Часть 7. 5 лет назад. Мир

2123 год. Март. Тайлт. Квартира Лины. Телефон разрывался уже час. Лина сидела на полу, прижав колени к груди, и смотрела в экран. Она не отвечала. Не могла. Из динамика лился ровный, механический голос диктора — того самого, которого транслировали на всех частотах с позапрошлой недели: «...официально подтверждено: вооружённые силы Объединённого Восточного блока пересекли границу в 04:47 утра по местному времени. Ответный удар нанесён в 05:12. По предварительным данным, задействовано тактическое ядерное оружие. Жертвы среди гражданского населения...» Лина выключила звук. Тишина в комнате стала плотной, почти осязаемой. Она сжимала в руке телефон, на котором застыло сообщение от Калеба — последнее. Отправлено за два дня до того, как его объявили грузом 200. «Я скоро вернусь. Просто жди. Я тебя люблю.» Она ждала. Три недели. А потом пришло извещение. А потом началась война. И мир, который она знала, рассыпался быстрее, чем она успела это осознать. На улице прогремело. Не гроза. Дом качнулся. Где-то завыли сирены — сначала далеко, потом ближе, потом везде. Лина не пошевелилась. --- Тайлт. Улица. Неделей позже. Горело всё. Небо над городом стало серым — не от туч, от дыма. Люди бежали. Кто-то — в бомбоубежища, кто-то — неизвестно куда, просто подальше. Машины стояли в пробках, которые никто не распутывал. Сирены не замолкали уже шестые сутки. Лина шла по проспекту, который ещё месяц назад был главной улицей Тайлта. Сейчас он напоминал инсталляцию из руин. Витрины разбиты, асфальт вздыблен, на углу — перевернутый автобус. Из него всё ещё шёл дым. — Помогите! — кричал кто-то из-под обломков. Лина остановилась. Посмотрела на свои руки. В кармане халата — бинты, антисептик, два шприца с морфином. Её больница разбомблена вчера. Главврач погиб. Оливер пропал. Она выжила случайно — просто оказалась в подвале, когда прилетело. — Помогите! — снова крикнули из-под плиты. Лина шагнула туда. Не потому, что была героем. Потому что если она сейчас не сделает хоть что-то — она сойдёт с ума. Калеб мёртв. Мир горит. Но её руки ещё помнили, как перевязывать раны. --- Тайлт. Радиоточка. Через месяц. Лина сидела в подвале разрушенного жилого дома вместе с двенадцатью другими выжившими. У них была вода, консервы и старый радиоприёмник, который ловил только одну волну. Из динамика шипело, пробивалось сквозь помехи: «...потери среди гражданского населения превышают двести миллионов. Объединённый Восточный блок заявляет о...» — Выключи это, — сказал кто-то из угла. — Нет, — ответила Лина. — Мы должны знать. «...радиоактивное заражение зафиксировано в трёх сотнях километров от Тайлта. Рекомендуется немедленная эвакуация в южные районы, где...» Никто не собирался эвакуироваться. У них не было топлива. Не было карт. Не было связи с внешним миром, кроме этого радио, которое врало или говорило правду — никто не понимал. Лина смотрела на огонь в железной бочке. На языки пламени, которые отбрасывали тени на стены подвала. Она вспоминала Калеба. Его руки. Его голос: «Я найду тебя. Даже если мир сгорит». Мир горел. А он не пришёл. --- Тайлт. Год спустя. 2124 год. То, что осталось от города, теперь называли просто «зона». Никто не считал дни. Никто не ждал новостей — радио молчало уже полгода. Еды почти не было. Люди умирали от радиации, от голода, от рук других людей. Лина больше не плакала. Она разучилась. Однажды просто поняла, что внутри стало пусто, как в том подвале, где она провела первую зиму. Эмоции — лишний расход энергии. А энергия нужна для выживания. Она работала в полевом лазарете — так называлась палатка, натянутая между двумя уцелевшими стенами. Ампутации, ожоги, облучение. Она делала всё. Иногда — невозможное. Но никогда — недостаточное. Потому что недостаточное означало смерть. А смертей вокруг было слишком много. — Лина, — позвал её Оливер — единственный, кого она нашла спустя полгода скитаний. — Там раненый. Пулевое. — Несут? — Уже. Лина вышла из палатки. На носилках лежал мужчина. Лицо закрыто грязной тканью. Форма — военная, старая, рваная. — Снимите ткань, — сказала она. Солдаты переглянулись, но подчинились. Лина посмотрела на лицо. Незнакомое. Чужие глаза. Чужие шрамы. Чужой человек, которому нужна помощь, но который не имеет ничего общего с ней. — Пулевое в плечо и осколочное в ногу, — доложил Оливер. — Кровотечение сильное. — Несите в палатку, — спокойно сказала Лина. — Бинты, антисептик, хирургический набор. Работаем. Она зашивала рану ровными стежками. Руки не дрожали. Эмоции были отключены — давно, надолго, возможно, навсегда. Мужчина потерял сознание от боли. Лина даже не спросила его имя. Калеб был мёртв. Это она приняла ещё год назад. Там, в подвале, когда радио вещало о конце света. --- 2128 год. Тайлт. Лаборатория. Лина вынырнула из воспоминаний. В руке — пробирка с синей субстанцией. На столе — документы от Оливера. Вирус создан до войны. Иммунитет — у трёх процентов. Она — в их числе. Калеб не вернулся. И не вернётся. Груз 200 — это не ошибка. Это приговор, который она научилась не оспаривать. — Не отвлекайся, — сказала она себе вслух. — Мёртвые не воскресают. А живые ещё могут выжить. Лина склонилась над микроскопом. Синяя субстанция пульсировала в такт чему-то, что она не слышала. Вирус ждал. Она — нет. Работа продолжалась.