Глава 3

      Утро после разговора с Гракком встретило нас серым, безнадёжным небом, которое низко нависало над горизонтом, словно тяжёлая мокрая ткань. Запах пепла въелся в лёгкие навсегда — я чувствовал его при каждом вдохе, горьковатый, сухой, с лёгкой примесью чего-то химического, будто сама смерть решила обзавестись парфюмом. Мех на лапах посерел от оседающей пыли, и когда я проводил по нему когтями, оставались тёмные полосы.       Я сидел на крыше «Бочки», свесив лапы вниз, и смотрел на стеклянную равнину, которая ещё вчера была городом. Солнце только начинало подниматься, и его лучи скользили по оплавленной корке, не отражаясь, а как-то увязнув в ней, будто даже свет не хотел задерживаться на этом месте. Где-то там, под этой коркой, лежали остатки склада Гракка — единственного уцелевшего подвала во всём Нексаре. Я представил, как он сидел там несколько дней, зажимая рукой рану, прислушиваясь к тишине, которая наступила после того, как мир над головой перестал существовать. Интересно, о чём он думал в те часы? Считал запасы? Вспоминал родных? Проклинал судьбу, что занесла его именно в этот город в этот день?       Сам Гракк сейчас спал внутри. Сакура влила в него какую-то свою вампирскую регенерацию пополам с зельем исцеления, которое я выдал из стратегических запасов. Расходовать легендарное зелье на гоблина-торгаша — идея так себе с точки зрения экономии, но когда этот гоблин — единственный свидетель того, что здесь произошло, и при этом он не переставал язвить даже с дырой в боку, экономия отступала на второй план. Эффект был впечатляющим: к утру краснокожий уже храпел так, что у «Бочки» вибрировали стены, а сломанная рука шевелилась во сне, будто он даже в бессознательном состоянии пытался нащупать кошель клиента.       Рядом зашуршало, и на крышу выполз Спайк. Он двигался медленно, с достоинством существа, которое только что продрало глаза и ещё не решило, согласно ли оно с фактом своего существования в этом мире. Устроился рядом, свесив пару лап вниз для симметрии — я уже замечал за ним эту привычку, паучий перфекционизм.       — «Красивый вид», — мысленно прокомментировал он. — «Прямо открыточный. «Встречайте утро на пепелище целого города — атмосферно, дёшево и сердито». Можно отправлять в журнал «Путешествия по Нейтральным Землям». Если бы такой журнал существовал, конечно. И если бы у его читателей не отвалились глаза от такой красоты».       — Заткнись, — беззлобно ответил я. Беззлобно — потому что за прошедшие месяцы я научился отличать его обычное ворчание от настоящей тревоги. Сейчас было именно ворчание.       — «Я и не спорил. Просто делюсь впечатлениями. У пауков тоже есть эстетическое чувство, знаешь ли. Хотя, глядя на эту серую пустошь, я начинаю подозревать, что у вселенной с чувством вкуса серьёзные проблемы. Слишком много серого. Даже для депрессивного пейзажа. Я бы добавил немного зелени. Или хотя бы парочку трупов, которые могли бы разлагаться живописно. А тут — ничего. Даже как-то скучно».       Я не ответил. Мысли крутились вокруг одного и того же, как заезженная пластинка, которую заело на самой грустной ноте.       Некромант вернул Джотаро к жизни, и они направились в Перекрёсток. А также было Гнездо, в котором еще не знают о случившемся.       И между всем этим — мы, маленькая компания из мыши, вампирши, паука-философа и раненого гоблина-торгаша, который чудом выжил только потому, что у него был подвал.       — «Ты чего такой задумчивый? — Спайк покосился на меня всеми глазами сразу. — Обычно в это время ты или спишь, или варишь свои взрывоопасные зелья, или делаешь с Сакурой то, от чего мне потом приходится делать вид, что я ничего не слышал».       — Думаю, — коротко ответил я.       — «А вот это уже опасно. Можно последние мозги сломать. Давай, выкладывай, чего надумал, пока не лопнул от умственных усилий».       Я вздохнул и повернулся к нему.       — Мы не можем идти все вместе.       Спайк моргнул сразу восемью глазами — впечатляющее зрелище.       — «Это ты сейчас к чему? Решил избавиться от самого ценного члена команды? Так я сразу предупреждаю: без меня вы пропадёте. Кто будет находить вам еду, предупреждать об опасности и отпускать едкие комментарии по поводу ваших отношений?»       — Гракк, — перебил я его. — Я о Гракке.       Паук замолчал, переваривая информацию.       — «А, ну это другое дело. От него действительно толку в бою… никакого. Он торговец. Его суперспособность — обсчитывать клиентов и впаривать просрочку. Против армии мертвецов и беловолосого антимага он бесполезен как… как я в роли ездового животного».       — Вот именно, — кивнул я. — Если мы потащим его с собой в Перекрёсток, он сдохнет при первой же серьёзной стычке. А если оставим здесь одного — сдохнет от голода или случайного монстра. Нужно отправлять его в Гнездо.       — «Логично, — согласился Спайк. — Только как он доберётся? Пешком через равнину? Он же гоблин, а не какой-то скоростной демон. Пока доползёт, Джотаро уже сто раз успеет захватить Перекрёсток, построить там трон из черепов и начать собирать налоги с местного населения».       — Я думаю над этим.       — «Ну-ну. Думай. А я пока пойду поохочусь на местных жучков. Они здесь, кстати, какие-то странные. Наверное, мутировали от магии, которой спалили город. Буду есть осторожно, по одному глазу за раз».       Спайк уполз, оставив меня наедине с мыслями.       Минут через двадцать из люка показалась голова Сакуры. Растрёпанная, с повязкой на глазу и сонным выражением лица. Даже спросонья она умудрялась выглядеть опасно — как граната, которая ещё не решила, взрываться ей сейчас или после завтрака.       — Ты чего не спишь? — спросила она, забираясь на крышу и садясь рядом. Она прислонилась плечом к моему боку, и я ощутил тепло.       — Думаю.       — Опять? — она зевнула, обнажив клыки. — Это у тебя профессиональное. Так о чём думаешь?       Я коротко пересказал ей свои соображения. Сакура слушала молча, только хмурилась всё сильнее.       — Ты прав, — сказала она, когда я закончил. — Гракк не выживет в Перекрёстке. Даже если мы его довезём, он будет обузой. А оставлять его здесь нельзя.       — Значит, нужно отправлять в Гнездо.       — Как?       Я развёл лапами.       — Вот это я и пытаюсь придумать. Пешком он будет идти месяц, если не два. За это время…       — За это время Джотаро и его некромант могут уже стоять под стенами Гнезда, — закончила за меня Сакура. Она помолчала, глядя на горизонт, а потом вдруг щёлкнула пальцами. — А если дать ему гуридов?       Я моргнул.       — Гуридов?       — Ну да. — Она повернулась ко мне, и в её единственном глазу загорелся тот самый огонёк, который обычно означал, что она придумала что-то гениальное или безумное. — «Бочку» мы можем тащить сами. Вернее, её может тащить Спайк. У него теперь есть эти… электрические разряды, да? Он вполне способен двигать повозку, если очень постараться. А гуридов отдадим Гракку. На них он домчит до Гнезда за пару дней.       Я задумался.       Гуриды — это каменные быки, которых нам выделил Аарон. Медленные, тупые, но неутомимые. Тащить пустую повозку без груза они могли бы довольно быстро. Если посадить Гракка на одну из них, а вторую навьючить припасами…       — А «Бочка»? — спросил я вслух. — Спайк реально сможет её тащить?       Сакура пожала плечами.       — Спросим у него. Если откажется — пригрозим, что не будем кормить его гусеницами месяц.       — Это жестоко… но действенно.       Мы спустились внутрь. Гракк уже проснулся и сидел на своей лежанке, мрачно разглядывая собственную руку. Рука выглядела почти здоровой — Сакура постаралась на славу. Только розовый шрам напоминал о том, что ещё вчера кость торчала наружу.       — Выглядишь лучше, — заметил я, присаживаясь напротив.       — Чувствую себя тоже лучше, — Гракк покрутил кистью. — Ваша вампирша — золото, а не целитель. Если вы решите её выгнать, я с руками оторву.       — У тебя только две руки, а нам обе нужны, — фыркнула Сакура, приваливаясь к стене. — Микки, говори уже.       Я коротко изложил план.       Гракк слушал внимательно, не перебивая. Когда я закончил, он тяжело вздохнул и откинулся на подушки.       — Ненавижу, когда вы правы, — сказал он. — Потому что ваша правда всегда означает, что мне придётся делать что-то неприятное. В данном случае — трястись на спине каменного быка через пустошь, рискуя свалиться и сломать вторую руку.       — Лучше, чем сдохнуть в Перекрёстке, — резонно заметила Сакура.       — Аргумент, — признал Гракк. — Ладно, уговорили. Еду в Гнездо. Что передать?       — Всё, — ответил я. — Про Нексар. Про Джотаро. Про некроманта. Про то, что они движутся к Перекрёстку, а потом, скорее всего, ударят по Гнезду. Аарон должен знать. Или тот, кто сейчас командует.       — А если мне не поверят?       Я усмехнулся.       — Покажешь руку и расскажешь, как просидел три дня в подвале, пока город стирали с лица земли. Поверят.       Гракк криво улыбнулся.       — Оптимист хренов. Ладно. Когда выдвигаться?       — Чем быстрее, тем лучше, — ответила Сакура. — Сейчас соберём тебе припасов, перегрузим гуридов, и…       — И останется уговорить Спайка стать тягловой силой, — закончил я.       Спайк воспринял новость именно так, как мы и ожидали.       — «ВЫ ЧТО, СОВСЕМ ОХРЕНЕЛИ?!»       Его мысленный голос бил по мозгам, как набат. Сакура поморщилась, я зажмурился. Спайк метался по «Бочке» — насколько это возможно в ограниченном пространстве, — размахивая всеми восемью лапами и издавая возмущённое шипение.       — «Я — паук! Паук! Хищник, охотник, вершитель судеб мелких насекомых! А не какая-то… ломовая лошадь! Вы хотите, чтобы я впрягся в повозку и тащил её через пустошь, как какой-нибудь раб на плантации?!»       — Спайк, — начал я примирительно.       — «НЕТ! Даже слушать не хочу! Это унижение! Это попрание всех паучьих прав! Я буду жаловаться! Я напишу петицию! Я… я устрою забастовку!»       — Гусеницы, — коротко сказала Сакура.       Спайк замер на месте.       — «Что — гусеницы?»       — Месяц без гусениц, — уточнила она. — Если откажешься.       — «Это… это шантаж! Это произвол! Это…»       — Два месяца.       — «… это очень разумное предложение, которое я, как сознательный член команды, готов рассмотреть, — мгновенно сменил тон Спайк. — Но только потому, что я забочусь о вашем благополучии, а не из-за шантажа. Запишите это в протокол».       — Запишем, — пообещал я, пряча улыбку. — Значит, договорились.       — «Договорились, — убитым голосом подтвердил Спайк. — Но знайте: каждый километр этого пути будет оплачен вашим будущими кошмарами. Я нашлю на вас проклятие пауков. Оно выражается в том, что я буду очень громко и противно жаловаться всю дорогу».       — Мы как-нибудь переживём.       Сборы заняли около часа.       Мы выгрузили из «Бочки» половину припасов — то, что могло пригодиться Гракку в дороге. Сухпайки, воду, тёплое одеяло. Всё это увязали в тюки и закрепили на спинах гуридов.       Гракк стоял рядом и мрачно наблюдал за процессом.       — Никогда не думал, что буду путешествовать на спине каменного быка, — признался он. — Я вообще планировал состариться в своём складе, окружённый товарами и деньгами. Жизнь — та ещё шутница.       — Жизнь — та ещё сволочь, — поправила Сакура, затягивая узел. — Просто иногда она маскируется под шутницу.       Гракк хмыкнул.       — С вами не соскучишься. Если выживу — обязательно навещу вас в Гнезде. Устроим пьянку за счёт заведения. Ну, знаете, если «Кривой Клык» снова развернёте.       — Развернём, — пообещал я. — Обязательно.       Гуриды были готовы. Один — под седлом, второй — с поклажей. Гракк, кряхтя, забрался на первого и устроился поудобнее.       — Держитесь там, — сказал он, глядя на нас сверху вниз. — Этот Джотаро… он был страшен при жизни, а теперь, с некромантом за спиной… — он покачал головой. — Не лезьте на рожон. Если поймёте, что не справляетесь — отступайте. Лучше живой трус, чем мёртвый герой.       — Это ты сейчас нам или себе? — усмехнулась Сакура.       — Всем сразу, — ответил Гракк. — Ладно, бывайте.       Он одёрнул поводья, и гуриды медленно, с какой-то каменной грацией, двинулись вперёд.       Мы с Сакурой стояли и смотрели, как удаляется маленькая фигурка краснокожего гоблина на спине серого быка. Вокруг расстилалась стеклянная равнина, ветер гонял пепел, и во всей этой картине было что-то до жути неправильное. Слишком пусто. Слишком тихо.       — Доедет? — спросил я.       — Должен, — ответила Сакура. — Гуриды выносливые. Дорогу он знает. Припасов хватит.       — Я не о том.       Она помолчала.       — Я знаю. Но это лучшее, что мы могли придумать.       Я кивнул.       Где-то там, в моей прошлой жизни, была штука, которая называлась «телефон». Маленькая коробочка, которая позволяла поговорить с человеком на другом конце планеты за секунду. Один клик — и ты уже знаешь, что у друга всё в порядке, или наоборот — что нужна помощь.       Здесь, чтобы передать весть о гибели целого города, нужно отправлять гонца на спине каменного быка, и надеяться, что он успеет раньше, чем армия мертвецов.       Технологический прогресс, мать его.       — Тяжело? — тихо спросила Сакура. Она смотрела на меня, и в её единственном глазу читалось что-то… понимающее, что ли.       — Немного, — честно ответил я. — Вспомнил кое-что из прошлой жизни. Там информация двигалась быстрее.       — Здесь всё движется медленно, — согласилась она. — Кроме опасностей. Они всегда быстрые.       — Ага.       Мы ещё постояли, глядя вслед Гракку, пока его фигура не превратилась в точку, а потом точка не исчезла за горизонтом.       — Пойдём, — сказала Сакура, беря меня за лапу. — Надо готовиться. Перекрёсток не ждёт.       — Пойдём.       Внутри «Бочки» нас ждал Спайк.       Он сидел в углу с максимально обиженным видом, насколько это возможно для паука. Все восемь глаз были устремлены в потолок, лапы скрещены на груди (насколько у паука могут быть скрещены лапы), и он демонстративно не обращал на нас внимания.       — «Я на вас обижен», — заявил он, стоило нам войти.       — Мы заметили, — ответил я.       — «И буду обижен ещё долго. Может, даже вечность. У пауков хорошая память на обиды. Мы помним тех, кто нас обидел, до седьмого поколения».       — До седьмого поколения пауков? — уточнила Сакура. — Это сколько? Недель семь?       — «Очень смешно. Прямо-таки искромётно. Я оценил ваш тонкий юмор на уровне… на уровне гусеницы, которая думает, что она бабочка».       — Ладно, — я примирительно поднял лапы. — Мы понимаем, что это не самая почётная работа. Но без тебя никак. Ты единственный, кто сможет тащить «Бочку» достаточно быстро.       Спайк покосился на меня. Сразу четырьмя глазами.       — «Лесть не поможет».       — А если я пообещаю, что в Перекрёстке найду тебе самых жирных, самых сочных гусениц, каких только можно найти?       — «…»       — И что я лично пожарю их на алхимической горелке?       — «… продолжай».       — И что Сакура больше не будет угрожать тебе двухмесячным постом?       Сакура фыркнула, но промолчала.       Спайк задумался. Это было видно даже по тому, как шевелились его усики.       — «Три месяца», — наконец заявил он. — «Три месяца гарантированного пайка, включающего не меньше трёх порций жареных гусениц в неделю. И новые подушки на мою полку. Эти уже протёрлись до дыр».       — Две порции, — попытался торговаться я.       — «Три. И подушки с вышивкой».       — С какой ещё вышивкой?!       — «С пауками, естественно. Я хочу чувствовать себя в эстетически приятной обстановке. Или вы думаете, я буду работать в спартанских условиях?»       Я посмотрел на Сакуру. Она пожала плечами.       — Ладно, — сдался я. — Три порции гусениц в неделю и подушки с пауками. Но вышивать будешь сам.       — «Идёт», — Спайк спрыгнул с полки и деловито направился к выходу. — «Тогда чего стоим? Некроманты сами себя не догонят. Запрягайте меня, пока я не передумал. И запомните: я делаю это исключительно из любви к искусству и гусеницам. А не потому, что вы меня шантажировали».       — Конечно, — серьёзно кивнул я. — Исключительно из любви к искусству.       Через полчаса мы выдвинулись.       Спайк, как ни странно, справлялся отлично. Его электрические разряды, которыми он научился управлять, создавали своеобразное поле, толкающее «Бочку» вперёд. Двигались мы даже быстрее, чем с гуридами. Правда, Спайк периодически жаловался на тяжёлую долю, но делал это скорее для проформы — я видел, что процесс ему даже нравится.       — «Знаете, — философски заметил он через час пути, — в этом даже есть своя эстетика. Я, паук, тащу повозку с двумя эпическими героями навстречу судьбе. Прямо как в древних мифах. Только в мифах обычно быков запрягали, а не пауков. Но я не гордый. Я прогрессивный».       — Ты — нытик, — поправила Сакура.       — «Нытик с чувством собственного достоинства. Это большая разница».       «Бочка» мерно покачивалась, унося нас всё дальше от стеклянной равнины, которая когда-то была Нексаром. Впереди лежал Перекрёсток. А в Перекрёстке — Джотаро, некромант и армия мёртвых.       Но почему-то, глядя на Сакуру, которая сидела напротив и точила свои клинки, и слушая ворчание Спайка, я чувствовал не страх, а какую-то странную, нелогичную уверенность.       Мы справимся.       Потому что у нас нет другого выбора.