5° (NSFW) После бурной ночи

Реакция на интимные ласки после бурной ночи с вашей стороны. Внимание! Все персонажи достигли совершеннолетия! Важно: я опишу эти сцены через призму чувств, ощущений и эмоционального отклика, сохраняя эстетику и канон характеров, но избегая откровенной порнографии. Акцент на том, как они чувствуют и как ломаются под твоим воздействием. Джеймс Поттер Он лежал, раскинув руки, его грудь еще тяжело вздымалась после недавней близости. Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, освещая его растрепанные волосы. Ты опустилась ниже, и когда твои губы коснулись его кожи, он резко вдохнул. — [Ваше имя]... — выдохнул он, и в его голосе была смесь удивления и восторга. Ты двигалась медленно, дразняще. Джеймс сначала пытался шутить, нервно смеясь: «Эй, это нечестно, я же только...», но его слова оборвались, когда ты сделала то, что заставило его мышцы напрячься. Его рука метнулась к твоим волосам, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы мягко, почти благоговейно, погладить тебя. Он закрыл глаза, запрокидывая голову назад. — Боже, — простонал он, и его голос сорвался на хрип. — Ты сведешь меня с ума. Момент слома наступил внезапно. Его бедра дернулись навстречу тебе, потеряв всякую ритмичность. Он больше не мог притворяться расслабленным. Его пальцы впились в простыни, костяшки побелели. — Стоп... нет, не останавливайся, — забормотал он, дыша часто и поверхностно. — Я не могу... я теряю себя. Когда он наконец сорвался, это было не громко, а глубоко, из самой груди. Джеймс выгнулся дугой, его тело стало твердым как камень, и он хрипел твое имя как молитву, словно боясь, что этот момент закончится. После этого Поттер долго лежал, дрожа, и смотрел на тебя глазами, полными такой чистой, детской любви, что становилось больно смотреть. Сириус Блэк Сириус никогда не лежит спокойно. Даже сейчас, после всего, он был натянут как струна. Когда ты начала ласкать его, он замер, его серые глаза расширились, глядя в потолок. — Ты опасная женщина, — прошептал он, и в его голосе звенела сталь. Но ты продолжала. Медленно. Уверенно. Сириус стиснул зубы, его челюсть ходуном ходила. Он пытался контролировать дыхание, пытался сохранить свою маску крутости, но его тело предавало его. — Черт возьми, [Вашк имя], — рыкнул он, когда ощущения стали слишком интенсивными. Его рука накрыла твой затылок, не давя, но фиксируя. — Ты знаешь, что делаешь со мной? Слом произошел, когда он перестал сдерживать стоны. Его голова мотнулась из стороны в сторону, волосы рассыпались по подушке. Он больше не был бунтарем. Он был просто мужчиной, который отчаянно нуждался в этом прикосновении. — Да... вот так, — выдохнул он, и его голос стал низким, вибрирующим. — Не смей останавливаться. Когда волна накрыла его, он закричал — тихо, сдавленно, в подушку, чтобы не разбудить весь замок. Его тело сотрясалось в конвульсиях, и он держал тебя так крепко, будто ты была единственным, что удерживало его от падения в бездну. После этого он долго не мог говорить, просто целуя твои плечи, шепча бессвязные извинения и признания. Ремус Люпин Ремус лежал на боку, отвернувшись, словно стыдясь своего тела, своих шрамов. Когда ты коснулась его, он вздрогнул. — Не надо, — тихо сказал он. — Я не хочу, чтобы ты видела меня таким... слабым. Но ты не слушала. Ты начала ласкать его, медленно, с бесконечным терпением. Ремус сначала сопротивлялся, его мышцы были каменными. Но затем, почувствовав твою настойчивость и нежность, он медленно выдохнул. — [Ваше имя]... — его голос дрогнул. Ты чувствовала, как меняется его дыхание. Оно стало глубже, тяжелее. Ремус закрыл глаза, его длинные пальцы впились в одеяло. — Это слишком, — прошептал он. — Я не заслужил этого. Слом был тихим, почти незаметным для постороннего глаза, но ощутимым для тебя. Слеза скатилась из-под его закрытых век. Он перестал сдерживаться, его тело обмякло, принимая твою ласку. — Пожалуйста, — выдохнул он, и это слово было полным капитуляции. — Будь со мной. Когда он достиг пика, он не кричал. Он просто затих, его дыхание остановилось на мгновение, а затем вырвалось долгим, дрожащим выдохом. Он повернулся к тебе, его глаза были красными, но сияющими. Он притянул тебя к себе, пряча лицо в твоих волосах, и плакал. Тихо, беззвучно, от облегчения и любви. Регулус Блэк Регулус лежал неподвижно, его поза была идеальной, даже в постели. Но когда ты начала ласкать его, его дыхание сбилось. — Что ты делаешь? — спросил он, и в его голосе не было осуждения, только паника. Ты не отвечала. Ты действовала. Регулус замер, его глаза широко раскрылись, глядя в темноту. Он не двигался, боясь сделать лишнее движение, боясь нарушить хрупкость момента. — Это... неправильно, — пробормотал он, но его бедра слегка подались вперед, предавая его слова. Слом произошел, когда он понял, что не может контролировать ситуацию. Его рука метнулась к твоей голове, пальцы запутались в волосах. — [Ваше имя], стоп, я не... — он запнулся, его голос стал хриплым. — Я не могу думать. Он закрыл глаза, его лицо исказилось от напряжения. Для него, привыкшего все контролировать, эта потеря контроля была ужасающей и опьяняющей одновременно. — Да, — выдохнул он, когда волна накрыла его. — Да... Его тело напряглось, словно струна, и он застыл в этом состоянии на несколько секунд, прежде чем обмякнуть. Он лежал, тяжело дыша, и смотрел на тебя с выражением шока. — Ты разрушила меня, — шепнул он, и в этом не было жалобы. Было признание. Люциус Малфой Люциус сидел на краю кровати, спиной к тебе. Его поза была прямой, гордой. Но когда ты подошла и начала мягко играть с его телом, он замер. — [Ваше мя], — предупредил он, его голос был холодным. — Прекрати. Но ты продолжала. Люциус стиснул челюсть, его пальцы побелели на коленях. Он не двигался, не издавал звуков, но ты чувствовала, как напрягается каждая мышца его спины. — Ты играешь с огнем, — процеди он сквозь зубы. Слом был медленным, мучительным. Его дыхание стало чаще, хотя он пытался его скрыть. Капля пота скатилась по его виску. — Достаточно, — сказал он, но его голос сорвался. Когда он наконец не выдержал, то резко обернулся, его глаза горели темным огнем. Он схватил тебя за плечи, его хватка была болезненной. — Ты моя, — прорычал он, и в этом рыке было больше страсти, чем в любых его словах. — Слышишь? Только моя. Его контроль рухнул. Он больше не был аристократом. Он был мужчиной, охваченным жаждой. Когда Люциус достиг пика, он застонал — низко, гортанно, звук, который вырвался из самой глубины его существа. После этого он долго сидел, опустив голову, и его плечи дрожали. Он не плакал, но его маска была разбита вдребезги. Северус Снейп Северус лежал, свернувшись калачиком, словно защищаясь от мира. Когда ты коснулась его, он дернулся. — Прекрати, — прошипел он. — Не смотри на меня. Но ты не ушла. Ты начала ласкать его, осторожно, бережно. Северус замер, его дыхание стало прерывистым. — Зачем? — спросил он, и в его голосе была боль. — Зачем ты это делаешь? Ты не отвечала. Ты просто была там. Северус закрыл глаза, его длинные пальцы сжали простыню. — Это больно, — прошептал он. — Быть таким... открытым. Слом произошел, когда он перестал сопротивляться. Его тело обмякло, принимая твою ласку. Он издал звук, похожий на всхлип, но сразу же подавил его. — [Ваше имя], — выдохнул он, и его голос был полным отчаяния. — Не оставляй меня. Когда волна накрыла его, он закусил губу до крови, чтобы не закричать. Его тело сотрясалось в тихих конвульсиях. После этого он лежал, не двигаясь, и смотрел в стену. — Спасибо, — шепнул он так тихо, что ты едва услышала. И это было самое честное признание, которое он когда-либо делал. Эван Розье Эван лежал, широко раскинув руки, его взгляд был тяжелым, оценивающим. Когда ты начала ласкать его, он усмехнулся. — Думаешь, можешь меня сломать? — спросил он, и в его голосе был вызов. Но ты продолжала. Эван перестал улыбаться. Его глаза сузились, фокусируясь на тебе. — Чертовка, — прорычал он. Слом был внезапным и яростным. Он рывком сел, его руки обвились вокруг тебя, притягивая ближе. — Ты моя, — прошипел он, его губы касались твоего уха. — Только моя. Его дыхание стало тяжелым, горячим. Он больше не контролировал себя. Его движения стали резкими, требовательными. — Вот так.., — застонал он, когда волна накрыла его. — Ох! Его тело напряглось, мышцы стали твердыми как камень. Он держал тебя так, будто боялся, что ты исчезнешь. После этого Розье долго смотрел на тебя, его глаза были полны темной, собственнической страсти. — Никогда не смей делать это с другим, — предупредил он, и в его голосе не было шуток. Бартемиус Крауч-младший Барти сидел на краю кровати, его глаза были широко раскрыты, зрачки расширены. Он дрожал. Когда ты начала ласкать его, он вздрогнул, словно от удара током. — [Ваше имя]? — переспросил он, его голос был лихорадочным. — Ты здесь? Ты не отвечала. Ты действовала. Барти закрыл глаза, его голова откинулась назад. — Хорошо, — выдохнул он. — Хорошо... Слом был пугающим. Он начал смеяться — тихо, истерично. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он. — Я люблю это. Я люблю, когда ты делаешь мне больно. Его руки впились в твои плечи, оставляя синяки. Он больше не был человеком. Он был одержимостью. — Да, — закричал он, когда волна накрыла его. — Да! Только ты! Его тело сотрясалось в конвульсиях, и он держал тебя так, будто хотел сломать. После этого он долго смотрел на тебя, его глаза были пустыми, но в них плясало безумие. — Ты никогда не уйдешь, — прошептал он. — Никогда.