Издевательский аудит.

‎

***

‎Утро четверга встретило их мягким весенним солнцем и ароматом свежесваренного кофе. Ольга, уже полностью готовая к выходу, стояла у зеркала в спальне и безупречным движением застёгивала серьгу. Её пальцы на секунду замерли, когда Вадим, стоявший позади, прищурился и посмотрел на её строгое отражение. Мужчина сделал шаг вперёд, полностью уничтожая расстояние между ними, и его ладони медленно, собственнически легли ей на бёдра, ощутимо сжав их через тонкую ткань деловой юбки. ‎ ‎Ольга прерывисто вздохнула, инстинктивно подаваясь назад и затылком упираясь в его крепкую грудь. ‎ ‎— Ольга Сергеевна, у меня к тебе серьёзный, можно сказать, стратегический вопрос, — бархатным, вибрирующим полушёпотом произнёс Казанцев, наклоняясь к самому её уху и обжигая кожу горячим дыханием. Его пальцы медленно, дразняще скользнули чуть выше, очерчивая изгиб талии. — В субботу у нас старт плей-офф. «Акулы» выходят на лёд. Скажи честно, проректор по учебной работе соизволит почтить своим присутствием трибуны, или вы планируете провести выходной за изучением министерских циркуляров? ‎ ‎Ольга слегка вскинула бровь, пытаясь удержать ускользающий контроль. Она медленно развернулась в его руках, оказавшись в надёжном плену, и закинула руки ему на шею. Её пальцы вкрадчиво скользнули по затылку, слегка перебирая его волосы. На её губах заиграла тонкая, завораживающе лукавая улыбка. ‎ ‎— Вадим Юрьевич, ты намекаешь на то, что моё присутствие на матче как-то повлияет на результативность твоих зубастых? — с безупречным, волнующим сарказмом поинтересовалась она, глядя прямо в его потемневшие голубые глаза. — Насколько я помню регламент университета, посещение спортивных мероприятий администрацией, носит исключительно рекомендательный характер. ‎ ‎— Оля, брось свои должностные инструкции, — Вадим тихо, опасно рассмеялся. Его руки скользнули под её пиджак, обнимая за открытую спину и заставляя её ещё плотнее прижаться к нему. — Какая рекомендация? Мои нападающие, между прочим, до сих пор пребывает в священном трепете перед твоим кабинетом. Если ты не явишься в VIP-ложу, они решат, что макроэкономика возвращается, и от страха промажут по воротам. Ты же не хочешь сорвать нам плей-офф из-за отсутствия личной поддержки генерального менеджера? ‎ ‎Ольга почувствовала, как от его обжигающих прикосновений сердце начинает бешено колотиться, но её остроумие не сдалось без боя. Она скользнула ладонью по его груди, слегка царапая ногтями ткань рубашки, и тихо, интимно выдохнула ему прямо в губы: ‎ ‎— Ну, раз уж на карту поставлена судьба всей молодёжной политики вуза… Пожалуй, я внесу этот субботний пункт в своё расписание. Но учти, Вадим: если твоя команда проиграет, учебная часть лично аннулирует все их зачёты по экономике. Прямо со следующего понедельника. ‎ ‎— Договорились, гроссмейстер, — с неподражаемым, хищным азартом ответил Вадим. ‎ ‎Он крепко прижал её к себе, лишая последних сантиметров расстояния, и глубоко, уверенно накрыл её губы своими, прерывая любой сарказм. В этом поцелуе смешались утренняя нежность, острая тактильная близость и абсолютное, нерушимое доверие. ‎ ‎— Давай собираться, — с трудом оторвавшись от её губ и хрипло улыбнувшись, добавил он. — А то Марина в приёмной решит, что мы снова проводим внеплановый аудит. ‎ ‎

***

‎В здание университета они вошли вместе, удерживая безупречную дистанцию служебного протокола. В приёмной ректората уже вовсю кипела утренняя работа. Марина, увлечённо перебирая стопку свежих документов, при приходе руководителей сразу подняла голову и поправила гарнитуру: ‎ ‎— Доброе утро, Ольга Сергеевна, Вадим Юрьевич! Евгений Валентинович просил передать, что через полчаса начнется общее совещание в малом зале. Просьба не опаздывать. ‎ ‎— Доброе утро, Марина, спасибо. Будем вовремя, — ровным, сухим тоном ответила Ольга Сергеевна, даже не взглянув в сторону Казанцева. ‎ ‎Вадим лишь сдержанно кивнул, и они хладнокровно разошлись по своим кабинетам, безупречно отыграв раунд утренней конспирации перед секретарём. ‎ ‎Ровно через тридцать минут двери зала заседаний закрылись. За длинным столом из тёмного ореха собрался весь руководящий состав Политеха. Ольга Сергеевна и Вадим Юрьевич по привычке заняли свои традиционные места — строго друг напротив друга. Ректор открыл папку, поправил очки и монотонно начал утренний доклад: ‎ ‎— Уважаемые коллеги, до конца учебного года осталось совсем немного, и нам нужно максимально оперативно готовиться к закрытию семестра, летней практике и, разумеется, предстоящей приёмной кампании... ‎

***

‎Ольга Сергеевна сидела с идеально прямой спиной, держа в руках ручку. Внешне она являла собой абсолютный эталон Железной леди, но на самом деле проректор по учебной работе почти не слушала монотонный голос ректора. В её голове упрямо, наперекор всем должностным инструкциям, крутились вчерашние вечерние мечты и откровения Вадима. Его вкрадчивый шёпот, признание про рубашку на голое тело, чашку кофе и его незримый контроль дразнили воображение, начисто выбивая из рабочей колеи. ‎ ‎Ольга бросила быстрый, пронзительный взгляд на Казанцева. Мужчина сидел с абсолютно невозмутимым видом, делая какие-то пометки в своём рабочем блокноте. Эта его маска стопроцентного чиновника внезапно разбудила в ней азартное, чисто женское желание пойти на тактический риск. ‎ ‎Аккуратно, скрывая движения под массивной деревянной столешницей, Ольга Сергеевна незаметно для окружающих расслабила стопу. С помощью другой ноги она плавно, без единого звука сняла чёрную туфлю-лодочку. Слегка подавшись корпусом вперёд и продолжая удерживать на лице выражение строгой сосредоточенности, она вытянула ногу под столом и аккуратно, дразняще провела ею по ногам Вадима, поднимаясь от щиколотки к его колену. ‎ ‎Казанцев на секунду замер. Ручка в его пальцах остановилась, а его пронзительные голубые глаза потемнели от неожиданного и острого удовольствия. Уголки его губ едва заметно дёрнулись от удовольствия вверх в улыбке, которую он тут же замаскировал, сделав вид, что внимательно изучает графики в документах. ‎ ‎Ему стоило колоссальных усилий удерживать строгое, серьёзное лицо перед коллегами. Издевательское прикосновение её тёплой стопы сквозь ткань брюк буквально взламывало его хвалёную выдержку. Вадиму приходилось до боли сжимать челюсти и усиленно хмуриться над какими-то цифрами в отчёте, чтобы не выдать себя глупым, блаженным смешком прямо посреди ректорской речи. Он не стал отстраняться, наоборот — его нога мягко, собственнически прижалась к её стопе под столом, принимая эту рискованную игру. ‎ ‎Ольга, почувствовав его ответную реакцию и видя, как тяжело Казанцеву даётся эта напускная официальная мимика, с лёгким превосходством прищурила свои глаза. Продолжив игру, они переглядывались открыто, ведя свой личный, пикантный диалог поверх скучного ректорского отчёта. В каждом быстром, многозначительном взгляде Вадима читался откровенный азарт сильного игрока, который уже просчитывал ответный ход для этого внештатного сбоя субординации. ‎ ‎— Ольга Сергеевна, вы согласны с графиком аттестации? — неожиданно обратился к ней Евгений Валентинович. ‎ ‎Женщина даже не вздрогнула. Более того, она ответила ректору, вовсе не убирая ногу. Наоборот, сохраняя на лице маску деловой хладнокровности, она начала поднимать стопу ещё выше, плавно ведя по внутренней стороне его бедра. ‎ ‎Вадим буквально кипел от удовольствия. Под столом его пальцы судорожно сжались, сминая край рабочего блокнота, а дыхание на секунду перехватило. Этот запредельный, горячий тактильный прессинг в официальной обстановке сводил его с ума, но голубые глаза Казанцева горели таким бешеным, торжествующим восторгом, который едва удавалось прятать за напускной суровостью. ‎ ‎— Да, Евгений Валентинович. Учебная часть полностью контролирует регламент. Никаких отклонений не предвидится, — абсолютно спокойным, ровным и уверенным проректорским тоном отчеканила Ольга, глядя прямо на ректора. ‎ ‎Ольга так и не убирала ногу, продолжая откровенно издеваться над Вадимом. После её ответа ректор удовлетворенно кивнул и напомнил всем присутствующим про приближающийся плей-офф «Акул» в субботу. Но Вадим уже физически не мог сосредоточиться на рабочих вопросах от прильнувшего, нарастающего возбуждения. Его реакция была настолько очевидной и сильной, что Ольга отчетливо почувствовала её своей нежной стопой, сквозь плотную ткань его брюк. ‎ ‎Эта победная женская тактика окончательно загнала генерального менеджера в угол. Ректор, сделав паузу, перевел взгляд на Казанцева: ‎ ‎— Вадим Юрьевич, а какой настрой у команды перед субботним матчем? Все ли готовы? ‎ ‎Вадим, не выдержав этого запредельного тактильного испытания, громко, рвано выдохнул на весь зал заседаний и, собрав последние крохи самообладания, глухо ответил: ‎ ‎— Всё хорошо... Команда готова. ‎ ‎Находящиеся там сотрудники и деканы кафедр удивленно, с легким недоумением взглянули на него — обычно вальяжный и красноречивый Казанцев сейчас выглядел непривычно напряженным, а на его лбу проступили мелкие капли пота. Изо всех сил Вадим пытался держаться и сохранять статус-кво, пока Ольга напротив едва заметно и победно улыбалась, продолжая удерживать стопу на его бедре под столом. ‎ ‎Под массивной деревянной столешницей зала заседаний ситуация окончательно вышла из-под контроля. Ольга медленно, дразняще вела стопу всё выше, и Вадим уже непроизвольно закатил глаза от хлынувшего через край, парализующего удовольствия. Он судорожно поймал ртом воздух, чувствуя, как внутри всё сжимается от этого невыносимо горячего пресса. ‎ ‎Ректор, Евгений Валентинович, прервал свою речь на полуслове. Он опустил очки на переносицу и с искренним недоумением взглянул на генерального менеджера «Акул»: ‎ ‎— Вадим Юрьевич? Всё с вами хорошо? Вы как-то странно выглядите. ‎ ‎Казанцев в этот момент уже чуть ли не покраснел — у Вадима горели уши, а на лбу явственно проступил холодный пот. В висках бешено, оглушающе стучал пульс. Он хотел было уже порывисто встать, но вовремя осёкся, прекрасно понимая, как именно это будет выглядеть со стороны и какая анатомическая деталь выдаст его с потрохами перед всем учёным советом вуза. ‎ ‎Ольга смотрела ему прямо в глаза, и в её безупречном взгляде можно было едва уловить победную, торжествующую улыбку. Она издевалась над ним изощрённо, со вкусом, прекрасно зная, что он зажат в тиски протокола. Они беспрестанно переглядывались: её дразнящий, искрящийся вызов сталкивался с его потемневшим, горячим от возбуждения взором. Эти безмолвные, острые переглядки через стол ректората буквально сжигали остатки его самообладания, превращая скучное заседание в их личное поле боя. ‎ ‎— Да... — прозвучало громко, на выдохе от наслаждения, увидев вопросительные взгляды, сразу осёкся, — Евгений Валентинович, прошу прощения. Кажется, немного температура поднялась. Простуда, видимо. ‎ ‎Услышав эту сбивчивую, наспех придуманную ложь про простуду, Ольга едва сдержалась, чтобы триумфально не рассмеяться. В её голове промелькнула насмешливая, искрящаяся чистым азартом мысль: ‎ ‎«Простуда, Вадим Юрьевич? Надо же, какой хрупкий у нас генеральный менеджер, оказывается. Чуть-чуть изменили регламент — и у него уже лихорадка. Ничего, Вадюш, я лично прослежу за твоим постельным режимом...» ‎ ‎А в голове у него в этот момент набатом стучала одна-единственная, бешеная мысль: «Ну, Оля... Ну, погоди! Устрою я тебе сегодня утренний регламент!» ‎ ‎Ольга Сергеевна при этом с абсолютно серьёзным, невозмутимым лицом продолжала свою опасную игру, не думая сбавлять обороты. Вадим под столом уже сжал кулаки от бешеного, звенящего напряжения, мысленно восхищаясь её субординацией, о которой она постоянно твердит на работе. Её пальцы ног дразняще очерчивали пах, взламывая последние барьеры его хвалёного самообладания. ‎ ‎Вадим был уже на самом пределе. Внутри него полыхал настоящий пожар, а кровь пульсировала в висках тяжёлыми, горячими толчками. Мысли Вадима лихорадочно путались, с трудом удерживаясь в рамках приличия: ‎ ‎«Чёрт, Оля... Что ты делаешь со мной прямо на глазах у всего учёного совета? Ещё одно движение твоей аккуратной ножки сквозь эти брюки — и я выдам такую реакцию, что ректор дар речи потеряет. Субординация, говоришь? Ну всё, ты сама объявила этот раунд открытым. Сейчас я освобожусь из этого протокольного плена, и в твоём кабинете мы пропишем такие правила игры, которые ты на всю жизнь запомнишь». ‎ ‎Понимая, что ещё секунда — и он просто сорвётся прямо перед коллегами, Вадим жёстко, обжигающе взглянул в её голубые глаза, резко опустил руку вниз, силой отстранил её изящную ногу от своего бедра и намертво сомкнул свои колени, буквально зажимая её ступню в плен. ‎ ‎Слегка выдохнув и наконец вернув лицу относительный рабочий лоск, Казанцев уверенно посмотрел на руководителя вуза. ‎ ‎— Настрой у «Акул» боевой, Евгений Валентинович, — совершенно спокойно и весомо произнёс Вадим, хотя его голос всё ещё слегка вибрировал от нахлынувшего возбуждения. — Тренировки идут строго по графику, команда готова к субботе на все сто процентов. Могу вас заверить, мы сделаем всё, чтобы университет гордился этим матчем. ‎ ‎Ректор удовлетворённо кивнул, поправил папки на столе и тепло улыбнулся: ‎ ‎— Отличный подход, Вадим Юрьевич. Я ни за что не упущу возможность и лично приду поддержать ребят на игру. Такое яркое событие университет просто не имеет права пропустить. ‎ ‎Ольга была искренне довольна своей маленькой, рискованной тактической победой. Ректор, сказав ещё пару слов по поводу закрытия семестра, официально завершил заседание. ‎ ‎Все присутствующие начали шумно подниматься и расходиться, обсуждая текущие дела. Только когда последние деканы покинули зал, Вадим слегка расслабил напряжённые бёдра и наконец высвободил её стопу из своего плотного плена. Ольга, продолжая удерживать на лице маску официальной строгости, плавно опустила ногу, нащупала на паркете лодочку и грациозно обулась. ‎ ‎Она встала, аккуратно поправила свою строгую деловую юбку и направилась к выходу. Перед самой дверью они снова проводили друг друга долгими, многозначительными взглядами, после чего она вышла в коридор. ‎ ‎Оставшись в зале, Вадим, не придумав ничего оригинальнее, прямо сидя на месте аккуратно снял серый пиджак, накинул его на согнутую руку и надёжно прикрылся им спереди. Только после этого он тяжело поднялся со стула. ‎ ‎Заметив его движения, задерживающийся у стола ректор участливо спросил: ‎ ‎— Вадим Юрьевич, вы действительно неважно выглядите. Может, вам стоит уйти на больничный до субботы? ‎ ‎Казанцев натянул на лицо свою самую безупречную деловую улыбку, поправил пиджак на руке и сдержанно ответил: ‎ ‎— Спасибо, Евгений Валентинович, не нужно. Всё в порядке. ‎ ‎Быстрым, решительным шагом он покинул зал заседаний, направляясь прямиком в ректорат, где за закрытыми дверями кабинетов его ждала неизбежная и очень жаркая контратака. ‎