Пустой стул.

Та же ночь. Дурмстранг.

***

Елена вернулась в свой кабинет, и тишина ударила в уши — после лечебного крыла, где пахло травами и тихим отчаянием, здесь было почти пусто. Камин догорал, угли светились красным, но жара уже не давали. Она подошла к столу, оперлась на него руками. Белые пряди упали на лицо, но она не убрала их. — Виктор в опасности. - произнесла она вслух. Здесь, в стенах Дурмстранга, знали её как холодную, несгибаемую женщину. Те, кто боялся, называли её «Северной льдиной». Но сейчас, когда никто не видел, Елена позволила себе замедлиться. Два месяца. Каркаров дал ей два месяца, чтобы найти способ снять проклятие. — Если он вообще есть, — прошептала она. Кольцо которое стирает память. Она слышала о подобных артефактах раньше. Не в Дурмстранге — в другой жизни, в другой школе. В России. Колдовстворец. Её первые два курса. Там, на уроках древней магии, старый профессор с седой бородой однажды обронил: — Артефакты памяти — самые опасные. Кто владеет памятью, владеет душой. Тогда она не придала этому значения. Теперь — вспоминала каждое слово. — Нужно искать в Хогвартсе, — сказала себе Елена. Два месяца. Она выпрямилась, убрала волосы за плечи. — Завтра выезжаю. Нельзя терять ни минуты. Она подошла к книжной полке, провела пальцами по корешкам. — Я вытащу тебя, Виктор, — сказала она тихо. — Клянусь. Камин догорел, и в кабинете стало зябко. Елена не стала зажигать его снова — холод помогал сосредоточиться. Она села за стол, зажгла свечу на столе, подвинула стопку студенческих работ. Пергаменты шуршали, красные чернила оставляли на полях резкие пометки. «Неверно. Обратиться к параграфу три. Грубая ошибка — такое недопустимо на третьем курсе». Работа двигалась медленно. Мысли всё равно возвращались к лечебному крылу. Виктор. Он выглядел таким бледным. Беззащитным. Каким она не видела его с детства — когда он только поступил в Дурмстранг и боялся первых уроков полётов на метле. Тогда она сказала ему: «Ты сильный. Ты справишься». Теперь она не могла сказать даже этого. Елена отложила перо, потёрла виски. — Сосредоточься, — велела она себе. К утру проверка была закончена. Она сложила работы в аккуратную стопку, оставив на видном месте — завтра их разнесёт ворона. Потом встала, оглядела кабинет. Здесь она провела почти пять лет. Привычные стены, схемы запретных ритуалов, банки с заспиртованными образцами, книги, которые она перечитала десятки раз. Скоро она вернётся. Но сейчас — прощание. Елена убрала со стола лишнее, протёрла пыль с защитных куполов, поправила шторы. Всё как всегда — аккуратно, строго. Последний взгляд — на доску с заклинаниями, где красным было обведено: «Теневая ткань — проверить на добровольце». — Вернусь и закончу, — сказала она. Она вышла из кабинета, плотно закрыв дверь.

***

Её личные комнаты находились этажом выше — небольшая спальня, гостиная, ванная. Минимум мебели, максимум порядка. На столе — начатый учебник, на подоконнике — засохший букет (кто-то из студентов подарил, не смогла выбросить). Елена открыла шкаф, достала дорожный саквояж — старый, кожаный, с потускневшими медными уголками. Она собирала вещи молча, без лишних движений: несколько смен белья, тёплая водолазка, запасные чулки, походная аптечка. Форму — не всю, только самое необходимое. Повседневную одежду — ту, в которой можно ходить по чужой школе, не привлекая внимания. Отдельно — книги по древней магии. Те, что могут пригодиться. И главное — письмо от директора, подтверждающее её статус. Саквояж закрылся не сразу — пришлось надавить коленом. — Порядок, — сказала она, отряхивая руки. За окном начинало светать. Она не сомкнула глаз. Но это было неважно.

***

07:00 Когда за окном начало сереть, Елена взглянула на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке. Пора завтракать. Она поднялась с кровати, на которой так и не сомкнула глаз. Простыня была смята, подушка хранила тепло её головы — но она не спала. Только лежала, глядя в потолок и перебирая в мыслях всё, что знала о кольце. Ничего нового она не придумала. — Приведи себя в порядок, — сказала она своему отражению в зеркале. Она умылась холодной водой, пригладила волосы, заколола выбившуюся прядь. Форма — красный сюртук, плащ на плече — сидела идеально, как всегда. Елена не любила небрежность. Проверила себя в зеркале: бледное лицо, тени под глазами, но взгляд — цепкий, спокойный. — Сойдёт. Она вышла из комнаты и направилась в Большой зал.

***

Дурмстрангский зал не походил на хогвартский. Здесь не было летающих свечей и зачарованных потолков. Вместо них — высокие стрельчатые окна с цветными витражами, изображающими сцены из скандинавских саг. Стены из тёмного камня, увешанные знамёнами. Массивные деревянные столы. И тишина. Даже за завтраком здесь говорили вполголоса. Елена прошла к преподавательскому столу, который возвышался на небольшом помосте. Каркаров уже сидел на своём месте — делал вид, что изучает пергамент, но бросил на неё быстрый взгляд. Она села на своё обычное место — с краю, чтобы видеть весь зал. Перед ней появилась тарелка с кашей, хлеб, масло, чай. Еда не приносила удовольствия. Каша была пресной, чай — горьковатым. Елена ела механически, почти не чувствуя вкуса. Её взгляд скользил по студенческим столам. Сотни голов — светлые, тёмные, русые. Студенты переговаривались, кто-то смеялся, кто-то клевал носом над тарелкой. Виктора нигде не было. Она знала, что его не будет. Но всё равно искала — привычка, от которой трудно избавиться. — Профессор Волкова, — раздался голос справа. Коллега — преподаватель истории магии, пожилой мужчина с добрым лицом. — Насколько я слышал, вы отправляетесь в Хогвартс. — Да, — коротко ответила Елена. — Поздравляю. Дамблдор — мудрый директор. — Благодарю. Другие преподаватели тоже подходили — кто с искренними пожеланиями, кто из вежливости. Елена отвечала односложно, холодно, но без грубости. Никто из них не знал правды. Никто не знал про проклятие. Никто не знал, что Виктор Крам умирает. Когда завтрак закончился, Елена поднялась и, не глядя на Каркарова, вышла из зала.

***

Лечебное крыло Та же палата. Тот же полумрак. Тот же запах трав. Виктор лежал с закрытыми глазами, бледный, неподвижный. Кольцо на его пальце тускло поблёскивало в свете свечей. Елена села на стул рядом, взяла его руку в свою. — Я уезжаю сегодня, — сказала она тихо. — Я найду способ тебя спасти. Пауза. — Ты только держись. Пожалуйста. Она посидела ещё несколько минут, потом встала, поцеловала его в лоб и вышла.