Адский фарс

Пятнадцатый год я живу в Преисподнии. За такое количество времени я заключила более четырёхсот сделок на души, сделала свой музыкальный клуб самым почитаемым на районе, а также в нескольких местах за его пределами, начала сотрудничать с поставщиком оружия Кармиллой Кармайн, а также познакомилась с Аластором. Но чем популярнее заведение, тем больше шанс нарваться на грешников, которые захотят отжать его у меня. Именно по этой причине я через своих информаторов узнала о Мимзи — владелице самого популярного клуба в Пентаграмм Сити. Эта грешница знает практически всё о своих посетителях, а также некоторых Повелителях. Она очень ценный источник информации, поэтому лучше начать сотрудничество с ней, нежели стать одной из её жертв. По этой причине я оставила за главную в «Margaret Auditorium» Эмму, а сама отправилась в центр города. Я знала об этом месте из слухов, так что решила второй раз надеть на себя платье. Оно было выполнено в тёмно-готическом стиле с элементами фэнтези. Корсет сшит из плотной и блестящей чёрной ткани. Грудь украшена золотисто-серебряной вышивкой, напоминающей изящные ветви. В центре закреплена крупная фиолетовая роза. Плечи прикрыты пышными воланами из синей ткани с бахромой, которые создают эффект цветка. На руках — чёрные митенки, закрывающие порезы, оставленные Бакстером. Длинные перчатки идеально сочетаются с образом. Верхний ярус юбки с пышными и асимметричными воланами из плотного синего атласа. Они собраны вокруг бёдер, придавая силуэту пышность и лёгкость. Под воланами спадает длинная, почти до пола, чёрная юбка. Она имеет асимметричный разрез спереди, через который виден слой ткани с фактурной вышивкой. Края юбки отделаны мелкой кружевной оборкой. По центру идёт тонкая металлическая цепочка, свисающая почти до самого низа. На конце её и по бокам закреплены крупные серебряные подвески в виде орнаментальных кинжалов. По бокам спадают длинные ленты синего цвета, придающие динамику при движении. Перед выходом из дома Эмма уговорила сфотографировать меня в этом наряде. — Мамуль, тебе так идут все эти шикарные образы! Не думала стать моделью? — Нет. И не надейся, — ответила я грешнице. — Ну блин, а ведь так ты смогла бы намного лучше прорекламировать наш музыкальный клуб... На секунду я даже задумалась над этим, но потом выбросила эту мысль из головы. Своей внешностью я точно торговать не собираюсь. Клуб Мимзи включает в себя танцпол, бар, приватные комнаты, сцену и даже небольшой театр. Заведение роскошное, но выполненное со вкусом. Не пошлая вычурность, а мрачный шик: красный бархат, позолота, живой джаз. Официанты двигаются бесшумно. В клубе собираются не только грешники, но и Повелители. Мимзи появляется на сцене, принимая гостей. Вся её одежда, жесты, улыбки — отточенный спектакль. Грешница встретила меня в своём кабинете. Он был таким же изящным, как и главный зал. Я предупредила хозяйку клуба о своём визите через подчинённых мной грешников. Мимзи сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и курила длинную сигарету, из которой выходил ароматный фиолетовый дым. Она невысокая и пухленькая, с широкими бёдрами и большой грудью. У неё короткие платиновые волосы в стиле боб 1920-х годов. На голове грешница носит тёмно-фиолетовую повязку с большим бордовым пером. Глаза её чёрные, зрачки розовые, ресницы пышные и большие. Также у неё острые зубы, «орлиный» нос и напудренные щёки. Губы накрашены розовой помадой. Мимзи носит фиолетово-розовое платье 1920-х годов, длинные, почти до плеч, пурпурные перчатки, а также фиолетово-розовое ожерелье с камнем. На ногах у неё тёмные бордовые туфли. На задней стороне правого плеча у нее есть татуировка вишневого цвета. Когда я вошла в кабинет, Мимзи не встала, но искренне улыбнулась, как будто мы были знакомы несколько лет. — Маргарет Кроули, хозяйка музыкального клуба «Margaret Auditorium»... Грешница, которая заставила Радио-демона сесть за рояль и не уничтожить заведение, — произнесла Мимзи, выдыхая сигаретный дым. — Я много слышала о Вас. Садитесь, — я села на бархатный диван возле её стола, аккуратно поправив платье. Непривычно было ходить в таком наряде, — Будете виски? У меня есть выдержка 1888 года. Не Сазерак, но достойно. — Виски подойдёт. Благодарю, — ответила я хозяйке. Она кивнула, и бармен из главного зала принёс напитки. Мимзи ждала, пока я отопью, прежде чем начать со мной серьёзный разговор. Правила хорошего тона, которые я уважаю и ценю, если им следует другая личность. — До меня дошли слухи, что Вы знаете всю информацию о своих посетителях, к тому же и о некоторых Повелителях. Двое моих подчинённых работали на Уилсона. Они сказали, что он терпеливый и мстительный. Я хочу узнать, насколько именно. — Уилсон — мелкая акула, — сказала грешница, поставив стакан на стол. — Опасен, потому что непредсказуем. Он один из самых слабых Повелителей. Его сила заключается в связях. Он знает, кому наступить на ногу, чтобы никто не заметил. Если он решил прийти за Вами, то это будет не лобовая атака. Снова начнутся проблемы с поставками, внезапный визит «налоговой» и слухи о вашем клубе. Со всем этим Вы уже сталкивались. Я слышала то радиовещание. Только в будущем дело может дойти до убийства. — Вы знаете его слабости, мисс? — Он параноик, — усмехнулась Мимзи. — Доверяет только тем, кого может контролировать. К тому же он не умеет проигрывать, поэтому терпит поражения всегда. Если Вы нанесёте удар, то он будет мстить. Если не нанесёте — ударит первым, когда наберётся сил. Я Вам советую не дать ему эту возможность. Перекройте доступ к информации, и он ослепнет. — Как это можно провернуть? — спросила я, виляя хвостом. — У него есть осведомители в клубах, барах и даже среди некоторых Повелителей. Я знаю некоторых. За цену, — она сделала глоток виски. — А теперь к более приятной теме. Аластор. Как он? В последнюю нашу встречу он жаловался на скуку. Потом вдруг перестал о ней говорить. Начал вести беседы о грешнице, которая не боится его, не лезет с чувствами и наливает лучший Сазерак в Аду. — Он говорил обо мне? — не меняя лица, спросила я, но мои пальцы сжали бокал сильнее, а уши чуть опустились. Хотела быть тише воды, ниже травы, называется. Теперь обо мне знает хозяйка самого популярного клуба в Пентаграмм Сити. Смею предположить, что не только она. — О, не скромничайте, — посмеялась Мимзи, сделав затяжку. — Он говорил о Вас так, как будто Вы — новый джазовый стандарт, который он никак не может выучить. С уважением, с недоумением и с чем-то ещё... — она наклонилась ближе ко мне, выдохнув сигаретный дым. — Я знаю Аластора много лет. Ещё при жизни он частенько ходил в клуб, в котором я выступала, выпивал несколько стаканов Сазерака и начинал показывать мастер классы по танцам вместе со мной. Он ни к кому не привязывается. А к Вам привязался. Не спрашивайте меня, любовь это или нет. Он не знает такого понятия. Но факт: Вы — единственная, о ком он говорит в положительном ключе. — Я пришла не обсуждать Аластора, — холодно сказала я, держа пустой стакан в руке. — Я пришла за информацией. Что Вы хотите взамен? — Прямо. Мне это нравится. Я хочу две вещи. Первое: Вы будете принимать участие в некоторых моих... деликатных операциях. Кража предметов у грешников и Повелителей. Вы — детектив, так что умеете находить и забирать. Я знаю, кем Вы были при жизни, Маргарет. И не смотрите так, я не шантажирую. Просто говорю, что Вы идеально подходите для этой работы. Второе: никаких попыток копать под меня. Мои информаторы — мои. Мои дела — мои. Вы не лезете в мою организацию, я не лезу в Вашу. Я начала думать над условиями сделки и всё ещё не могла смириться с тем, что эта мисс знает, кем я была в прошлом. Начала думать над тем, как она могла прознать эту информацию. Может, я была слишком неосторожна? Возможно, среди моих подчинённых есть предатели? Но как из четырёхсот душ я найду их? Я решила не забивать пока что этим голову, поэтому подумала о контракте. В принципе, во время вылазок я могу оставлять обязанности главы заведения Эмме. Она справится со всем в лучшем виде, я уверена. Да и информация о грешниках и Повелителях мне нужна... — Я согласна. Только пообещайте: Вы не копаете под мой клуб и моих людей. Также Вы никогда не используете Аластора как рычаг давления на меня. Иначе сделка расторгается, и я найду способ сделать так, чтобы Вы об этом пожалели, — мои красные глаза хищно сверкнули, а тень начала ухмыляться. До этого она сидела тихо, а сейчас решила обножить клыки. — Вы страшная женщина, Маргарет Кроули, — после долгой паузы произнесла Мимзи. Она искренне засмеялась, без насмешки. — Аластор не врал о Вас, — она протянула мне руку для заключения сделки. — Но добавлю: если Вы попытаетесь меня обмануть, то я не пойду к Радио-демону. Я пойду к Вашим детям. Мы поняли друг друга? — Если Вы тронете их, то не доживёте до того, как Аластор узнает об этом. Я сама сделаю с Вами то, что делала с худшими из людей. Поняли? — я пожала её руку. Хозяйка кивнула и налила мне ещё виски. — За успешное сотрудничество! И за то, чтобы мы никогда не стали врагами. С такими, как мы, воевать слишком дорого. — За информацию. И за то, чтобы Повелители не узнали, что мы говорили, — я подняла стакан, улыбаясь. Мы выпили до дна, и я поднялась со своего места, попрощавшись с Мимзи. Прошло несколько недель после заключения контракта с хозяйкой самого популярного клуба столицы. Дела в моём заведении шли хорошо. Мимзи предоставляла мне информацию, но пока не посылала меня на миссии. Она сказала, что задания от неё будут редкими, но рискованными. Именно поэтому мелкие дела она даёт выполнять своим подчинённым. Я сидела в своём кабинете и заполняла документы. Эмму отправила в магазин за чёрным чаем, который закончился у нас дома. Пока близнецы жили у меня. Я могла бы с лёгкостью приобрести им жилище, но они хотят сами себе заработать на место проживания. Я не стала их отговаривать, а наоборот, похвалила за целеустремлённость. Из тени в углу появился Аластор. Он так делал редко, поэтому мой силуэт принял угрожающую форму, а шерсть на хвосте встала дыбом. Я подняла взгляд, а Радио-демон, в свою очередь, подошёл к моему столу и поклал два билета. — «Вишнёвый сад» Чехова в постановке Бельфегор. Говорят, она добавила сцену, где герои вместо сада продают души. Я хочу посмотреть, что из этого вышло. Идёшь? — Ты приглашаешь меня в театр? — спросила я, разглядывая один из билетов. Они отливали алым, словно кровь, цветом. Выглядели эстетично и мрачно одновременно. Моя тень успокоилась и стала танцевать под джаз на фоне вместе с тенью Аластора. Мы уже давно перестали обращать на них внимания. — Я приглашаю человека, который понимает разницу между Станиславским и Мейерхольдом, — пожав плечами, ответил он. Иронично было слышать «человек», в то время как все в Аду уже давно не являются таковыми. Я аж ухмыльнулась. — Таких в Преисподнии — раз-два и обчёлся. Мимзи, например, спит на таких спектаклях. Ты, я уверен, нет. Ну так каков твой ответ? — Иду, — сказала я, обдумывая его слова про Мимзи. Видимо, эта мисс уже успела рассказать Алу, что я навещала её и заключила с ней сделку. — Только вот, если Бельфегор испортила финал, то я уйду в антракте. — Договорились, — усмехнулся грешник. Вечером следующего дня мы должны были встретиться около «Театра Вечного Антракта». Перед этим я решила в третий раз вырядиться в платье. Было бы некрасиво явиться в такое роскошное место в своём повседневном убранстве. Блуза наряда была белой, с высоким воротником-стойкой и длинными пышными рукавами-фонариками. На груди и по воротнику расположена богатая вышивка бордового цвета с растительным узором. В центре закреплена декоративная брошь. Очень высокая талия с корсетной структурой из бордовой ткани. Спереди и по бокам расположены сложные металлические украшения в бронзово-золотистой гамме. От пояса и по бокам спадают объёмные каскадные рюши из бордовой ткани, создавая пышность на уровне бёдер. Юбка очень пышная, длинная и доходит до самого пола. Нижняя её половина и боковые вставки украшены ярким золотым вышитым орнаментом в виде стилизованных листьев и стеблей. Завершается юбка широким подолом с мелкими сборками, отороченными золотой каймой. По центру передней части на металлической цепочке свисает изящная золотистая подвеска. Когда я проходила мимо музыкального клуба, то Эмма выбежала и начала фотографировать меня на фоне тёмно-красного неба. Я поклялась, что больше не надену платья во что бы то ни стало. Радио-демон встречал меня у входа в театр. Он был в своём обычном костюме. Видимо, решил не заморачиваться с выбором образа. — Ты вовремя, — сказал он и взял меня под руку. Я чуть прижала уши к голове. Через несколько шагов заметила, что его пальцы не сжимаются, не давят, а просто лежат на моей руке, как будто он боится, что я исчезну. Я медленно выпрямила уши, позволяя себе расслабиться. Краем глаза увидела, как наши тени сплелись между собой. Когда мы вошли в зал, то несколько голов повернулись в нашу сторону. Я услышала, как кто-то прошептал: «Это Радио-демон? С кем он?» Другой голос ответил: «Тише, это та самая хозяйка «Margaret Auditorium». Говорят, она единственная, кто может с ним разговаривать без сделки». Аластор, конечно же, слышал это. Его улыбка стала шире, но он ничего не сказал. Повелитель просто вёл меня к маленькому бару. Ал заказал два виски. Я хотела сама оплатить свой напиток, но грешник настоял на том, чтобы он «обеспечил даму всем необходимым». Я поблагодарила его за этот джентльменский жест. Само здание в прошлом было церковью, но теперь её переделали в оперный театр. Витражи были с изображениями грехопадения, люстры сделаны из черепов. Красный бархат был повсюду, как и запах ладана с серой. Публику составляли жители Ада всех мастей. Атмосфера была торжественной, но с налётом гнильцы. В принципе, как и всё в Преисподнии. Ложа была не центральной, но с хорошим обзором. Аластор выбрал её специально, чтобы было видно и сцену, и зал. Он любит наблюдать за реакцией публики так же, как за спектаклем. Только вот, она была тесной. Наши плечи почти касались, и я чувствовала его холод даже через ткань платья. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, положив ногу на ногу, и смотрел на сцену с лёгкой усмешкой, как будто уже знал, что будет дальше. Я же сидела прямо, сложив руки на коленях, и пыталась не думать о том, как близко ко мне находится могущественный Повелитель. Перед началом представления Радио-демон решил прокомментировать интерьер. — Видишь ту люстру? Говорят, в ней замурованы кости критика, который написал разгромную рецензию. Теперь он освещает сцену. Поэтично, так ведь? — спросил Ал, положив руку мне на плечо. — Ты меня привёл сюда ради того, чтобы делиться фактами о чьих-то костях? — серьёзным взглядом посмотрев на него, спросила я. — Я привёл тебя, чтобы посмотреть, как ты будешь морщить нос, когда Бельфегор начнёт переписывать классику. Это развлечение дороже билета. Одна из Семи Смертных Грехов действительно переделала «Вишнёвый сад» в мрачную драму о сделке с дьяволом. Это было иронично, ведь мы находились в Аду. Лопахин становится демоном-посредником, а Раневская продаёт не сад, а души своих крепостных. Я не морщила нос, а смотрела, не отрывая взгляд. В антракте молчала. — Ну как тебе? — спросил Аластор, подавая мне бокал виски. — Она испортила Чехова, но создала что-то своё, — ответила я, взяв бокал с его руки. — Это не «Вишнёвый сад», а «Сад, который сожгли». Это... мощно. — Я знал, что ты поймёшь, — с довольной ухмылкой произнёс грешник. — Большинство видит только кровавые пятна на костюмах, а ты — под ними. — Это называется «актёрская игра», Ал. Ты бы знал, если бы не смотрел на люстру половину первого акта. Он тихо засмеялся, а я чуть приподняла уголки губ. Только потом я поняла, что назвала Повелителя сокращённой формой его имени. Стало неловко, но он вроде не против этого. Во втором акте была сцена, где Раневская пела колыбельную своей умершей дочери. Аластор замер. Я заметила, как его пальцы на подлокотнике сжались, но улыбка оставалась неизменной. Я решила не спрашивать его об этом, ведь сама пыталась скрыть свои настоящие эмоции. После спектакля мы вышли из театра и начали прощаться друг с другом. Радио-демон остановился на ступеньках. — Спасибо, что согласилась. Я редко получаю удовольствие от компании, которая не пытается меня убить или соблазнить. — Я не пытаюсь делать ни то, ни другое, а просто наслаждаюсь образовательным времяпрепровождением. — Именно. Поэтому я и пригласил тебя не за компанию, а за тишину. Рядом с тобой можно молчать, и это не будет чем-то неловким. — В следующий раз бери билеты на Островского, — сказала я, смотря в глаза Аластору. — На «Грозу». Я хочу посмотреть, как Ад поставит Катерину. — Ты сказала «в следующий раз»? — его глаза сверкнули. — Я сказала, если будет Островский. Не придирайся к словам, — я хитро ухмыльнулась. — О, я запомню, — усмехнувшись, промолвил грешник с радиошумом. — «Гроза», значит. Я уже знаю, где достать билеты. И, Маргарет... — Что? — с любопытством взглянула я на Ала. — Сегодня ты была прекрасна. И я говорю это не как джентльмен, а как ценитель искусства. Ты была частью спектакля. После этого я направилась к себе домой, где меня ждали близнецы. Они стали расспрашивать меня о спектакле. Я высказала им своё мнение о переделанной версии Бельфегор так, что Эдвард захотел прочитать «Вишнёвый сад» Чехова, а затем и вовсе сходить в театр. Эмма подцепила эту идею, так что буквально через несколько дней мы снова пошли на эту постановку. После похода в театр прошёл год. В один из поздних вечеров клуб был пуст, что случается теперь намного реже, чем раньше. До конца смены оставалось минут десять, но ни одного гостя не было в главном зале. Именно по этой причине я решила отпустить рабочий персонал домой. Все отчитались мне о конце работы и покинули заведение. Я была в своём кабинете вместе с близнецами. Даже Эдвард в этот день решил навестить меня и свою сестру. Именно он предложил нарисовать его и Эмму. Давненько я не брала карандаш в руки... Мы сидели на моём мягком и уютном диване. Я была между детьми. Слева от меня расположился Эд, который прикрывал мою спину своим тёмным крылом. Эмма находилась справа от меня и гладила мой пушистый рыжий хвост с красным кончиком. Я не была против прикосновений только от детей. Ни от кого больше я не могла воспринимать даже приближение ко мне на расстояние ближе вытянутой руки. Так как мой кабинет частично стал принадлежать Эмме, он был немного лучше украшен. Теперь на полках находились не их с Эдом старые детские сказки, а книги с их любимыми жанрами литературы, которые подарила Теона. Тоже самое и с пластинками их любимых жанров музыки. Я не была против этого. На моём столе появились их фигурки с академии, а также наши совместные фотографии в рамочках. Рядом с ними в рамке стоял и снимок моих родителей, который я нашла в архиве библиотеки. На стену Эмма повесила фото сотрудников и нашей «семьи». Перед этим красиво оформила и каждого подчинённого подписала, чтобы «героев знали в лицо». Было много фотографий и со мной в разных образах, на которые грешнице пришлось меня уговаривать. Я решила нарисовать близнецов. Атмосфера была тёплой и по-настоящему семейной. Горела только настольная лампа и несколько свечей, отчего кабинет находился в полутьме. Я улыбалась им искренне, а дети смеялись с моих неудачных штрихов. — Мам, у меня нос кривой, — усмехнувшись, произнесла Эмма. — Это не нос, а тень, — ответила я, продолжая делать набросок. Из угла, где тень гуще всего, начала формироваться фигура. Это был Аластор, который вышел из тёмного уголка, как из двери. В последнее время он только так и заходит. Его глаза светились ярким красным светом в полумраке. На лице видно было лёгкое, почти невинное, любопытство. Моя тень в ту же секунду вздрогнула и оказалась совсем рядом с Радио-демоном. Я не двигалась, но силуэт уже был готов к атаке. Тень гостя лишь ухмыльнулась и приблизилась к моей. Эмма замерла, её руки застыли на моём хвосте. Глаза грешницы расширились. Эдвард инстинктивно притянул к себе крыло, закрывая меня и сестру. Дети смотрели на Ала, как на хищника, который зашёл в клетку. — Аластор, ты мог бы зайти из нормальной двери, — не повышая голоса, сказала я. — Я не хотел мешать вашей семейной идиллии. Прошу меня простить, — промолвил грешник, опираясь на свою трость-микрофон. Он редко извиняется за свои поступки. Я удивилась. — Вы Аластор, Радио-демон, — холодно сказала Эмма. Её голос чуть дрожал. — Узнаёте? Я польщён, — подойдя ближе к Эмме, произнёс он. — А вы близнецы Маргарет, Эмма и Эдвард. Я слышал о вас от рабочего персонала, а также как о лучших учениках «Адской академии» по радио. Вы и впрямь унаследовали острый взгляд своей матери. — Мы не знали, что Вы бываете так поздно, господин Радио-демон, — тихо, но твёрдо сказал Эд. — Я бываю здесь, когда хочу. Ваша мама не против. Правда, Маргарет? — он ухмыльнулся и посмотрел в мои красные глаза. Моя тень расслабилась и вернулась на своё место. — Аластор — гость, как и любой другой, — я отложила рисунок. — Что тебе нужно в такой час? — Я проходил мимо, увидел свет в окне твоего кабинета и подумал, что ты одна, — грешник приблизился ко мне, но остановился на безопасном расстоянии — чувствует границы. Он посмотрел на близнецов, затем на меня. — А ты с этими двумя. Не знал, что ты умеешь быть такой... мягкой, — его голос стал тише, с лёгким радиошумом. — Мама мягкая только с нами. С остальными нет. И Вы не исключение, — с вызовом сказала Эмма. — Я и не надеялся на исключение, — Повелитель усмехнулся. — Но позвольте заметить, мисс Кроули: ваша мать — одна из самых жестоких женщин, которых я встречал. В хорошем смысле. И то, что она мягкая с вами — не слабость, а выбор. Я это уважаю. Эдвард чуть расслабил крыло. Эмма всё ещё смотрела на Аластора с подозрением. — Вы Повелитель. В демонической форме у Вас есть щупальца, я слышал. Почему Вы не показываете их здесь? — спросил Эд. — Потому что это семейная сцена, — ответил Радио-демон, изучающе смотря на паренька. — Щупальца были бы неуместны. Я не чудовище, молодой человек. Я артист. Он знает, когда выступать, а когда слушать. — Сегодня ты слушаешь? — тихо поинтересовалась я. — Именно, — Ал опустил взгляд на рисунок и продолжил: — Ты рисуешь их. У тебя талант. Никогда до этого не замечал. — Я и не показывала. Это... личное, — сказала я, отведя взгляд в сторону. Не думала, что меня будет хвалить кто-то вроде него. — Как и то, как ты сидишь между детьми. Я никогда не видел тебя настолько уязвимой, — в его голосе вновь послышались радиопомехи. — Это вызывает у меня интерес. Не волнуйся, я не собираюсь это использовать. Просто... отмечаю факты. — Я видела, что Вы часто заходите к нашей маме в музыкальный клуб. Она никогда не объясняла, почему Вы это делаете, — прервав тишину, произнесла грешница. Она убрала руки с моего хвоста, который я затем спрятала за её спину. — Потому что мне скучно, — честно ответил радиоведущий. — А с вашей мамой — нет. Она одна из немногих, кто не пытается меня ублажить или убить. Она просто живёт и позволяет мне иногда заходить в своё заведение. — А Вы опасны? — шёпотом полюбопытствовал Эдвард. — Я очень опасен, — серьёзно ответил на вопрос Аластор после долгой паузы. — Но не для вашей матери. Пока. — Что значит пока?! — прокричала Эмма, явно не ожидая такого прямого ответа. — Пока ваша мама не станет угрозой для меня и моих замыслов, — он хищно ухмыльнулся и сузил глаза. Радиошум стал громче. Я знала, что нельзя доверять этому грешнику полностью, поэтому и стараюсь не переходить ему дорогу. Кто знает, что у него творится в голове... — Вы появились из тени, чтобы напугать нас? — тихо спросил Эд. — Привычка, — шум от Повелителя стал тише. Он пожал плечами, а затем добавил: — Я уйду. Вы заслуживаете провести время без посторонних. Но... — он кинул взгляд на мой блокнот ещё раз, — можно я посмотрю на завершённую работу? Мне нравится, что ты видишь детей так светло, несмотря на Ад. Я сначала промолчала, а затем кивнула. Аластор развернулся и начал растворяться в тени, но остановился. — Ах да, чуть не забыл, — он щёлкнул пальцами, и на моём столе появилась маленькая коробочка, перевязанная алой лентой. — Для близнецов. Считайте это подарком за то, что вы терпите моё присутствие рядом с вашей матерью, — сказал Ал, отчего Эмма напряглась, а Эдвард посмотрел на коробку с подозрением. — Это не бомба, — усмехнулся Повелитель. — По крайней мере, не сегодня. Он исчез. В кабинете остался лишь его противный запах плоти, крови и старого радио. Эмма выдохнула, а Эдвард спрятал за спину своё крыло. Я на секунду прикрыла глаза, а затем подошла к столу и открыла коробку, внутри которой лежали два старых монокля, похожих на тот, что носил он сам. Рядом лежала записка: «Чтобы вы могли видеть мир так же искажённо, как я. Это веселее». — Мама, это был Радио-демон. В нашем кабинете, пока ты рисовала нас с братом, — произнесла Эмма с лёгкой дрожью в голосе. — Знаю. Он не тронет вас. Я не позволю, — я села между детьми и подала обоим по одному пенсне. — Он смотрел на тебя не как на жертву, — тихо пробормотал брат грешницы, рассматривая подарок. — И не как на должницу. А как на кого-то важного... — Это ничего не значит, — резко перебила Эда сестра, сжимая монокль. — Он грешник. Они все лгут. — Сегодня он не лгал, — сказала я, положив руки на головы каждого близнеца. Я начала их медленно гладить. Их маленькие крылышки прижались к моим кистям. — Не знаю почему, но не лгал. Вы мне верите? — Верим, но будем осторожны, — ответила Эмма, утыкаясь в мою руку. — Всегда осторожны. Обещаем, — положив голову мне на плечо, сказал Эдвард. К концу года я расширила «Margaret Auditorium» более чем в два раза. С этим мне помогли справиться более четырёхсот пятидесяти душ, которые были под моим контролем. Они помогали мне находить, доставлять и переносить мебель. Также я заключила сделки ещё и со строителями, которые помогли увеличить территорию. Теперь сцена вместе с главным залом были больше, так что наплыв посетителей будет в куда большей мере. Я соорудила отдельный кабинет для Эммы, которая украсила его в стиле 70-х годов. Это было смешение природы, футуризма и уюта. В дизайне доминируют тёплые землистые тона, гладкие геометрические формы мебели, а также обилие натурального дерева. Мой кабинет оставался в стиле 50-х годов и был похож на мой офис в Сан-Франциско. Я не собиралась ничего менять. Хорошо, что у меня остались фотографии нашего старого и привычного музыкального клуба. Честно говоря, я не собиралась ничего в нём изменять, но из-за большого количества клиентов это была вынужденная мера. Больше подчинённых стали работать на смене из-за расширения заведения. Плата у них тоже выросла, так что никто не возмущался. Отношения со всем рабочим персоналом у меня были замечательные. Все отзывались обо мне отлично. Информаторы тоже не раскрывали никому обо мне лишние сведения. По крайней мере, я не нашла предателей. Все были верными и послушными. Ещё ни разу за шестнадцать лет нахождения в Аду я не применяла силу к своим покорным душам, что для такого жителя Преисподнии, как я, было редкостью. Пока на это не было особых причин.