Внеплановая аттестация.

‎

***

‎Егоров сменил капитана у доски, бледнея при виде темы рыночного равновесия. Когда Ольга Сергеевна спросила, какие две силы определяют цену товара, Вадим Юрьевич оперативно пошёл на хитрость. Он демонстративно вытащил из кармана пальто дорогой кожаный кошелёк. ‎ ‎Сначала он настойчиво сжал и разжал пустую ладонь, а затем раскрыл портмоне, широким жестом выкладывая на руку пластиковую карту. Ловя эти беззвучные подсказки, Егоров уверенно отчеканил: ‎«Спрос и предложение!» ‎Когда же потребовалось нарисовать сами графики, Казанцев за спиной проректора развернул целую пантомиму: левой рукой он резко показал линию сверху вниз, а правой — взлёт снизу вверх. Студент безошибочно перенёс пересекающиеся кривые на доску и получил свою заслуженную тройку. ‎ ‎Завершал этот академический период Крепчук, которому достался вопрос об инфляции. Парень панически завис, но генеральный менеджер «Акул» мгновенно перехватил инициативу. Вадим схватил со стола пустую пластиковую бутылку, надул щёки и начал яростно имитировать руками работу насоса. Считав намёк о «раздувании цен», Крепчук выдал верное определение. А когда Ольга Сергеевна поинтересовалась главной причиной процесса, Казанцев открыл свой кожаный блокнот и начал быстро крутить воображаемую ручку сбоку, утрированно изображая печатный станок и разбрасывая невидимые купюры. ‎ ‎«Государство печатает слишком много денег!» — победно выкрикнул хоккеист. ‎ ‎Лиза на задней парте к этому моменту уже едва сдерживала бурю эмоций. Она буквально сползла под стол, утыкаясь лицом в ладони, а её плечи судорожно подрагивали от беззвучного, душащего смеха. Наблюдать за тем, как её строгая, неприступная мама делает вид, что ничего не замечает, пока холёный проректор по молодёжной политике изображает перед двухметровыми спортсменами насос и печатный станок, было для Лизы лучшим зрелищем за всю её жизнь. На её лице горел абсолютный, чистый восторг: её безумный заговор с Казанцевым превратился в гениальный фарс, где все были счастливы, а хоккеисты смотрели на него как на живого бога. ‎ ‎Ольга Сергеевна обернулась и застала проректора по молодёжной политике с поличным, когда его руки всё ещё совершали круговые движения. ‎ ‎–Вадим Юрьевич, печатный станок в первом ряду — это мощный прорыв в методике, — ласково и с неприкрытым сарказмом вынесла она вердикт. ‎ ‎–Мы просто визуализируем эмиссию, Ольга Сергеевна, — бархатным полушёпотом ответил Вадим, глядя на неё с той самой нежностью, которая окончательно растопила её строгость. ‎ ‎Покачав головой, Ольга Сергеевна закрыла ведомости: ‎ ‎–Ладно, Крепчук, тройка. Коллективными усилиями вашего печатного двора вы доползли до зачёта. А теперь, товарищи студенты, объявляется перерыв на пятнадцать минут. Можете сходить в буфет. ‎ ‎Парни пулей вылетели из читального зала, бурно обсуждая спасение. Лиза, весело подмигнув Вадиму, ушла следом, намеренно оставляя проректоров в пустой, залитой утренним солнцем аудитории совершенно одних. ‎ ‎Вадим не спеша поднялся со своего места. Он небрежно сунул руки в карманы брюк и медленным, уверенным шагом направился к столу, у которого осталась стоять Ольга Сергеевна. На его губах больше не было той насмешливой мимики, которой он только что спасал своих хоккеистов, но в глазах горел исключительно тёплый, глубокий огонь. ‎ ‎Ольга Сергеевна демонстративно перекладывала ведомости, делая вид, что очень занята проверкой записей, но её пальцы едва заметно дрожали. Она прекрасно слышала его приближающиеся шаги. ‎ ‎–Ну что, проректор по учебной работе, — тихо, нарушая тишину зала бархатным полушёпотом, произнёс Вадим, останавливаясь в полушаге от неё. — Вынужден признать, ваш судейский комитет сегодня проявил высшую степень профессионального милосердия. Парни теперь будут на вас молиться. ‎ ‎Ольга наконец оторвала взгляд от бумаг и посмотрела на него снизу вверх. Её идеальная деловая осанка оставалась безупречной, но в потеплевшем взгляде читалась искренняя, обезоруживающая нежность. ‎ ‎–Молиться им стоит исключительно на своего генерального менеджера, Вадим Юрьевич, — с мягкой иронией ответила она, качнув головой. — Я за всю свою академическую практику впервые видела, чтобы макроэкономику сдавали с помощью печатного станка из первого ряда и пустого кошелька. Вы невыносимы, Казанцев. Вы сорвали мне весь строгий регламент внеплановой аттестации. ‎ ‎–Я просто спасал команду, Ольга, — Вадим внезапно сбросил остатки официального тона, назвав её по имени, и сделал ещё полшага вперёд, окончательно стирая рабочую дистанцию. Он бережно протянул руку и аккуратно накрыл её ладонь, лежащую на столе, своей тёплой рукой. — И, если честно, я безумно благодарен тебе за то, что ты подыграла этой пантомиме. Я ведь знаю, какой тяжёлый у тебя был вчера день из-за моих «Акул» и как сильно ты переживала. ‎ ‎Ольга Сергеевна замерла, чувствуя, как от тепла его пальцев внутри снова разливается то самое удивительное чувство абсолютного покоя, которое окутало её прошлой ночью. Она повернула ладонь навстречу и мягко переплела свои пальцы с его. ‎ ‎–Я просто знала, как сильно тебе нужна была поддержка после этого поражения и разговора со спонсором, — тихо, почти шёпотом призналась она. — Лиза дома спрашивала, не боюсь ли я отпугнуть тебя своим тотальным контролем и этими ведомостями прямо посреди ужина. И знаешь... в какой-то момент ночью мне действительно стало страшно, что я перегнула палку. Но твоё сообщение... ‎ ‎–Моё сообщение было чистейшей правдой, — Вадим мягко улыбнулся, и его вторая ладонь осторожно легла ей на талию, бережно притягивая женщину к себе. — Твой прессинг в ресторане был великолепен, но то, как ты встретила меня ночью у подъезда... как сидела рядом на диване и гладила меня по голове, пока я без сил не уснул у тебя на коленях — вот это по-настоящему выбило у меня почву из-под ног. Мне ещё никто и никогда не дарил столько тепла, Оль. И уж точно никто не заставлял меня чувствовать себя так спокойно за пределами ледовой арены. ‎ ‎Ольга Сергеевна доверчиво уткнулась лицом в лацкан его повседневного пальто, вдыхая знакомый аромат парфюма, и тихо, счастливо выдохнула. Её хвалёная мания контроля, державшая в страхе половину университета, окончательно капитулировала в этих надёжных мужских объятиях. ‎ ‎–Помни, Казанцев, — прошептала она ему прямо в губы, чуть сильнее сжав ткань его одежды на плечах. — Наше соглашение действует строго за границами университета. В ректорате перед ректором мы всё ещё два независимых проректора. ‎ ‎–Разумеется, Ольга Сергеевна, — Вадим Юрьевич снова позволил себе ту самую сытую, кошачью улыбку, но его взгляд оставался бесконечно нежным. — В стенах университета я буду безукоризненно соблюдать субординацию. Но прямо сейчас, пока у нас идёт законный пятнадцатиминутный перерыв... ‎ ‎Он не договорил. Вадим плавно наклонился и уверенно, трепетно накрыл её губы своими. Этот поцелуй в пустом, залитом солнцем читальном зале библиотеки получился удивительно глубоким, долгим и сладким. В нём больше не было места вчерашним обидам, ультиматумам спонсоров или страхам — только настоящая, чистая нежность двух взрослых людей, которые наконец-то нашли друг в другe свою тихую и надёжную гавань. ‎ ‎

***

‎К концу перерыва студенты вернулись на свои места. Вадим уже сидел на своём прежнем месте в первом ряду. Он вальяжно откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу, и лениво пролистывал что-то в своём смартфоне. На его лице не осталось и следа недавней нежности — перед командой снова сидел безупречно собранный, строгий проректор. Только шёлковый галстук был поправлен чуть идеальнее обычного, а в глазах блуждал едва заметный довольный огонёк. ‎ ‎–Присаживайтесь, молодые люди, — ровным, прохладным тоном объявила Ольга Сергеевна, когда троица хоккеистов робко заняла свои места. — Первый период нашей внеплановой аттестации, положим, выдержан. Оценки в ведомость я выставила. Но учтите: приказ я придерживаю исключительно до среды. Если к этому моменту у меня на столе не будут лежать ваши закрытые отчёты по экономике — субботний матч вы будете смотреть с трибун. Вопросы есть? ‎ ‎–Никаких вопросов, Ольга Сергеевна! Всё сделаем! — в один голос заверили хоккеисты. После немых подсказок Казанцева они были готовы выучить хоть всю макроэкономику наизусть. ‎ ‎–Вот и прекрасно. Вадим Юрьевич, — она перевела строгий взгляд на проректора по молодёжной политике, но в глубине её глаз искрилось бесконечное тепло. — Контроль за выполнением обязательств я возлагаю на вас. Лично. ‎ ‎–Будет исполнено в лучшем виде, Ольга Сергеевна, — бархатным голосом отозвался Казанцев. Он поднялся со своего места, галантно застегнул пуговицу пальто и незаметно подмигнул ей. — Молодёжная политика и учебная работа сегодня сработали в идеальной связке. Парни, на выход. ‎ ‎Хоккеисты пулей подорвались со своих мест, на ходу преданно и восторженно благодаря Вадима Юрьевича за «тактическую помощь» у доски. Читальный зал библиотеки начал стремительно пустеть, оставляя позади это безумное, полное скрытых чувств и иронии воскресное утро. ‎ ‎Матч на выезде был окончен, и на этот раз проректоры выиграли его вместе. ‎

***

‎Напряжение, связанное с утренним зачётом, наконец спало, но на лице Казанцева снова проступила та суровая, сосредоточенная деловитость, с которой он вчера выдерживал жёсткий прессинг Сергея Сергеевича в ресторане. ‎ ‎–Ольга Сергеевна, мои обязательства перед учебной частью на сегодня выполнены, мне пора, поеду решать командные вопросы, — произнёс Вадим, с лёгкой улыбки, плавно переходя на строгий деловой, но непривычно доверительный тон. ‎ ‎Ольга Сергеевна отложила ручку и внимательно посмотрела на него. Она помнила его ночной рассказ у него в квартире и прекрасно понимала, какой огромный груз ответственности сейчас лежит на плечах генерального менеджера. ‎ ‎–Я ни секунды не сомневаюсь, в положительном исходе ваших действий, — на её губах заиграла тёплая, поддерживающая улыбка. — За учебную часть и хвосты можете не переживать. Считайте, что этот фланг я полностью закрыла. Занимайтесь командой. ‎ ‎Атмосфера в залитом солнцем зале мгновенно разрядилась. Напряжение последних суток окончательно уступило место их привычной, лёгкой иронии. Вадим тепло накрыл её ладонь своей рукой, чувствуя, как внутри от её простых слов поддержки поднимается новая волна уверенности, и хитро прищурился. ‎ ‎–Ценю вашу тактическую поддержку, Ольга Сергеевна, — бархатным голосом протянул Казанцев, и на его лицо вернулась знакомая насмешливая улыбка. — Но учтите: если я сейчас уеду и закрою этот вопрос, в среду на пересдаче вам придётся проявить к моим «Акулам» такое же экономическое милосердие. Печатный станок я, так и быть, с собой заберу, но за кошелёк Егорова не ручаюсь. ‎ ‎Ольга тихо, искренне рассмеялась, качнув головой от его неисправимой дерзости. ‎ ‎–Вадим Юрьевич, вы невыносимы даже в кризисных ситуациях, — шутливо возмутилась она, но руку убирать не стала, мягко ответив на его рукопожатие. — Никаких поблажек в среду. Исключительно строго по регламенту. А теперь идите, спасайте свой спортивный проект, пока я не передумала и не аннулировала ваши «тройки». ‎ ‎Вадим нежно улыбнулся ей напоследок, поправил лацканы пальто, оставив нежный поцелуй на её губах,  уверенной, лёгкой походкой направился к выходу. Кризис со спонсором и турнирной таблицей больше не казался ему неразрешимым — ведь теперь за его спиной стоял самый надёжный, сильный и понимающий тыл во всём Политехе. ‎ ‎ ‎

***

Лиза дождалась мать у массивных дверей центрального входа. К тому моменту, как Ольга Сергеевна вышла на залитое солнцем крыльцо библиотеки, девушка уже успела вызвать такси. Белая иномарка плавно подкатила прямо к ступеням, и они вдвоём скользнули на мягкое заднее сиденье, спасаясь от утренней весенней прохлады. ‎ ‎Как только машина тронулась и водитель включил негромкую музыку, Лизу буквально прорвало. Сдерживаемый в читальном зале смех и буря эмоций наконец-то вырвались наружу. Девушка всплеснула руками, поворачиваясь к Ольге Сергеевне всем корпусом. ‎ ‎–Мам, нет, ну ты видела?! — очень эмоционально, с горящими от восторга глазами заговорила Лиза. — Это было просто что-то невероятное! Я думала, что после вчерашнего поцелуя в кабинете меня уже сложно чем-то удивить, но Казанцев сегодня превзошёл сам себя. Как он Самсонову интегралы клюшкой в воздухе рисовал? А Егорову? Кошелёк! Он вытащил кошелёк, чтобы объяснить рыночное равновесие! Я едва под стол от смеха не сползла! ‎ ‎Ольга Сергеевна изо всех сил старалась сохранять невозмутимый вид проректора, но тёплая, чарующая улыбка сама собой выдавала её с головой. Она отвернулась к окну, разглядывая пролетающие мимо пейзажи университета. ‎ ‎–Елизавета, держи себя в руках, — мягко, без капли строгости осадила она дочь. — Вадим Юрьевич просто проявил... нестандартный подход к кураторству своих подопечных. ‎ ‎–Ага, «нестандартный подход»! — весело фмыкнула Лиза, всплеснув руками. — Мам, да он ради этих парней и ради твоего хорошего настроения натурально превратился в печатный станок в первом ряду! Когда он Крепчуку инфляцию на бутылке и блокноте показывал, крутя воображаемую ручку, я поняла: он ради тебя готов не просто законы экономики переписать, он готов весь Политех на уши поставить. И ты ведь всё видела через стекло шкафа! Специально его не сдавала, да? ‎ ‎Ольга тихо, со вкусом рассмеялась, поворачиваясь к дочери. Вся её многолетняя броня Железной леди окончательно растворилась в этой лёгкой, наполненной чистым счастьем атмосфере. ‎ ‎–Ну хорошо, видела, — призналась Ольга, и в её глазах зажглись весёлые искорки. — Должна же я была оценить тактику защиты генерального менеджера «Акул». И надо признать, Егоров и Крепчук сообразили на редкость быстро. ‎ ‎–Да потому что Казанцев для них — авторитет, а ты теперь для него — главный мотиватор, — уже тише, но с невероятной теплотой в голосе произнесла Лиза, мягко коснувшись руки матери. — Помнишь, я вчера глупости на кухне говорила, что ты его отпугнёшь своими ведомостями? Забудь. Он сегодня так на тебя смотрел... Мам, я безумно рада за тебя. Вы потрясающая пара. И у него чертовски крутое чувство юмора. ‎ ‎Ольга Сергеевна нежно сжала пальцы дочери в ответ. Машина плавно повернула в их родной переулок, приближаясь к дому. Тревоги прошлых дней окончательно ушли, оставив после себя лишь приятное послевкусие общей тайны и твёрдое знание того, что впереди их с Вадимом ждёт ещё очень много интересных «матчей». ‎