Глава 4. Услышанная молитва

Потому что, если он не в Нирне и не в Обливионе... То что это за место? Этот вопрос отдавался в сознании болезненным звоном. Страх оказаться настолько далеко от привычного мира вымораживал внутренности. А он никогда не покидал территории своего племени дальше охотничьих угодий и гробниц Отверженных. Магия шалила, что добавляло волнений эльфу в и без того непростой ситуации. Сэрис был потерян. Слишком непривычно. Он мечтал о путешествиях, но не был готов к исполнению тайного желания. Паника накрыла с головой. Злоба на себя, на голозадого монстра, на собственную слабость и проклятье крови, на Хиста, поступившего так с ним, на племя, вынудившее пойти на этот шаг. И на дядю – в конце концов. Сэрису было стыдно за те мысли, что посетили его совсем недавно... Жалкая мысль о том самом дяде, о котором он думал в последние, как ему казалось, секунды своей жизни. Отвращение к его поступку всё ещё перевешивало привязанность, но забыть дядю Энлиона Сэрис был не в силах. Ярость захлестнула его, липкая, бессильная, сменяясь отчаянием. Он сжимал и разжимал кулаки, царапая ладонями о шершавую кору дерева, под которым очнулся. Шёпот проклятий смешался со свистящим дыханием. Дыхательные упражнения и сжимания рук помогли справиться с мешающими думать эмоциями. Постепенно гнев схлынул, оставив после себя лишь звонкую, хрупкую тишину. Хладнокровие возвращается. Нельзя расслабляться в незнакомой обстановке. Природа может оказаться враждебна. Он ещё не до конца восстановился. С магией пока непонятно, что творится. Но сейчас главное – выжить. Несмотря на пугающую своей неизвестностью обстановку, Сэрис мог в кои-то веки порадоваться тому, что не зря столько времени провёл со справочниками и путеводителями по Империи и другим провинциям, читая свои "бесполезные книжонки" из трофейной библиотеки. Те обрывочные сведения, что он нашёл, могут помочь ему в дальнейшем выживании. Чтобы успокоить нервы, он провёл детальную ревизию скарба и осмотрел порванную одежду. Символика племени Жгучей Смолы была порвана, вышивка не подлежала восстановлению. Сэрис не настолько хорош в вышивании, предпочитая учение охоте и магии делам, которые он считал женскими, его максимум – залатать дыры. О внешней принадлежности к роду можно забыть. Словно он отрезан от своей клановой ветви навсегда. "Хотя теперь это уж и не так важно", — подумал он, но грусть всё равно кольнула где-то под рёбрами. Эльф взял себя в руки, задвинул мрачные мысли подальше и продолжил осмотр. Затянул разболтавшиеся ремни, поправил положение колчана, ощупал ножи в ножнах и спрятанный в сапоге. Небольшой запас магических ингредиентов, большинство из которых брались с запасом для ритуала. Остальные же являются стандартным набором охотника. Травы, маскирующие запах, при натирании наподошв. Ядовитые споры кладоспорового мха для нанесения на наконечники стрел - чтобы жертва падала замертво ещё до того, как поймёт, что ранена. "На первое время хватит. Но придётся искать аналоги, раз магия пока мне не доступна." Но это он еще проверит, в более безопасной обстановке. Осмотр скарба подошёл к концу. В целом Сэрис был удовлетворён своей предусмотрительностью. Не зря таскает при себе столько всего. Теперь – самочувствие тела. Вся боль от ритуала жила лишь фантомными воспоминаниями. Даже от пленения ядовитыми корнями Хиста не осталось и следа – магия или настоящая удача и благословение И'ффре? Сэрис не знал, но был благодарен за это. Вспоминая о боли в магических каналах, мер не может не обратить внимание на то, что запястье, ставшее источником крови для ритуала, перестало саднить. Вообще. Всё это время Сэрис не обращал внимания на рану на запястье. Теперь, сняв окровавленную ткань, Сэрис увидел, что она мистически затянулась, оставив лишь светлую полоску. Это удивило, но не сильнее, чем само перемещение в другой мир. Свежие травмы вели себя привычным образом. Небольшие ранки на кистях после схватки с гигантом и синяки, появившиеся от хлестких ударов веток, уже начали заживать. ................ Решив отложить размышления о результатах ритуала и дальнейшей жизни на более спокойные времена, Сэрис собирался решать проблемы поочерёдно. После небольшой передышки эльф решил поискать более укромное место для выживания. Так как нора в корнях выдранного дерева – ненадёжное убежище. Она едва ли укроет его от дождя, а уж от опасностей тем более. Да и монстр может бродить недалеко. Влажность после недавнего дождя всё ещё мешала запахам распространяться, ветра не было. Но оставаться на месте не стоило. Нужна разведка: вода, дичь, убежище. Раннее утро только начинало золотить небо. Лучи ещё не прогрели землю, и в воздухе висела влажная, травянистая свежесть. Было тихо, слишком тихо для привычного ему леса. Словно мир затаил дыхание. Сэрис мог бы даже искренне насладиться погожим утром, если бы его не подгоняла тревога. Сэрис осмотрелся. Степь. Прямо, как в книгах по географии Вварденфела. Описания Грейзленда вспыхнули в памяти мера. И теперь он мог не только фантазировать, но и увидеть вживую. Трава по пояс, редкие пролески, небо – огромное, пугающе пустое, будто перевёрнутая чаша, давящая на горизонт. Он вырос в дремучих лесах Вваленвуда, где кроны смыкались над головой, превращая день в сумрачную ночь, где земля чавкала под ногами, угрожая засосать зазевавшегося путника по самую макушку, и каждый куст мог оказаться ловушкой магической разновидности плотоядного плюща. Здесь же было… слишком просторно. Слишком открыто и уязвимо для одинокого путника. И эта открытость пугала сильнее болотных топей. Он не привык ждать поблажек от судьбы, поэтому не верил в относительную безопасность здешних мест. Воспоминания о монстре ещё были свежи. Но путь всё равно лежал к лесу. Единственному, что хоть как-то напоминало дом. Он двинулся вперёд. В открытое поле. К той далёкой зелёной полосе, мельтешащей на горизонте. Предстоял долгий путь на полдня, не меньше. Путь его не был прямым. Эльф старался обходить проплешины с голой почвой или без высокой травы. От этих петляний путь порядком затянулся. Солнце припекало неподготовленную для таких путешествий макушку эльфа. Даже капюшон не спасал его от жары. Горло пересохло, вода закончилась ещё три часа назад. Что только подстёгивало эльфа не сбавлять шаг. Сэрис опасался монстра и при малейшем шорохе – тени облака, пробегающего зверька, резком порыве ветра – мгновенно падал в траву, замирая. Он сам себя мысленно проклинал за такую трусость, но тело не слушалось приказов, действуя на чистом инстинкте. "Даэдра подери! Каким червяком я стал? Как же раздражает эта беспомощность." Во время очередной попытки вылакать несуществующие пару капель со дна бурдюка, его напугал заяц. Зверёк, не заметивший эльфа, выскочил из норки и резко дёрнулся в сторону высокой травы. Сэрис в панике бросил бурдюк, не думая, вскинул лук и всадил стрелу в глаз бедному животному. Мгновенная смерть. Эльф почувствовал мелочную, почти детскую злость и удовлетворение от убийства жалкого зверя, играющего на нервах уставшего мера. А ещё – голод. Тушка отправилась в сумку.

***

День тянулся медленно. Солнце ползло по небу, отбрасывая короткие, резкие тени, которые затем начинали вытягиваться. Степь постепенно сменялась перелесками, деревья становились выше, ближе. Сэрис не переставал озираться, петлял, обходя безлесные участки. А потом он снова увидел монстра. Эльф заметил его, когда оглянулся, сверяя путь. Великан возвышался на границе видимости. Сэрис рухнул в траву. Вокруг не было ни камня, ни дерева, чтобы укрыться или дать бой с шансом на победу. Он лежал, вжимаясь в землю, и молился И'ффре. И Хисту, тоже. Просто на всякий случай. Великан долго стоял на месте, затем медленно побрёл в другую сторону. Прошёл час, а может, два. Сэрис не двигался. Только когда солнце окончательно окрасило небо в кроваво-оранжевые тона, а фигура монстра растаяла в сумерках, он позволил себе выдохнуть и подняться. Лес приближался, распахивая ветвистые объятья. Он манил спасительной тенью, запахом прелой листвы и смолы. Сэрис ускорил шаг. ............. Он вошёл в него уже затемно, чувствуя, как напряжение постепенно сходит с плеч. Здесь пахло почти как дома: перегной, грибы, влажная кора. Где-то шуршали мелкие зверьки, в вышине крикнула ночная птица. Сэрис не выпускал лука из рук, во избежание опасностей от местной флоры и фауны. Да и спасение монстра ещё актуально, но эльф понимал, что великану здесь не пройти. Слишком густо росли деревья, да и следов монстра нет. Это немного успокаивало. "Хочется верить, что и этой ночью меня никто не потревожит. Надеюсь, я не слишком наглею." Бродя меж ветвистых дубов и других лиственных деревьев, незнакомых эльфу, Сэрис краем своего заострённого уха ловит перезвон живительной влаги. "Вода. Хвала И'ффре!" Рядом был водоём, судя по звуку, небольшой ручей. Но это было уже достаточно весомый аргумент для выживания в незнакомой среде. Порядком измученный эльф ускорил шаг, но не забывая об осторожности, последовал на звук. Он вышел на небольшую опушку. Ручей бил ключом прямо из небольшого каменистого холма.Пожалуй, открывшийся вид стал самым приятным за всё нахождение в этом неопределённом месте. Проверив округу на зверя или других опасностей, Сэрис опустился на колени на мокрый песок, смешанный с галькой, припал к источнику. Холодная, чистая, пахнущая железом и мокрым камнем. Он пил долго, жадно, прямо с рук, как дикарь. Затем, вспомнив, что нужно пополнить запасы воды, наполнил свой бурдюк. В уходящем закате гладь ручья казалась чёрным, неровным зеркалом. Последние солнечные блики цеплялись за рябь, провожая прошлый день. Немного придя в себя, Сэрис, наконец, опустил взгляд и всмотрелся в отражение. Сэрис увидел лицо – бледное, с характерным для босмеров оливковым оттенком, каким бывает старая кость или гриб, выросший в тени. Светлые, почти пепельные волосы слиплись от пота и висели сосульками, обрамляя вытянутое, осунувшееся, и со следами грязи, остроухое лицо. Глаза – больше человеческих, миндалевидные. Склера – тёмная, почти чёрная, из-за чего казалось, что весь глаз залит янтарно-коричневым цветом, как смолой, застывшей на солнце. Ни белка, ни чёткой границы – только этот глубокий, тёплый оттенок и усталость, въевшаяся в сам взгляд. Старые шрамы никуда не делись. Один, тонкий и белый, пересекал правую бровь ближе к виску, теряясь в волосах. Второй – кривой, рваный след, начинающийся от ключицы, тянущийся вверх по шее, задевающий челюсть и уходящий к левой щеке, едва касаясь скулы. Ещё один – свежий, на нижней губе – только начал затягиваться коркой. На лбу, у самой линии волос, начинались едва заметные бугорки – зачатки рогов. У чистокровных босмеров они вырастают полноценными, гордостью рода. У него же так и остались жалкими наростами. Очередное доказательство его ущербности. Чужие, испуганные глаза смотрели на него из воды. Он не узнавал себя. С ним произошло слишком многое. Полная растерянность и страх неизвестности снова нахлынули на него с новой волной. Сейчас, когда он в относительной безопасности, пугающие мысли вернулись к нему. Странный и опасный монстр чуть не лишил жизни эльфа. Неизвестный ему план Обливиона не хочет раскыть все свои опасности, усыпляя бдительность временным затишьем. Неожиданно сработавший ритуал. Слова Хиста и влияние его воли на мнение племени. Как отнеслась семья к его пропаже? Хист уже "наябедничал" главному шаману Силидору, и, по совместительству, отцу Сэриса? Как ему вернуться и стоит ли? Если он найдет способ вернуться сейчас, то его наверняка принесут в жертву Хисту. Если позже - станет позором рода, очередным Отверженным. Тогда его может ждать участь и по-хуже. "Брат наверняка убедит родственников не убивать меня сразу." Быть игрушкой для экспериментов матери или сестры. Сэрис видел, что происходит с рабами в тёмницах Древа, когда за них бралась Лилианве. Идея долгодействующих ядов, сводящих жертву с ума, не отпускает ее до сих пор. И сестра, как ее верная ученица, с удовольствием помогала ей в улучшении, составов, магических рунами, вырезанными на телах жертв. Перед лицом, как наяву, всплыли воспоминания пустых, от непрекращающихся мук сознания, глаз жертв Лилианве. Он не мог ответить на вопрос, где хуже: здесь, среди гигантских монстров и даэдра, или там, среди родных чудовищ, носящих твои родовые символы. Но он зашел слишком далеко, осквернив Хиста своей жалкой попыткой исправить свою судьбу. Еще и нарушил кучу правил племени в придачу. "Там я не жилец. Возвращаться сейчас – не выход. Да и способа нет." О том, что и позже его никто не примет с объятиями, только если в качестве плоти для экспериментов, Сэрис предпочитает не думать.