыл. И от этого было ещё больнее. Корделия осталась одна. Она сидела в кресле, глядя на дверь, за которой только что скрылся человек, которого она любила больше всего на свете, — и чувствовала, как внутри неё что-то умирает. Не проклятие. Не магия. Что-то другое. Что-то, что она сама только что убила своими словами. А где-то в замке лорд Эйрик уже писал письмо своей племяннице.