Часть 3. Живое забвение

Древо Силы по‑прежнему цвело на внешней террасе Храма. Молодой Дуку шел по бесконечным коридорам Храма джедаев размеренным, почти бесшумным шагом. Теперь ему было около тридцати. Высокий, худой, с коротко остриженными волосами и строгим джедайским кимоно, выданным ему из запаса, он больше напоминал учителя, чем ученика. Только взгляд выдавал другое — тяжелый, потускневший, словно оставшийся где-то далеко, среди траншей и мертвых планет. Мимо пробегали юнлинги. Они смеялись, спорили, торопились на занятия. Кто-то нес тренировочные мечи, кто-то книги, кто-то прятал сладости под одеждой, украденные из недавно установленной вендинговой машины в столовой. Дуку невольно задерживал взгляд на некоторых из них. В этих напряженных плечах, в осторожных движениях, в привычке молчать за едой он узнавал самого себя. Но Храм изменился. Когда-то здесь царила почти военная дисциплина. Теперь же воздух стал мягче и свободнее. Учителя говорили с учениками спокойнее и улыбались чаще, а дети больше не вздрагивали от каждого окрика. Дуку смотрел на это без осуждения. И без радости. Словно наблюдал за жизнью другого человека. Он свернул с оживленных коридоров в тихие сектора Храма, туда, где почти никто не ходил. Именно там когда-то находилось складское хранилище — его маленькое убежище детства. Там он прятал Марка Пятого. Старого дворянского дроида, подаренного Джензой в тот единственный день, когда ему позволили побывать на Серенно. Тогда он был ребенком, сопровождавшим республиканскую делегацию как дальний родственник правящей знати. Он почти ничего не запомнил из политических переговоров, но навсегда запомнил сестру. И подарок. Однако хранилища больше не существовало. На его месте теперь располагались подсобные помещения и лестничные пролеты. — Что вы тут делаете? Вы новый учитель? Дуку медленно обернулся. Перед ним стоял юнлинг — совсем еще ребенок. Мальчик тут же стушевался под тяжелым взглядом незнакомого джедая. Было что-то пугающее в том, как неподвижно тот стоял. Как смотрел. Как будто даже не моргал. — Здесь когда-то было складское хранилище, — тихо произнес Дуку. — Вы про кладовку? Дуку не ответил. Мальчик нервно переступил с ноги на ногу. — Здесь теперь спортивный инвентарь… А вы не знаете, где астрономический зал? Дуку впервые за долгое время почти ощутил нечто похожее на удивление. — Ты живешь здесь и не знаешь, где находится астрономический зал? Юнлинг окончательно растерялся. Он чувствовал себя так, словно разговаривал не с человеком, а с каким-то древним призраком Храма. — Где теперь хранятся вещи учеников? — вдруг спросил Дуку. — Наши вещи? При себе… — То есть как? — Ну… в наших шкафчиках… Дуку долго смотрел на него сверху вниз, пока мальчик едва не перестал дышать от напряжения. К счастью для ребенка, где-то в коридоре раздался окрик: — Мейс! Ты что там делаешь? Скорее на урок! Мальчик сорвался с места почти бегом. — Простите! Мне нужно идти! Через несколько секунд коридоры опустели. Дуку остался один. Никто не обращал на него внимания. Никто не узнавал его. Никто даже не смотрел в его сторону. И в этот момент он особенно ясно почувствовал себя человеком, умершим много лет назад и случайно вернувшимся обратно. Но странным образом ему нравилась эта тишина. Он медленно направился к общему кампусу, где провел детство и юность — пока его и сотни других молодых джедаев не отправили на войну, растянувшуюся на долгие пятнадцать лет. Все вокруг стало меньше. Дверные проемы, потолки, кровати. Когда он вошел в старую спальню мальчиков, ему даже пришлось слегка пригнуть голову. Пустой зал встретил его запахом ткани, древесины и пыли. Дуку медленно прошел вдоль рядов кроватей. Возле своего прежнего места он увидел разбросанные чужие вещи. А рядом — старый ночник. Кто-то небрежно бросил его набок на стол. Он осторожно поднял лампу. Внутри, в маленьком тайнике, когда-то лежали письма Джензы. Теперь там было пусто. Дуку поставил ночник вертикально, словно возвращая ему достоинство. — Мастер Дуку? Голос прозвучал так тихо, что он не сразу понял, что в комнате появился еще кто-то. Позади стоял служитель Храма — лысый, в длинной бесформенной робе, подол которой волочился по полу и полностью скрывал звук шагов. — Я провожу вас в ваши покои? Дуку медленно повернулся. — У меня есть личные покои? Служитель почтительно поклонился. — Прошу, следуйте за мной. Комната оказалась маленькой, аскетичной и почти пустой. Но для Дуку она казалась чем-то невероятным. Собственная дверь, кровать и стол. Служитель говорил спокойно и мягко: — Храм предоставил вам лучшую комнату… пока вы не захотите обзавестись собственным жильем. — Если захочу? У меня есть выбор? — В особых случаях — да. Ваш случай именно такой. Дуку нахмурился. За пятнадцать лет войны он почти забыл о существовании свободы выбора. В комнате почти не было техники, кроме небольшого круглого устройства на столе. Он поднял его в руки. — Что это? — Ваш комлинк. — Как у солдат? — Сейчас такой есть у каждого. Дуку некоторое время молча смотрел на устройство. — У каждого? — Каждый ребенок на Корусанте имеет подобный. Это прозвучало настолько абсурдно, что он даже не сразу поверил. Мир ушел вперед. Пока он гнил на войне, цивилизация продолжала жить. Служитель осторожно показал, как включается устройство. Как появляется голограмма, с помощью которой можно связаться с кем угодно через всю галактику. Дуку слушал внимательно, скрывая изумление. — Могу быть ещё чем-нибудь полезен? Дуку неожиданно спросил: — Я бы хотел вернуть моего дроида. — Дроида? — Это был подарок. Двадцать лет назад. Служитель снова поклонился. — Мы сделаем все возможное. Когда дверь закрылась, Дуку остался один. Он медленно осмотрел комнату. Собственный чайник. Шкаф. Письменный стол. Он осторожно провел рукой по деревянной поверхности, словно боялся, что все это исчезнет. В одном из ящиков находился небольшой встроенный сейф. Туда он положил старые письма Джензы — пожелтевшие, склеенные, пережившие вместе с ним войну. Рядом легли капсулы глиттерстима. Затем он принял душ. Вода стекала по многочисленным шрамам на его теле, смывая запах пыли, металла и прошлого. А ночью он долго лежал в кровати, не в силах уснуть. Простыня была идеально чистой. А дверь запиралась изнутри, а не снаружи.

***

Утром Дуку впервые за много лет сел за собственный письменный стол. За окном медленно плыли облака. Где-то далеко шумел Корусант — огромный, живой, бесконечный. Он выровнял лист бумаги. Обмакнул перо в молочные чернила. И начал писать. «Дорогая сестра. Прошу простить меня за долгое отсутствие. Я жив и снова нахожусь на Корусанте. Здесь все изменилось. Я и сам уже не тот человек которым был раньше. Но непоколебимы остались мои чувства к тебе…» Чернила ложились на бумагу медленно, тяжело. Иногда он замирал, прислушиваясь к каждому шороху, будто все еще боялся, что кто-то отнимет письмо или накажет его за эти чувства. «Во время войны я пытался связаться с Серенно, но так и не смог найти способ написать тебе. Простишь ли ты меня за это? Я оставил твое последнее письмо пятнадцать лет назад без ответа в самый тревожный момент нашей жизни…» Он остановился. В комнате будто кто-то скрипнул половицей. «Эта мысль терзала меня каждый день на протяжении долгих лет». Дуку резко обернулся и подошел к двери. «Я борюсь с презрением ко всем живым существам...» За ней никого не было. «Каждый день заставляю себя помнить, что я — джедай. Что должен защищать других. Но другие люди мне безразличны…» Вернувшись к столу, он приглушил свет свечи и продолжил писать: «Больше всего я беспокоюсь за тебя, сестра». Он снова обедал в Храме, теперь уже среди взрослых джедаев, сидевших за длинными столами под мягким светом высоких сводов. Еда оставалась простой и питательной, но даже она изменилась — стала разнообразнее, богаче вкусом, будто Республика за годы мира научилась заботиться о комфорте сильнее, чем прежде. Или таким образом пыталась загладить перед Орденом свою вину. Дуку ел молча, по привычке не поднимая головы и не задерживая взгляд на окружающих. «Как сложилась твоя судьба за долгие годы беспорядков внутри системы? Не затронули ли эти бунты Серенно и твою жизнь?» Неподалеку сидели молодые герои войны — Ки-Ади Мунди, Сайсэ Тийн, Пло-Кун. Они уже пользовались уважением в Ордене, хотя еще не были магистрами. У Пло-Куна глаза закрывала темная повязка: во время войны он лишился зрения, а новые протезы еще не установили. Они переговаривались друг с другом негромко, иногда смеялись, обсуждали что-то будничное, и именно эта будничность была непонятна Дуку. «Видела ли ты меня когда засыпала? Ты снилась мне каждый день». Для него шили новые одежды. Служители Храма снимали мерки с поразительной тщательностью, подбирая ткань, длину рукавов, форму воротника. Высокий, статный, с вытянутыми чертами лица и строгой осанкой, Дуку выглядел почти аристократом среди джедаев. «Тот факт что нас с тобой объединяет нечто большее - Великая Сила - держала меня все эти годы». Служители суетились вокруг него с подчеркнутым почтением. Один подносил ткани, другой — обувь, третий уточнял размеры новой мебели в покоях. Дуку наблюдал за ними с холодным интересом. Его удивляло, насколько охотно Храм теперь исполнял любые пожелания ветеранов войны. «Раны постепенно затягиваются. Магистр Йода любезно посвятил меня в рыцари и теперь я полноценный джедай. Он больше не называет меня своим падаваном». Медали легли в сейф рядом с письмами Джензы. Дуку смотрел на них долго, словно пытался понять, что из этого действительно имеет ценность. «Благодаря Сенату меня наградили почетными орденами за отвагу и количество лет, проведенных в бою. Магистр Йода лично вручил их мне. Он ничего не сказал. С одной стороны, я его понимаю. Он прошел множество войн». Вечером он стоял у окна своих покоев, наблюдая за закатом Корусанта. «Но почему я не чувствую себя таким же героем, как он? Его любят все. И он всех любит. Но его падаван — я, а не они». Золотистый свет медленно стекал по шпилям города-планеты, окрашивая облака в теплые янтарные оттенки. Этот закат почти не изменился с его детства, и именно поэтому от него становилось особенно тяжело. «Меня считали пропавшим без вести долгие годы. Здесь, на Корусанте, меня уже давно сочли мертвым. Они не знают, что я побывал в аду и не надеялся вернуться обратно. Но ни на секунду я не усомнился в своих чувствах к тебе, моя дорогая сестра. Я готов на все, лишь бы оказаться рядом с тобой. Я больше не чувствую перед собой преград. Никаких». Он поставил точку и задержал руку над бумагой. «Твой любящий брат, Дуку». Потом, после короткой паузы, дописал: «Постскриптум. У меня появилось устройство для видеосвязи, ты можешь в такое поверить? Называется оно “ком-линк”. Есть ли у вас такие на Серенно?» Не успел он закончить мысль, как раздался стук в дверь. «Если нет, я распоряжусь, чтобы тебе прислали образец, когда я полноценно освоюсь в новом мире». Дуку подошел не спеша. За последние недели в нем действительно появилось нечто новое — прежняя нервозность постепенно отступала, движения вновь становились уверенными, а подозрительность уже не казалась постоянным состоянием организма. Возле двери на столе по-прежнему лежал комлинк, которым он пока ещё ни разу не воспользовался. Открыв дверь, он увидел служителя Храма с чем-то громоздким в руках. Это был Марк Пятый. Дроид выглядел ужасно: покрытый ржавчиной, пылью и въевшейся грязью времени, он едва напоминал того маленького робота из детства. Но Дуку сразу узнал его. Служитель осторожно произнес: — Кажется, это принадлежало вам? Дуку долго осматривал дроида, почти не моргая. — Я бы хотел его починить. — Разумеется. В Храме все будет выполнено бесплатно и в надлежащем качестве. Следующие дни он провел рядом с мастерскими. «Дорогая сестра. Я так и не получил от тебя ответного письма, поэтому решил написать тебе еще одно. Надеюсь, ты пребываешь в добром здравии, а Великая Сила укрепляет твой дух». Он лично контролировал каждую процедуру восстановления, наблюдая за тем, как техники разбирают старый корпус Марка, очищают внутренние механизмы от ржавчины и застывшей пыли, заменяют поврежденные детали. Его голос снова стал жестким и требовательным — почти командирским. «Мне все еще одиноко здесь, как и от твоего молчания. Я тянусь словно к якорю к вещам, которые связывали меня со знакомым мне миром раньше». Для корпуса Марка Дуку выбрал дорогое хромированное покрытие с золотистым отливом. На солнце металл переливался разными оттенками света, и дроид начинал выглядеть почти новым — слишком роскошным для простой машины. «Мне приходится учиться всему заново. Все вокруг развивается, не успеваешь оглянуться. Новый мир убегает далеко от меня». Когда Марка наконец включили, он несколько секунд стоял неподвижно, словно привыкая к собственному существованию. Затем медленно поднял руки, пошевелил пальцами и сделал первый шаг. Суставы больше не скрипели. Движения стали плавными и почти изящными, но дроида пришлось заново учить ходьбе. Теперь они с Дуку были одного роста. «Мне было бы проще, зная, что ты рядом. Разлука с тобой для меня — невыносимое явление». Позже, когда дроид научился держать равновесие при ходьбе, они вышли на утреннюю террасу Храма. Солнце Корусанта отражалось в новых золотистых ладонях дроида, и Марк с детским восторгом следил за бегущими по металлу бликами. — Дуку… — тихим шёпотом произнес он. — Это солнце, Марк. — Дуку — это свет солнца на древнем языке Серенно. Вы знали об этом, мой господин? Дуку едва заметно улыбнулся уголком губ, не сводя глаз с лица дроида. — Да, Марк. Ты сам рассказал мне об этом много лет назад. Помнишь? Дуку смотрел на дроида и боялся, что теперь станет для Марка чужим. — Я никогда не видел такой красоты, как ваше солнце! Оно так греет… Прогрело все мои шестеренки… Дуку промолчал, не зная что ответить. — Не правда ли, оно приносит теплоту в сердце, господин Дуку? Дуку едва заметно кивнул. Он был рад возвращению старого друга, но даже сейчас не позволял чувствам полностью выйти наружу. Они продолжили путь по Храму. Дуку бродил по знакомым коридорам как человек, случайно переживший собственную эпоху. Марк послушно шёл следом, копируя походку хозяина почти машинально. «Иногда мне кажется, что мне здесь не рады. Словно никто не хочет знать, с какими ужасами можно столкнуться за пределами Храма. Я и сам не знал, когда был в их возрасте…» Юнлинги смеялись, бегали, тренировались. Они не знали ничего о настоящей войне. Не знали, насколько сильно живые существа способны ненавидеть друг друга. «Тогда я не понимал, как сильно кто-то может ненавидеть одаренных людей». Служитель, торопя учеников на занятия, случайно едва не задел Дуку плечом и тут же поспешно извинился. Но сам Дуку лишь равнодушно посмотрел на него сверху вниз. «Может, они правы? Лучше этого не знать? И просто жить, мирно плывя по течению?..» Он свернул в другой коридор, поднялся на этаж, на который ему было запрещено подниматься будучи юнлингом — этаж мастеров. «Как временная капсула…» И внезапно остановился. «…Живое забвение». Дверь в покои Йоды была приоткрыта. «Но меня всегда тянуло к правде, какой бы жестокой она ни была…» Дуку жестом остановил Марка возле двери. — Подожди здесь. И не ходи за мной. Дроид послушно замер у стены, а сам Дуку бесшумно приблизился к приоткрытой комнате Йоды. «В этом здании всегда было одно место, куда я мог прийти за честным советом». Старые доски пола едва слышно поскрипывали под маленькими шагами внутри комнаты, и этот звук неожиданно ударил по памяти сильнее любого воспоминания. «К тому, кто заменил мне отца…» Они почти не разговаривали после его возвращения. Только официальные церемонии, награждения, короткие кивки среди других ветеранов. «…И лучшего друга». Дуку уже хотел постучать, но замер. Йода переодевался. Впервые за всю жизнь Дуку увидел своего учителя не магистром, не легендой Ордена, а просто стариком. Спина Йоды была покрыта шрамами. Одни — старые, почти побелевшие, другие — глубокие и грубые, оставленные оружием, которого Дуку даже не мог распознать. Возраст тяжело давил на маленькое тело. Йода двигался медленно, осторожно, с едва заметной болью в каждом движении. Он тяжело вздохнул. Что-то хрустнуло в его спине, и старый магистр невольно согнулся, пытаясь нащупать трость возле кровати. Почти машинально, еще прежде чем осознал это, Дуку воспользовался Силой и осторожно подтолкнул трость ближе к руке учителя — так незаметно, чтобы тот ничего не понял. Йода нащупал ее и медленно выпрямился. Несколько секунд он просто стоял молча, переводя дыхание, а потом вдруг произнес знакомые слова — тихо, будто повторяя давно выученную фразу: — Воистину великим джедаем станешь ты… Примером для юнлингов и гордостью всего Ордена… Дуку невольно выпрямился. Эти слова когда-то предназначались ему. Гордость почти мгновенно вспыхнула внутри — старая, забытая, детская. Но уже через секунду Йода продолжил: — Старательным будет твой ученик… Таким же, как ты. Светлое будущее даруешь ты ему. Путь Силы поможешь найти. И свой путь обрести… Йода открыл другую дверь, и в комнату вошел мальчик — совсем еще ребенок, запыхавшийся после бега. — Магистр Йода! Простите, я задержался! Йода улыбнулся устало, но тепло. Дуку продолжал стоять за дверью, не двигаясь. Словно его снова забыли, а пятнадцать лет войны действительно стерли его из жизни Ордена. Когда Йода и мальчик ушли, коридор опустел. Только тогда Дуку развернулся и медленно пошел обратно. Марк все еще неподвижно стоял там, где ему приказали. — Все в порядке, господин Дуку? — Идём, Марк.

***

Вскоре в Храме снова начали замечать перемены в его поведении. Он позволил волосам отрасти и собирал их назад в аккуратный пучок. Одежда становилась все дороже и изысканнее. Служители беспрекословно выполняли любые распоряжения, а Дуку все чаще пользовался этим без колебаний. Другие джедаи наблюдали за этим с недоумением. У большинства из них уже были падаваны, скромные комнаты и привычка довольствоваться малым. Они жили почти так же аскетично, как в детстве. Дуку — нет. Особенно сильное впечатление на Храм и всех его скромных благоразумных обитателей произвел звездолет. Огромный, хромированный, с плавными линиями корпуса и застекленной палубой, он выглядел скорее как корабль сенатора или аристократа, чем джедая. Когда его доставили на посадочную платформу Храма, многие учителя и ученики останавливались, чтобы посмотреть. — Что это, господин Дуку? — спросил Марк, разглядывая корабль снизу вверх. — Наш новый звездолет, Марк. В голосе Дуку впервые за долгое время прозвучало что-то похожее на удовольствие. Он поднялся по трапу уверенной походкой и даже не обернулся, чтобы посмотреть на реакцию окружающих. — Подарок на день рождения от самого себя. Трап плавно поднялся вслед за ним по одному движению руки. Вскоре корабль уже уходил высоко над Корусантом. А потом — в черный тихий космос. Дуку стоял на застекленной палубе и смотрел на звезды. Тишина здесь была другой — честной. Не такой, как в Храме. Космос не пытался делать вид, будто войны никогда не существовало. Он просто молчал. Белые звезды неподвижно горели в бесконечной темноте, и Дуку долго наблюдал за ними, погруженный в собственные мысли. На мгновение он поймал себя на мысли, что корабль слишком тесный. Хотелось больше пространства, стекла, больше открытого вида на космос. Когда к нему подошел Марк, Дуку даже не сразу заметил его присутствие. — Вы звали меня, господин Дуку? Он молча протянул дроиду конверт. — Помнишь, что это такое, Марк? — Память немного подводит меня после полной перезагрузки системы, но… кажется, начинаю вспоминать. — Это письмо. Ты должен доставить его лично в руки леди Джензе на Серенно. Как раньше. Дроид почти сразу оживился. — Да! Кажется, я действительно начинаю вспоминать! — У тебя остались карты старых лазеек и пропускных маршрутов дальних систем? — Да, господин Дуку. Дуку снова посмотрел на звезды. — Я не могу отправиться туда сам без разрешения Совета. Республика сейчас находится с Серенно в недоверительных отношениях. Марк кивнул. — Я передаю тебе этот корабль в личное распоряжение и ожидаю выполнения задания. Ты понял меня? Дроид обернулся к панели управления. — Боюсь, именно таким кораблем я никогда не управлял. Это новая модель с Набу… Но я быстро учусь. — Хорошо. Дуку наконец посмотрел на него. — А теперь поклонись мне. Марк тут же склонился в почтительном поклоне. — Я не подведу вас, мой господин. Темные глаза Дуку отражали звезды так, что почти сливались с чернотой космоса. А утром его разбудил комлинк. Устройство внезапно зажужжало и вспыхнуло светом так неожиданно, что Дуку несколько секунд раздраженно нажимал все кнопки подряд, пытаясь заставить его замолчать. Наконец появилась голограмма служителя. — Магистр Йода хотел бы видеть вас в тренировочном зале. После душа Дуку долго стоял перед зеркалом. Шрамы на его теле постепенно заживали, но не исчезали полностью. Некоторые останутся навсегда. «Дорогая сестра. Сегодня произошло то, что сбило меня с ног и перевернуло все мои планы на будущее». Когда он вошел в тренировочный зал, Йода уже ждал его. «Когда я увидел магистра Йоду, все мое тело напряглось от ненависти и презрения. Я хотел высказать ему все, что думаю о нем. И даже больше…» И в тот самый момент внутри Дуку вновь поднялась старая ненависть — тяжелая, едкая, почти пугающая собственной силой. «Но он ведь мой учитель. Я люблю его». Глядя в глаза старого учителя, он вспомнил, что такие мрачные чувства не может испытывать рыцарь-джедай. Йода улыбнулся, будто ничего не замечал. — Познакомить тебя кое с кем намерен я. Дверь тренировочного зала открылась. На пороге стоял мальчик. Совсем юный. — Магистр Йода, можно войти? «Я ждал от него раскаяния…» — Одиноким он был таким же, как ты, — произнес Йода. Мальчик подошел ближе и первым протянул руку. — Меня зовут Квай-Гон Джинн. «Но магистр Йода промолчал и представил меня юноше по имени Квай-Гон». Дуку пожал протянутую руку. «Он должен стать моим падаваном на ближайшие десять-пятнадцать лет». Ладонь мальчика была теплой, живой, уверенной — без страха, без благоговения перед героем войны, о котором уже ходили легенды по всему Храму. Квай-Гон смотрел прямо в глаза, и эта спокойная открытость почему-то смутила Дуку сильнее, чем любая дерзость. — Магистр Йода сказал, что вы — герой войны! Йода едва заметно улыбнулся, наблюдая за ними. Дуку опустил взгляд на старого учителя. За прошедшие годы Йода словно стал еще меньше ростом, еще старше. Его лицо оставалось спокойным, но теперь Дуку слишком хорошо видел усталость, спрятанную в этих древних глазах. «Я начал смотреть на вещи другими глазами». Йода отвел их в новый большой отреставрированный зал, где тренировались остальные ученики. В воздухе свистели тренировочные мечи, слышались короткие команды наставников, шаги, смех детей. Здесь жизнь продолжалась своим чередом — словно война была всего лишь далекой страницей истории. — Очень талантливый и прилежный ученик Квай-Гон Джинн, — произнес Йода. — Поведением своим тебя мне напоминает в детстве. Дуку ничего не ответил. Он продолжал смотреть на Йоду, стараясь подавить внутри себя раздражение, которое поднималось всякий раз рядом с бывшим учителем. Слишком многое осталось несказанным между ними. Слишком многое уже нельзя было исправить. Но Йода всегда умел во время перебить нагнетающие разум Дуку мрачные мысли. — Думаю, подружитесь вы хорошо. Дуку уже собирался что-то ответить, но к Йоде поспешили служители Храма. Старого магистра отвлекли срочными делами, и через несколько секунд он ушел, оставив их вдвоем посреди огромного тренировочного зала. Наступила неловкая пауза. Квай-Гон посмотрел на нового учителя внимательно серьезно. — Что мне делать, учитель Дуку? Вопрос застал его врасплох. Дуку неожиданно понял, что совершенно не знает ответа. Он командовал солдатами. Отправлял людей на смерть. Выживал среди чудовищ и голода. Но как быть наставником для ребенка — этого его никто не учил. Молчание затянулось. Квай-Гон заметно смутился. — Я могу пока выполнить стандартную тренировку. Вокруг другие падаваны тренировались вместе со своими учителями. Кто-то отрабатывал стойки, кто-то занимался медитацией, кто-то упражнялся с тренировочными дроидами. И только они с Квай-Гоном стояли отдельно от остальных, словно чужие. Наконец Дуку коротко кивнул: — Да. Хорошо. Квай-Гон сразу ушел к тренировочным снарядам, а Дуку остался сидеть на дальней скамье, наблюдая за залом. Некоторое время он просто молчал, погруженный в собственные мысли, пока рядом не опустился еще один джедай. Молодой Ки-Ади Мунди. — Дуку… Мне очень жаль, что с вашим отрядом случилось такое. Мы правда не знали, что были выжившие. Дуку не посмотрел на него. Его взгляд был прикован к пустой стене напротив. — Мы долго искали вас, — продолжил Мунди после паузы. — Очень долго. Но не могли пройти вглубь территорий террористов. Их слишком хорошо прикрывали бандиты и наркоторговцы. А эти жуки… Мы даже представить себе не могли, что они там устроили. Только теперь Дуку медленно отвел взгляд от стены. — Я знаю. Мунди тяжело выдохнул. — Простите нас еще раз, Дуку. Это полностью наша вина. Мы уже долгое время расследуем произошедшее. За действиями этих жуков ям’ри явно стоят более могущественные силы, желающие смерти джедаям и силам Республики. Дуку слегка повернул голову и впервые внимательно посмотрел на собеседника. — Как давно вы вернулись? — За два или три года до вас. — И сколько вы там пробыли? — Несколько месяцев. Дуку смотрел на него холодно и неподвижно. — Я пробыл там пятнадцать лет. Мунди отвел взгляд. — Нас отправили уже после окончания обучения… — И вы уже магистр? В голосе Дуку не было открытого презрения. Но оно чувствовалось между слов. Мунди понял это. — Мы потеряли слишком многих на этой бессмысленной войне. Ордену пришлось быстро восстанавливать численность. В этот момент один из служителей Храма подошел к Квай-Гону и начал что-то объяснять ему прямо во время тренировки. Мальчик внимательно слушал, иногда кивая. Дуку нахмурился. — С каких пор пути Силы обучают обычные люди? — Двери Храма стали открыты для каждого. — Какая дикость. Он снова отвернулся, почти перестав обращать внимание на Мунди. Тот помолчал несколько секунд, а потом осторожно произнес: — Кстати… мы до сих пор не можем понять один момент. Дуку не ответил. — Что тогда случилось с вашим другом? Сайфо Диасом? Дуку задумался. Но не наградил собеседника ответом.

***

Несколько дней спустя на Корусанте начался грандиозный парад победы. Война официально закончилась. После многих лет бойни Республика наконец праздновала мир. Шествие растянулось через целые районы столицы. Огромные платформы медленно двигались по главным улицам, украшенные знаменами, цветами и символикой Республики. С верхних ярусов бесконечных трибун раздавались аплодисменты, крики, музыка оркестров. Конфликт, начавшийся как внутреннее восстание террористов на Мандалоре, давно превратился в войну между Внутренним кольцом Республики и внешними системами, где зрел союз консервативных сепаратистов. Но сейчас никто не хотел вспоминать причины. Все хотели праздника. Дуку стоял рядом с Квай-Гоном на высокой зрительской платформе и молча наблюдал за колоннами солдат. Вернувшиеся герои выглядели совсем не так, как на агитационных плакатах. Многие были искалечены. У кого-то отсутствовали руки. У кого-то — часть лица. Некоторые передвигались на протезах, другие скрывали ожоги под масками и бинтами. Даже сквозь парадную форму от них веяло усталостью, которая никогда уже не пройдет. Толпа приветствовала их восторженно. Но сами солдаты почти не улыбались. Дуку всматривался в каждое лицо так напряженно, словно искал среди мертвецов живого человека. И вдруг ему показалось, что он увидел Сайфо. Сердце болезненно дернулось. Он резко сорвался с места, оставив Квай-Гона одного, перепрыгнул ограждение и запрыгнул прямо на одну из движущихся платформ. Солдаты удивленно оборачивались вслед. Дуку быстро пробирался через ряды ветеранов, пытаясь снова увидеть знакомое лицо. Но ошибся. Это был не Сайфо. Через несколько секунд к нему уже подоспела охрана. Узнав джедая по орденам на плаще, стражники вежливо, но настойчиво сопроводили его обратно к трибунам. Квай-Гон встревоженно посмотрел на учителя: — Вы в порядке? Вы словно увидели призрака… — Идем отсюда. Дуку даже не остановился. — Все это — парад безумия. Он быстро шел через толпу, расталкивая людей плечом. Квай-Гон едва поспевал следом. — Молись всем богам, чтобы никогда не оказаться на месте этих бедолаг. Позже, уже ночью, Дуку остался один в своих покоях. Тишина давила сильнее, чем шум улиц. Он сидел неподвижно, глядя в темное окно, пока память вновь не начала подбрасывать обрывки прошлого. Молодой Сайфо. Крики. Чьи-то руки. И голос, разрывающийся от ужаса: — Стой! Не надо! Отдай его мне! Дуку резко зажмурился и дрожащими пальцами достал сразу две капсулы глиттерстима. Он проглотил их почти машинально. Сердце колотилось слишком быстро и так громко, что заглушало голос разума. Именно в этот момент в дверь постучали. Дуку резко поднялся. Несколько секунд он просто смотрел на дверь, будто не сразу понимая, где находится. Воспоминания все еще цеплялись за сознание липкими обрывками сна, а глиттерстим только сильнее разгонял кровь по телу, превращая тревогу в почти болезненное возбуждение. Когда стук повторился он быстро подошел к двери и распахнул ее. — Ну что там?.. На пороге стоял Марк Пятый с письмом в руках. — Господин Дуку… При виде конверта внутри у него будто оборвалось дыхание. Он мгновенно схватил дроида за кисть и буквально втянул его внутрь комнаты, сразу захлопнув дверь. — Это ее письмо? Почему ты сразу не сказал? Заходи скорее! Была глубокая ночь. Руки дрожали так сильно, что Дуку сам начал замечать это. Он судорожно попытался прибраться в комнате — зачем-то переставил книги, убрал со стола пустой стакан, выпрямил покрывало на кровати, — но почти сразу бросил это бессмысленное занятие. Он закрыл окно. Приглушил освещение. Снова посмотрел на письмо. — Это ее ответ? Ты передал ей комлинк? Марк молчал. — Это устройство для видеосвязи, которое я просил тебя передать ей! Оно у нее? Дуку осторожно взял письмо в руки, но неожиданно замер, так и не решаясь открыть конверт. — Она тебя узнала? Она вспоминала обо мне? Дроид опустил голову. — Господин Дуку… Это не ее письмо. Это ваше письмо. Мне не удалось доставить его. Я не смог пройти через новую пограничную охрану на Серенно. Искренне прошу прощения. Некоторое время Дуку просто стоял неподвижно. Потом медленно подошел к столу, налил полный стакан воды и выпил его одним глотком. Почти сразу налил второй и тоже осушил до дна, словно пытался заглушить этим внутренний шум. — В-все нормально, Марк... Ты п-продолжай... Марк, после короткой паузы, продолжал рассказывать: — Порядки на планете стали значительно жестче. Но я сумел узнать кое-что о леди Джензе от других дроидов-переводчиков и переговорщиков. Господин Дуку?.. Вы в порядке? Дуку молчал. Вместо воды он открыл стенной шкаф и достал бутылку крепкого алкоголя. Несколько секунд смотрел на нее, будто сомневаясь, а потом все же открыл. — Конечно, Марк. Продолжай. — В последнее время повсюду используют новых протокольных дроидов серии «С» с ограниченными директивами. Их базы данных гораздо сложнее взломать… Дуку сделал большой глоток. Горечь обожгла горло, и он невольно поморщился. — Так что ты узнал? Не тяни. Он смотрел прямо перед собой. — Она искала меня? — Господин… — Что? Марк замолчал. И тогда внутри Дуку что-то сорвалось. — Что могло случиться с одним проклятым письмом?! — прокричал он так громко, что даже сам не узнал собственного голоса. — ГОВОРИ! Дроид невольно опустил голову еще ниже. — Леди Джензу выдали замуж за барона Воланиса, дворянина из графства Серенно. Он служит вашему отцу Горе как личный советник. У нее несколько детей от барона… Точное количество я пока не установил. Комната погрузилась в тишину. Дуку медленно отвернулся. Внутри него поднималась ярость — тяжелая, густая, почти невыносимая. — Нет… — тихо произнес он. — Нет, она не могла так поступить… — Она дала добровольное согласие. Это был брак по расчету. В следующую секунду стакан хрустнул в его ладони. Осколки стекла впились в кожу, кровь медленно потекла по пальцам на пол, но Дуку будто не чувствовал боли. Марк осторожно приблизился. Со спины казалось, что хозяин плачет. — Что мне делать с письмом, господин? Попробовать доставить его еще раз? Я могу попытаться подключиться к системе новых протокольных дроидов… Дуку медленно провел ладонью по лицу, стирая усталость и злость вместе с кровью. — Да, Марк. Попробуй еще раз. Он сделал паузу. — Спасибо тебе. Дроид хотел подойти ближе, будто собираясь утешить его, но Дуку резко отвернулся к окну. — Могу я еще чем-то помочь?.. — Будь свободен. Марк кивнул и тихо покинул комнату. Дуку остался один. Дождь начинался где-то далеко за стеклом, едва слышный среди ночного шума Корусанта. Он долго стоял неподвижно, глядя в темноту, а потом медленно опустился на кровать прямо в одежде. Он представил, что Дженза лежала рядом — обнаженная, спокойная, почти нереальная в мягком полумраке комнаты. Ее руки были подняты над головой, волосы рассыпались по подушке темными волнами. Дуку осторожно провел тыльной стороной ладони по ее лицу. Нежно и почти благоговейно. Потом медленно связал вместе ее запястья, которые она сама вытянула во сне над головой, и начал целовать ее кожу — сначала руки, потом шею, опускаясь все ниже. Она спала, но чувствовала каждое прикосновение и тихо улыбалась сквозь сон. Дуку раздвинул ее ноги и провел колючей бородой по внутренней стороне бедер. Дженза едва слышно вздохнула, ее тело напряглось. — Не останавливайся… Она выгнулась в постели, но Дуку не отпускал ее. И вдруг выражение ее лица изменилось. Губы дрогнули. — Мой брат… Он тяжело дышал во время мастурбации, сжимая в руках одно из старых писем Джензы.

***

Некоторое время он сидел неподвижно, приходя в себя, а потом медленно убрал письмо обратно в сейф. Под стопкой конвертов оставалась всего одна капсула глиттерстима. Он долго смотрел на нее. А спустя несколько часов уже шел по нижним ярусам Корусанта. Ночь здесь выглядела иначе, чем наверху. Светофор отбрасывал болезненно-голубое свечение на темную улицу, где давно не работали фонари. Неоновые вывески далеких небоскребов едва пробивались сквозь плотный дождь, который непрерывно лил с верхних уровней города. Грязная вода стекала по стенам. Мусор плавал прямо по улицам. Нижние ярусы принимали отходы всего Корусанта, но никто не пытался убирать их. Редкие прохожие двигались быстро и молча, стараясь не смотреть друг другу в глаза. Когда светофор сменился с голубого на красный, трое наркоманов остановились перед переходом. Самый низкий из них - пришелец-угнот с поросячьей мордой - раздраженно хрюкнул и пнул грязную лужу. — Денк феррик! Этот светофор горит вечность! Мы точно опоздаем на встречу! Высокий и зловещий деваронец с красной кожей и длинными рогами задрал голову вверх, ловя дождевые капли своим раздвоенным языком. Затем стряхнул воду с лица и вдруг прищурился. Под навесом возле заброшенного дайнера кто-то лежал: темная фигура возле мусорных баков. Мрачная и неподвижная. — Подожди… А это кто? — Да не тормози! — огрызнулся мелкий угнот. — Скоро голубой загорится! Но деваронец уже заинтересовался. Человек явно был без сознания. — Нет, подожди… Я его обработаю. — Сейчас? Тут же полно людей! — Не важно. Стой тут. А ты, громила, иди со мной. Третий из них — огромный лассат с волчьей головой и тяжелым телосложением — молча двинулся следом за деваронцем, словно его телохранитель. Они подошли ближе. На руках незнакомца виднелись болезненные пятна. — Все нормально, — тихо усмехнулся деваронец. — Этот уже сидит на чем-то. Но ты все равно прикрой обзор. Лассат встал возле мусорного бака, заслонив происходящее от прохожих, а деваронец присел рядом с лежащим человеком и похлопал его по щеке. — Дружище, ты живой? Он приподнял мокрый капюшон. Вода стекала с ткани непрерывным потоком. — Ты вообще в курсе, что тебе на голову льет как из водостока? Глаза незнакомца были открыты, но взгляд оставался пустым и неподвижным, словно сознание давно покинуло тело. Деваронец несколько раз щелкнул пальцами прямо перед его лицом, однако никакой реакции не последовало — человек даже не моргнул. Для самого Дуку мир в этот момент превратился в расплывчатый калейдоскоп света и теней. Глиттерстим смешался с усталостью, болью и бессонницей, превращая реальность в вязкий поток галлюцинаций. Сквозь мутные силуэты, нависшие над ним, он видел совсем другое: цветущий сад Серенно, залитый теплым солнцем, и Джензу, бегущую среди цветов..Она оборачивалась и звала его к себе. Деваронец разразился громким пугающим смехом. — Да ты посмотри, он вообще готовый! Наш клиент. Он наклонился ближе к самому лицу незнакомца. — Эй, друг, не хочешь немного спайса на дорожку? Могу даже прямо в ладошку насыпать, если тебе тяжело двигаться. Ты только моргни. Или хотя бы слюну пусти. Ответа не последовало. Это начинало раздражать. Внезапно рядом зашевелился мусорный бак. Точнее, существо, которое деваронец принял за бак. Старый уборочный дроид поднялся на тонких механических ногах и повернул сенсоры в их сторону. — У вас есть мусор? — Проваливай отсюда, жестянка! — рявкнул деваронец. — Мы тут делом заняты! Он раздраженно пнул дроида ногой, пытаясь одновременно привлечь внимание лежащего человека к собственной «важной» персоне. Его друг угнот тут же подбежал ближе, нервно озираясь по сторонам. Было заметно, что из всей троицы именно он оставался самым здравомыслящим — возможно, единственным, кто сейчас не находился под действием наркотиков. — Похоже, он вообще в конец обдолбанный… — пробормотал угнот. — Пойдем отсюда! На вас уже люди смотрят! Ты чуть не спалился, когда пнул этого дроида! В этот момент светофор снова загорелся голубым. Неуклюжий угнот потянул деваронца за рукав: — Уже наш свет! Пошли! Тот резко оттолкнул его. — Нет. Я быстро обработаю этого нарика. — Но мы опоздаем к Пайкам! — Я СКАЗАЛ — БЫСТРО! Он снова присел возле незнакомца и начал рыться в карманах его промокшего пальто. Его собственные руки выглядели почти так же болезненно — худые, покрытые пятнами, с темными кругами под глазами. Если присмотреться, между ними было не так уж много разницы. — Перестань! — шипел угнот. — Тут люди ходят! Но незнакомец продолжал неподвижно смотреть прямо перед собой. И вдруг деваронец заметил, что его правая рука крепко сжата в кулак. — Эй… Громила, помоги разжать ему пальцы. Лассат молча подошел ближе и без труда разжал оцепеневшую ладонь. В этот момент Дуку все еще тонул в наркотическом бреду..Свет и тьма перемешивались перед глазами в безумном танце красок, а голос Джензы звучал так близко, будто она действительно стояла рядом: «Как же долго я ждала тебя, брат…» Лассат вытащил предмет из руки незнакомца и передал его деваронцу. Тот нахмурился. — Что это за хрень? В его ладони лежала небольшая пирамидка — древний голокрон. Ее грани слабо светились красным, а на острие темнела запекшаяся кровь. Когда деваронец попытался покрутить артефакт в пальцах, свечение погасло. — Малой, иди сюда! Ты знаешь, что это такое? Угнот неохотно и неуклюже подбежал ближе. — Без понятия. Но выглядит дорого. Спросим у старьевщика у Пайков. А теперь валим по-быстрому! Деваронец снова полез в карманы незнакомца. — Этот нарик явно какая-то важная шишка. Ты только посмотри на пальто. Очередной богач спустился к нам с небес… Малой нервно сглотнул и хрюкнул. — Мне как-то не по себе от всего этого… — Подержи пока пирамидку. Он сунул голокрон в руки своего мелкого приспешника и продолжил обыск. В этот момент неподалеку послышались тяжелые металлические шаги. Старый полицейский дроид. Светофор снова переключился на красный, и в ту же секунду дроид заметил подозрительные фигуры возле заброшенного дайнера. Он медленно двинулся в их сторону, но поток машин и яркие фары частично закрывали обзор. Бандиты тут же пригнулись, затаившись в темноте. Малой угнот нервно сжимал голокрон в руках и случайно дотронулся пальцем до острия пирамидки. Игла впилась в кожу, но ничего за этим не последовало. Он тихо выругался и быстро спрятал палец в карман. Полицейский дроид включил режим ночного зрения и еще раз внимательно осмотрел переулок. Но дождь лил слишком сильно. Ничего подозрительного он не заметил. Шарниры скрипнули, и дроид двинулся дальше патрулировать улицу. — Все, хватит! — прошипел угнот. — Это был полицейский! Он мог нас застукать! Но деваронец уже снова сунул руку под пальто незнакомца. — О… Кажется, тут еще что-то есть… Он попытался достать предмет через ткань. В ту же секунду чужая рука резко сомкнулась на его кисти. Два красных от усталости глаза открылись прямо перед ним. Дуку пришел в себя мгновенно. Поднимаясь с земли, он сжимал руку деваронца все сильнее. Хрустнула кость. Бандит болезненно скривился. — Спокойно, приятель… Мы просто хотели помочь! Мы думали, ты тут помираешь, честное слово! Он нервно покосился на лассата. — Правда ведь, громила?.. Ну чего стоишь?! Помоги мне! Лассат издал низкий рык и шагнул вперед. Дуку пришлось отпустить руку. Огромный пришелец был почти на голову выше всех остальных и шире в плечах настолько, что казался живой стеной. Деваронец быстро отступил на шаг и начал разминать пострадавшую кисть. — Ты вообще как себя чувствуешь, приятель? Дуку медленно снял мокрый капюшон и стряхнул с него воду. Теперь они наконец увидели его лицо. Отросшие грязные волосы спадали до плеч. На щеках снова появилась борода. Скулы ввалились, глаза воспаленно покраснели, а вся фигура выглядела болезненно худой. Он медленно поднялся на ноги и отряхнул пальто. — Пошли прочь, паразиты… Малой угнот тут же дернул деваронца за рукав, пытаясь утащить его прочь. — Все, хватит. Пошли отсюда. Нас Пайки уже заждались. Но слова незнакомца слишком сильно задели главаря. Деваронец резко вырвался и зло оскалился. — Эй! Мы вообще-то помочь тебе хотели! Ты нам теперь должен за это! Он ткнул пальцем в сторону Дуку. — Громила, обыщи его. Этот нарик без нас бы тут сдох. Лассат медленно двинулся вперед тяжелыми шагами. Под массивными подошвами тихо потрескивала плитка, а дождь стекал по густой мокрой шерсти. Дуку даже не шелохнулся. Только поднял взгляд. — Еще один шаг — и вы сильно пожалеете об этом. Он перевел глаза на мелкого угнота..Тот уже дрожал от страха. — Все трое. На мгновение наступила тишина. Потом деваронец громко усмехнулся и шагнул вперед, закрывая собой приятеля. — Думал, напугал нас? Он подошел почти вплотную. Красный свет светофора отражался на его мокрой коже и рогах, делая лицо еще более зловещим. — Видишь светофор? Пока он горит красным… как и все вокруг. Вам, богачам с верхних уровней, плевать, что до нас даже ваш свет не доходит. Из-за пазухи появился бластер. — А это видишь? Это тоже красный свет. И он загорится, если я нажму на спуск. Дуло уперлось Дуку прямо в щеку. Лассат за спиной деваронца довольно зарычал, а малой нервно оглядывался по сторонам, будто уже понимал, чем все закончится. — Так что давай сюда все ценное. Особенно это дорогое пальтишко. Дуку неожиданно улыбнулся. Не широко. Только уголком губ. От этой улыбки деваронцу стало не по себе. — Чего лыбишься? Жить надоело, наркоман? Он сильнее вдавил бластер в щеку Дуку. И тогда тот тихо произнес: — У меня тоже есть кое-что светящееся для тебя. Красный сигнал светофора начал мигать. Дуку медленно просунул руку под пальто, не отрывая взгляда от лица деваронца. — Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь, сопляк? В этот момент светофор переключился. Голубой свет вспыхнул над улицей. И одновременно с ним вспыхнул световой меч. Все произошло настолько быстро, что прохожие на другой стороне дороги даже ничего не заметили. Голубое лезвие вырвалось из-под пальто и мгновенно прошло сквозь грудную клетку деваронца. Тот замер. Удивленно опустил взгляд вниз, на светящийся клинок, пронзивший тело насквозь. Дуку резко повернул меч внутри раны, зигзагом разорвав все три сердца внутри грудной клетки бандита. — Ты разговариваешь с джедаем, мелкая погань. Деваронец захрипел и отрыгнул сгустком крови. А в следующую секунду Дуку уже развернулся к лассату. Удар был настолько быстрым и точным, что громила даже не успел понять, что произошло. Голова отделилась от тела почти бесшумно. Тяжелый труп рухнул в грязную воду возле мусорных баков. Тем временем малой угнот уже бежал. Он оказался самым умным из троицы. Дуку проводил его взглядом, потом быстро проверил карманы пальто. Письма были на месте. Капсулы тоже. Но голокрона не было. Внутри мгновенно вспыхнула ярость. Угнот почти добежал до другой стороны улицы, когда его резко дернуло назад. Невидимая хватка схватила его за одежду и потащила обратно по мокрому асфальту, словно провинившееся животное. — Нет… нет, пожалуйста… Мальчишка перебирал ногами изо всех сил, пытаясь вырваться, но его тянуло обратно. Дуку медленно шел навстречу. Голубой свет меча отражался в дождевой воде. — Ты не видел того, что видел я на войне, — тихо произнес он. — Ты всего лишь отрава. Паразит. Ты только портишь этот мир. — На какой войне?.. Я тут вообще ни при чем! Это они! Они все начали! Дуку слегка шевельнул пальцами, и Сила резко развернула мелкого хулигана лицом к нему. — Где моя вещь? Тот заскулил. Дуку рассмеялся. Светофор уже снова переключился на красный, но ему было совершенно все равно. Дрожащей рукой малой полез в карман и вытащил голокрон. Красная пирамидка тускло светилась в темноте. Дуку выхватил ее почти жадно. — Проклятые панки… И мы умирали ради того, чтобы вы могли жить… Мальчишка судорожно сглотнул. — Я… могу идти?.. Но Дуку не спешил отпускать его. Страх в чужих глазах почему-то приносил странное удовольствие. — Сдался ты мне, мелкий сопляк. Ты хотя бы понимаешь, что пытался украсть? В этот момент малой незаметно нащупал в кармане бластер деваронца. Он выстрелил прямо через ткань, даже не вытаскивая оружие наружу. Вспышка. Боль обожгла живот Дуку. Но прежде чем малой успел почувствовать хоть каплю надежды, джедай уже сделал короткое движение пальцами в воздухе. Раздался сухой хруст. Шея мальчишки резко вывернулась назад под невозможным углом. Тело безжизненно рухнуло в и без того заполненный мусором водосток. Несколько секунд Дуку стоял неподвижно, тяжело дыша. Потом одной рукой убрал голокрон в карман, а другой зажал рану на животе. Только теперь он заметил полицейского дроида на противоположной стороне улицы. Казалось, машина смотрела прямо на него. Для пешеходов снова горел красный. И пока этот красный свет удерживал движение, Дуку медленно отступил в темный переулок и исчез между мокрых стен нижнего Корусанта. Он шел все медленнее. Потом почти пополз вдоль стены, прижимая ладонь к дымящейся ране. Дождь смывал кровь, но ее становилось все больше. Добравшись до следующего переулка, Дуку осторожно выглянул за угол. Никто не преследовал его. Только тогда он опустил взгляд на живот. Из-под прожженной ткани медленно текла кровь. Дуку тяжело выдохнул и дрожащими пальцами достал из кармана новые капсулы глиттерстима. Он раскусил оболочки прямо зубами. Горькая жидкость растеклась по языку. Потом другой рукой он вытащил голокрон. Красная пирамидка лежала на ладони, словно живая. Дуку медленно провел большим пальцем по острому навершию. Кожа лопнула. Капля крови коснулась артефакта. Голокрон вспыхнул ярким красным светом. Дуку смотрел на него несколько секунд, почти завороженно, а затем, прихрамывая, побрел дальше по темной аллее. — Ненавижу… — прошептал он сквозь зубы. Он шел еще какое-то время, пока ноги окончательно не подкосились. Мокрый холодный асфальт ударил в лицо. Дуку рухнул без сознания, продолжая сжимать в руке светящийся ярко-багровый голокрон. Темнота поглотила все. И уже где-то далеко, словно из другого мира, ласково едва слышно прозвучал до боли знакомый голос: «Дорогой брат…»