Американские горки.

‎

***

‎Дорога, до дома Вадима пролетела незаметно. Оставив автомобиль на охраняемой парковке, они поднялись на нужный этаж. Казанцев уверенно повернул ключ в замке и, пропустив Ольгу Сергеевну вперёд, закрыл за ними тяжёлую дверь. ‎ ‎В прихожей царил мягкий, обволакивающий полумрак. Отсюда, из холла, не было видно ни комнат, ни приготовленного для неё сюрприза, но в воздухе уже едва заметно витал тонкий, аппетитный аромат ресторанных блюд. Вадим аккуратно обошёл Ольгу со спины, галантно помогая ей снять пальто. Едва верхняя одежда оказалась на вешалке, он шагнул ближе, нежно и уверенно обнял её за талию, притягивая к своей груди. ‎ ‎— Я подготовил один маленький сюрприз, — тихо, интимным бархатным полушёпотом прошептал Казанцев ей прямо на ухо. ‎ ‎Слегка касаясь её плеч своими ладонями и мягко направляя, Вадим провёл Ольгу вглубь квартиры. Стоило им переступить порог просторной гостиной, как она на секунду замерла. На обеденном столе, подсвеченном тёплым светом торшера, уже стояли изысканные блюда и хрустальные бокалы, а прямо по центру в стеклянной вазе красовался огромный, пышный букет нежно-розовых пионов. Водитель Казанцева выполнил поручение безупречно и вовремя исчез. ‎ ‎Она медленно повернулась к Вадиму. Вся её строгая проректорская выправка растворилась, а на лице расцвела самая светлая, счастливая улыбка. ‎ ‎— Вадим… ты когда успел? — тихо, без капли прежнего официоза спросила она, доверчиво укладывая ладони на лацканы его пиджака и заворожённо глядя на любимые цветы. ‎ ‎— Пока кое-кто увлечённо препарировал учебные планы факультетов, — улыбнулся Вадим. Он нежно заправил выбившийся локон ей за ухо. — На сегодня все регламенты закрыты. В этой квартире есть только ты и я. Никаких проверок, ведомостей и учебных планов. ‎ ‎— Мне до сих пор кажется, что мы совершаем что-то противозаконное, — с лёгким смешком прошептала Ольга, заглядывая в его ласковые глаза. — Сбежали из ректората прямо посреди аудита. ‎ ‎— Всё абсолютно легально, — Вадим наклонился ближе, и его дыхание коснулось её губ. — Защита сработала безупречно, матч выигран. И сейчас я хочу думать только о том, как сильно ты мне нужна. ‎ ‎Ольга Сергеевна вместо ответа лишь крепче обняла его за шею, полностью растворяясь в его руках. Вадим уверенно и томительно накрыл её губы своими, увлекая в долгий, глубокий поцелуй. Вечер, надёжно скрытый от посторонних глаз, только начинался. ‎

***

‎Ужин проходил в совершенно особенной, тягучей атмосфере, где весь окружающий мир с его бесконечными министерскими проверками и интригами ректората остался далеко за порогом. На столе мерцали высокие свечи, отражаясь в бокалах с вином, а тонкий аромат пышных розовых пионов наполнял гостиную уютом. Они сидели близко, полностью отпустив строгие рабочие маски. ‎ ‎Пригубив вино, Ольга ласково посмотрела на него и искренне, тепло улыбнулась. ‎ ‎— Спасибо тебе за этот сюрприз, — негромко произнесла она, и в её голосе больше не было леденящих интонаций.  — Я даже представить не могла, что после такого безумного дня окажусь в такой сказке. Ты потрясающий. ‎ ‎— Исключительно забота о главном арбитре, — с привычным хитрым прищуром отозвался Вадим, накрывая её ладонь своей рукой. На его лицо вернулась та самая сытая, довольная кошачья улыбка. — Признаться честно, после сегодняшней сумасшедшей пятиминутной гонки у компьютера я чертовски рад, что организовал всё это ещё днём, во время погружения в бумаги. Иначе у меня сейчас просто не хватило бы сил. Я ведь сегодня сидел в своём кабинете над сметами и вдруг вспомнил, как у меня предательски прихватило спину после той самой ночи. ‎ ‎Ольга тихо, со вкусом рассмеялась, слегка покраснев, но не убирая руки. ‎ ‎— Вадим, ты неисправим. Решил переложить ответственность за свою спортивную травму на учебную часть? — лукаво спросила она. ‎ ‎— Ну а на кого же ещё? Субординация обязывает, — рассмеялся Вадим. Но уже через секунду его взгляд стал глубоким, серьёзным и бесконечно нежным. Он мягко сжал её пальцы и продолжил совершенно другим, искренним тоном: — А если серьёзно, Оля... Я до сих пор под огромным впечатлением. То, как ты поддержала меня в ту адскую ночь, когда я буквально тонул в проблемах, и то, как ты сегодня без лишних слов встала со мной в одну связку против министерства — это дорогого стоит. Твоё понимание, твоя вера в меня... Мне это безумно нравится. Я даже не вспомню, когда чувствовал себя настолько надёжно рядом с женщиной. ‎ ‎Ольга тронуто замерла, заглядывая в его потемневшие от нахлынувших чувств глаза. В этот момент она окончательно поняла, что за маской хитрoго и холёного руководителя скрывается сильный, зрелый мужчина, который умеет ценить настоящую близость. ‎ ‎— Мне тоже это нравится, Вадим, — тихо, но очень уверенно призналась она, подавшись вперёд. — Оказывается, снимать маску контроля рядом с тобой — это самое лучшее, что случилось со мной за последние годы. ‎ ‎Вадим нежно улыбнулся, поднялся со своего места и, подойдя к её стулу, бережно увлёк Ольгу за собой, заключая в крепкие объятия. В полумраке гостиной, согретой свечами и ароматом пионов, их личный регламент был утверждён окончательно и бесповоротно — без единого лишнего параграфа. ‎ ‎ ‎

***

Уютную тишину гостиной нарушил негромкий, вибрирующий звонок. На экране лежащего около вазы с пионами телефона Ольги высветилось имя дочери. Ольга бросила быстрый, извиняющийся взгляд на Вадима и ответила: ‎ ‎— Да, Лиз. ‎ ‎— Мам, привет ещё раз, — раздался в трубке спокойный голос дочери. — Я просто хотела спросить, ты когда дома будешь? Мне ужин на твою долю планировать или вы там застряли на работе? ‎ ‎— Лиз, я сегодня не приеду, — мягко, но не терпящим возражений тоном ответила Ольга, прямо посмотрев на Вадима. ‎ ‎В трубке воцарилась короткая пауза, а затем послышался тихий, до невозможности хитрый смешок Лизы: ‎ ‎— А-а-а... Ну понятно-понятно. Приятного вам вечера с Вадимом Юрьевичем! Телефоны хоть не выключайте. ‎ ‎Ольга вопреки своей извечной проректорской привычке не стала осаживать дочь за эту чрезмерную проницательность. Она лишь тепло улыбнулась и ответила простым, непривычно нежным: ‎ ‎— Спасибо. Спокойной ночи. ‎ ‎Ольга отложила телефон, и их ужин продолжился в прежнем неторопливом, расслабленном ритме. Вадим, лениво прокручивая в пальцах ножку бокала с вином, внимательно проводил взглядом гаджет, а затем с мягкой, невероятно довольной улыбкой посмотрел на Ольгу. ‎ ‎— Ну что, Ольга Сергеевна, — бархатным голосом, в котором снова заиграли пикантные ироничные искорки, протянул он. — Раз уж независимый арбитр официально утвердил твоё отсутствие на личной территории, позволь напомнить об утреннем регламенте. Тебе ведь теперь придётся спозаранку ехать перед работой домой, чтобы переодеться в свежий деловой костюм. ‎ ‎Вадим сделал паузу, двусмысленно и очень ласково заглядывая в её глаза, и вкрадчиво добавил: ‎ ‎— Может, мы всё-таки решим этот вопрос раз и навсегда? Исключительно ради экономии утреннего времени и соблюдения строгой пунктуальности. Пора бы сделать так, чтобы у нас обоих в квартирах была запасная одежда друг для друга. Что скажешь? ‎ ‎Ольга лукаво прищурилась, пряча счастливую улыбку за бокалом вина, но спорить не стала. Этот намёк теперь звучал совершенно иначе — надёжно и очень правильно. Ей безумно нравилось, с какой естественной уверенностью этот сильный мужчина обустраивал их общее пространство. ‎ ‎

***

‎Чуть позже, когда ужин был практически окончен, Ольга уютно устроилась на диване, поджав под себя ноги. Её взгляд упал на его пиджак, небрежно брошенный на спинку кресла. Маска холёного, насмешливого генерального менеджера "Акул" была полностью снята, и ей до безумия захотелось узнать, что скрывается за этим безупречным фасадом. ‎ ‎— Вадим, — тихо, нарушая тишину, спросила она. — Расскажи мне о своей прошлой карьере. Насколько я знаю по обрывкам слухов в ректорате, ты постоянно скакал по карьерной лестнице — то вверх, то вниз. ‎ ‎Вадим Юрьевич понимающе хмыкнул, откинулся на подушки дивана рядом с ней и лениво потёр переносицу. На его лицо вернулась привычная, слегка циничная, но тёплая ухмылка человека, который видел в этой жизни абсолютно всё. ‎ ‎— Скакал — это ещё мягко сказано, Оля, — негромко отозвался он. — Моя биография — это сплошные американские горки. Начинал я спортивным директором одного на тот момент малоизвестного хоккейного клуба. И, признаться честно, вылетел я оттуда, наверное, из-за собственной жадности. Помоложе был, азартный, вечно проводил какие-то сомнительные махинации, пытался крутить обходные комбинации там, где этого делать не следовало. Ну, меня быстро и приструнили. После этого я каким-то чудом выплыл в региональной федерации хоккея. Немного там осмотрелся, оброс новыми связями и... снова вернулся на должность спортивного директора той самой первой команды, откуда меня попёрли. Думал, старые ошибки учёл, но амбиции требовали большего. В итоге я устроился уже в Московскую федерацию хоккея. Масштабы там, конечно, были совсем другие, интриги пожёстче, но и куш солиднее. Правда, финал оказался классическим — опять же, после череды очередных крупных махинаций и финансовых обводов я в очередной раз оказался на вольных хлебах. ‎ ‎Ольга внимательно слушала его, не перебивая. Её аналитический склад ума мгновенно сопоставил масштабы его прошлого. Профессорский состав Политеха, при всём уважении, и близко не стоял с теми акулами большого бизнеса и столичного спорта, с которыми Вадим привык вести дела. ‎ ‎Она повернулась к нему всем корпусом, и в её тёмных глазах отразился искренний, глубокий интерес: ‎ ‎— Но как ты с таким колоссальным багажом, с московским опытом и умением выходить сухим из любых комбинаций... вдруг оказался в нашем университете? Обычным проректором по молодёжной политике и генеральным менеджером скромного студенческого клуба? Что заставило тебя прийти в Политех, Вадим Юрьевич? ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎