Посланник

Глава 37. Посланник Посланник Морвейна вошёл в тронный зал не как проситель, не как побеждённый враг и не как перепуганный гонец, каких обычно присылают с вестью о капитуляции, — он вошёл как человек, который знает, что сила на его стороне, и не считает нужным это скрывать. Он был высок, закутан в чёрный плащ, ниспадавший до самого пола тяжёлыми, струящимися складками, и его лицо — бледное, с резкими, словно высеченными из камня чертами — выражало ту особую, спокойную надменность, какая бывает только у тех, кто служит древнему и непобедимому злу. Глаза его были тёмными, почти чёрными, и когда он остановился перед троном и поднял взгляд на Корделию, ей на мгновение показалось, что она смотрит в бездну, у которой нет дна. Вэлиан стоял слева от трона, и его рука лежала на рукояти кинжала с той же небрежной, но готовой к действию позой, с какой он делал всё в этой жизни. Алисия, как супруга Хранителя Тени, сидела в кресле справа, и её лицо, обычно спокойное, сейчас было напряжённым — она чувствовала магию, исходившую от посланника, и эта магия, тёмная и скользкая, вызывала у неё тошноту. Советники выстроились вдоль стен, и их лица, освещённые неровным светом факелов, выражали сложную смесь страха и любопытства. — Говори, — произнесла Корделия, и её голос, усиленный акустикой зала, прозвучал холодно и ровно. — Морвейн прислал тебя. Что ему нужно? Посланник склонил голову — не в поклоне, а скорее в жесте, который можно было бы назвать вежливым, если бы не лёгкая, едва уловимая насмешка, сквозившая в каждом его движении. — Мой господин просил передать вам приглашение, — произнёс он, и его голос, низкий и вкрадчивый, разнёсся по залу, как запах гари. — Он желает встретиться с вами. Лично. На нейтральной территории. — Морвейн уже был в этом замке, — сказала Корделия. — Он убил человека в моей темнице. Он мог бы прийти ко мне сам, если бы хотел встретиться. Зачем ему нейтральная территория? — Потому что на этот раз он предлагает не битву, — ответил посланник, и в его тёмных глазах промелькнуло что-то похожее на веселье, — а переговоры. Он готов обсудить условия мира. По залу пробежал шелест — придворные зашептались, не в силах сдержать удивление. Мир? Морвейн — древнее зло, Разрушитель Пределов, тот, кто проклял род Эшфордов и убил уже нескольких человек, — предлагает мир? Это звучало неправдоподобно. Это звучало как ловушка. — И каковы же его условия? — спросил Вэлиан, и в его голосе прозвучала та же мрачная подозрительность, что и у Корделии. — Мой господин уполномочил меня сообщить следующее, — посланник выпрямился, и его голос приобрёл ту особую, ритуальную размеренность, с какой произносят заученные наизусть слова. — Он готов снять проклятие с рода Эшфордов. Он готов отказаться от претензий на Тень, которая живёт в Хранителе. Он готов покинуть это королевство и никогда не возвращаться. В обмен он просит только одного. — Чего? — спросила Корделия, и её пальцы, лежавшие на подлокотнике трона, сжались так сильно, что побелели костяшки. — Алтарь Первой Крови, — ответил посланник. — Он хочет вернуть себе святилище. Это всё. Старые камни, которые не представляют ценности ни для кого, кроме него. Отдайте ему Алтарь — и вы будете свободны. Повисла тишина. Корделия переглянулась с Вэлианом, и в этом взгляде не было нужды в словах — они оба понимали одно и то же. Морвейн не мог забрать Алтарь сам. Алтарь был построен на крови Эшфордов, и только добровольная передача могла отдать его в руки Первого. Если бы он мог взять его силой, он бы уже сделал это. Но он не мог. И поэтому он предлагал сделку. — Почему Алтарь? — спросила она, поворачиваясь к посланнику. — Что в нём такого ценного? — Это не моё дело — знать ответы, — ответил посланник, и его губы тронула едва заметная улыбка. — Я всего лишь посланник. — Лжёшь, — Вэлиан шагнул вперёд, и его голос прозвучал жёстко. — Ты не просто посланник. Ты говоришь о своём господине с такой уверенностью, словно знаешь его лично. Словно ты — часть его. Улыбка посланника стала шире, и в ней промелькнуло что-то нечеловеческое — что-то, от чего у придворных, стоявших ближе всего, волосы на затылках встали дыбом. — Ты проницателен, Сосуд, — произнёс он, и его голос на мгновение изменился, став ниже, глубже, древнее. — Возможно, ты прав. Возможно, я — не просто посланник. Возможно, я — часть Морвейна. Его голос. Его глаза. Его воля. Тени в углах зала зашевелились, сгущаясь, и Корделия вскочила с трона, вскидывая руку для щита. Но посланник не атаковал. Он просто стоял и улыбался своей жуткой, нечеловеческой улыбкой, и его фигура начала медленно таять, растворяться в воздухе, как дым. — Три дня, — произнёс он, и его голос, постепенно затихая, звучал уже как шёпот ветра. — У вас есть три дня, чтобы принять решение. Если вы согласны — приходите к Алтарю. Там состоятся переговоры. Если нет… — он не закончил фразу, но в этом незаконченном предложении было больше угрозы, чем в любых словах. И он исчез. Тишина, которая последовала за этим, была такой глубокой, что, казалось, её можно резать ножом. Затем лорд Эйрик, стоявший в первом ряду советников, откашлялся и произнёс: — Это ловушка. Очевидная ловушка. Мы не можем на это соглашаться. — Согласен, — подхватил лорд-канцлер. — Морвейн не предлагает мир. Он предлагает нам добровольно отдать то, что он не может взять силой. — А если он говорит правду? — внезапно произнесла Изабель, и все взгляды обратились к ней. Она сидела в углу зала, бледная и молчаливая, и её голос, когда она заговорила, прозвучал неожиданно твёрдо. — Если есть шанс, что он действительно готов отказаться от Тени и снять проклятие? Мой отец умирает. Если эта сделка может спасти его, я готова рискнуть. — Это не просто риск, — возразил Кайрен. — Это самоубийство. Идти на переговоры с Морвейном — значит добровольно войти в его логово. — Мы уже были в его логове, — напомнила Корделия, и все замолчали. — Мы были на Алтаре. Мы выстояли. Мы отказались от его сделки. И мы выжили. Если он предлагает переговоры, значит, ему это действительно нужно. А то, что нужно врагу, — это его слабость. — Ты хочешь согласиться? — спросил Вэлиан, и в его голосе прозвучало удивление пополам с тревогой. — Я хочу знать, что мы не упускаем шанс, — ответила она. — У нас есть три дня. За три дня мы можем изучить «Кодекс Разделённых», найти способ завершить ритуал и подготовиться к любому исходу. Если Морвейн предлагает сделку — мы выслушаем. Если это ловушка — мы будем готовы. Совет зашумел, но Корделия подняла руку, призывая к тишине. — Я приняла решение, — произнесла она. — Мы идём к Алтарю. Через три дня. Все, кто хочет остаться в замке, — оставайтесь. Все, кто хочет идти со мной, — готовьтесь. Она поднялась с трона и вышла из зала, чувствуя на себе взгляды десятков глаз. Вэлиан последовал за ней — как всегда, на полшага позади, — и когда они оказались в коридоре, он схватил её за руку и развернул к себе. — Ты понимаешь, что делаешь? — спросил он, и его голос прозвучал напряжённо. — Ты только что согласилась встретиться с существом, которое пытается нас убить уже несколько месяцев. — Я знаю, — ответила она, глядя ему в глаза. — Но у нас есть четвёртый путь. «Кодекс» говорит, что мы можем разорвать договор, соединив печати и разделив бремя. Если Морвейн узнает об этом — а он, возможно, уже знает, — он попытается остановить нас. Но если мы успеем завершить ритуал до встречи… — То мы сможем диктовать условия, — закончил он. — Вместо того чтобы выслушивать его. — Именно, — она сжала его ладонь. — Но для этого нам нужно спешить. У нас есть три дня. Ты готов? — Я всегда готов, моя королева, — он улыбнулся, и в его улыбке, несмотря на всю опасность, промелькнула та же наглость, что и всегда. — Особенно когда речь идёт о том, чтобы разрушить планы древнего зла и спасти тебя. — Ты невозможен, — сказала она, и в её голосе, впервые за много дней, прозвучало что-то похожее на прежнюю теплоту. — Я знаю, — он поднёс её ладонь к губам и поцеловал. — Но ты всё равно меня любишь. — Люблю, — прошептала она. — Несмотря ни на что. Ночь опустилась на замок быстро — по-зимнему, стремительно, словно кто-то заливал небо чернилами, — и в библиотеке, где Корделия, Вэлиан и Алисия сидели над «Кодексом Разделённых», горели свечи, отбрасывавшие на стены дрожащие тени. Они изучали ритуал, шаг за шагом, строчку за строчкой, пытаясь понять, что именно от них требуется. — Соединение печатей происходит на алтаре, — читала Корделия вслух. — Алтарь должен быть того же происхождения, что и печати. Это Алтарь Первой Крови. Он подходит. — Дальше, — подгоняла Алисия, водя пальцем по строчкам. — «Сосуд, соединяющий печати, должен добровольно принять в себя кровь, магию и тень». Кровь — это ты, Корделия. Твоя кровь Эшфордов. Магия — это то, что связывает вас обоих: твоя магия и его Тень. Тень — это осколок Морвейна, который живёт в Вэлиане. Чтобы соединить их, нужно, чтобы один из вас принял в себя все три. — Это убьёт его, — сказала Корделия, и её голос дрогнул. — Не убьёт, если второй разделит бремя, — напомнила Алисия. — «Связанный узами крови, магии и любви». Ты связана с ним кровью — через клятву на Алтаре. Магией — через вашу связь, которая пробудилась в полнолуние. И любовью — через то, что между вами есть. Ты можешь разделить бремя. Тогда вы оба выживете. Но вы будете связаны навсегда. То, что случится с одним, будет влиять на другого. Боль, магия, жизнь — всё будет общим. — Мы уже связаны, — сказал Вэлиан, глядя на Корделию. — С того самого дня, как я вошёл в твою башню. Она встретила его взгляд и чуть улыбнулась — той самой улыбкой, которую он видел всего несколько раз и которая стоила больше, чем все сокровища мира. — Тогда решено, — произнесла она. — Завтра мы отправляемся к Алтарю. И завершим то, что начали. — Завтра, — повторил он. — Вместе. — Вместе, — эхом отозвалась она. За окнами библиотеки ночь сгущалась, и где-то там, далеко, на вершине горы, Алтарь Первой Крови ждал их — древний, молчаливый, хранящий тайны столетий. А где-то ещё дальше, в тенях, Морвейн ждал своего часа. Но впервые за долгое время Корделия не боялась. Потому что она знала: что бы ни ждало их впереди, они встретят это вместе.