Глава 12

Я шла по коридорам Гнезда. Каждый шаг отдавался тяжёлой пульсацией в висках. Спайк сидел на моём плече, вцепившись лапками в ткань плаща — он настоял на том, чтобы сопровождать меня, хотя я видела, как ему тяжело даже сохранять эту крошечную форму. Паучок молчал, и в его молчании чувствовалась та же глухая, затаённая боль, что разъедала меня изнутри. Мы оба потеряли Микки, и это знание висело между нами невысказанным приговором.       За спиной висел рюкзак, доверху набитый свитками и кристаллами маны, которые мне выдал интендант Гнезда. Четыре свитка высшего ранга, способных вместить мои самые сильные техники, и дюжина кристаллов, каждый из которых стоил больше, чем большинство игроков зарабатывали за месяц рейдов. Аарон не поскупился на снаряжение, и эта щедрость говорила о том, насколько серьёзно он оценивал предстоящую миссию.       Я остановилась перед массивной дубовой дверью, за которой располагался кабинет лидера Гнезда. Из-за двери не доносилось ни звука, и это показалось мне странным — обычно здесь всегда толпись посыльные, советники, гонцы с донесениями. Но сейчас коридор был пуст, и эта пустота настораживала больше любого шума.       Я постучала — три коротких удара костяшками пальцев по тёплому дереву.       — Войдите, — раздался из-за двери голос. Я замерла на мгновение, потому что голос принадлежал не Аарону. Чуть ниже тоном, с едва уловимой хрипотцой и особенной, тягучей плавностью, которая свойственна существам, привыкшим, что мир подстраивается под их темп.       Я толкнула дверь и перешагнула порог.       За столом, где всего несколько часов назад сидел Аарон, теперь располагался дроу. Темнокожий эльф с белоснежными волосами, собранными в низкий хвост, и глазами такого насыщенного алого цвета, что они, казалось, светились в полумраке кабинета собственным внутренним огнём. Он сидел неподвижно, положив длинные пальцы на столешницу, и смотрел на меня с выражением спокойного, почти созерцательного интереса.       Я моргнула, и перед глазами всплыла системная табличка, которую я мысленно вызвала в ту же секунду.       [Рене Нуар, Дроу, Уровень: 49]       У меня перехватило дыхание. Сорок девятый уровень — у него такой же уровень, как и у меня, если считать с учётом всех накопленных очков опыта, которые я пока не распределила.       Передо мной был тот самый Рене Нуар, о котором шептались в тёмных углах таверн. Тот, чьё имя вызывало уважение даже у видавших виды ветеранов. Тот, кому Аарон собирался передать управление Гнездом.       — Простите, — мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри всё сжалось от осознания того, кто сейчас сидит передо мной. — Я искала Аарона.       Рене склонил голову набок, и в этом движении читалась такая спокойная, уверенная грация, что я невольно залюбовалась ею, хотя обычно меня сложно было впечатлить одной только внешностью. На его губах появилась печальная улыбка — та особенная улыбка, которая бывает у людей, знающих о жизни больше, чем хотелось бы знать.       — Он скоро вернётся, — произнёс дроу, и его голос обволакивал, как тёплый шёлк. — Вы Сакура, верно? Та самая вампирша, которая сражалась с Джотаро?       Я кивнула, не в силах отвести взгляд от его алых глаз. В них не было ни вызова, ни оценки, ни той снисходительности, с которой сильные игроки часто смотрят на тех, кто ниже уровнем. Там была только спокойная, принимающая пустота, и эта пустота пугала сильнее любой агрессии.       — Я много слышал о вашем бое, — продолжил Рене. — О том, как вы пробили защиту антимага. Это впечатляет.       Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь за моей спиной распахнулась, и в кабинет вошёл Аарон. За его плечами висел объёмный рюкзак, туго набитый так, что ткань грозила лопнуть по швам. На поясе покачивались два футляра со свитками — не чета моим четырём, судя по качеству отделки, они точно были не ниже легендарного ранга.       Он даже не взглянул в мою сторону. Всё его внимание было приковано к дроу, сидящему за столом.       — Рене, — Аарон подошёл ближе и остановился напротив, положив ладони на столешницу. В его голосе звучала та особая напряжённость, которая бывает у людей, задающих вопрос, от ответа на который зависит слишком многое. — Ты успел связаться с Королём Скальнолесья?       Рене медленно кивнул. В этом кивке не было торопливости — только та самая спокойная уверенность, которую я уже успела заметить.       — Никаких проблем, — произнёс он, и в его голосе прозвучали нотки, которые я не сразу смогла интерпретировать. Это было не высокомерие, не хвастовство, а простая констатация факта, будто он говорил о чём-то само собой разумеющемся. — Король прекрасно понимает, что с этой проблемой ему не справиться в одиночку. Слишком много нежити, слишком сильный командир у врага. Он готов принять любую помощь, даже от тех, кого раньше считал конкурентами за влияние.       Аарон выдохнул — коротко, почти незаметно, но я уловила это движение грудной клетки. Напряжение, которое держало его плечи каменными плитами, чуть отпустило.       — Хорошо, — сказал он, и в этом слове прозвучало столько всего, что я не могла разобрать и малой части. — Значит, мы можем использовать экспериментальную установку.       Он наконец повернулся ко мне, и в его глазах я увидела ту же холодную, сосредоточенную решимость, которая горела в моих собственных.       — Сакура, — произнёс он коротко. — Идём. Время не ждёт.       Я не стала задавать вопросов. Не стала уточнять, что за разговор только что состоялся, и какое отношение Король Скальнолесья имеет к нашему плану. Всё это будет позже, в дороге, когда мы окажемся за стенами Гнезда и перед нами раскинется бесконечная череда километров, отделяющих нас от Перекрёстка.       Я просто развернулась и пошла за ним, чувствуя спиной взгляд алых глаз, провожающий нас до самого порога.       Спайк на моём плече шевельнулся, устраиваясь поудобнее, и я услышала его тихий, едва различимый шёпот:       — Он страшный, — сказал паук, имея в виду, без сомнения, Рене Нуара. — Такой спокойный… и от этого особенно жуткий.       — Знаю, — ответила я так же тихо. — Но он на нашей стороне. По крайней мере, пока.       — Пока, — эхом отозвался Спайк, и в этом эхе прозвучало слишком много понимания для существа, которое только недавно пришло в себя после полного истощения.       Мы вышли в коридор, и дверь за нами закрылась с мягким, почти неслышным щелчком. Впереди шагал Аарон, и его широкая спина, обтянутая дорожным плащом, казалась сейчас единственным ориентиром в мире, который вдруг перестал быть понятным и предсказуемым.       Мы шли по коридору, и тишина между нами становилась всё тяжелее с каждым шагом. Я перебирала в голове обрывки только что услышанного разговора, пытаясь сложить их в целостную картину. Король Скальнолесья, экспериментальная установка, какое-то согласие, которое Рене получил без малейших проблем. Слишком много неизвестных, слишком много деталей, которые выпадали из моего понимания ситуации.       — Аарон, — окликнула я, когда мы свернули в очередной коридор, уходящий куда-то вглубь каменных недр Гнезда. — Что за установку ты имел в виду? И при чём тут Король Скальнолесья?       Аарон замедлил шаг, но не остановился. Я видела, как напряглись его плечи под лямками рюкзака — этот вопрос явно задел что-то, что он предпочёл бы не объяснять прямо сейчас.       — Это сложно, Сакура, — ответил он, и в его голосе прозвучала та особенная усталость, которая бывает у людей, вынужденных говорить о вещах, в которых они сами разбираются не до конца. — Очень сложно. Я могу попытаться объяснить, но боюсь, что потрачу час на то, что другой человек расскажет за пять минут.       Он остановился перед неприметной дверью в торце коридора и обернулся ко мне. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на извинение.       — В Гнезде есть личность, которая способна объяснить всё кратко и ёмко. Она же — создатель той установки, о которой я говорил. Я думаю, тебе будет проще услышать всё от неё.       Я нахмурилась, но кивнула. Спайк на моём плече завозился, явно заинтересованный таким поворотом.       — Веди, — коротко сказала я.       Аарон толкнул дверь, и мы оказались на узкой винтовой лестнице, уходящей куда-то вниз, в самую глубину скалы, на которой стояло Гнездо. Ступени были выбиты прямо в камне. Свет магических светильников на стенах отбрасывал причудливые тени, пляшущие в такт нашему спуску.       Мы шли минуту, две, пять. Я сбилась со счёта, когда лестница наконец закончилась, выведя нас в просторный зал, освещённый неровным, пульсирующим светом, источник которого я не могла разглядеть с порога.       А потом я увидела ЕЁ.       Установка занимала едва ли не половину всего помещения — огромная конструкция из тёмного металла и светящихся кристаллов, опутанная толстыми кабелями, которые уходили куда-то в стены и потолок. Она напоминала помесь гигантской линзы с паутиной, сотканной из чистой энергии. Вокруг неё в воздухе плясали голубоватые искры, разряды статического электричества пробегали по металлическим дугам. Каждый такой разряд сопровождался тихим, но отчётливым потрескиванием, от которого у меня начинали зудеть кончики пальцев.       Воздух в зале был тяжёлым, насыщенным озоном и ещё чем-то, что я не могла идентифицировать. Это что-то давило на барабанные перепонки, заставляя мир вокруг звучать чуть приглушённо, будто мы оказались под толщей воды.       Аарон вышел в центр зала, остановился прямо перед установкой и, запрокинув голову, крикнул в темноту под самым потолком:       — АРКАДА!       Голос эхом заметался между каменных стен, отражаясь от конструкций установки и возвращаясь к нам искажёнными обрывками звуков. На мгновение стало тихо — только искры потрескивали в такт дыханию механизма.       А потом сверху, откуда-то из переплетения металлических балок и кабелей, донёсся высокий, чуть хрипловатый голос с той особенной, вибрирующей интонацией, которая бывает у существ, привыкших говорить быстро и много, потому что мыслей в голове всегда больше, чем времени на их озвучивание.       — Сейчас-сейчас-сейчас, минуточку, заканчиваю калибровку четвёртого контура, если сбить настройки, потом неделю буду ловить резонанс, а мне ещё отчёт для Баронов писать, они терпеть не могут, когда цифры пляшут, хотя я им сто раз объяснял, что в моей работе цифры просто обязаны плясать, иначе никакого прогресса не будет, вы только подождите немного, я уже спускаюсь!       Слова лились сплошным потоком, нанизываясь одно на другое, и я поймала себя на том, что с трудом улавливаю смысл, хотя каждое произнесённое слово было вполне понятно.       Я подняла голову, пытаясь разглядеть говорившего, и в следующее мгновение увидела, как по вертикальной металлической балке, уходящей под самый потолок, ловко спускается фигура.       Это было существо, которое я уже видела раньше. То был гуманоид с четырьмя руками — две верхние были чуть длиннее и массивнее, две нижние — тоньше, с длинными, подвижными пальцами, которые, казалось, жили своей собственной жизнью. Ног было две, как у человека, но ступни оканчивались цепкими когтями, позволяющими удерживаться на вертикальных поверхностях с лёгкостью, которой позавидовала бы любая ящерица.       Всё его тело покрывала короткая, густая шерсть, отливающая тёмно-серым с едва заметным металлическим блеском. На спине, там, где у пауков располагалось брюхо, угадывался массивный горб — но я не была уверена, часть ли это тела или какой-то сложный механизм, вплетённый в плоть.       Но самое главное — его лицо. Вернее, то, что скрывало его лицо. Глаза существа были спрятаны за массивными тёмными очками с несколькими парами линз, расположенными одна над другой. В свете искр эти линзы вспыхивали разными цветами, и я вдруг отчётливо осознала: там, под ними, скрывается восемь глаз. Восемь — как у паука. Как у Спайка в его боевой форме.       Существо спрыгнуло с балки на пол, приземлившись абсолютно бесшумно, будто весило не больше пушинки. Оно отряхнуло свои четыре руки друг о друга — жест, от которого у меня дёрнулся глаз от непривычности — и в два шага оказалось рядом с нами.       — Аарон! — воскликнуло оно. В голосе прозвучала неподдельная, почти детская радость. — Ты пришёл! Я уж думал, ты передумаешь, а установка почти готова, осталось только финальную синхронизацию провести, но это я и без вас сделаю, вы главное не трогайте ничего, когда пойдёте, там поле чувствительное, может дёрнуть, а дёргает оно знатно, я на себе проверял, до сих пор иногда искрит, если дождь наверху…       Одна из его рук — верхняя правая — метнулась в мою сторону и схватила мою ладонь прежде, чем я успела среагировать. Рукопожатие оказалось неожиданно крепким, хотя пальцы существа были тонкими и, на вид, хрупкими.       — О, а это кто? — глаза за стёклами очков, насколько я могла судить, с любопытством уставились на меня. — Тот самый вампир, про которого все говорят? Сакура, да? Я слышал, слышал, вы с Джотаро знатно поцапались, пробили его защиту, это же надо, антимага пятого десятка, да ещё и с регенерацией, которая лучше любого известного мне показателя, я бы очень хотел изучить вашу кровь, если позволите, конечно, чисто в научных целях, никакого вреда, просто несколько капель, я быстро, у меня и пробирки стерильные есть…       Он говорил и говорил, и одновременно с этим его нижние руки — те, что с длинными пальцами — уже тянулись куда-то к моему локтю, явно намереваясь взять образец крови прямо сейчас, без моего согласия.       — Эй! — я отдёрнула руку и сделала шаг назад, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Руки убрал. Я тебе не подопытный кролик.       Существо замерло, а потом совершенно искренне рассмеялось — заливисто, беззаботно, будто я сказала что-то невероятно смешное.       — О, извините-извините, увлёкся, — оно развело всеми четырьмя руками в примирительном жесте. — Профессиональное, знаете ли. Столько лет изучать всякие магические аномалии, а тут живой экземпляр с уникальными характеристиками, как тут удержаться? Но вы не бойтесь, я без спроса ничего не делаю, только если очень хочется и если объект не возражает. А вы, кажется, возражаете?       Он склонил голову набок, и в этом жесте мелькнуло что-то неуловимо паучье, отчего Спайк у меня на плече вдруг напрягся и вцепился в плащ сильнее.       Я уже собиралась ответить что-то резкое, но в этот момент мой взгляд упал на системную табличку, которая висела над головой существа. Я вызвала её машинально, даже не задумываясь, просто чтобы понять, с кем имею дело, и замерла.              [Аркада, Арахнид-Изобретатель, Уровень: 156]              Сто пятьдесят шестой уровень? Я моргнула, думая, что мне показалось. Цифра не изменилась. Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри разворачивается холодное, липкое осознание того, что передо мной стоит существо, чей уровень выше, чем у любого игрока, которого я встречала в этой локации. Исключением, разве что, является Лариэль, но она вообще Верховная Жрица, а тут… Его уровень выше, чем у Джотаро. Выше, чем у Лилии, если судить по тем обрывкам информации, которые у меня были. Выше, чем у большинства боссов в данжах, о которых ходили легенды.       Сейчас, глядя на Аркаду, который стоял передо мной и с любопытством склонял голову набок, я начинала понимать.       Это был не просто сильный игрок. Это был кто-то, кто находился на совершенно ином уровне бытия. Для него Джотаро, возможно, был не более чем досадным препятствием. Для него армия Лилии — просто большая группа мобов, которую можно разогнать одной способностью.       И этот кто-то жил в Гнезде, строил странные установки и носил дурацкие очки с кучей линз.       — Аркада, — голос Аарона вывел меня из ступора. — Мы пришли по делу. Сакуре нужно объяснить, как работает установка. Кратко и ёмко, если сможешь.       Аркада расплылся в улыбке, которую я скорее угадала по движению губ под очками, чем увидела.       — Кратко и ёмко? — переспросил он. В его голосе прозвучало такое искреннее веселье, что я невольно напряглась. — Аарон, друг мой, ты же знаешь, что для меня кратко и ёмко — это пятнадцать минут чистой теории без отступлений. Но для такой красивой вампирши я постараюсь уложиться в пять.       Он повернулся ко мне всем корпусом — и это выглядело странно, потому что четыре руки при таком движении описывали в воздухе сложные траектории, будто жили собственной жизнью.       — Итак, Сакура, слушай и запоминай. То, что ты видишь перед собой — это прототип пространственно-временного резонатора, работающего на принципе квантовой запутанности магических полей. Если по-простому, то я научился ловить резонанс между двумя точками пространства и пробивать между ними канал, по которому можно переместить материальный объект, не разрушая его структуру и не обращая в пыль по пути следования.       Он говорил быстро, но каждое слово звучало чётко, будто отскакивало от стен и возвращалось ко мне эхом.       — В основе лежит теория о том, что любая локация в этом мире имеет свой уникальный магический отпечаток, что-то вроде сигнатуры, по которой её можно идентифицировать. Я потратил шесть лет на то, чтобы составить карту этих сигнатур для ключевых точек Песочницы. Ещё три года на то, чтобы научиться синхронизировать две сигнатуры так, чтобы они вошли в резонанс. И два года на то, чтобы построить установку, способную выдержать нагрузку при пробитии канала.       Одна из его рук взметнулась вверх, указывая на огромную конструкцию за спиной.       — Сейчас установка настроена на сигнатуру Перекрёстка. Точнее, на сигнатуру одного конкретного здания в центре города, где, по моим расчётам, магический фон наиболее стабилен. Когда мы активируем резонатор, он создаст временной канал, по которому вы с Аароном сможете переместиться прямо в точку назначения. Это произойдет мгновенно. Вам не потребуются долгие переходы через леса и равнины, и вы не будете подвержены риску напороться на разведчиков Лилии, да времени, которого у вас и так почти нет, вы не потеряете.       Я слушала и чувствовала, как в голове медленно, но верно выстраивается картина. Все эти сложные термины, вся эта наука, которая для Аркады была родной стихией, для меня складывались в одно простое, почти примитивное понимание.       — Это устройство телепортации, — сказала я вслух. В моём голосе прозвучало то самое сомнение, которое я испытывала каждый раз, когда сталкивалась с чем-то, что в аниме обычно работало только на благо героев и никогда — наоборот. — Ты хочешь сказать, что мы можем просто… прыгнуть в Перекрёсток? Оказаться там за секунду?       Аркада захлопал в ладоши — всеми четырьмя, и этот звук получился странным, нестройным, но почему-то очень довольным.       — Именно! — воскликнул он. — Девушка не только красивая, но и соображает быстро. Мне это нравится. Да, телепортация, если пользоваться примитивной терминологией. Мгновенное перемещение из точки А в точку Б без промежуточных остановок и с минимальным риском для здоровья. Ну, почти минимальным.       Последние слова он произнёс с такой невинной интонацией, что я мгновенно насторожилась.       — Что значит «почти»? — спросила я, впиваясь взглядом в его очки.       Аарон, стоящий рядом, тяжело вздохнул.       — Это значит, что установка всё ещё экспериментальная, — ответил он за Аркаду. — Мы провели три успешных теста с неодушевлёнными предметами. Камни, оружие, магические кристаллы — всё долетало до цели целым и невредимым. Но с живыми существами тестов не было. Слишком большой риск, слишком много неизвестных.       Он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела тот же холодный расчёт, который руководил моими собственными решениями.       — У нас нет времени на долгий путь, Сакура. Перекрёсток может пасть через несколько дней, а может и через несколько часов. Мы не знаем, как быстро движется армия, не знаем, когда Лилия решит нанести удар. Единственный способ оказаться там вовремя — это рискнуть.       Я молчала, переваривая информацию. Спайк на моём плече завозился, и я почувствовала, как его лапки сжимаются сильнее — он тоже понимал, на что мы идём.       — А если что-то пойдёт не так? — спросила я, глядя прямо в линзы очков Аркады. — Если канал схлопнется посередине? Если нас размажет по пространству между точками?       Аркада развёл всеми четырьмя руками — жест, который у любого другого существа выглядел бы комично, но в его исполнении казался просто ещё одним способом выразить мысль.       — Теоретически, вероятность такого исхода не превышает пятнадцати процентов, — ответил он. В его голосе не было ни капли той беззаботности, которая звучала минуту назад. — Практически… практических данных у меня нет. Вы будете первыми. Но если вы не пойдёте, Перекрёсток падёт, и тогда армия Лилии двинется сюда. А я очень не хочу, чтобы мою лабораторию разнесли всякие ходячие мертвецы.       Он улыбнулся — на этот раз я отчётливо увидела эту улыбку, потому что его губы растянулись в широкой, почти детской ухмылке.       — Так что выбор за вами, ребята. Рискнуть и оказаться в центре событий через пять минут или идти пешком и успеть только к шапочному разбору.       Я посмотрела на Аарона. Он смотрел на меня в ответ, и в этом взгляде была только спокойная, твёрдая готовность принять любое моё решение.       Я вспомнила Микки. Его окровавленное тело на плече у Джотаро. Его глаза, которые смотрели на меня в последний момент перед тем, как он потерял сознание. Вспомнила, как он падал, как его ноги исчезали в фиолетовой пустоте, как он всё равно пытался закрыть меня собой.       — Мы идём, — сказала я, и мой голос прозвучал так, будто решала не я, а кто-то другой, более сильный и уверенный. — Прямо сейчас.       Аркада просиял.       — Отлично! — воскликнул он и тут же засуетился, забегал вокруг установки, что-то подкручивая, настраивая, проверяя. — Тогда вставайте в центр круга, вот сюда, да-да, прямо под главную линзу, и ничего не бойтесь, я буду контролировать процесс на всём протяжении, если что-то пойдёт не так, успею дёрнуть рубильник, ну, или не успею, но это маловероятно, честное слово!       Я шагнула вперёд, чувствуя, как Спайк вцепился в меня с такой силой, что коготки, кажется, проткнули ткань плаща.       — Ты как? — спросила я у него тихо.       — Страшно, — честно ответил паук. — Но если надо — пойду.       Я улыбнулась — впервые за последние несколько часов.       — Значит, идём.       Аарон встал рядом со мной, и я почувствовала, как от его фигуры веет той же холодной решимостью, что кипела во мне.       Аркада замер на мгновение, подняв все четыре руки вверх, и в следующую секунду установка взревела.