Глава 3

Мо'ат взглянула на мальчика рядом с собой. За последние пару недель Паук, ставший частым гостем, начал настойчиво требовать, чтобы она позволила ему помогать ей в трудоёмком деле приготовления лекарственных ингредиентов и самых простых снадобий Оматикайя.  Тсахик невольно задавалась вопросом, не потому ли это отчасти, что проницательный taronyutsyip заметил, что некоторые задачи, требующие физического усилия — вроде растирания ингредиентов в ступке или долгого отделения семян и зёрен от растений, стали даваться ей тяжелее. С возрастом её руки начали сводить судороги и ныть гораздо быстрее, чем прежде, и потому помощь юного Паука она принимала с искренней благодарностью. Однако ещё сильнее её удивляло то, насколько хорошо Паук разбирался в растениях и травах, с которыми они теперь работали бок о бок. Он знал и называл их правильными именами, а не человеческими названиями, которыми пользовались учёные, и знал, чего следует остерегаться при уходе за растениями с опасными частями. Он мог спокойно перечислить ингредиенты основных лекарств, мазей и настоек. Ещё и приготовить их самостоятельно, если дать ему достаточно времени и нужные припасы. Возможно, все эти знания он когда-то получил благодаря времени, проведённому рядом с Кири, но у него явно был природный талант к целительству — врождённое чутьё на нужные пропорции ингредиентов и терпение, которого многим в его возрасте отчаянно не хватало. Её дорогая и любимая Сильванин тоже обладала таким терпением. Она могла часами сидеть и слушать, как она обучает её ремеслу целительницы — пути Тсахик. А Нейтири, такая же пылкая и нетерпеливая, как её отец, никогда не могла усидеть на одном месте так долго. Разумеется, мальчик был ещё слишком юн. Ему требовалось больше практики, прежде чем он сможет готовить что-то сложнее простых целебных настоек или средств от боли в животе. Но если у них обоих и было что-то в достатке, так это время. И если уж на то пошло, Мо'ат было действительно интересно увидеть, сколь многому Паук способен научиться, если дать ему должное внимание. В конце концов, кроме обычных обязанностей, у неё сейчас было не так уж много занятий. А если позволить Пауку быть её помощником и чем-то вроде ученика означало, что теперь ей не придётся постоянно просить других целителей клана помогать с приготовлением лекарств, то это и вовсе было настоящим благословением. Многие из них до сих пор бросали на неё виноватые, полные жалости взгляды, словно сами были причастны к добровольному изгнанию её семьи.  Проводить с ними долгие часы в одном шатре было крайне неприятно. Общество Паука нравилось Мо'ат куда больше. Рядом с ней Паук отложил пестик, которым работал, и протянул ей ступку для проверки. — Думаю, получилось нормально. В конце голос ребёнка слегка поднялся, из-за чего утверждение прозвучало почти как вопрос. С лёгким весельем Мо'ат подняла большую ладонь и взяла ступку. Её длинные пальцы ненароком накрыли пальцы Паука. Она внимательно осмотрела пасту внутри и, бегло понюхав её, кивнула. — Хорошо. Похвала была совсем небольшой (для большинства она едва ли стоила бы внимания), но Паук буквально засиял на мгновение раньше, чем сам это осознал. А когда понял, тут же попытался скрыть выражение лица, хотя всё равно не сумел полностью избавиться от едва заметной улыбки в уголках губ. В груди Мо'ат вспыхнуло какое-то чувство, с горьким привкусом печали. «Этот ребёнок воспринимает даже самую крошечную похвалу как величайшее сокровище.» Убрав руку, она кивнула на пару стручков paywll возле его колена. — Разрежь их и добавь сок в смесь. Пока Паук тянулся выполнить поручение, она спросила: — Знаешь ли ты, что именно сейчас делаешь? Сегодня она решила испытать его. Вместо того чтобы прямо сказать, какое лекарство они делают, она лишь давала ему ингредиенты и указания, что с ними делать. Если Паук и заметил эту намеренную недосказанность, то никак этого не показал и просто следовал её наставлениям. Паук замер, явно удивлённый вопросом. Мо'ат с небольшой гордостью отметила, что теперь он выглядел куда менее скованным рядом с ней, чем раньше. — Эм… Он перевёл взгляд на пасту в ступке, затем на paywll, явно перебирая в голове короткий список использованных ингредиентов. — Eanfwopx, paywll… – тёмные глаза вновь поднялись к янтарному взгляду Мо'ат. — Пасту от жара, верно? Наносится на кожу и помогает охладить тело. — Именно. – подтвердила Мо'ат, тайно довольная его ответом. Паук снова широко улыбнулся и вновь взялся за пестик, чтобы смешать сок с пастой. Когда-то она пыталась учить подобным образом Ло'ака, но её несносный внук просто начинал наугад выкрикивать любые варианты того, что они могли готовить. Нетейам, благослови его Эйва, всегда старался отвечать правильно, но у него никогда не было особого таланта к растениям и лекарствам. А Кири почти всегда знала верный ответ, вот только была склонна… к многословности, а учить кого-то, кто не даёт и слова вставить, довольно трудно. — А на людей это действует? – спросил Паук, вырывая Мо'ат из её мыслей. Тсахик тихо хмыкнула и машинально протянула руку, поправляя, как именно Паук держит пестик. Ребёнок задавал умные вопросы. И это было хорошо. Это означало, что он постоянно думает, постоянно пытается понять, как можно что-то улучшить или изменить. — Держи под углом. Так запястье будет меньше болеть, и сок легче смешается с пастой. Паук тут же последовал её указанию, и Мо'ат удовлетворённо кивнула. — Вот так. А что касается твоего вопроса… – она слегка откинулась назад, ненадолго задумавшись. — Я не уверена, подействует ли именно это средство на людей. Ни одно из растений в его составе не опасно для вашего вида, но это ещё не значит, что они будут влиять на человека так же, как на на'ви. Паук кивнул, внимательно слушая объяснение, и задумчиво продолжил однообразные движения, смешивая и растирая ингредиенты. Затем он, словно собравшись с духом, продолжил разговор: — Удивлён, что мы используем Исцеляющую Розу для такой простой штуки. Кири говорила, что её трудно добывать — ну, из-за того, что клан Тауками считает её священной и всё такое. Она говорила, что они очень злятся, когда её тратят на что-то простое. Они вообще не любят делиться тем, что собирают, а значит, у нас её наверняка немного. Тогда почему не использовать что-то другое? Брови Мо'ат слегка приподнялись — знания taronyutsyip в области целительства действительно впечатляли. — Да, убедить Тауками поделиться тем, что они собирают, действительно непросто. – медленно согласилась она, внимательно наблюдая за тем, как Паук продолжает работать. — А причина, по которой мы используем её в простом средстве, заключается в том, что эта паста предназначена для детей. В отличие от других ингредиентов с похожим эффектом, нектар Исцеляющей Розы не причинит вреда, даже если его случайно проглотить. И, как я уверена, ты прекрасно знаешь, несмотря на собственный юный возраст… дети любят тянуть в рот всё подряд. Это неожиданное объяснение вырвало у Паука смешок — очевидно, такого ответа он не ожидал. В улыбке мелькнули белые зубы, и Мо'ат почувствовала, как её собственные губы тоже тронула лёгкая, насмешливая улыбка. Пока они вновь вернулись каждый к своему занятию, она задумчиво перебирала в голове слова мальчика. — И всё же ты прав — запасов нектара Исцеляющей Розы у нашего клана почти не осталось. Скорее всего, в ближайшие дни мне придётся отправиться за чем-то со схожими свойствами. Возможно, за семенами Ар'лека. Паук нахмурился, аккуратно соскребая остатки пасты с пестика обратно в ступку. — А почему бы не отправить кого-нибудь из других целителей? Ну… у вас и так полно дел, вы ведь Тсахик и всё такое. Мо'ат пренебрежительно махнула рукой и фыркнула — точно так же, как всегда делала, когда её дочь поднимала подобные вопросы. — Пф. Не настолько уж я незаменима, чтобы моё присутствие требовалось здесь каждое мгновение. – фыркнула Мо'ат, бросив косой взгляд на Паука. — И я ещё не настолько стара и немощна, чтобы не справиться с небольшой вылазкой за нужными припасами. Паук поперхнулся словами и поспешно замотал головой, едва не выронив ступку в попытке как можно быстрее возразить ей. — Я-я не это имел в виду! Я бы никогда не сказал, что вы…! Мо'ат тихо рассмеялась, наблюдая за его беспомощными попытками оправдаться. Возможно, дразнить его было немного жестоко, но старой женщине приходилось искать развлечения там, где она могла. Протянув руку, она коснулась плеча мальчика, останавливая поток его слов. — Спокойнее, taronyutsyip. – мягко произнесла она, с добродушным весельем наблюдая за тем, как ярко краснеют его щёки. — Я всего лишь подразнила тебя. Я знаю, что ты никогда не сказал бы ничего столь грубого о ком-нибудь. И уж тем более — о своей Тсахик. Она удивлённо замерла, когда Паук едва заметно вздрогнул, а его лицо вдруг помрачнело. Тёмные глаза отвернулись в сторону, и на них мелькнула тень стыда. Мо'ат не сразу поняла, что именно вызвало такую резкую перемену. Она мысленно перебрала собственные слова, и спустя мгновение всё стало ясно. «Своей Тсахик.» – поняла она. Словно Паук действительно принадлежал к Оматикайя. К её клану. Но на самом деле… Старшие члены клана — те, кто ещё помнил день падения Родного Дерева, никогда не скрывали своего презрения.  «Он tawtute.» – говорили они. «Он не часть клана.» Но как можно было смотреть на этого taronyutsyip и видеть в нём кого-то, кроме Оматикайя? Мо'ат не стала забирать свои слова назад, исправляться или извиняться. Она знала: если обратить внимание на реакцию Паука, это лишь сильнее смутит мальчика. Поэтому вместо этого она просто сменила тему и осторожно забрала ступку из его рук, чтобы перелить содержимое в сосуд. — Если получится, завтра я, пожалуй, отправлюсь собирать семена. Если найду кого-нибудь, кто пойдёт со мной. Этого оказалось достаточно, чтобы отвлечь Паука от мрачных мыслей, в которые он явно начал погружаться. Его брови нахмурились в недоумении. — А их трудно собирать? Кири всегда говорила, что сами семена довольно крепкие… — В брачный период возле этих семян гнездятся икраны и из-за этого становятся куда более территориальными. Когда собираешь семена, лучше, чтобы рядом был кто-то ещё — на случай, если попадутся особенно агрессивные особи. Вреда они не причинят, но собирать что-либо становится крайне трудно, если некому их отгонять. — Пожалуй, это логично. – медленно согласился Паук, задумчиво вертя пестик в руках. — Даже если икран не хочет причинять вреда, неприручённый всё равно может доставить немало проблем… — Именно. – спокойно ответила Мо'ат, закупоривая новый сосуд с пастой от жара и откладывая его в сторону. Мысленно она уже перебирала тех, кого можно было бы терпеть рядом во время вылазки. Таких сейчас оставалось немного. Впрочем, если придётся, она сумеет выдержать несколько часов косых взглядов и неловкого сочувствия… — А если… а что, если я пойду с вами? Мо'ат моргнула, и её уши слегка дёрнулись. Паук, похоже, принял это за знак недовольства и тут же поспешил взять слова назад. Он отвернул голову, пытаясь скрыть румянец на щеках, а пальцы так крепко сжали пестик, что его костяшки побелели. Не в первый раз Мо'ат подумала о том, насколько странной бывает человеческая кожа. — З-забудьте. Это была глупая идея, просто забудьте… — Ты ведь уже бывал возле икранов вместе с моими внуками. – задумчиво произнесла она, прерывая поток его неловких оправданий прежде, чем мальчик окончательно утонет в собственных мыслях. — Они рассказывали мне об этом. Она прекрасно помнила, как однажды Кири и Ло'ак ворвались в её жилище, едва ли не подпрыгивая от возбуждения и перебивая друг друга, пока рассказывали маленькой Тук историю о том, как их человеческий друг столкнулся лицом к лицу с икраном во время одной из своих вылазок. — Он смотрел ему прямо в глаза — и ни капли страха! – восторженно кричал Ло'ак, широко улыбаясь, с сияющими глазами. — А потом ещё и зашипел на него! Ты бы видела, как икран от такого растерялся! Паук был человеком. Его кости были хрупкими, их легко было сломать, а кожа — тонкой. По меркам на'ви он казался почти слабым, как и все люди. И всё же… он знал икранов. Знал, как стоять прямо и не отступать перед их острыми клыками и широкими крыльями. Мо'ат без труда могла поверить, что Паук способен постоять за себя даже рядом с такими свирепыми существами. Решение она приняла легко. Возможно, даже слишком легко. — Тебе придётся взять достаточно еды, воды и воздуха, чтобы хватило на несколько часов. – произнесла она. Голова Паука резко дёрнулась в её сторону, и мальчик уставился на неё с изумлением. — И этой ночью тебе следует как следует отдохнуть. Поиск растений и сбор семян потребуют немалых физических усилий. Несколько мгновений Паук пытался подобрать слова. Его рот несколько раз беспомощно открылся и закрылся, а в горле дёрнулся кадык. Мо'ат терпеливо ждала. Наконец он сумел собраться с мыслями. — Подождите… правда?! – выпалил он, резко подаваясь вперёд, так что почти поднялся на колени. Его глаза широко распахнулись, а на лице смешались недоверие и такая отчаянная надежда, что у Мо'ат болезненно сжалось сердце. — Вы правда не против? Даже несмотря на то, что я не охотник, не целитель и не… — На'ви не лгут. – мягко, но твёрдо прервала она его. До прихода людей на Eywa'eveng слова «ложь» вообще не существовало в их языке, а само это понятие было для на'ви чем-то смутным — чем-то, что могли использовать разве что маленькие дети, и то недолго. Паук это знал. Он чуть наклонил голову в знак понимания, и часть недоверия исчезла из его взгляда, уступая место простой и неоспоримой истине. Удовлетворённая, Мо'ат кивнула — теперь он больше не сомневался в её словах. На самом деле это решение оказалось весьма удачным выходом из её положения. Ей совсем не хотелось отправляться в путь с кем-то, кто продолжал бы обращаться с ней так, словно она была хрупким стеклом. Паук же никогда не смотрел на неё подобным образом. Более того — его маленькие руки могли оказаться очень полезны при сборе драгоценных семян Ар’лека. — Тогда решено — завтра ты отправишься со мной. Встретишь меня здесь с первыми лучами рассвета. Нас не будет довольно долго, так что возьми всё необходимое для такого путешествия за пределы Высокого Лагеря. В голосе Тсахик не оставалось ни малейшего места для возражений. Но если большинство детей испугались бы такого тона, то вот Паука, наоборот, воспрянул духом. Ребёнок буквально сиял, едва не подпрыгивая от переполнявшей его радости из-за того доверия, которое ему оказали — из-за чести, что сама Тсахик попросила его о помощи. «Для мальчика, который был сыном такого чудовища, как Куоритч, доверие и принятие были чем-то новым. И это было неправильно.» – с гневом подумала Мо'ат. «Совершенно неправильно.» — Я буду готов. – быстро заверил её Паук, поспешно вскакивая на ноги. Мо'ат лишь тихо хмыкнула, сохраняя привычное спокойствие и невозмутимость, даже когда он чуть не запутался в собственных ногах от спешки. Она подняла руку и потянула его обратно вниз, усаживая рядом с собой. — Нам ещё нужно приготовить две припарки, дитя. – сухо напомнила она, когда Паук недоумённо посмотрел на неё. Мо'ат приподняла бровь. — День ещё только начался. У тебя будет время подготовиться. Позже. Смущённо улыбнувшись, Паук позволил вложить обратно себе в руки ступку и пестик, которые успел бросить. — Д-да, точно. – неловко рассмеялся он, всё ещё раскрасневшийся, но невероятно счастливый. — Простите. «Дети.» – с ироничным теплом подумала Мо'ат. «Вечно куда-то спешат.»

***

Паук был готов. Он предупредил Норма, Макса и ещё пару учёных, где будет находиться, чтобы они не подняли панику из-за его отсутствия в течение стольких часов. Он запасся чистой водой и парой отвратительных рационных батончиков, которые хранились на базе и были пригодны для людей (на случай, если во время похода попадутся только растения, несъедобные для человека).  Он даже прихватил с собой три запасных аккумулятора, хотя одного должно было хватить более чем на несколько часов. Проснулся он задолго до первых лучей рассвета, чтобы точно успеть вовремя добраться до Высокого Лагеря — путь туда в одиночку занимал почти час.  Паук был полон решимости не заставлять Тсахик ждать, особенно после того, какую честь она ему оказала, позволив сопровождать её в этом путешествии.  Он собирался прийти вовремя, даже раньше назначенного срока… И именно тогда, на полпути через лагерь клана, его остановил Э'тун вместе с парочкой своих прихвостней. Э'тун был ещё молод — примерно одного возраста с Пауком, плюс-минус несколько месяцев. Именно он громче всех высказывал своё презрение к людям, а особенно сильно он недолюбливал именно Паука и упорнее остальных не упускал случая его задеть. Между ними уже не раз доходило до драк, а когда Э'тун не пускал в ход кулаки, то старался задеть словами. Впрочем, последние несколько недель юный охотник его не трогал, поэтому Паук оказался застигнут врасплох.   Он отступил на шаг назад, стараясь сохранить дистанцию, когда Э'тун и его прихвостни остановились перед ним. Его пальцы крепче сжали ремень сумки, перекинутой через плечо, а тёмные глаза настороженно следили за высоким охотником, пока тот презрительно смотрел на него сверху вниз. — Не рановато ли ты тут ошиваешься? – язвительно спросил Э'тун, раздражённо дёрнув ухом. — Рассвет ещё даже не начался, а ты уже крадёшься тут, как какой-нибудь fmongyu. Это врождённое недоверие не было для Паука чем-то новым — оно передалось молодым от старших, которые почти всегда смотрели на него с настороженностью. Паук не мог винить их за это, учитывая, кто был его отцом, но раздражало это всё равно сильно. — Меня попросили прийти сюда к первым лучам рассвета. – спокойно ответил он, на мгновение переводя взгляд на двух других на'ви за спиной Э'туна.  «Они выглядели слишком расслабленными для тех, кто пришёл затевать драку.» – отметил Паук. Если так, то, возможно, эта задержка не затянется надолго. Э'тун нахмурился ещё сильнее. Его янтарные глаза подозрительно сузились, а длинные руки скрестились на груди. — И кто же мог попросить помощи у tawtute? – требовательно потребовал он ответа. — Когда в клане полно тех, кто справился бы не хуже, а? Кто станет просить помощи у тебя, а не у своего народа? Паук пожал плечами, хотя его тело оставалось напряжённым, несмотря на все попытки изобразить спокойное безразличие. — Слушай, я просто делаю то, что мне сказали. Он попытался на этом закончить разговор и обойти их, но один из приятелей Э'туна шагнул в сторону и преградил ему дорогу. Нахмурившись, Паук снова посмотрел на него. — Слушай, я просто пытаюсь помочь клану. В чём вообще твоя проблема?! — «Помочь клану»? – Э'тун резко расхохотался. —  Ты всё ещё считаешь, будто являешься одним из нас, а не домашним питомцем семьи Салли! А ведь я уже начал думать, что ты наконец оставишь клан в покое, когда рядом больше не будет Ло'ака или Кири, за которыми можно таскаться хвостом! Паук тяжело вздохнул и закатил глаза, пока Э'тун с друзьями вовсю веселились за его счёт.  Это был далеко не первый раз, когда его называли «питомцем Салли», и он сильно сомневался, что станет последним. Со временем эти слова утратили часть своей силы, но всё равно вызывали у него немалое раздражение. И словно этого было недостаточно, первые лучи рассвета уже начали озарять лагерь. А это означало, что он уже опаздывал. — Очень смешно, ха-ха. – проворчал Паук, снова пытаясь пройти мимо. Но широкая ладонь упёрлась ему в грудь и грубо толкнула назад, заставив его пошатнуться. — Эй, к чему такая спешка? Мы ведь просто по-дружески беседуем, разве нет? – с издёвкой протянул Э'тун, широко ухмыляясь. Паук прищурился, глядя на более высокого юношу. Его челюсть напряжённо двигалась — он изо всех сил сдерживал целую кучу… весьма красноречивых ответов. Как бы ему ни хотелось высказать этому самодовольному охотнику всё, что он о нём думает, Паук понимал, что это лишь сильнее разозлит Э'туна и сделает ситуацию ещё хуже. Он мог бы просто сказать, что идёт помогать Мо'ат, но это казалось… неправильным. Использовать её имя и положение только для того, чтобы облегчить себе жизнь. Лучше было бы просто попытаться пройти мимо этих skxawng-ов без упоминания Тсахик и… «Почему Э'тун вдруг так резко побледнел?» — Паук. Молодой человек едва не выпрыгнул из собственной кожи, услышав своё имя не спереди, а позади себя, и резко обернулся. В нескольких шагах от него стояла Мо'ат. Для столь раннего часа она выглядела безупречно собранной. Мягкий свет рассвета окутывал её фигуру, подчёркивая черты лица. Сейчас Тсахик Оматикайя напоминала Пауку древнего духа из древних преданий, которые старейшины рассказывали детям в клане. Кем-то недосягаемым, духом, обретшим живую плоть. Паук поспешно поднял руку ко лбу. — Oel ngati kameie, Tsahik. Э'тун и его дружки тут же последовали его примеру, хотя на их лицах теперь читалось явное напряжение.  Мо'ат окинула взглядом молодых на'ви и Паука, на мгновение задержавшись на каждом, после чего коротко кивнула и тоже подняла руку, отвечая на приветствие. — Что здесь происходит? – спросила она, вновь переводя взгляд с одного на другого. На её губах начала проступать хмурая складка, когда она заметила, как побелели костяшки пальцев Паука, до боли сжимавших ремень своей сумки. Э'тун протолкнулся вперёд прежде, чем Паук успел что-либо объяснить. От резкого толчка человек пошатнулся, и на его лице тут же появилось недовольное выражение.  Мо'ат нахмурилась ещё сильнее, наблюдая, как Паук пытается восстановить равновесие. — Tsahik, мы с друзьями заметили, что этот tawtute ошивается здесь ещё до рассвета. – начала говорить он. — Теперь, когда Кири и Ло'ак больше не живут здесь, у него нет причин находиться здесь — он ведь всегда таскался только за ними. Мы решили, что будет лучше убедиться, что он ничего не замышляет… — Я же сказал, что пришёл сюда, потому что меня попросили помочь со сбором ингредиентов! – резко перебил его Паук, раздражённо зашипев на Э'туна, когда тот повернулся к нему. Высокий на'ви тут же зашипел в ответ. Обычно Паук не был тем, кто первым лезет в драку, но сейчас он уже был почти готов пустить в ход кулаки — даже несмотря на присутствие Мо'ат. — Довольно! – резко оборвала она их. Все четверо юношей вздрогнули и тут же опустили головы в знак повиновения.  Убедившись, что спор не перерастёт в драку, она перевела взгляд на Паука, а затем повернулась к Э'туну. «Неужели она им поверила? Решила, что я действительно замышляю что-то плохое? Но ведь именно она велела мне прийти сюда. Она же знает, что я здесь только для того, чтобы помочь, верно? Я ведь только хотел помочь и…» — Паук говорит правду, Э'тун. – произнесла она молодому охотнику. Пауку показалось, что в обычно ровном и невозмутимом голосе Тсахик прозвучала нотка упрёка. Э'тун поднял взгляд на Тсахик с крайне растерянным выражением лица. Его рот несколько раз открылся и закрылся в попытке что-то сказать, но слова так и не нашлись. Пауку пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться при виде столь забавной картины.  Он ещё ниже опустил голову, скрывая улыбку, которая так и норовила появиться на его лице, пока Мо'ат продолжала говорить. — Сегодня я попросила Паука помочь мне собрать семена Ар'лека. И хотя ваше желание оберегать клан… похвально, Паук не представляет угрозы для нашего клана. И никогда не представлял. Затем женщина повернулась к человеческому ребёнку и коротким жестом подозвала его к себе. — Паук. — Да, Тсахик. – немедленно отозвался он. Он начал идти к ней. В его шаге появилась едва заметная лёгкость, когда он подошёл ко взрослой женщине и занял место справа от неё, чуть позади, демонстрируя уважение к её положению среди всех в этой клане — он бы никогда не осмелился встать рядом с ней наравне без приглашения. На душе стало гораздо легче, чем всего несколько мгновений назад. И хотя он никогда бы не признался в этом вслух, сейчас Паук буквально наслаждался ощущением того, что впервые виноватым сочли не его. Что кто-то увидел: проблема была вовсе не в нём. А увидев потрясённое выражение лица Э'туна, Паук и вовсе не смог удержаться от лёгкого самодовольства. В последнее время рядом с Мо'ат его сердце всегда становилось лёгким, словно пёрышко. С виду она неизменно оставалась спокойной и невозмутимой, но при этом была такой доброй и понимающей… и никогда не смотрела на него с тем отвращением, как её дочь… — Ты не сказал им, что это я попросила тебя о помощи. – задумчиво произнесла она. В её словах одновременно звучали и утверждение, и вопрос. Паук широко раскрыл глаза и, засмотревшись на неё, едва не споткнулся о трещину в каменистой земле под ногами. — Я бы никогда не стал разбрасываться вашим именем, особенно просто ради того, чтобы добиться своего! – поспешно возразил он, явно оскорблённый одной лишь мыслью об этом. Уголки губ Мо'ат слегка дрогнули. Было ли это проявлением одобрения или её позабавил его ответ, Паук так и не понял. Впрочем, Тсахик никак это не прокомментировала. Вместо этого она продолжила идти вперёд, устремив взгляд на тропу перед собой. — Мы полетим на Телиси выше в горы, но не до самого места назначения. Часть пути нам придётся пройти пешком. Ты сможешь поспевать за мной? Паук энергично закивал и немного ускорил шаг, стараясь лучше подстроиться под длинный шаг женщины, словно желая доказать свои слова на деле. — Я справлюсь. Это не первый раз, когда я поднимаюсь в Ayram Alusing. — Хорошо. На мгновение Паук замялся, раздумывая, стоит ли задавать вопрос, который крутился у него в голове. В конце концов он решил, что ничего страшного в этом нет. — Вы… правда позволите мне лететь с вами на вашем икране? – осторожно спросил он, машинально перебирая пальцами песенную нить, висевшую у него на бедре. Это была одна из его привычек, когда он нервничал. Мо'ат слегка повернула голову и вопросительно подняла бровь, глядя на своего юного спутника с явным недоумением. — Разве я не сказала, что мы полетим на ней? — Ну да, но я просто… то есть… Мо'ат остановилась, и Паук тут же замер на месте. Тсахик прищурилась, глядя на него сверху вниз, и слегка наклонила голову, внимательно рассматривая мальчика. — Ты уже летал раньше. Я знаю это, потому что сама Кири рассказывала мне, что ты сопровождал её. — Д-да, летал. – согласился Паук. — Просто… Кири и Ло'ак — единственные, кто действительно… доверяли мне и достаточно хорошо ко мне относились, чтобы подпускать к своим икранам… Получить разрешение лететь на чужом икране было настоящим даром — знаком огромного доверия со стороны всадника. А если речь шла об икране самой Тсахик клана, то это и вовсе считалось большой честью. Честью, которой Паук, по его собственному мнению, не заслуживал. И о которой многие пришли бы в ужас, узнав, что её так легко предлагают именно ему. Да, раньше он уже летал с Кири и Ло'аком, но даже это нередко сопровождалось косыми взглядами и явным неодобрением окружающих. А уж полёт с Мо'ат… Протянув руку, Тсахик мягко погладила Паука по голове, вырвав его из задумчивости.  Её ладонь почти полностью накрывала его голову, а длинные пальцы на мгновение скользнули по его дредам. Он был сильно благодарен ей за то, что она сделала вид, будто не заметила, как он сначала невольно дёрнулся в сторону, как всё его тело мгновенно напряглось и насторожилось. — Ты никогда не причинишь вреда Телиси. Я это знаю. – спокойно ответила она. Затем женщина слегка наклонилась, чтобы лучше видеть его глаза. — И у нас нет времени подниматься весь путь пешком. Я уже не так проворна, как раньше, хм? Паук не смог удержаться от лёгкой улыбки. Мо'ат удовлетворённо кивнула, выпрямилась и убрала руку с его растрёпанных светлых дредов. — Хорошо. А теперь идём. Не будем терять время. Паук больше не спорил и поспешил вслед за ней.