Глава 11, в коей Максим чувствует себя как школьник, который думает, где ему пригодятся тангенсы и арктангенсы

Первые капли дождя зашуршали по лесу — пока что не достигая нашего навеса, а задерживаясь на листве деревьев. Мы сидели под ним, успев не только доделать его, но и собрать немного сухих ветвей неподалёку, чтоб было чем зажечь костёр. — Во, вовремя я успел крышу-то сделать. Спасибо той просеке, кто-то заранее протоптал, можно спокойно рогоз собрать. Не ты ли? Хотя нет, ты шёл с другой стороны… — Какой просеке? — спросил я, на самом деле вполне понимая, о чём он говорит. О той примятости, что я сделал к воде, чтобы там превратиться. — Да, не бери в голову. Нашёл тут примятую траву, думал сначала другой человек, но судя по всему это просто животное водопой искало. «Ну наверное гибрида можно за животное считать, только искал-то я не водопой. Ну да ладно, не будем разочаровывать и грузить человека», — тут же подумал я. Дождь тут же резко усилился, зашуршав сплошным потоком. С листьев тут же закапало, прямо на наш навес. — Ну раз пока мы никуда не спешим, давай-ка я тебе расскажу, как отличить съедобное от ядовитого, — начал Алекс. — По запаху? — не удержался я, вспоминая, что мыши делают именно так. — Только в самом грубом приближении. Если запах горечи, миндаля, сена или гнили, то выбрасывай сразу, так в основном пахнут яды. Но если нет, то тебе предстоит долгая дорога проб. Сначала нанеси мякоть себе на внутренний сгиб локтя и подожди пару часов. Если нет раздражения или сыпи, намажь этим себе губы. Если они не распухли через то же время, подержи во рту. Если в нём не возникло горечи или неприятных ощущений даже через час-другой, проглоти совсем немного, и подожди ещё два часа. И только если после этого ты чувствуешь себя живым и здоровым, можешь смело есть это. Хотя даже после такого советую тебе это обработать огнём, так будет банально питательнее. — Это ж минимум полдня на такое уйдёт! — Лучше потерпеть голод, чем отравиться, — безапелляционно ответил Алекс. — Но есть ещё способ, хотя он не такой надёжный, им конкистадоры пользовались. Смотри на местных птиц и животных. То, что едят они, можешь есть и ты. Проблема только в том, что из этого правила бывают исключения, и есть риск, что ты наткнёшься на одно из них. Вон, верблюды кактусы жрут вместе с колючками, а тебе они просто весь рот и горло исцарапают до крови. — Понял, принял, — ответил я. Хорошо, что у меня в загашнике есть нормальные инстинкты и игровое обучение от «мамки» о том, что можно есть, а что нельзя. Но способ с проверкой на себе запомним, на всякий случай, ибо я сомневаюсь, что у мыши есть знания о поедании каких-нибудь слишком северных или слишком южных растений. Дождь продолжал барабанить, а мы сидели неподалёку друг от друга, и между нами повисла довольно некомфортная тишина. — А как тебя сюда попасть угораздило? — спросил он наконец. Ожидаемый вопрос. — Денег на жизнь не осталось, вот и пошёл, — правдиво ответил я. — А ты-то, кстати, как сюда попал? Вон, вроде выживать умеешь. Ушёл бы в тайгу, и всё. Алекс усмехнулся в ответ: — Если бы я в лес ушёл, меня бы рано или поздно выловили лесничие и отправили бы в тюрьму за валку леса или охоту и собирательство без лицензии. А без нормальной избы и огородика зимой в лесу делать вообще нечего. Поэтому и пошёл сюда, как без денег остался ‒ здесь пока я в капсуле, я считай и ночую, и ем. Ну а в игре лесничих нет, так что я могу спокойно пользоваться дарами леса без риска оказаться в камере с туберкулёзниками и работать на износ на очередную корпорацию, что использует дармовую силу заключённых. — Логично, — вздохнул я. — Даже в лес не убежать, надо же… — Именно так, — мрачно ответил он. — Ладно, хватит о реале. Пусть он остаётся там. Ты, между прочим, три дня не ел, чего не напомнил? Алекс подошёл к корзине, выудив оттуда что-то, свёрнутое в большой лист лопуха. — Тут я храню завяленное мною мясо, — объявил он с затаённой гордостью, разворачивая передо мной лист, в котором лежали тонко нарезанные кусочки. — Просто сушка на солнце, и при этом уже не придётся беспокоиться о том, что через три дня похода по жаре от него останется только тухлятина. Вот, поешь, а то без бэ двенадцать скоро заработаешь себе авитаминоз. А как дождь пройдёт, напечём рогоза. — Рогоза? — удивился я, естественно выбрав себе куски покрупнее. — Типа, вот эти пушистые коричневые штуки, из которых максимум что мышь себе гнездо выстилать подстилку может? Он посмотрел на меня с некоторым удивлением: — Не знаю насчёт мышей, но нам нужны не камышины (хотя они тоже хороши, для трута), а корневища. Они весьма крахмалисты и сытны, будет что-то вроде печёной картошки. — Понял, принял, — ответил я, закинув мясо в рот. Естественно, оно было пресным, но лист передал в него немного кислинки, так что уж совсем безо всего я его не ел. — Если пресное, можешь заесть лопухом, — тут же подсказали мне. — Да ладно, и так нормально. — Ну как хочешь, — Алекс убрал лопух обратно в корзину, и снова заговорил, показав на неё. — Кстати, заметил её? Надо будет тебе такую же сплести, иначе придётся питаться подножным кормом и некуда будет деть инструменты. Не видел по пути ивняка какого? — Не-а, я сверху, с лугов пришёл, там нету — ответил я, не став врать. — Жалко. Надо будет тогда в разведку сходить. Ну ничего, в крайнем случае свяжешь себе сумочку на пояс, всё лучше чем вообще никакого контейнера. Мы снова замолчали, но теперь молчание стало как будто менее дискомфортным. Я, в общем-то был совершенно не против помолчать, но вот Алекс шарил взглядом, явно пытаясь найти тему для разговора и прервать шуршащую дождем тишину. Я проследил за тем, куда он смотрит — и мы вместе наткнулись на лежащее под навесом копьё из какой-то более-менее ровной ветки с обломанными веточками, тоже с металлическим наконечником. — О, заметил? — тут же оживился он. — Казалось бы, зачем мне копьё, если есть ножик? — он похлопал по поясу с мачете. — Дело в том, что копьё держит врага на расстоянии. Если я буду орудовать ножичком, то зверь может схватить меня за руку или полоснуть её когтями, а дальше ты сам понимаешь что будет. А у копья он максимум древко погрызëт. Конечно, на крупного зверя ещё и перекладина желательна... но у меня нет тут кузницы, чтобы сковать нормальный наконечник с нею, так что обошёлся с чем есть. Кстати, — он посмотрел на меня, — тебе бы тоже желательно заиметь копьё. Лишних наконечников у меня нет, так что сделаем тебе простое деревянное, с закалкой в огне – всё лучше будет чем голые руки. Я кивнул, хотя конечно, не то, чтобы у меня были голые руки. Но всё же, он был прав, ибо копьё — это ультимативное ближнее оружие, позволяющее держат противника на расстоянии. Даже если я буду гибридом, то буду только рад, если мои когтистые лапки не пострадают — ну а дереву всё равно. А дождь всё продолжался, и вокруг плыл запах мокрого дерева и даже, кажется, чего-то животного. Жалко, что у меня сейчас пока что человеческий нос, хотя и улучшенный. Следующий вопрос от Алекса не заставил себя долго ждать: — Слушай... А как ты вообще выживал эти три дня? Ты выглядишь здоровым, даже слишком для того, кто не ел три дня и пил из луж. И что мне ему ответить? Я снова лихорадочно попытался свести вместе кучу воспоминаний. И скажу вам, сводить вместе запахово-большие воспоминания, в которых спят каждые три-четыре часа, с человеческими, который привык спать только раз в сутки, та ещё морока. — Ну, я нашел источник из мохового болотца, чтобы напиться, — просто умолчим, в каком качестве я его нашёл. — Ну и пытался наесться травой и дикими злаками. Чистить их та ещё морока, с этими к...ногтями. Я думал они больше будут, как у пшеницы, а они малюсенькие! — Из болота лучше не пить, — тут же сказал он. — Там живёт больше гадости, чем в лесу и на лугу вместе взятых. Ну а с злаками понятно, это ж не одомашненные культуры, их не отбирали на большие зёрна. — Ну, видимо мне повезло, — пожал я плечами. — А ты-то как тут жил? Наверное сразу построил шалаш и начал охотиться, да? — Конечно, не сразу, но я был готов. Я ж сразу понял, что это игра про выживание. Как сейчас помню ихнюю рекламу, «Experience that no man experienced», — процитировал Алекс на хорошем английском, заодно и раскрывая тайну своего немного странного имени. — Типа, опыт, который ни один мужчина не испытывал. А что в нашем мире никто из мужиков не может испытать? Правильно, выживание в дикой природе без людей и оборудования! Так что, я хорошо подготовился. Но всё же, конечно, не ожидал, что нас сюда выкинут буквально даже без одежды и стартового ножичка и кремня с кресалом… — А ты вообще откуда? — не удержался я от вопроса. — Как будто бы из англоязычной страны какой-то, раз рекламу на английском цитируешь. — Ага. Иммигрант. Оттуда русский и знаю. — Понял, значит собеседовался на английском… — Естественно! А как у вас перевели? — Мне говорили, что мол я испытаю опыт, который человек ещё не испытывал, —процитировал я по памяти. — А, понятно, как всегда ошибка перевода, — махнул он рукой. — Ну так вот, я сразу понял, что раз они запрограммировали сюда капсулу, значит это и есть первая проверка на то, как мы будем тут выживать и использовать ресурсы. Благо я быстро нашёл реку, а там на крутом берегу был выход кремня. Я его отбил, заострил, и этим импровизированным ножичком и молотом в виде простого камня смог отрезать немного обшивки на ножик, копьё и кресало. Ну а потом отрезал себе достаточно гибких и длинных веток и сплёл корзину. Правда, первая вышла настолько кособокая, что пришлось переплетать её заново, но ничего, теперь у меня хорошая. Потом там же, у реки, нашёл крапивные заросли, вымочил её, отделил волокна и сделал одежду. Ну а потом на лугу сделал простейшие ловушки, куда попались несколько полëвок – всё мясо. Они ж тут непуганые, людей и их инструменты не видели. А парочку кролей я вообще уложил из засады: сидел в капсуле и смотрел, как они её обнюхать решили, и когда подобрались, накинул на них сеть и убил. Значит, мой собеседник пошёл по пути выживания, решив, что игра для настоящих мужиков или что-то вроде того. Он не тратил время на то, чтобы зафиксировать пример поведения кролика и пробудить первое системное сообщение, а просто свернул им шеи при первой же возможности. А может, система считала его намерение и поняла, что путь метаморфа ему не подходит, что ему нужен какой-нибудь путь покорителя природы или выживальщика. Кстати о ней, интересно, видит ли он системные сообщения в принципе? — Слушай, раз уж это игра... Ты системные сообщения видел? — Ну конечно! Мне инициализировали интерфейс, я по нему смотрю калории и чтобы не было статуса авитаминоза или болезни. И скажу по секрету, — Алекс приулыбнулся, — мне кажется, что система как будто меня не одобряет, но в то же время, с каким-то любопытством смотрит. Но я думаю, что это я просто от одиночества начал ей персоналию простраивать, — его улыбка стала пошире. — Благо, что долго зацикливаться на этом некогда, когда ты либо добываешь еду, либо что-то мастеришь, либо спишь. А у тебя что? Сказать или нет? Я же могу сказать правду... Что эта игра не про выживание человека, как во множестве проектов до этого. Что это про другое. Пусть он тоже познает радость превращения, новых чувств, новых возможностей! От этой мысли внутри живота что-то радостно поднималось. Тем более, кажется, система как раз-таки одобряет мой путь развития и похоже что не сильно рада обычному, привычному для человечества, выживанию… Ладно, давай-ка попробуем издалека: — А ты пробовал наблюдать за животными? Не просто ждать пока они подберутся поближе, а смотреть за их поведением, как они живут, что едят. — Слушай, я же не биологист какой-нибудь, чтобы за зверушками подсматривать. Да даже если бы и был, то тут всё же хардкорное выживание, и есть куча других, более важных дел, чем наблюдения за тем, как зайчики скачут. Это только никогда не бывшие в настоящей природе навроде тебя будут перед лицом голода смотреть на это, а не делать копьё и нож, пока хищники не пришли. — Понятно, — я всё-таки решил не раскрывать эту тему. Кто знает, как покоритель природы воспримет возможность стать её частью? — А что тебе дали-то за наблюдения? — хитро посмотрев и улыбнувшись, спросил он. — А с чего ты решил, что я наблюдал? — попытался я спасти положение. — Просто так о таком не спрашивают. Колись давай! — улыбка стала шире, — запись в бестиарии? Подсвечивание мест обитания и куда могут спрятаться при охоте? Мне бы такое на самом деле не помешало, раз уж ты потратил на это время и силы. И что ему ответить? Ну, если так смотреть, то это можно назвать своеобразной записью в бестиарий. — Ну можно сказать и так, — нашёлся я что ответить через пару секунд. — Все знания о виде, какие только можно, вплоть до того, как они размножаются. Правда... — я тоже приулыбнулся, неожиданно осознав, на что бы я мог упереть с самого начала, — я смотрел за мышами-малютками. Это которые размером с большой палец и лазают по траве. — Тьфу ты, — даже с некоторой досадой ответил Алекс. — Я уж думал ты какого-нибудь кроля или куропатку смотрел, ну накрайняк на жирных полёвок. А эти малютки, они ж даже на мясо не годятся толком, просто на один укус, как их готовить-то? В общем, видимо никакой помощи в охоте, пока не изучишь кого-нибудь помясистее. Видимо, совсем тебе делать было нечего… Это ж насколько ты ничего про выживание не знаешь, что тратил время на такое, вместо мастерения хоть какого-то ножичка? Несмотря на его недовольство, мне стало даже как-то легче. Это ж значит, что я фактически смогу, если что, подсматривать за ним мышью, а он не будет даже на меня охотиться. Это радует. Некоторое время мы просто сидели, отмахиваясь от комаров. Я тосковал по шерсти, которая их прекрасно задерживает, а он явно обрабатывал информацию, которую обо мне узнал. Может быть, думал, насколько я ему полезен буду, раз вместо выживания занимаюсь, по его мнению, бесполезным делом. А дождь, тем временем, начал утихать: волна ливня прошла, пока мы тут болтали и молчали, и теперь больше крапало, чем дождило. Алекс тоже это заметил: — Ну что ж. Кажется, дождь утихает. По идее, можно уже даже пойти поискать тебе палку на копьё. Плюс, надо бы собрать сухостоя на обсушку для будущего костра. — А не намокнем? — недоверчиво смотря на маленький, но всё же дождик, спросил я. — Не должны. Большие дожди проходят быстро, сейчас вообще перестанет, а вскоре и солнышко покажется. — Ну тогда пошли, — я встал, снова ощущая землю голыми пятками. — Подожди, сейчас тебе обувку соображу. А то будем идти по лесу со скоростью черепахи, да и если не дай бог стопу поранишь, потом можешь заработать какой-нибудь столбняк или гангрену от грязи в ране. Жди здесь. Он пошёл — а я, наконец, обратил внимание на его ноги: на них было что-то вроде бахил из бересты, верхушка которых была перевязана верёвкой. Он отошёл недалеко, и мой слух прекрасно улавливал, как он шебуршится где-то за деревьями. Сделав почти полукруг, он наконец-то нашёл что искал, и вернулся ко мне с двумя листами берёзовой коры. — Делать боты навроде моих будет долго, сделаем тебе сандалии, тебе же не в заросли крапивы залазить, — начал он. — Поднимай ногу, мерить будем. Следующие минут десять были потрачены на делание обуви. Я поставил одну, а потом и вторую ногу, на бересту, он быстренько обрезал своим мачете вокруг пяток с запасом. Потом он достал из корзины длинную верёвку и сел, и я принялся смотреть, как он по той самой полосе с запасом пробил дырки, продел в них верёвку и сформировал ею нечто вроде ремешков. — Вот, примерь, — сказал Алекс, презентуя мне парочку самодельных, но самых настоящих сандалий. — Надо посмотреть, где обрезать верёвку. Я примерил, затянув так, чтобы сидело, но чтобы и не сваливалось. Он обмотал верёвку вокруг стопы и наконец обрезал её. Затем то же самое повторилось со второй — и вот, у меня уже есть какая-никакая, но обувка! За это время дождь окончательно прекратился, и теперь лес просто капал и пах мокрым деревом. Теперь уже точно я готов быть человеком в лесу. Эх, сколько же сейчас комарья повылазит-то… — Вот теперь точно пошли, — удовлетворённо сказал Алекс, смотря, как я делаю первые шаги наружу. — Добудем сухостоя, палку, а потом и еды.