Опасный джаз

Одиннадцатый год я живу в Аду. За последнее время мой музыкальный клуб стал расцветать как никогда раньше. Появилось два новых музыканта: Фрида Адлер и Захари Лернер. Грешница научилась играть на саксофоне в Преисподнии, так что пришла в наш клуб опробовать свои силы. Она была из тех людей, которым лишь бы найти повод поругаться. Правда, музыкантка агрессировала в основном по делу. Зачастую на Стэна, который мог сфальшивить на каком-то моменте мелодии. Она очень дотошно относилась к музыке, ведь в прошлом была рокером, который в итоге умер от передозировки наркотиками. Внешне Фрида очень напоминала представителя данной субкультуры: причёска помпадур, нежно-розовые румяна на скулах, бледно-голубые тени, чёткие чёрные стрелки, накладные ресницы, пастельно-розовая помада на губах. Для меня было в новинку, что грешница следит за собой в загробном мире. В моём окружении пользовались косметикой, но довольно редко, ведь лицо в Аду оставалось таким же и не менялось со временем. Примером могут служить красные тени на веках Эйприл, которые нельзя смыть. Они являются частью окраски кожи. Так и с другими жителями подземного мира. Захари при жизни работал учителем и занимался непотребствами со своими ученицами, из-за чего был убит отцом одной из его жертв. В Преисподнии увлёкся игрой на тромбоне, после чего подался на роль музыканта в «Margaret Auditorium». Под моим контролем было уже восемьдесят душ, причём ни один из музыкантов не заключал со мной сделки. В группу я набирала добровольцев. Большинство душ были исключительно источниками информации. Они докладывали мне новые сведения о Повелителях и о Земле. Так я быстро узнавала о техническом прогрессе и положении в мире. Были и мелкие сделки, по типу получить информацию за какую-нибудь вещь. Я уже сбилась со счёту, сколько всего контрактов подписала. Возможно, число превысило две сотни. Был обычный рабочий день. Я заменяла Леонтия в баре, так что спокойно протирала бокалы и обслуживала посетителей. Под вечер ко мне в заведение зашли близнецы. У них было ко мне какое-то дело. Они так повзрослели, что стали обращаться ко мне по деловым вопросам. Я аж невольно улыбнулась. Мы направились в мой кабинет. Я села за своё рабочее место, а дети расположились на мягком диване. Я выпрямила уши, внимательно слушая ребят. — По какому вопросу вы явились ко мне, господа? — спросила я, приподняв уголки губ. До сих пор не могла поверить, что Эдвард и Эмма стали обращаться ко мне по делу. А ведь уже через три года эти двое выпускаются с академии. Как быстро растут дети... — Не нужно так официально... — начал говорить Эд, но его перебила сестра. — Мы с братом пришли спросить, знаете ли Вы о таком Повелителе, как Кармилла Кармайн, мисс Маргарет? — подыграла мне Эмма. Я усмехнулась. — Оружейный магнат? Наслышана. — Тогда Вы наверняка знаете, что её оружие лучшее в Аду. Ангельская сталь, адские сплавы... Если хотите обладать большей силой в Пентаграмм Сити и защищать клуб от новых «Войн за территорию», то... — Нам нужно к ней, — закончила слова брата Эмма. Их предложение показалось мне действительно занимательным. Во-первых, ангельской сталью можно навсегда убить грешника, что мне необходимо для запугивания. Во-вторых, поставщики оружия, к тому же настолько надёжные и достоверные, мне не помешали бы. Качественное вооружение нужно мне для охранников, да и себе не будет лишним приобрести. Конкуренты, например, Уилсон и его верные псы, могут в любой удобный для них момент нанести удар по моему музыкальному клубу, поэтому я должна быть готова к самому худшему варианту развития событий. Я назначила встречу с Кармиллой через своих информаторов в её оружейной фабрике в промышленном районе. Через три дня я встретилась с Повелителем. Атмосфера была холодной и деловой. Вдали фабрики, прислонившись к колонне, стояла высокая и строгая грешница со светлой серой кожей. У неё были длинные белые волосы, сформированные в форме больших рогов с несколькими чёрными прядями — большинство из них на вершине рога, которые напоминают тонкие ленты, в то время как одна расположена на чёлке. Одеяние Кармиллы похоже на наряд балерины — чёрное платье с открытыми плечами с белыми пуговицами и белыми полосками, расположенными спереди и по краю юбки с шипами, которая включает в себя ярко-розовую подкладку. Она также носит чёрные чулки до пояса, которые прикрыты белыми шнурками-балеринами и серые пуанты. Подойдя ближе, я заметила на её лице отметину, которая, видимо, вдохновлена маской, которая окружает её раскосые глаза с густыми ресницами, белыми радужками и красными белками. Её довольно большие по отношению к телу руки белого цвета с чёрными ногтями были скрещены на груди. — Маргарет Кроули, владелица музыкального клуба «Margaret Auditorium», — поклонившись, представилась я. — Мне необходима постоянная поставка оружия для охраны и для меня лично. Оплата наличными или ресурсами. Не ищу покровительства, а просто качественный товар, — я посмотрела прямо в глаза Повелителя. Она оценила меня своим холодным взглядом и осмотрела с ног до головы. Её взор на секунду дольше задержался на моей живой тени, которая ведёт себя спокойно, но настороженно. — Ни капли страха в очах. Похвально. Боязливые заключают плохие сделки, — сказала Кармилла и протянула мне каталог ассортимента. — Выбирай. Оплата деньгами или информацией. Последнее ценится больше. Я не стала торговаться и выбрала партию пистолетов с пулями из ангельской стали для охраны и для себя, метательные ножи из адских сплавов, ангельские клинки и прочее. Оплатила всё сразу, ведь денег с музыкального клуба я не мало заработала. Доставить товар до заведения мне помогли подчинённые Кармайн. В знак благодарности я бесплатно угостила их алкогольными напитками. Таким образом, у меня был постоянный и доверенный поставщик оружия в виде Кармиллы Кармайн. Некоторые грешники, прознав об этом со слухов, стали заходить ко мне в музыкальный клуб. Часть из них даже заключала со мной сделки на души, ведь я была самым почитаемым грешником на районе. Возможно, спустя годы я и вовсе достигну статуса Повелителя. Правда, я не хотела иметь такую огромную власть. Я до сих пор придерживаюсь фразеологизма «быть тише воды, ниже травы», но теперь это стало сложнее из-за такого большого количества сделок. Как я читала в книге «Адские сущности», Повелителем можно стать только тогда, когда под твоим контролем будут находится десятки тысяч душ. Сейчас со мной связано контрактом более ста пятидесяти грешников, которые заключили сделку со мной после визита к Кармайн год назад. Может быть, лет через сорок-пятьдесят я и смогу стать одним из Повелителей. Я к этому не стремлюсь, но обстоятельства вынуждают. Больше душ — больше силы, которая в Аду просто-напросто необходима. Из-за моей известности «Margaret Auditorium» становится местом огромного наплыва клиентов. Я даже начала задумываться над тем, чтобы расширить территорию клуба. Рабочих стало больше в два раза, так что мои подчинённые могли работать по графику два через два. Только вот, самыми доверенными у меня по прежнему оставался первоначальный состав персонала. И как раз самая загруженная смена упала на рабочий график моих товарищей, которые были со мной с самого открытия заведения. Под конец дня мы еле стояли на ногах. Самым напряжённым был вечер. Музыкальная труппа, состоявшая из шести музыкантов, неустанно играла джаз. У нас появился новый музыкант на тубе — Фаромуз Рустами. Он отлично справлялся со своей задачей, хоть и работал при жизни архитектором. Только вот, проектировщик из него был никудышный. Спроектировал такой дом, который разрушился при строительстве. Из-за этого погибло три строителя. А Рустами, в свою очередь, впал в глубокую депрессию на восемь лет и покончил свою жизнь самоубийством. К сожалению, пианиста мы так и не смогли найти... Официантки и уборщицы были на ногах с самого начала рабочего дня. Охранники внимательно следили за каждым посетителем, имея при себе пистолеты с пулями из ангельской стали. За барной стойкой работало аж два грешника: я и Леонтий. В середине дня пришлось связаться с Даном и Лукой, чтобы они доставили больше ассортимента алкогольных напитков. Даже нескольких новых душ пришлось приставить к работе. Это было не лучшей идеей, ведь новички могли запросто налажать. Приходилось идти на отчаянные меры. К концу рабочей смены я окончательно вымоталась. Мой хвост не двигался, а уши были прижаты к голове. Когда сильный наплыв за напитками прекратился, то я перевела дыхание и на секунду прикрыла глаза, слушая джаз. Джеймс направился в погреб, чтобы помочь Майклу с растановкой бутылок. Долго отдыхать не вышло — я услышала звук радиопомех, от которого шерсть на моём хвосте встала дыбом. Я быстро открыла глаза и выпрямила уши, став всматриваться в посетителей. Я услышала звук открывающейся двери. К барной стойке подходил двухметровый худощавый грешник с бледно-серой кожей, острыми жёлтыми зубами и короткими алыми с чёрными прядями волосами. По бокам его головы находились оленьи уши и рожки. Чёлка была аккуратно уложена. У него были тёмно-красные белки глаз, алая радужка, чёрные зрачки и багровые веки. На правом глазу — овальный монокль с тёмно-красным стеклом и чёрной оправой. Гость был одет в красную рубашку с высоким воротом и чёрным крестом на груди, а поверх неё изорванный по подолу однобортный сюртук рубинового цвета в тонкую алую полоску, также бордовые штаны с алой каймой, чёрный галстук-бабочку с алым перешейком, чёрные перчатки с ярко-алыми отметинами на кончиках и костяшках пальцев, а также чёрные туфли с вырезом в виде следа оленя на ступнях. Его руки были скрещены за спиной. С собой он носил алый микрофон в винтажном стиле. Я осмотрела грешника с ног до головы за пару секунд. Не трудно было догадаться, что ко мне в клуб зашёл Радио-демон собственной персоной. Все посетители стали смотреть на него, как и мой рабочий персонал. Впервые ко мне в заведение пришёл кто-то из Повелителей. Я слышала о нём только по «666 News» и слухам, которые мне докладывали подневольные. Ну и конечно же один раз побывала на его публичной казни, после которой остались тёплые и приятные воспоминания. Я быстро кинула взгляд на Джейми, который перестал играть на контрабасе из-за такого неожиданного визита. Я жестом приказала ему продолжать. Остальные музыканты последовали его примеру. Только вот, Стэн начал фальшивить куда чаще, из-за чего Фрида толкала грешника-сороку локтем и агрессивно смотрела на него. Моя тень была напряжена, но вела себя спокойно. — Что будете заказывать, мистер? — спросила я у Аластора, который смотрел на меня со своей вечной жуткой улыбкой. Его физиономия показалась мне знакомой. Странно, ведь лицом к лицу я встречалась с ним впервые. Повелитель отвёл от меня взгляд и взглянул на меню, которое было подвешено сверху. На каком-то названии его улыбка стала шире. — Сазерак, пожалуйста, — сказал он голосом, будто доносившемся прямиком из радио. ‎ Я тут же сделала ему заказ. Аластор сел на барный стул напротив меня и стал наслаждаться напитком. А я, в свою очередь, всеми силами старалась стоять на ногах. За одиннадцать лет я смогла привыкнуть к запаху разлагавшихся трупов, крови и сгнившей еды, но сейчас я не могла вдохнуть хоть немного воздуха. Так как мой нюх был острее человеческого в три раза, то ещё перед появлением в клубе Радио-демона я смогла почувствовать его аромат. Это было ужасно. Запах въевшейся в одежду со временем плазмы смешивался с запахом никотина, крепкого алкоголя, сырого мяса зверя и грешников... Такое чувство, будто Повелитель не принимал душ со времён попадания в Ад. — «Margaret Auditorium»... — задумчиво произнёс грешник. — Вы, случаем, не из Сан-Франциско, мэм? — он стал всматриваться в мою душу. ‎ — Да, всё верно. Как догадались, мистер? — спокойно спросила я. Впервые вижу настолько проницательного жителя Круга Гордыни. Правда, есть вероятность, что все Повелители такие. ‎ — Мне известно, что в этом городе в 1950 году был открыт музыкальный клуб под названием «Fillmore Auditorium», — ответил Аластор. Я одобрительно кивнула. — Хоть я и погиб намного раньше, такую информацию даже в Аду не упускаю из виду. Люблю узнавать о местах, в которых играет мой любимый жанр музыки, — клиент ухмыльнулся и пододвинул ближе ко мне свой пустой стакан. Я налила ему ещё Сазерака. — Мне тоже нравится джаз, мистер. Только вот, больше всего мне симпатизирует общение с личностями родом из Нового Орлеана. Именно этот город стал распространять данное направление музыки, — я взглянула в глаза гостю. Ему понравился мой ответ. Радио-демон усмехнулся радиопомехами и сделал глоток напитка. Не только он может читать грешников как открытую книгу. — О, и как же Вы поняли, откуда я? — по его лицу было ясно, что он и сам догадался, каким образом, но решил подтвердить свою точку зрения. ‎ — Всё очень просто. Сазерак в нашем заведении является самым непопулярным, потому что не все предпочитают напитки из штата Луизиана. Из-за этого он находится в конце меню. Ваш взгляд был направлен вниз, когда вы усмехнулись, а затем сделали заказ. Наш музыкальный клуб является чуть ли не единственным, в котором есть такой крепкий алкоголь. Смею предположить, что Вы усмехнулись из-за того, что сможете вновь ощутить вкус напитка из родного города, — произнесла я и, скрестив руки на груди, с улыбкой посмотрела на Аластора. Конечно, это были всего лишь догадки, но всё же я решила их озвучить. Грешник же начал смеяться вместе с фоновым смехом, который тоже доносился из него. Все посетители взглянули на гостя. Я заметила, как Донна попятилась к выходу. — Абсолютное попадание. Браво! — воскликнул Радио-демон, включив звуки аплодисментов и взяв в руку стакан с напитком. — Какая Вы наблюдательная, мэм. Признаюсь, не ожидал от Вас такой проницательности. ‎ Я шире улыбнулась и начала медленно вилять хвостом. Аластор попросил ещё стакан Сазерака. Пока я наливала напиток, клиент смотрел на сцену, где играла наша музыкальная труппа. ‎ — Не хватает участника в группе? — не поворачиваясь ко мне, спросил грешник. ‎ — Именно так, — я подала ему стакан. — Рабочее фортепиано есть, а вот пианиста — нет. ‎ Повелитель ухмыльнулся и посмотрел мне в глаза. Я вопросительно наклонила голову, но было поздно: Аластор уже встал с места, выпил залпом стакан Сазерака и направился к сцене театральной походкой, прокладывая себе путь с помощью микрофона-трости. ‎ Посетители, которые остались в заведении, проводили его взглядом на сцену. Джейми и остальные прекратили играть. Аластор, в свою очередь, скопировал мой знак продолжения игры и сел за рояль. По клубу стал звучать чистый и дополненный джаз, ведь остальные музыканты подключились к Повелителю. Никто из грешников не хотел прерывать эту симфонию даже шёпотом. Признаюсь, я заслушалась, что даже потеряла счёт времени. Спустя несколько сыгранных песен, Аластор вернулся к барной стойке и попросил последний стакан Сазерака. — Прекрасная игра, мистер, — честно призналась я, подавая стакан с напитком гостю. Он лишь одобрительно кивнул. Когда Аластор пил, то опёрся головой о свою руку и с нежной улыбкой разглядывал что-то в стакане. Уши его были выпрямлены, а на лице проступил едва заметный румянец. Неудивительно, ведь Сазерак был крепким напитком. ‎ — Не помню уже, когда в последний раз ощущал лёгкую прохладу клавиш своими пальцами... — с едва заметной грустью произнёс он, смотря на свою руку с длинными красными когтями. — Тоска о былом всегда самая печальная, — промолвила я, смотря на улыбающегося поникшего грешника. ‎ Радио-демон усмехнулся, допил напиток и оставил порядочно чаевых. В Сан-Франциско было принято отдавать пятнадцать-двадцать процентов от общей суммы, а тут было практически сорок... ‎ — Приятно было провести время, мэм,— сказал на прощание Аластор и, не выходя из музыкального клуба, произнёс: — И почаще улыбайтесь! Без улыбки Вы не полностью одеты. ‎ Я вздохнула с облегчением, когда он наконец вышел. «Неужели на мне было настолько усталое выражение лица?» — подумала я про себя. Пришло время закрывать заведение, ведь закончился рабочий день. Все посетители покинули «Margaret Auditorium», остался только персонал из четырнадцати душ. Пока я протирала последний бокал, ко мне подбежала Донна. Она совсем недавно вернулась в клуб. Я видела, как она выходила во время визита Повелителя, но не стала её останавливать. — Почему ты покинула пост во время рабочей смены? — не поднимая взгляд на официантку, спросила я. — Вы ведь понимаете, госпожа, что к нам зашёл никто иной, как Радио-демон! — стала восклицать грешница. На шум повернулись остальные работники. — Ты не ответила на вопрос, — я повернулась лицом к ней. — Почему ты ушла с рабочего поста? — мои глаза хищно сверкнули. Больше всего я не любила сотрудников, которые не выполняют свои обязанности добросовестно. — Просто этот Повелитель... — бормотала Донна, опустив взгляд на пол. К ней подошла Эйприл, понимая душевное состояние коллеги. — От этого оленя за километр исходит опасность. Такой клиент нам точно здесь не нужен, — грозно произнесла дилерша, впиваясь в меня своими изумрудными очами с красными глазными яблоками. Я не могла с ней не согласиться: любой Повелитель в нашем заведении уже будет наводить на посетителей ужас. К тому же от Аластора за километр исходит не только опасность, но и невыносимая вонь. Даже мои ароматизаторы не справляются... — Эйприл права. Радио-олень будет нам только одни беды приносить, — согласился Джейми со словами уборщицы, убирая контрабас. — Мне бы очень не хотелось стать его жертвой на следующей трансляции. — Я прекрасно понимаю ваши опасения по поводу Повелителя, но он не нарушил ни одно из правил музыкального клуба. К тому же вёл себя вполне прилично, не считая незапланированную игру на рояле. Но я считаю это пустяком, ведь он не сломал инструмент и не испортил вечер, а наоборот — дополнил своей игрой, — чётко проговорила я, окинув взглядом весь рабочий персонал. — Можно добавить новое правило — никаких Повелителей в «Margaret Auditorium», — предложил Майкл, поднимаясь вместе с Леонтием с погреба. — Правила здесь устанавливаю только я, — ответила я серьёзным тоном. В главном зале повисла тишина. — Не знаю как вам, но мне этот грешник уж очень вкатил, — с улыбкой прервала бесконечное молчание Фрида, поправляя свои чёрные волосы с фиолетовым отливом. — Не ну, вы слышали, как он прекрасно играет на рояле? О скорости его пальцев многие и мечтать не могут! — Но ведь одна игра на фортепиано не смывает его грехи! — прокричал Фаромуз. — Ты прав, не смывает, — вступила в диалог Теона. В основном она предпочитала молчать и не участвовать в бессмысленных разговорах, а тут сделала наоборот, — но кто в Ад попадает без греха? — Никто... — робко сказал Стэн, спускаясь со сцены. — Вот именно. Так что я предлагаю довериться госпоже Маргарет, как мы это делали всегда, — шпионка взглянула в мои красные глаза и слегка улыбнулась. — Это самый наилучший вариант, ведь она не раз доказывала свою верность музыкальному клубу, — одобрительно кивнул Лиам. — Ещё и не раз помогла всем нам, правда ведь? Все подчинённые мне души согласились с Дойлом. Джейми и остальные члены музыкальной труппы тоже. После такого небольшого разъяснения отношений мы прибрались в заведении и разошлись по домам. Аластор стал посещать «Margaret Auditorium» вечером по вторникам и пятницам. На эти дни как раз выпадала смена моего первоначального рабочего состава. Нужно было видеть лица моих подчинённых, когда они об этом узнали. Первые три месяца выдались самыми напряжёнными. Повелитель стал занимать в клубе самый крайний столик в углу, на который никто не обращал внимания с начала работы заведения. Теперь это место стало зваться «Уголком Радио-демона». Как выяснилось, Донна не просто так боится Аластора. Когда она только очутилась в Аду, то первым делом увидела публичную казнь, устроенную Повелителем. Лоран тут же вспомнила, как была убита на гильотине. С того момента она до дрожи боится хоть малейшего напоминания о её смертной казни. Именно по этой причине напитки Радио-демону разносит Мэрри. Они очень дружелюбно улыбаются друг другу. По крайней мере, так кажется со стороны. Музыканты стали играть как никогда чисто, то ли от страха, то ли от уважения. Кук стал меньше фальшивить. На это подействовали ругательства Фриды и уроки Джейми. Аластор садился за рояль раз в неделю на пятнадцать-двадцать минут. По словам музыкальной группы, это «лучшее, что мы слышали в этом грязном и ярком месте под названием Ад». После игры Повелителя они немного молчат, а затем начинают его хвалить. Адлер говорит, что «он играет, как чёртов ангел». Эйприл и Теона подметают под столиком Аластора с максимальной скоростью, чтобы не быть рядом с ним слишком долго. А ему нравится наблюдать за тем, как дилерша и шпионка стараются избегать его жуткого взгляда и широкой улыбки. Иногда он, забавы ради, начинал разговаривать с ними об общей атмосфере в музыкальном клубе. Тогда уборщицы не могли быстро покинуть гостя, не закончив разговор. Игнорировать клиента было неприлично со стороны персонала. Майклу повезло больше всего — он практически не пересекается с Радио-демоном, ведь убирается в погребе. Один раз они встретились за углом музыкального клуба, пока выходили покурить. С того момента Дэвис бросил вредную привычку. Лиам и Ролан стоят у входа «Margaret Auditorium» как две скалы. Обычно Повелитель проходил мимо, не здороваясь, но однажды бросил: «У вас хорошая выправка, парни. Для смертных». Это их пугало больше, чем оскорбления. Аластору только я разливаю напиток, так как Леонтий категорически отказывается обслуживать посетителя родом из Нового Орлеана. Всё дело в том, что Джеймс при жизни был расистом, что является грехом. Умер естественной смертью, но из-за своих убеждений попал в Ад. К слову, теперь мне приходится улыбаться Радио-демону всё время, ведь не хочется его чем-то разозлить. Враги среди таких сильных Повелителей мне не нужны. Эдвард и Эмма лишь пару раз пришли в то время, когда нас удостоил визитом радиоведущий. Они старались не смотреть в его сторону, ведь из академии о Повелителях ходит множество ужасных слухов, которые зачастую являются правдивыми. Аластор делал вид, что не замечает детишек, но иногда включал радиошипение для привлечения внимания и широко улыбался в их сторону. Детский страх его забавлял. Бывали моменты, когда Радио-демон хотел поговорить со мной о прошлом на Земле. В его окружении я была единственным грешником, который жил примерно в те же года, что и он. Конечно, большая часть моего персонала жила в ту же эпоху, но они не хотели вести с ним диалог. Как-то перед закрытием музыкального клуба, когда все посетители ушли восвояси, Аластор остался сидеть на барном стуле напротив меня. Помимо «Уголка Радио-демона» ему нравилось сидеть на этом месте, чтобы мозолить мне глаза своим жутким видом. Я непринуждённо протирала бокалы, а Повелитель следил за работой моих подчинённых. Их это очень напрягало. Первым вышел из заведения Леонтий, который не выдержал присутствия смешанного креола. За ним последовал Майкл, ведь закончил убираться в погребе. Затем ушли и Фаромуз с Рамилем. Фрида со Стэном и Захари помогала Джейми приводить в порядок сцену, Теона и Эйприл подметали пол. Лиам и Ролан не могли уйти с поста, ведь в «Margaret Auditorium» находился клиент. Мэрри и Донна должны были мне отчитаться об окончании смены, но не хотели близко подходить к Радио-демону. — Сколько не посещаю Ваше заведение, всегда задаюсь одним и тем же вопросом: почему глава музыкального клуба выполняет роль бармена? Разве Вы не должны проводить время в своём кабинете и перебирать бумаги? — спросил Аластор, глядя на мои руки, протирающие стакан. — Всё время заниматься одним и тем же изо дня в день быстро надоедает, — ответила я, ставя посуду на барную станцию. Только потом я осознала, что Повелитель буквально каждый день транслирует истерические и ужасающие крики грешников. — А работа бартендера Вам не приедается? — усмехнувшись, задал вопрос грешник. — Ой, да наша госпожа не только в баре свою смену отрабатывает. Она ещё и на лире играет, и заказы разносит, и... — не успела договорить Адлер, потому что я стала смотреть на неё «убийственным» взглядом. Стэн дёрнулся, а Захари усмехнулся от такой забавной реакции маленького музыканта. — Оу, так Вы ещё и концерты даёте на таком нишевом инструменте? И выполняете роль официанток? — промолвил Аластор, оборачиваясь на Лоран и Брукс. По спинам обеих пробежали мурашки. — Я бы с радостью на это взглянул, мэм. От недовольства я прижала уши к голове и стала нервно вилять хвостом. Радио-демон ухмыльнулся от такой реакции. В это время Мэрри, преодолев себя, пошла докладывать мне об окончании их с Донной рабочей смены. Так как я отвлеклась на официантку, то пришла в себя и перестала сердиться на то, что Фрида рассказала гостю о моих занятиях. Я понимала, что рано или поздно он и сам обо всём узнает, но теперь он может чаще наведываться в музыкальный клуб. Возможно, не только вечером. Лоран и Брукс покинули «Margaret Auditorium», а следом за ними отправились и Рокфэллер с Бауэрс. Музыкантов я тоже отпустила по домам, и теперь внутри заведения оставалась я наедине с Аластором. Лиам и Ролан находились снаружи возле окна. По их выразительной жестикуляции было видно, что они хотели закончить смену поскорее. Радио-демону же нравилось наблюдать за их раздражением и за моим наигранным спокойным выражением лица. Я улыбалась ему своей фирменной фальшивой улыбкой. Мне тоже хотелось поскорее вернуться в свою «лисью нору», но я не могла этого сделать. Я следила за стрелкой часов, которая вот-вот должна была дойти до двенадцати. Это заметил Повелитель и положил свою холодную руку на мою, которая находилась на стойке. Я непроизвольно дёрнулась, из-за чего моя тень показала себя. Я знала, что Аластор любит нарушать личное пространство других, но сейчас впервые дело дошло и до меня. Он мог сделать это ещё намного раньше, но из-за того, что я зачастую нахожусь от него на расстоянии больше вытянутой руки, ему было проблематично дотрагиваться до меня. Живая тень Радио-демона стала надвигаться на мою. Её я заметила ещё в самый первый визит Повелителя в клуб. Его силуэт любил пугать клиентов и персонал, в то время как мой вёл себя спокойно до этого момента. И тут я задумалась: может ли поединок между двумя тенями считаться нарушением первого правила музыкального клуба? — Вы становитесь интереснее с каждым мгновением, Маргарет. Можно же Вас так называть? — ухмыльнулся Аластор. — Как пожелаете, мистер, — с наигранной улыбкой произнесла я, следя за своей тенью. В это время часы пробили полночь. — Как жаль, что «Margaret Auditorium» уже закрывается, — с грустью произнёс Повелитель, добавив закадровые вздохи толпы из 1920-х. Он поднялся со стула и направился к выходу, забрав с собою свою тень. Мой силуэт спрятался за моей спиной. — Сновидений без кошмаров, Маргарет. И да, можете звать меня просто Аластор. Без формальностей. Они ни к чему, — сказал грешник и вышел из музыкального клуба. После всех этих событий я несколько долгих секунд просто смотрела в стену, а затем взглянула на свою руку, которая всё ещё чувствовала холод его пальцев. Дойл и Кауфман зашли ко мне в клуб, чтобы оставить бейджи с должностью. Так сотрудники отчитывались о конце смены. — С Вами всё хорошо, госпожа? — спросил Ролан, подходя к барной стойке. — Лучше не придумаешь, — ответила я, направляясь в свой кабинет. — Радио-демон, когда выходил из заведения, выглядел таким довольным... Впервые вижу его таким, — заметил Лиам, подавая мне два бейджа: свой и немца. — Думаю, теперь Аластор будет посещать наш клуб намного чаще, — печально усмехнувшись, сказала я. Взяв бейджи, я направилась к себе в офис, отпуская охранников домой. Они переглянулись, синхронно вздохнули и пошли вместе по домам. Я, в свою очередь, накинула на себя чёрное пальто с брошью в виде белого лебедя и пошла в «нору». Следующие три месяца я и мои подчинённые стали привыкать к такому жуткому гостю, который приходил в те же дни недели, но на несколько часов раньше. Донна стала обслуживать Аластора, когда Мэрри была занята другими посетителями. Для француженки это было очень большим шагом. Повелитель начал благодарить её за заказ со словами «Merci, ma chère». Оказывается, он знает несколько фразочек на её родном языке. Из-за этого у Лоран ломался голос и появлялся румянец на щёках. Радио-демона это забавляло, поэтому он старался разговаривать на французском рядом с ней как можно чаще. Теона и Эйприл стали вести беседы с гостем чуть дольше обычного. В основном ради того, чтобы узнать о нём побольше интересных фактов и доложить об этом мне. Удалось выяснить, что Аластор любит театр и кинофильмы. Леонтий по прежнему не обслуживает Повелителя из-за своих убеждений, а Майкл не пересекается с ним от слова совсем. Лиам и Ролан расслабляют плечи ровно на полсантиметра. Аластор замечает это и усмехается. Охранники снова замирают. Близнецы перестали приходить в те дни, когда к нам наведывается Повелитель, так что они могли не переживать о том, что столкнуться с ним. Эмма и Эдвард спрашивали меня о том, как я умудряюсь не бояться настолько сильного грешника. Я не могла им ничего ответить, ведь в Аду я ни разу за столько лет не испытывала страх, а лишь держала дистанцию с жителями Преисподнии, превосходивших меня по силе. После одной из многочисленных игр Аластора на рояле Джейми осмелился сыграть соло. Повелитель в ответ лишь одобрительно кивнул. Музыкант стал хранить этот момент как главное достижение в его загробной жизни. Только вот, Фаромуз один раз сбился с ритма, отчего Радио-демон не ругался, а остановил музыку одним лишь взглядом. После этого музыкант не ошибался. С другой стороны, когда Фрида фальшивила, что было крайне редко, то Аластор относился к этому нормально. После партии советовал ей «перевести дух и продолжить играть с новыми силами». Я заметила, что Повелителю приятнее компания женщин, нежели мужчин. Он гораздо лучше относится к противоположному полу. Ему даже легче общаться с грешницами. Аластор считает, что многие мужчины не способны вести разумный диалог, и буквально называет их «тупыми идиотскими скотинами». Своё мнение по поводу гендеров он высказывал лишь наедине со мной. К слову, мы стали с ним настолько близки, что обращаемся к друг другу на «ты». Впервые это случилось после моего сольного выступления на лире. Тогда Аластор впервые услышал мою игру на этом музыкальном инструменте. — Прекрасная игра, Маргарет! — промолвил грешник, подходя к барной стойке с включёнными закадровыми аплодисментами. Я заваривала себе чашку чёрного чая. — Ничего другого я от тебя и не мог ожидать! — Благодарю за комплимент, Аластор, — сказала я, делая глоток горячего напитка. Меня немного озадачило его обращение ко мне. По моему выражению лица Повелитель понял, что сказал что-то не то, но быстро выкрутился из неловкого положения. — И да, теперь можешь обращаться ко мне на «ты». Ты ведь не против? — с ухмылкой спросил он. — Приму к сведению, — ответила я, сделав глоток чая, и направилась в свой кабинет. На следующую встречу Аластор либо забыл, либо специально решил обратиться ко мне на «Вы». — Мы же на «ты», — промолвила я, считая заработанные за смену деньги. — Нет, а хотелось бы? — усмехнувшись, спросил грешник. — В пятницу ты говорил, что можно обращаться к тебе на «ты», разве нет? — я посмотрела в красные глаза Повелителя, пытаясь выяснить, в чём дело. — Нет-нет-нет, на «ты» обращаться как раз можно. Но вот чтобы венчаться... — усмехнулся Аластор и пошёл на сцену играть свою партию. Я вопросительно смотрела ему вслед, пытаясь осознать сказанное. Спустя несколько секунд я поняла, что этот чёртов олень любит игру слов. От раздражения я прижала уши к голове. Радио-демон, уже сидя за роялем, обернулся через плечо. Его улыбка стала шире, когда он заметил мою реакцию. В общем, Повелитель больше любил общение с девушками, а не с мужчинами. Это также было видно после одного из многочисленных выступлений. Атмосфера в клубе была расслабленной, практически домашней, потому что основная часть посетителей разошлась. Время близилось к закрытию. За столиками сидели свои: музыканты и несколько постоянных клиентов. Сотрудники начали чувствовать себя умиротворённо в присутствии Аластора — уже прошло полгода регулярных визитов. Лернер чувствовал себя в безопасности больше, чем кто-либо другой. Я стояла за стойкой и разливала напитки вместе с Леонтием, официантки подавали их гостям, уборщицы убирали пустые столики и обсуждали прошедшее выступление. Охранники стояли у входа, но краем уха слушали происходящее внутри. Радио-демон всё ещё сидел за роялем, но не играл, а просто перебирал клавиши без звука. — Знаете, коллеги, а ведь сегодняшний концерт был для меня особенным... — начал говорить Захари Фриде и Стэну, усмехаясь. — Я смотрел в зал и думал: сколько же здесь... молоденьких. Такие свеженькие, невинные. Некоторые, явно, даже и не знают, за что попали в Ад. — Захари, закрой рот, — холодно скомандовала Фрида. — Да ладно тебе. Просто ностальгия, понимаешь? По былым временам, когда возраст был просто цифрой, — Лернер засмеялся негромко, но противно. Стэн придвинулся ближе к саксофонистке, а остальной персонал обернулся на тромбониста. — Захари, — с радиошипением произнёс Аластор, не оборачиваясь от рояля. Голос его был спокойным, но по главному залу пробежал холодок. Донна перестала дышать и замерла с подносом в руке. Я прижала к голове уши и перестала вилять пушистым хвостом. Было ощущение, будто из меня достают органы и тут же перемалывают в блендере. Возможно, то же самое ощущали и остальные сотрудники. Особенно Лернер. — Да, господин Аластор? Комплимент хотите сказать? Я сегодня неплохую партию выдал, соглашусь, — с наигранной усмешкой сказал Захари. — Нет, я хочу уточнить. Вы сказали, «возраст был просто цифрой»? — Повелитель медленно повернул свою голову на сто восемьдесят градусов. Выглядело жутко. Его глаза не светились как обычно — они горели. Красные зрачки стали напоминать стрелки старого радиоприёмника, а глазные яблоки и вовсе окрасились в чёрный цвет. Видимо, они были частью его демонической формы. Я напряглась, как и все остальные в главном зале. — Ну... это фигурально. Воспоминания, знаете ли. Я при жизни ценил молодость. В любом возрасте... — сглотнув, ответил музыкант. Его слова повисли в воздухе. — Захари, — сказала я, и мой голос прозвучал слишком резко. — У нас сегодня был долгий день. Может, пойдёшь домой? Но он не слышал меня или сделал вид. Его взгляд скользил по залу слишком быстро. Я поняла, что уже не смогу остановить то, что начнётся. Аластор медленно встал со своего места и направился к Лернеру. Шагов не было слышно. Было видно, как Повелитель увеличился в размере. Из его спины вырвалось множество чёрных ветвящихся щупалец, а маленькие рожки выросли до размеров рогов взрослого оленя. По всему его телу можно было увидеть множество светящихся зелёных нитей, а также крестик под его чёлкой, который также излучал зеленоватое свечение. Вокруг Радио-демона появились зелёные символы, напоминавшие вуду. — Я тоже ценю молодость, — радиоголосом проговорил Аластор. — А ещё я ценю, когда люди, которых я убивал, не заставляют меня сожалеть о том, что они перестали дышать. Но вы... — он наклонился к учителю. Голос грешника стал тише, вкрадчивее, как лезвие, которое входило под кожу, — вы заставляете меня сожалеть, что я не встретил вас при жизни. Тогда я был... изобретателен. И у меня были особые методы для тех, кто путает «молодость» с «беспомощностью». — Я... я не хотел... это была просто шутка... — дрожащим голосом промолвил Захари, бледнея от ужаса. — Мы же все здесь грешники, верно? Каждый за что-то... — О, да. Мы все здесь грешники. Но есть грехи, которые я готов наблюдать с попкорном, а есть те, после которых я перестаю считать убийцу человеком, — Радио-демон повернулся к залу: ко всем, кто замер. Его взгляд задержался на мне. У меня было обеспокоенное выражение лица. Я понимала, что это отчасти и моя вина в том, что я взяла к себе в музыкальную труппу педофила, но ведь если с такой стороны посмотреть, то я не должна была никого брать на работу в клуб. Все мы в Преисподнии не чисты. — Я никогда не убивал женщин. Ни на Земле, ни в Аду. И никогда не позволю себе, или кому-то в моём присутствии, превращать их в предмет... ностальгии. Это ясно, Захари? — Д-да... я... д-д-да... — шёпотом ответил тромбонист. — Если я ещё раз услышу подобную «шутку», вы не попадёте в новости. Вы даже не попадёте в статистику. Вы просто... исчезнете. И никто, слышите, никто не спросит, куда вы делись. Потому что все, кто это слышал, кивнут и скажут: «Он этого заслужил», — тихо, только для грешника, проговорил Повелитель. Я всё прекрасно слышала из-за своего лисьего слуха. Аластор отошёл от Захари, уменьшаясь в размере. Его чёрные щупальца пропали, а оленьи рога вернулись в обычную форму, как и зрачки. Символы вуду и зелёные нити тоже исчезли. Стэн и Фрида, которые сидели за одним столом с Лернером, не могли отойти от шока, как и сам учитель. Они просто смотрели в одну точку, не моргая. Повелитель направился в мою сторону, не глядя на меня. — Сазерак, пожалуйста, — попросил он. — И в следующий раз, когда будешь нанимать рабочий персонал, проверяй не только их технику. — Захари работает здесь второй год, — сказала я, наливая алкогольный напиток Радио-демону. — Никто никогда не жаловался. В «Margaret Auditorium» мы не задаём вопросы о прошлом. — Я задаю. И тебе советую, — Аластор взял стакан и сделал глоток. — Некоторые грехи нельзя замыть даже адской грязью. Грешник отошёл к своему «уголку» и сел спиной к залу. Я слышала, как он стал напевать мелодию. Грустную, почти колыбельную. Этот мотив напомнил мне тот, который исполняли близнецы. Спустя несколько минут Захари вышел из заведения, ни с кем не попрощавшись. Адлер прошептала Куку: «Я знала, что он мразь, но не думала, что настолько. А Аластор... он посмотрел на него, как на грязь под ногтем». Стэн промолчал. Он до сих не отошёл от шока. Неудивительно, ведь находится в миллиметре от огромных чёрных щупалец разъярённого Повелителя — тот ещё кошмар. Эйприл промолвила Теоне на ухо: «Я не знала, что он никогда не убивал женщин. Это... необычно для грешника его уровня». Мэрри тихо помогла Донне дойти до свободного стула. Лоран до сих пор не могла прийти в себя. Своей демонической формой Аластор напомнил ей о том дне, когда она впервые встретила его. Ко мне подошёл Джейми. — Я знала, кем был Захари в прошлом, но посчитала это неважным, — начала говорить я. — Теперь понимаю: некоторым вещам нет срока давности даже в Преисподнии. Перед уходом Аластор подошёл ко мне и оставил чаевые. — Не смотри на меня так, будто я сделал что-то героическое. Я просто не люблю, когда портят хороший вечер, — его жуткая улыбка никогда не сходила с лица, но по глазам было понятно, что он чувствует: тоску, печаль и боль. После того, как Повелитель ушёл, за ним потянулись и другие клиенты. Пробил конец смены. Большинство сотрудников отчитались мне о конце рабочего дня и пошли по домам. Только Стэн остался сидеть за столиком. Я подошла к нему. — С тобой всё хорошо? — спросила я у грешника, садясь на стул рядом с ним. Он лишь помотал головой, продолжая молчать. Я посмотрела в его чёрные пустые глаза, которые напоминали мои, когда я увидела мёртвые тела своих родителей. — Можешь ничего не говорить, я понимаю. Я встала с места и направилась в свой кабинет, чтобы накинуть пальто и пойти домой. Я почувствовала взгляд Кука на себе. Он последовал за мной. Я не стала возражать, а даже пустила его в свой кабинет. Несколько минут мы сидели молча на моём мягком и уютном диване. Стэн положил свои тоненькие ручки на колени и смотрел на пол. Его крылья сороки были аккуратно прижаты к спине. Он выглядел таким хрупким и одновременно светлым в загробном мире, что даже было трудно представить, какой грех он совершил. — Мой отец работал поваром... — начал свой рассказ Стэн. Я внимательно слушала его. — В какой-то степени он был наёмным убийцей, ведь на заказ подсыпал определённым клиентам в порцию яд. Всё списывали на инфаркт, ведь отраву в крови не могли обнаружить. Дозировка была слишком маленькой, но смертельной, — трубач сделал паузу. — Я знал о преступлениях отца, поэтому, когда пошёл работать в его ресторан официантом, разносил отравленные заказы сам. Я надеялся, что кто-нибудь из клиентов поймёт, что если я разношу порцию, то эту еду лучше не есть. Но это с самого начала было глупой затеей, — он раскрыл свои крылья и закрылся от моего взгляда. Я промолчала. — Я не мог никому сказать, что мой отец является наёмным убийцей, и не мог помочь жертвам избежать уготовленной участи. Я не нашёл ничего лучше, кроме как самому употребить яд, — повисло молчание. Я опустила свою голову и тоже стала смотреть на пол. — Получается, твои грехи — укрывательство преступлений и самоубийство? — тихо спросила я, чтобы разрядить обстановку. — Да... — мальчишка слегка выпрямился, так что я смогла увидеть его лицо. Я понимаю его чувства — беспомощность и слабость. Именно это я испытывала перед трупами своих мамы и папы. Невозможность повлиять на исход событий — ужасное чувство. Мы сидели в тишине ещё несколько долгих минут и думали о своём. Я вспомнила день смерти своих родителей. 19 ноября 1947 года. До сих пор хочу вырвать этот день из календаря. В следующем году будет годовщина их смерти — двадцать лет. Я начала погружаться в прошлое, но благодаря Куку вышла из этого состояния. — Спасибо, что выслушали меня, госпожа Маргарет, — произнёс Стэн и слегка приподнял уголки губ. Я улыбнулась ему в ответ, а затем мы разошлись по домам. На следующий день Захари не пришёл на смену. Он не пришёл и в следующие дни, недели, месяцы. Никто не знает, что с ним. По крайней мере, никто из моих работников. Возможно, всё дело рук Радио-демона, а может и не его вовсе. В конечном итоге в нашей музыкальной группе теперь нет и тромбониста, и пианиста. Никто из грешников не вступал в труппу. Хоть Аластор и играл на рояле время от времени, пустое место всё ещё сохранялось. Оставалось несколько минут до закрытия заведения. Теона и Эйприл протирали столы, а Донна и Мэрри разговаривали о прошлом. Фрида, Стэн, Фаромуз, Рамиль и Джейми обсуждали свои выступления и указывали на ошибки друг друга. Лиам и Ролан стояли, как две стены, по бокам входа в музыкальный клуб. Леонтий помогал Майклу прибираться в погребе. Я же была в своём кабинете и заполняла документы по поводу поставок алкогольных напитков. Лука и Дан справлялись со своей задачей безупречно. На моём мягком диване расположился Радио-демон. Теперь он заходил ко мне в кабинет и молча наблюдал за моей работой. Приходилось жечь ещё больше ароматических свечей после его ухода. Аластор следил за моими руками, которые быстро подписывали бумаги. В какой-то момент он с помощью своего чёрного щупальца скинул с моего стола фигурку совы. Я тут же поймала её и поставила на место. Видимо, так он проверял мою реакцию. — У тебя ловкие руки, Маргарет, — заметил Повелитель и ухмыльнулся. Его тень приблизилась к моей. Я не придала этому значения. К слову, наши силуэты действительно тянулись к друг другу, пока мы вели диалог. — Знаешь, что можно делать с помощью них так же искусно, как заполнение бумаг? — я вопросительно посмотрела на него. — Ступайте за мной, — Аластор поднялся с дивана и направился к выходу из кабинета. Что ж поделать, я пошла за ним. Не хотелось злить Радио-демона, тем более я уже видела его демоническую форму. Мы шли мимо моих сотрудников и таким образом дошли до сцены прямиком к роялю. — Я не умею, — тут же сказала я, глядя на музыкальный инструмент. Весь рабочий персонал смотрел на нас. Особенно Фрида с Рамилем. Я часто видела, как эти двое перешёптываются между собой, когда я нахожусь рядом с Аластором. Слыша их сладкие речи, я сделала вывод, что меня и Повелителя делают «парочкой». — Я тоже не умел, пока не сел, — промолвил Ал, глядя на меня сверху вниз. — Это инструмент, а не экзамен. Хуже, чем сейчас, уже не будет. Если только ты не начнёшь играть так же фальшиво, как тот несчастный на тромбоне. А, его ведь больше нет с нами. Моя вина. Тогда я могу составить тебе компанию и начать учиться играть на медной трубе. Идёт? — грешник протянул мне свою руку, которая из-за магии стала излучать зелёное свечение. Я знала, что этот Повелитель только и ждал удобного момента, чтобы заключить сделку. Я сунула руки в карманы брюк. — Никаких контрактов в моём заведении, — холодно произнесла я. Аластор убрал руку и усмехнулся. — Как скажешь, тогда я буду учиться по своему желанию, — Радио-демон пошёл к Джейми, чтобы тот дал ему тромбон. В это время рабочий день закончился. О конце смены мне сообщили все сотрудники, кроме охранников. Их я сама отпустила домой, ведь знала, что Аластор сможет защитить клуб в случае чего. Как я поняла, теперь он просто так его не оставит. Это одновременно и пугало, и давало гарантию на сохранность заведения. Мы стали заниматься по два-три часа два раза в неделю на сцене после полуночи. Никого из сотрудников не было, так что мы учились играть на новых для нас музыкальных инструментах наедине друг с другом. Я узнала, что Аластор умеет играть помимо фортепиано на скрипке, трубе и саксофоне. Из-за скуки он решил освоить тромбон. Я раньше никогда не играла на рояле, поэтому первое занятие выдалось... странным. Аластор сел за инструмент, пафосно провёл пальцами по клавишам и сказал: «Вот, ma chère. Чёрные и белые. Разницы никакой, кроме цвета». Он попытался мне объяснить ноты через ассоциации с напитками, но быстро понял, что система провальная. Первое занятие Повелителя было весьма забавным. Я объясняла ему позиции кулисы, ведь про них мне рассказывал Лернер. — Седьмая позиция — рука почти вытянута. Шестая — чуть короче. Пятая... — не успела я договорить, как меня перебил Ал. — У трубы три вентиля. Зачем тебе семь позиций? Это неэффективно, — сказал грешник. — Зато можно делать глиссандо. Как плач или как смех. Ну или как ты говоришь... — я показала глиссандо вниз, — как падает душа. — Покажи ещё раз, — потребовал Повелитель. В общем, через месяц я стала играть гаммы без ошибок. Аластор ходил вокруг меня, как голодный олень, и приговаривал: «Нет, нет и нет. Твои пальцы — как дохлые черви. Они должны «дышать». Представь, что гладишь злого кота, который укусит, если ты промахнёшься». Радио-демон начал издавать первые звуки через месяц. Только вот, они были мычащими и напоминали больного бегемота. — Ты слишком сильно давишь, — сказала я, прикрывая свои уши от таких мерзких звуков. — Тромбон любит нежность. — Я не умею быть нежным, — с вызовом произнёс Аластор. — Учись. Это полезно для интонации. Через три месяца я научилась играть простую мелодию. Эта была та самая колыбельная, которую напевал радиоведущий после разговора с Захари. Я не знала, откуда она. Может быть, из его детства. Когда мои пальцы нашли эту мелодию, я почувствовала, как его дыхание на моём затылке стало глубже. Любил же он нарушать личное пространство других, зато к себе близко никого не подпускал. Через три месяца я стала импровизировать на блюзовом квадрате. Аластор садился рядом со мной. Наши пальцы почти касались на клавиатуре. — Ты слишком буквальна. Я про то, что ты играешь ноты, которые видишь, а нужно играть те, которых нет. Например, вот эту... — он нажал на клавишу, которую я пропустила, — почему ты её боишься? — Она фальшивит в этом аккорде, — ответила я. — Фальшь — это когда нет чувства. А здесь — есть. Просто ты не привыкла к диссонансу. Привыкнешь. К концу шестого месяца я могла сыграть простую джазовую пьесу так, что Фрида шептала Рамилю: «Кажется, они действительно наедине только музыкой занимались...». Аластор же спустя полгода нашёл свой звук. Это не идеальная академическая техника, а его голос, переложенный на медь. Он играл блюзовые лики, полные тоски и угрозы одновременно. Когда мы начали с Повелителем выступать вместе с остальными членами музыкальной группы, то Фаромуз говорил Джейми: «Он играет так, будто продал душу дьяволу, а потом выкупил её обратно, потому что искуситель оказался недостаточно талантлив». К сожалению, я перестала различать дни недели из-за усталости. Днём — смены, отчёты, поставки, проблемы с посетителями. Ночью — гаммы, аккорды, диссонансы. Не помню, когда в последний раз спала больше трёх часов. Моя тень начала отставать от меня на полсекунды — верный признак того, что я на грани. И вот, в очередную ночь, я просто... выключилась. Мои пальцы соскользнули с клавиш, и я упала лицом на рояль. Последнее, что я услышала, — как Аластор выругался по-французски. Он не будил меня, а вместо этого накрыл своим сюртуком и играл тихую колыбельную. Также Повелитель мог быть и жестоким. Не в физическом плане, а в словесном. Однажды он сказал: «Ты играешь, как мёртвая. А, стоп, мы все здесь мертвы. Тогда, как особенно мёртвая». После этих слов я встала и пошла в свой кабинет. Мне нужно было побыть одной в тот момент и проанализировать свои ошибки наедине со своей тенью. Аластор не извинился, но с тех пор никогда не переходил черту. Так прошёл год регулярных посещений Радио-демона. За это время клуб превратился в нейтральную территорию, на которую практически никто не претендует из-за присутствия в нём Аластора. Сам он стал частью фонового шума. И, как оказалось, это именно то, что ему нужно: место, где он может быть собой, не используя силы на запугивания. Теона и Эйприл стали относиться к Повелителю дружелюбно, понимая, что он не станет причинять вред им и другим сотрудникам «Margaret Auditorium». Ему просто-напросто не выгодно уничтожать то, что разбудило в нём интерес за тридцать три года нахождения в Аду. Мэрри иногда сама заводит разговоры с Радио-демоном о прошлом. Всё дело в том, что Лос-Анджелес находился не так далеко от Нового Орлеана, да и года их жизни были примерно одинаковыми. Только вот, делился своим прошлым Аластор только со мной. Не знаю, чем я умудрилась так его заинтересовать. Донна до сих пор немного побаивалась Повелителя, но без проблем разносила ему заказы. Он, в свою очередь, любил наблюдать за её страхом, поэтому иногда с помощью своей тени телепортировался за спину Лоран под предлогом «обсудить с главой клуба насущные вопросы». Из-за этого официантка стала бояться поворачиваться спиной к Радио-демону. Были моменты, когда Дан и Лука во время доставки алкоголя натыкались на Аластора. Их реакции не было цены. После этого они всегда смотрели по сторонам, когда направлялись в музыкальный клуб. Майкл никак не взаимодействовал с Радио-демоном, чему был несказанно рад. Леонтий всё никак не мог смириться с тем, что к нам в заведение заходит «темнокожий». Лиам и Ролан стали кивать Повелителю при входе. Он кивает им в ответ. Музыканты относятся к Алу с уважением, ведь не каждый день можно встретить Повелителя, который будет играть в вашей музыкальной группе сначала на рояле, а затем и на тромбоне. Джейми иногда общается с Радио-демоном по поводу джаза. Стэн всё ещё пугается жуткого гостя, особенно когда он проходит мимо. Фаромуз тоже побаивался Аластора, но старался этого не показывать. Выходило плохо. Зато Фрида и Рамиль всё никак не могли перестать распространять свои грязные сплетни вокруг меня и Ала. Пока они не выходили за рамки дозволенного, но когда начнут — им мало не покажется. Эдвард и Эмма перестали шугаться Аластора. Они относятся к нему, как и к другим Повелителям, с уважением и восхищением. Правда, они до сих пор не были знакомы. Это и к лучшему — так я меньше беспокоюсь о детях. В конце года я узнала ещё одну новость: Сэр Пентиус и Бакстер перестали сотрудничать. Об этом мне доложил маленький учёный в своём письме, чтобы мы разорвали контракт. Выяснилось, что никому из этих двоих больше не нужны мои деньги. Изобретения делали исследователей известнее, так что доходы не уменьшались, а наоборот увеличивались. Правда, сооружения Бакстера были куда лучше и жёстче, чем у змеи, из-за этого они и разошлись в разные стороны. Пентиусу не хотелось, чтобы его яичные приспешники пострадали. Это была наша первая встреча с 1959 года. Прошло семь лет с тех пор, как мы не виделись. Бакстер явно был тронут тем, что я не перестала носить его ожерелье. Мы с ним обсудили его научные достижения в биохимии, а также успехи в моём музыкальном клубе. Я узнала, что рыбка и змея, прибыв на ярмарку, вызывали на дуэль самого Зестиала. Они хотели завоевать достаточное расположение, чтобы в будущем стать могущественными Повелителями. Правда, пушка Сэра Пентиуса была уничтожена одной лишь атакой, а биотехнологическое создание Бакстера выдержало атаки Повелителя и смогло регенерироваться, в результате чего способности маленького учёного были признаны многими. В тот день я поняла, что редкие встречи с товарищами являются одними из самых приятных. Нужно было видеть лицо Бакстера, когда он узнал, что в мой клуб наведывается сам Радио-демон. После долгого разговора мы переписали договор и распрощались. Напоследок я вновь погладила рыбку по голове, из-за чего он стал мило ворчать. Я направилась к Пентиусу, чтобы получить его подпись и привести в действие договор. С ним встреча выдалась куда милее. Всё из-за того, что с ним были и яичные приспешники, которые, при виде меня, стали забавно прыгать. Кстати, змею всё же удалось построить дирижабль. Честно говоря, он выглядел прекрасно и мрачно одновременно. С ним мы обсудили его успехи в инженерии и мои результаты в «Margaret Auditorium». Он был счастлив, что я стала самой почитаемой фигурой на районе. Мы даже вместе начали вспоминать первые годы вместе. Сэр Пентиус не раз проливал слезу и лез ко мне с объятиями. Один раз я всё же позволила ему обвить меня своими руками. Также он был признателен тому, что я не перестаю носить пальто, подаренное им же. Про Аластора я всё же не стала говорить змею, ведь знала, какая реакция у него может быть по этому поводу. В конце он подписал контракт, разорвав при этом прошлый. На прощание я оставила ему, как и Бакстеру, значок моего музыкального клуба и упаковку дорогого чёрного чая. По дороге в свой район я встретилась с Элисом и сыграла с ним пару партий в карты. Не на деньги, а просто так. Было приятно провести целый выходной день вместе со своими старыми товарищами.