Финансовые обязательства.

‎

***

Вадим Юрьевич стремительно шёл по коридору административного крыла. Мужчина был взвинчен до предела, дышал тяжело, а в его пронзительных голубых глазах полыхало такое откровенное, штормовое пламя, что встречные методисты испуганно прижимались к стенам. На согнутой руке всё ещё висел серый пиджак, надёжно скрывая последствия её изощрённой игры под столом, но внутри Казанцева выгорали последние остатки чиновничьего самообладания. Эта женщина со своей пресловутой «субординацией» только что устроила ему самый настоящий тактильный разгром, и её победный взгляд перед уходом до сих пор стоял у него перед глазами. ‎ ‎Прямо у поворота к приёмной его внезапно перехватил нападающий первого звена «Акул». Егоров, поспешно шагнул Казанцеву наперерез: ‎ ‎— Вадим Юрьевич! Доброе утро. Можно вас на секунду? У меня там проблемы с отцом и... ‎ ‎— Не сейчас, Егоров, — ледяным, вибрирующим от сдерживаемого взрыва тоном отрезал Вадим, даже не замедлив шаг. ‎ ‎Хоккеист ошарашенно замер, удивлённо глядя на взмыленного, покрасневшего генерального менеджера, который оставил его личную проблему без ответа и ещё быстрее двинулся дальше. Егоров лишь растерянно почесал затылок, провожая руководство взглядом и мысленно сочувствуя тому, к кому сейчас направлялся этот заведённый до предела ураган. ‎ ‎Вадим без стука ворвался в общую приёмную, проигнорировал удивлённый вздох Марины и решительным шагом переступил порог кабинета учебной части. ‎ ‎Ольга Сергеевна стояла у своего стола, спиной к двери, аккуратно перебирая папки. Стоило Казанцеву зайти, как он резко, с глухим щелчком провернул ключ в замке, отрезая их от всего остального университета. Ольга обернулась на этот звук. На её лице всё ещё держалась строгая маска Железной леди, но в голубых глазах вспыхнул мгновенный, азартный огонёк. ‎ ‎Вадим сорвал серый пиджак с руки и раздражённо швырнул его на ближайшее кресло. ‎ ‎— Это что такое? — хрипло, на самом грани срыва спросил Вадим, выразительно указывая руками на отчётливо проступившее, сильное возбуждение в своих брюках. ‎ ‎Ольга Сергеевна с великолепным, дразнящим спокойствием окинула его фигуру долгим взглядом с ног до головы, скрестив руки на груди и невинно поинтересовалась: ‎ ‎— А что такое, Вадим Юрьевич? Закрывать двери в разгар рабочего дня, бросаться вещами... Неужели простуда так быстро прогрессирует? ‎ ‎Она сделала крошечную паузу, лукаво прищурив голубые глаза, и с неподражаемым, волнующим сарказмом добавила: ‎ ‎— И вообще, Вадим.. Юрьевич... Где твоя хвалёная выдержка? По-моему, твой внутренний регламент сейчас полностью нарушен. ‎ ‎— К чёрту регламент, Оля, — вибрирующим от бешеного напряжения полушёпотом оборвал её Вадим. ‎ ‎Он в два широких шага полностью сократил расстояние между ними. Его горячие ладони собственнически, жёстко легли ей на талию, практически впечатывая Ольгу спиной в край её лакированного рабочего стола. Папки с глухим стуком разлетелись в стороны, но ни один из них этого даже не заметил. Казанцев тяжело, прерывисто дышал ей прямо в губы, его глаза потемнели до глубины грозового неба. ‎ ‎— Ты что творила под столом? — вкрадчиво выдохнул он, сильнее прижимая её к себе и заставляя Ольгу отчетливо почувствовать всю степень её утренней провокации. — У меня уши горели на глазах у всего учёного совета. Ректор меня чуть на больничный не отправил! Издевательский аудит, значит? ‎ ‎Ольга прерывисто, шумно вздохнула. Её прежний контроль и проректорская броня рассыпались в прах от этой мощной, заведённой мужской силы. Она доверчиво закинула руки ему на шею, пальцами впиваясь в его плечи, и расплылась в счастливой, лукавой улыбке. ‎ ‎— Я просто… проверяла твою выдержку перед плей-офф, Вадим, — интимно прошептала она, глядя в его горящие глаза. — И надо признать, гроссмейстер, твоя защита оказалась на высоте. ‎ ‎Вадим победно хмыкнул, наклоняясь ниже. Но стоило ему только прильнуть к её губам, как в тяжёлую дубовую дверь начали стучать — громко, настойчиво и не останавливаясь. ‎ ‎Оба мгновенно замерли. Романтическое напряжение разлетелось вдребезги. Вадим, чертыхаясь про себя, резко отстранился, быстро прошёл к приставному столу для посетителей и сел в кресло, наспех положив свой серый пиджак на колени, чтобы надёжно скрыться. Ольга Сергеевна стремительно поправила строгую юбку, вернула лицу ледяную маску, подошла к двери и решительно повернула ключ в замке. ‎ ‎На пороге стоял взволнованный Егоров. Понимая, что прерывает что-то важное, хоккеист поспешно вошёл в кабинет и сразу повернулся к генеральному менеджеру: ‎ ‎— Вадим Юрьевич, извините, конечно... Но мне отец только что позвонил. Он сказал, что полностью прекращает финансирование команды. ‎ ‎Казанцев мгновенно переключился на рабочую атмосферу. Резкая, кризисная новость подействовала как ледяной душ — всё его прежнее возбуждение ушло в ту же секунду, уступив место жёсткой собранности. Он нахмурился, его голубые глаза опасно сузились: ‎ ‎— В смысле? Почему? ‎ ‎— Не знаю, — Егоров растерянно развёл руками. — Он сказал, у вас были какие-то договорённости, а теперь ему просто невыгодно в этом всём участвовать... ‎ ‎Вадим Юрьевич сжал зубы, чувствуя, как внутри закипает глухой, холодный гнев. Очередная подножка со стороны спонсоров в самый критический момент сезона. ‎ ‎— Ладно, я созвонюсь с ним, — ледяным, деловым тоном отрезал Казанцев. — Это всё? ‎ ‎— Да... — тихо ответил нападающий. ‎ ‎— Шуруй отсюда, — скомандовал Вадим, выразительно мотнув головой в сторону выхода. ‎ ‎Егоров кивнул, быстро развернулся и поспешно ушёл, плотно закрыв за собой дверь. В кабинете учебной части повисла тяжёлая, звенящая тишина. Вадим медленно откинулся на спинку кресла, до боли сжимая пальцами ткань лежащего на коленях пиджака, и хрипло, сокрушительно выдавил сквозь зубы: ‎ ‎— Твою мать... ‎ ‎

***

‎Едва Егоров покинул кабинет учебной части, Вадим решительным движением взял с коленей пиджак и поднялся из-за стола, на ходу набрасывая его на плечи. Рабочий тонус и закипающая спортивная злость окончательно вытеснили из головы утреннюю интимную атмосферу. ‎ ‎— Пойду разбираться, — жёстко, ледяным тоном бросил Казанцев, уверенным шагом направляясь к выходу. ‎ ‎Он на секунду задержался у самой створки, плавно повернулся к Ольге и хитро, многозначительно прищурился. В его голосе снова прорезались вкрадчивые, собственнически-ироничные нотки: ‎ ‎— А к твоей тактической игре, Ольга Сергеевна, мы обязательно вернёмся. Я этот внештатный аудит без должной проверки не оставлю. Пропишем такой регламент, что мало не покажется. ‎ ‎Ольга Сергеевна на секунду смутилась, чувствуя, как к щекам снова приливает волна тепла, но на её губах сама собой появилась лёгкая, интригующая улыбка. ‎ ‎Вадим стремительно покинул кабинет учебной части, пересёк общую приёмную, полностью проигнорировав Марину, и зашёл в своё крыло ректората. Он со стуком захлопнул за собой массивную дверь, небрежно скинул пиджак на диван и, не садясь в кресло, хлёстким движением выдернул смартфон из кармана брюк. Найдя в контактах нужный номер, Вадим нажал на вызов и прижал трубку к уху, нетерпеливо расхаживая по кабинету. ‎ ‎Трубка ответила после третьего гудка. ‎ ‎— Сергей Сергеевич, здравствуйте, — бархатным, но вибрирующим от сдерживаемой ярости тоном отрезал Казанцев. ‎ ‎— Здравствуй, Вадим Юрьевич, — излишне сухо отозвался спонсор. ‎ ‎— Почему вы прекращаете финансирование? — без лишних предисловий, прямо спросил Вадим. В его пронзительных голубых глазах застыл леденящий блеск. — Я же выполнил обещание, команда в плей-офф. ‎ ‎На том конце провода раздался холодный, пренебрежительный смешок Егорова-старшего: ‎ ‎— А я не меценат, Вадим Юрьевич. У нас были чёткие договорённости по стройке нового ледового дворца, а теперь у нас новый мэр, который этот проект благополучно свернул. Мне эта благотворительность без земли под застройку не нужна. Я всё сказал. ‎ ‎Вадим даже не успел ничего ответить — в трубке мгновенно раздались короткие, равнодушные гудки отбоя. ‎ ‎Казанцев на секунду замер от такой наглой, чистокровной коммерческой подножки. Вся эта сложная комбинация со спонсорством развалилась не из-за интриг Жилина, а из-за банальной смены городской власти и шкурных интересов застройщика. Мужчина со злостью швырнул телефон на стол и тяжело приземлился в своё рабочее кресло, шумно и рвано выдыхая скопившееся напряжение. До субботы оставалось всего ничего, ректор лично обещал прийти на трибуны, а «Акулы» прямо перед главным стартом сезона остались без гроша. ‎ ‎Вадим Юрьевич не привык пасовать перед системными сбоями. Наспех набросав на чистом листе блокнота список всех мало-мальски крупных коммерсантов и застройщиков региона, которые могли бы экстренно войти в хоккейный регламент, он без перерыва набирал номер за номером. Казанцев задействовал все свои министерские каналы, включал фирменное красноречие и шёл напролом, но каждый раз натыкался на вежливые, сухие отказы: бюджеты у всех были свёрнуты, а ледовый дворец без поддержки нового мэра никого не интересовал. ‎ ‎Дверь тихо приоткрылась, и в кабинет бесшумно вошла Ольга. Именно в этот момент Вадим хмуро завершил очередной, уже десятый по счёту разговор по телефону и с хрустом вычеркнул ручкой последнюю, финальную строчку из своего списка. Лист бумаги был полностью изрезан жирными чёрными полосами — вариантов больше не осталось. ‎ ‎Казанцев медленно положил телефон, тяжело опёрся локтями о стол и на несколько секунд плотно приложил ладони к лицу, шумно выдыхая скопившуюся, давящую усталость. Маска невозмутимого чиновника на мгновение сползла, обнажив глухую человеческую досаду. ‎ ‎Ольга всё поняла без лишних предисловий, едва взглянув на его поникшие плечи и перечёркнутый блокнот. Она тихо подошла ближе, остановившись у края стола, и негромко, с глубокой тревогой спросила: ‎ ‎— Вадим... Всё настолько серьёзно? ‎ ‎Мужчина медленно опустил руки, поднял на неё свои потемневшие глаза и нервно закусил губу. В его голосе больше не было привычного бархатного тембра — только глухая, опустошённая прямота. ‎ ‎— Если до обеда пятницы мы не оплатим взнос в федерацию, «Акул» официально снимут с плей-офф, — глухо произнёс Казанцев, глядя на перечёркнутый список. — Субботнего матча просто не будет. Жилин только и ждёт этого сбоя, чтобы юридически уничтожить команду, а у меня на руках — ни одного свободного рубля. Весь мой тактический резерв сгорел вместе с проектом этого чёртового ледового дворца. ‎ ‎Она замерла, судорожно переваривая услышанное. До рокового дедлайна оставались считанные часы, ректор уже предвкушал субботний триумф, а их общая, с таким трудом спасённая хоккейная мечта только что оказалась на грани полной и окончательной ликвидации. ‎ ‎

***

‎Ольга не произнесла ни слова. Она просто замерла напротив него, но в её широко распахнутых глазах застыл прямой, кричащий вопрос: и где теперь взять такие деньги? Сумма была неподъёмной для обычного административного перевода, особенно в обход застывших университетских счетов. ‎ ‎Они сидели в звенящей, давящей тишине кабинета. Она не уходила, разделяя с ним этот кризис, а Вадим лихорадочно перебирал в голове один тактический маневр за другим. Варианты рушились, как карточные домики. В конце концов ему в голову пришла только одна идея — рискованная, крайняя, но единственно возможная. Помощи было ждать абсолютно неоткуда. Когда-то давно он так уже делал, спасая положение в самый критический момент. ‎ ‎Казанцев решительно взял телефон, быстро отыскал скрытый контакт в личной записной книжке и сделал вызов. Из динамика смартфона после первого же гудка раздался вежливый, подчеркнуто уважительный женский голос: ‎ ‎— Здравствуйте. ‎ ‎— Здравствуйте, — ровным, сухим тоном ответил Вадим, выпрямляясь в кресле. ‎ ‎— Вадим Юрьевич, чем можем помочь? — тут же отозвалась трубка. ‎ ‎Мужчина бросил короткий взгляд на застывшую Ольгу и глухо произнес: ‎ ‎— Подскажите, у меня были согласованы определенные условия в вашем банке, они ещё в силе? ‎ ‎— Конечно, Вадим Юрьевич, — уверенно подтвердил оператор. ‎ ‎Вадим шумно вдохнул и на секунду плотно закрыл глаза, понимая, на какой колоссальный личный риск он сейчас идёт. ‎ ‎— Тогда к утру мне нужно триста тысяч, — твёрдо отчеканил Казанцев. ‎ ‎— Всё будет сделано, Вадим Юрьевич. Ожидайте курьера с договором, — ответила трубка и отключилась. ‎ ‎Вадим медленно опустил смартфон на стол. Проблема с дедлайном была решена, но теперь он связал себя жесткими финансовыми обязательствами, поставив на кон собственное благополучие ради субботней игры. Ольга продолжала молча смотреть на него, потрясённая тем, как легко и сокрушительно этот человек умеет брать весь удар на себя в самый критический момент. ‎ ‎

***

‎В кабинете снова повисла тишина, но теперь она больше не давила — она звенела от осознания масштаба того, что только что произошло. Вадим сидел в кресле, откинув голову на спинку, и невидящим взглядом смотрел в потолок. ‎ ‎Ольга медленно обошла стол и остановилась вплотную к нему. Её руки слегка дрожали, а в глазах строгие проректорские барьеры окончательно уступили место искреннему, глубокому потрясению. ‎ ‎— Вадим… — тихо, почти шёпотом нарушила молчание она. — Триста тысяч. Из личных средств. Под свои обязательства. Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал? Ты ведь отдаёшь себе отчёт, под какой удар себя подставляешь? ‎ ‎Казанцев медленно опустил голову, повернулся к ней и посмотрел на неё. На его губах сама собой появилась привычная, вкрадчивая улыбка, хотя в голосе всё ещё сквозила усталость. Мужчина протянул руку, мягко перехватил её тонкие пальцы и бережно, но крепко сжал их в своей ладони. ‎ ‎— Ольга Сергеевна, ты опять пытаешься включить макроэкономику и просчитать все риски? — вкрадчивым, бархатным полушёпотом произнёс Вадим, увлекая её чуть ближе к себе. — Прекращай свой аудит. В этой жизни есть регламенты, которые не измеряются банковскими процентами. Я обещал тебе, что мы выиграем этот раунд. Я обещал Лизе, что «Акулы» выйдут на лёд в субботу. А генеральный менеджер, как ты уже успела заметить, слов на ветер не бросает. ‎ ‎Ольга прерывисто вздохнула, чувствуя, как от его уверенного, надёжного тепла внутри разливается сумасшедшее облегчение. Весь её накопленный сарказм и ледяной контроль разбились вдребезги о его решительность. Она опустилась на подлокотник его кресла, свободной рукой нежно коснувшись его седой бороды, и заглянула в его ласковые глаза. ‎ ‎— Ты сумасшедший, Казанцев, — со слабой, но невероятно счастливой улыбкой выдохнула она, качнув головой. — Настоящий сумасшедший. Я всю жизнь жила по инструкциям, где каждый шаг был застрахован и согласован. А ты просто берёшь и переворачиваешь всю мою доску с фигурами. ‎ ‎— Зато так играть гораздо интереснее, правда? — Вадим хитро прищурился, и его ладонь собственнически скользнула по её талии, притягивая женщину к себе вплотную. — Считай это моим долгосрочным вложением в наше утреннее расписание. Проект ведь принят без права на апелляцию? ‎ ‎— Принят, — прошептала Ольга, окончательно сдаваясь этой непреклонной мужской воле. — Спасибо тебе... ‎ ‎Вадим ничего не ответил. Он уверенно накрыл её губы своими, ставя жирную, нерушимую точку в этом затяжном рабочем кризисе. К утру курьер привезёт документы, взнос будет закрыт строго по регламенту, а в субботу «Акулы Политеха» выйдут на лёд в полной боевой готовности. Потому что за их спинами теперь стояла несокрушимая команда. ‎