Глава 2: Племя

Тьма уходила неохотно. Она отступала медленно, почти нехотя, словно примерзла к краям сознания и не желала отпускать свои владения. Но новые пиксели света уже напирали со всех сторон, теснили её, отвоевывали пространство сантиметр за сантиметром, пока от кромешной черноты не остались лишь жалкие клочки, догорающие на периферии зрения. Голос Сергала зазвучал снова — спокойный, чуть насмешливый, словно он вёл беседу с самим собой, попутно объясняя что-то невидимому собеседнику. – Да, я отношусь к очень удивительной, с одной стороны, а с другой — во многом недопонятой расе. Сергалы. Он произнёс это название с лёгким придыханием, будто пробуя слово на вкус. Тьма исчезла окончательно. Яркий, почти ослепительный свет хлынул со всех сторон, заставляя моргать, привыкать, щуриться. Но это был не холодный электрический свет ламп и мониторов — это был живой, тёплый, золотистый свет солнца, пробивающийся сквозь кроны деревьев. Перед внутренним взором развернулась картина. Чистый, прозрачный воздух, от которого кружилась голова — непривычно, ведь за многие годы в Конкорде забываешь, каким бывает воздух без примесей озона и переработанной атмосферы. Яркие, сочные зелёные луга, уходящие к горизонту, где они встречались с тёмной стеной высокого, древнего леса. Трава колыхалась под ветром, и в этом движении чувствовалась какая-то первобытная, дикая гармония. Никаких зданий. Никаких куполов. Никаких признаков цивилизации. Только природа. Только небо. Только земля. – Да, наша раса порой очень специфическая, – продолжал голос. – Если нас сравнивать с кем-то другим… скажем так, мы не строим городов. Не возводим империй. Картинка начала медленно двигаться, словно камера парила над лугом. Вот вдалеке показались какие-то силуэты — несколько фигур, сгорбленных, одетых в шкуры, спешащих куда-то своей тропой. – Видем мы в основном кочевнический образ жизни. Так сказать, мелкое племя. Голос рассмеялся — коротко, с лёгкой самоиронией. – Ой, простите. «Мелкое» — это я, конечно, перегнул. Он хмыкнул, поправил невидимые очки. – Давайте так, чтоб вам было легче представлять. Представьте один большой город. Там куча народу, но все они — разные. Кучи семей, каждый сам за себя. А у нас — наоборот. Это всё одна сплошная семья. Со своей внутренней иерархией, со своими законами, со своим укладом. Порой можно запутаться: кто где, кто кому кем приходится, у кого какой ранг. Камера приблизилась к одному из силуэтов. Молодой сергал, ещё подросток, стоял чуть поодаль от стаи. Его голова была опущена, плечи ссутулены, и во всей его позе читалось одиночество. – Но это я так, лирически отступил, – сказал голос, и в нём послышалась грусть. – На самом деле я и не успел познать всю прелесть жизни в таком племени. Потому что мы достаточно быстро взрослеем. И есть ещё один критерий. Глобальный. Жестокий. Р-р-р… Он прорычал это тихо, протяжно, и звук этот, похожий на рык раненого зверя, заставил мурашки пробежать по спине. – Выживает сильнейший. Картинка замерла, застыла, словно кто-то нажал на паузу. – Если ты не такой как все… если ты слабее, если у тебя нет того тотема, который ценят в племени… от тебя буквально все отворачиваются. А остаёшься ты один. На один с самим собой. Голос помолчал, давая этим словам осесть. – Если дано — сможешь выжить. И даже чего-то достичь. А нет… всегда найдутся те, кто не против тобой полакомиться. Не в смысле съесть, конечно, но… – он хмыкнул, – в переносном смысле. Кадр так и стоял застывшим. Молодой сергал, отверженный, смотрящий вслед уходящей стае. Ветер трепал его шерсть, но он не двигался. – Ну да ладно, – голос резко сменил тон, став бодрее, почти веселее. – Давайте немного поговорим о хорошем. Камера снова ожила. Отошла от одинокой фигуры, взмыла вверх, показывая всю красоту первозданной природы. Бескрайние луга, тёмную зелень леса, голубое, чистое небо с редкими пушистыми облаками. Солнце стояло высоко, и его лучи золотили траву, делали её почти прозрачной, светящейся изнутри. – О том, что было до. До Академии. До Конкорда. До всего того, что вы уже знаете. Голос стал тише, задумчивее. – Потому что чтобы понять, кем ты стал, иногда нужно вспомнить, кем ты был. И как тебя слепила эта жизнь. Картинка начала медленно таять, растворяться в золотистом свете, уступая место мягкой, приглушённой мгле. Не той, давящей и вязкой, которая была вначале, а другой — спокойной, бережной, словно приглашающей сделать шаг вперёд, в ещё не рассказанную историю. – Готовы? – спросил Сергал. Тишина. – Тогда продолжим. Щелчок. И мгла сомкнулась, готовясь выпустить новый кадр.