Глава 10. Отъезд

Дом был непривычно тихим. Не той живой тишиной, к которой Валери успела привыкнуть рядом с Чонгуком. Эта тишина была другой – пустой, тяжелой. Она словно оседала по углам комнат. На кухне тикали часы. Мать складывала вещи в дорожный чемодан спокойно и сосредоточено, будто переезд был самым обычным событием. Аккуратно складывала платья, теплые кофты, заворачивала книги в старые газеты. Валери сидела за столом, обхватив ладонями давно остывший чай. Она не слышала, что говорит мать. - В столице тебе будет лучше, – сказала женщина, не поднимая взгляда. – Там хорошие больницы. Тэхен сможет о тебе позаботиться. Валери медленно кивнула. Слова проходили мимо. Она резко поднялась из-за стола. - Я пойду соберу остальное. Мать только устало посмотрела ей вслед. В комнате пахло сыростью и старыми книгами, Валери открыла шкаф, но так и замерла перед ним, не понимая, что именно собиралась взять. Взгляд случайно упал на стул. Там лежал ее светлый платок. Тот самый. Пальцы дрогнули раньше, чем она успела остановить себя. Валери медленно подняла ткань и прижала к груди. Ей вдруг стало страшно. Не от переезда. От того, что она уезжает по-настоящему. Не оставляя ничего между ними. *** Чонгук пришел к дому поздно вечером. В руках бумажный пакет. Внутри – апельсины и маленький пузырек с лекарством от мигрени. Валери в последнее время часто возвращалась из госпиталя с головной болью. Он остановился у калитки. В окнах горел свет. Из приоткрытого окна доносился голос матери: - Через три дня уезжают. Чонгук замер. Соседка что-то удивленно спросила. - Да, Тэхена переводят в столицу. Валери поедет с ним. Тишина. Только ветер качнул ветки деревьев. Чонгук медленно опустил взгляд на пакет в своих руках. Пальцы сжались сильнее. Апельсины внутри тихо стукнулись о бутылек. Он стоял неподвижно еще несколько секунд. Потом аккуратно поставил пакет возле двери. И ушел, не постучав. *** Вокзал был шумным. Слишком живым для такого дня. Люди торопились, носильщики перекрикивались между собой, где-то громко плакал ребенок. Пар от поезда стелился над платформой густым серым дымом. Тэхен держал в руках чемодан Валери. Он что-то говорил ей, но она лишь смотрела в толпу. Снова и снова. Сердце вздрагивало каждый раз, когда среди людей мелькала темная фигура. Но Чонгука не было. Это причиняло боль сильнее, чем должно было. Тэхен осторожно коснулся ее локтя: Нам пора. Валери медленно кивнула. Когда поезд тронулся, она все еще смотрела в окно. На людей, снующих по платформе. И только когда вокзал начал исчезать вдали, Валери почувствовала, как внутри что-то окончательно оборвалось. Она отвернулась от окна и незаметно сжала в руке свой светлый платок, покрывавший волосы. *** Военный госпиталь находился почти на окраине города. Старое серое здание с облупившейся краской и длинными холодными коридорами. Внутри пахло антисептиком, лекарствами и чем-то металлическим. Чонгук стоял возле регистратуры. Мимо проходили мужчины в форме, еще не оставившие войну позади. Некоторые из них имели физические отклонения – отсутствие рук, ног или глаз. Мужчины с пустыми взглядами передвигались по коридорам словно призраки. Некоторые из них вздрагивали от каждого громкого звука. Впервые за долгое время Чонгук увидел людей, похожих на себя. Не внешне, а скорее внутренне. Женщина за стойкой подняла глаза: - Вам к кому? Чонгук достал блокнот с заранее подготовленными записями. «Невролог. Проблемы с речью.» Она быстро пробежалась глазами по записи и кивнула: - Кабинет двадцать три. Коридор казался бесконечным. Из палаты доносился мужской крик. Из соседней – приглушенный плач. Чонгук остановился у нужной ему двери. Пальцы медленно сжались на ручке. Он никогда не просил помощи. Но сейчас перед глазами стояла Валери. Ее лицо в тот момент, когда она уходила, оставляя его на том перекрестке одного. И он открыл дверь. Врач оказался мужчиной лет шестидесяти. Уставший взгляд, седина на висках и старый шрам на подбородке. Он долго изучал бумаги Чонгука, потом снял очки. - Контузия была? Чонгук кивнул. - Потеря сознания? Снова кивок. - Когда ты в последний раз говорил? Тишина. Чонгук медленно отвел глаза. Врач некоторое время молчал, потом спокойно сказал: - Физически ваши голосовые связки повреждены не критично. Чонгук поднял глаза. - Проблема в другом, – врач сложил перед собой руки. – Ваш мозг связывает речь с травмой. Такое бывает после тяжелого стресса при боевых действиях. Особенно после потери близких. Чонгук замер. - Вы можете говорить, – продолжил врач. – Но организм блокирует саму попытку. Тишина стала тяжелой. Чонгук быстро написал в блокноте: «Это лечится?» - Да, – также спокойно ответил он. – Но это будет долго. *** Первые недели оказались хуже, чем война. Чонгук сидел в маленьком кабинете логопеда, стиснув пальцы до боли, и снова пытался выдавить из себя звук. - Медленный выдох, – терпеливо повторяла женщина напротив. – Не напрягайте горло. Воздух дрожал в груди. Ничего. Только хрип. Чонгук зло нахмурился. - Еще раз. Он попытался снова. Мышцы шеи болезненно свело. По спине стекал холодный пот. - Не торопитесь. Ему хотелось ударить кулаком по стене. Хотелось выйти и больше не возвращаться. Потому что даже на войне он не чувствовал себя настолько беспомощным. - Попробуйте простое слово, – мягко сказала врач. – Любое. "Валери." Имя вспыхнуло в голове мгновенно. Чонгук открыл рот. Воздух сорвался с губ болезненным хрипом. Ничего. Он резко отвернулся. Плечи тяжело поднимались от дыхания. Именно ее имя он не смог произнести.