Мера дозволенного

Как же, в конце концов, бессмысленно цепляться за прошедшее так жадно. Девочка смотрела на свои маленькие ладони, и внутри у неё всё сжималось от глухой, отчаянной обиды. Хвататься за осколки того короткого счастья, которое ей довелось пережить, было сродни попытке удержать горсть острого битого стекла: чем сильнее сжимаешь кулак, тем глубже и больнее режешь собственную кожу. Почему судьба была так несправедлива? Ей ведь едва дали прикоснуться к её самому большому счастью в жизни. Дружба с родственной душой. С тем самым другом, который когда-то подарил ей, обычной девочке, настоящий смысл жить, вытащил из темноты и наполнил душу теплом. А ей не нужно было многого. Ей хотелось просто побыть рядом, понаслаждаться этой беззаботной дружбой хотя бы несколько лет. Лин до конца не понимала, что ей вообще теперь делать. Особенно тяжело было от мысли, насколько вдвойне ей придётся постараться, чтобы со своей сломанной, вывернутой наизнанку психикой играть роль нормального, адекватного и счастливого человека. Как стать нормальной и полноценной частью этого мира? Как вести себя, как общаться с чужими людьми, чтобы стать здесь своей и не вызывать лишних вопросов? Тоска по ней больно колола где-то под рёбрами, но Лин заставила себя сделать глубокий вдох. Плакать и опускать руки нельзя, ради неё она должна справиться с этим заданием. Нужно спрятать все свои переживания поглубже, перешагнуть через страх и как-то начинать жить дальше. Это же проще простого, так ведь? Утро в этом особняке началось на удивление спокойно и мирно чем во вчерашнем дне. Или позавчерашнем?.. Неважно. Солнечный свет мягко пробивался сквозь кружевные занавески, заливая комнату тёплым золотистым сиянием. Ева заглянула к ней некоторое время спустя. Мягкая очаровательная улыбка не спала с лица. Несла она в руках стопку чистой одежды. Она предложила Лин освежиться и показала ванную. Лин внутренне сжалась, ожидая, что чужая женщина сейчас начнёт бесцеремонно её мыть, но Ева лишь ласково объяснила, как включается тёплая вода, положила пушистое полотенце и деликатно вышла, прикрыв дверь, чтобы дать девочке личное пространство. Тёплый душ помог смыть остатки лесного кошмара. Лин куталась в свежую одежду, от которой пахло приятной лавандой, чувствуя, как тело постепенно согревается. Вернувшись в комнату и, оставшись в одиночестве, первым делом решила провести тихую, но тщательную «разведку». Напряжение того дня немного спало, уступив место нормальному детскому любопытству вперемешку с её глубоко укоренившейся привычкой обследовать окружение. Подойдя к большому окну, она заглянула за раму: вокруг дома расстилался бескрайний, густой зелёный лес. Изолированный особняк? Если она не ошибается то в тот же день, нашла это место посреди леса. Тем не менее, вид, открывшийся ей, по-настоящему завораживал. Двор особняка был огромным и невероятно красивым. Аккуратные, утопающие в зелени тропинки змейками разбегались в разные стороны. Вокруг росли диковинные, ухоженные растения и яркие цветы. Территория была грамотно разделена на несколько зон. Лин разглядела просторные игровые площадки, уютные деревянные беседки для отдыха и даже обособленную, строго выглядящую тренировочную зону. Настоящее поместье, скрытое от чужих глаз. Далее Лин устроила быструю «инспекцию» углов своей комнаты. Она заглянула в шкаф с чистым бельем, проверила тумбочки, аккуратно выдвигая ящики, и даже изучила пространство под кроватью — её вчерашнее ночное убежище при свете дня казалось вполне надёжным тайником на крайний случай. Скрытых угроз в комнате не обнаружила. Дальше девочка подошла к массивной деревянной двери, аккуратно, затаив дыхание, нажала на ручку и мельком заглянула в узкую щель коридора, проверяя обстановку. Походу, её опять поджидали. Правда, в этот раз Данте был занят другим. Мальчик бесцеремонно разлёгся прямо на полу посреди коридора и вовсю был увлечён игрой со своими деревянными мечами. Он увлечённо махал ими, подбрасывал в воздух и пытался крутить какие-то забавные, неуклюжие трюки, сопровождая всё это собственными звуковыми спецэффектами. В сторону двери Лин он пока даже не смотрел. Воспользовавшись этим удачным моментом, девочка бесшумно выскользнула из комнаты. Двигаясь тихой, невидимой тенью, она практически побежала в противоположную от Данте сторону. Коридоры особняка оказались настолько огромными и длинными, что в них без труда можно было потеряться, но интуиция и обострившиеся инстинкты вывели её вглубь крыла. Пробежав ещё немного, Лин наконец увидела впереди массивную парадную лестницу, ведущую вниз, прямиком к просторному, залитому светом холлу первого этажа. Отсюда уже доносились восхитительные, манящие запахи домашней выпечки. Лин бесшумно, едва касаясь босыми ступнями прохладных ступеней, спустилась по массивной лестнице вниз. Ориентируясь на умопомрачительный, сладкий запах домашней выпечки, она аккуратно прокралась по коридору к полуприкрытой двери кухни и снова осторожно заглянула в щель. Там, у плиты, стояла Ева. Она что-то тихонько напевала себе под нос, ловко орудуя лопаткой и переворачивая на сковороде золотистые, кружевные блинчики. Стопка на тарелке рядом росла прямо на глазах, источая такое тепло, что у Лин невольно заурчало в животе. Только сейчас она почувствовала насколько же сильно проголодалась. И в этот самый момент, когда её заворожённо гипнотизировали блинчики, на её плечо резко опустилась чужая ладонь. Лин вздрогнула всем телом, сердце испуганной птицей подскочило к самому горлу. Она мгновенно отшатнулась и резко обернулась, готовая защищаться или бежать. Позади неё стоял другой из братьев — Вергилий. Старший из близнецов смотрел на неё сверху вниз абсолютно спокойно, даже капельку меланхолично. Оказывается, он всё это время бесшумно стоял в холле. На самом деле мама отправила его наверх, чтобы найти и позвать гостью к столу, но Лин, сама того не зная, справилась с этой задачей без его помощи, самостоятельно выдав себя запаху еды. Вергилий не стал задавать лишних вопросов и уж тем более не собирался её отчитывать. Он лишь спокойно убрал руку, ещё раз окинул её своим ровным, изучающим взглядом и негромко, но чётко произнёс: — Мама зовёт завтракать. Пойдём. Лин с трудом сглотнула подступивший к горлу ком, мысленно ругая себя за то, что так глупо потеряла бдительность из-за какого-то запаха теста. Заметив детей на пороге, Ева удивлённо охнула и мягко улыбнулась: — Ой, вы уже пришли? Я как раз приготовила вам завтрак, усаживайтесь скорее за стол. Сейчас и Данте должен подойти. Она принялась любезно накрывать на стол, расставляя тарелки и наливая чай. Лин послушно села на указанное место, но внутри неё тут же взвыл застарелый комплекс. С самого первого мгновения за этим столом она почувствовала себя невероятно, до боли некомфортно. Каждая деталь вокруг буквально кричала о богатстве. Лин росла нищей простолюдинкой в глухой, старой деревне, где вся её жизнь сводилась к бесконечному быту и исполнению прихотей требовательных родителей. А теперь она сидела в огромном, роскошном особняке, окружённая элитой — людьми совершенно другого, высшего уровня. От обилия чистой посуды, красивой мебели и вежливых манер хозяев её ладони под столом нервно сжались в кулаки. Она до ужаса боялась сделать что-то не так, выдать свою неотёсанность. Спустя минуту на кухню ворвался и младший из близнецов. Данте выглядел немного обиженным и забавным. Он надул губы из-за того, что караулил Лин в коридоре, но в итоге упустил её и не смог застать первым. Впрочем, стоило ему увидеть гору блинчиков, как вся его обида моментально испарилась. Наконец Данте, прожевав очередной кусок, опёрся локтями о стол и подался вперед. — Слушай, Лин... А Лин — это полное имя? Или сокращение? Ну, типа, Линда? Или Лилиан? Или... не знаю, Лили? У нас в округе просто девчонок с такими короткими именами нет. Наверняка тебя мама как-то длинно называет, когда ругает. Вергилий чуть повернул голову, застыв с блином в руке. Он явно тоже заинтересовался вопросом, хоть и пытался показывать полное равнодушие. Лин покачала головой, переводя взгляд с одного брата на другого. — Нет, — спокойно ответила она. — Меня на самом деле зовут просто Лин. Никаких «Лили» или «Линда». Так что маме не приходится тратить время на длинные имена. Братья снова переглянулись. Для них, привыкших к звучным, старинным именам, это показалось непривычным, но по-своему интересным. — Хм, просто Лин... Коротко. Удобно, наверное, — буркнул Данте и потянулся за добавкой, напрочь забыв о недавней неловкости. Атмосфера за завтраком была по-домашнему беззаботной. Данте вовсю трещал, перемазываясь в варенье, а Вергилий ел аккуратно и вежливо придвинул к Лин блюдце: — Держи. Мама сама делала варенье, оно вкусное. Лин тихонько поблагодарила, стараясь копировать его сдержанные движения, чтобы не опозориться. Но спокойствие длилось недолго. Ближе к концу трапезы Ева, ласково посмотрев на девочку, мельком намекнула на серьёзную тему: — Лин, солнышко… Нам после завтрака нужно будет немного поговорить, хорошо? Мы ведь совсем ничего о тебе не знаем. Хотелось бы понять, откуда ты пришла, что тебе пришлось пережить и как ты оказалась в нашем лесу. Лин мысленно выдохнула. Бегать от этой темы она и не собиралась в конце концов, скрывать ей особо нечего. Зачем придумывать сложные сказки, если можно просто рассказать всё как есть, опустив лишь одну-единственную деталь — существование её крылатую подругу? Она честно расскажет про свою глухую старую деревню, про то, как тяжело трудилась по дому, и про то, как однажды ночью к ним ворвались жуткие твари… На этом моменте Лин мельком, искоса взглянула на близнецов и Еву. В её глазах промелькнула тень тревоги: стоит ли им рассказать про этих сущностей? Не подумают ли, что из-за пережитого стресса она придумала себе не пойми что? Она ещё не знала, кто именно сидит с ней за одним столом. Но эти тяжёлые разговоры были чуть на потом. А прямо сейчас судьба сама решила разрядить обстановку. Стоило Еве на минутку отвернуться к веранде, как Данте потянулся через весь стол и беспардонно утащил последний блинчик прямо из-под носа брата. — Эй! Это моё! — насупился Вергилий, в котором тут же проснулось мальчишеское упрямство. — Кто успел, тот и съел! — показал язык Данте и сорвался со стула. И начался абсолютный хаос. Мальчишки на бешеной скорости припустили друг за другом вокруг большого обеденного стола. Лин просто ошарашенно замерла, едва успевая крутить головой. Они двигались невероятно быстро. Смазанные беловолосые молнии с топотом проносились мимо её стула. Стулья скрипели, половицы ходили ходуном, Данте задорно хохотал, высоко размахивая своей добычей, а Вергилий, тяжело и сердито пыхтя, шёл на перехват. В какой-то момент Данте пролетел так близко, что задел краем футболки локоть Лин. Девочка внутренне сжалась и вцепилась пальцами в край стола. В голове панически пронеслась мысль: «Они же меня сейчас заденут! Просто снесут и не заметят!» Ей было искренне страшно попасть под этот неуправляемый детский таран. На двадцатом круге погони из коридора вдруг послышались мягкие, приближающиеся шаги Евы. Это подействовало на близнецов как стоп-кран. Они резко затормозили и застыли в одной точке прямо напротив Лин, собираясь порешать всё на месте здесь и сейчас, пока мама не зашла на кухню. Данте, тяжело дыша, рванул руку с блинчиком как можно выше, запрокинув голову. Вергилий, не желая уступать, навалился на брата, пытаясь дотянуться до его ладони и вырвать законный завтрак. Они сцепились, толкая друг друга локтями, Данте отпихивал брата свободной рукой, Вергилий резко махнул локтем, чтобы обойти захват… Локоть Вергилия с силой врезался в предплечье Данте. Рука младшего резко дёрнулась, пальцы разжались, и несчастный, полупомятый блинчик по совершенно нелепой, высокой дуге полетел прямо в чашку Лин. Плюх! К огромному счастью, чай к этому моменту уже успел полностью остыть. Знатный фонтан коричневых капель взметнулся вверх от удара и выплеснулся девочке прямо в лицо. По нежной коже потекли тёмные струйки, длинная чёлка мгновенно промокла, а на самом дне чашки теперь сиротливо тонул размокший блинчик. В кухне повисла гробовая, звенящая тишина. Данте и Вергилий так и застыли, тяжело дыша, с круглыми от ужаса глазами. Они испуганно переводили взгляд с промокшей Лин на кухонную дверь, на пороге которой уже появилась Ева. — Так, мальчики, я над… В дверях кухни Ева застыла на пару секунд, удивлённо переводя взгляд с тяжело дышащих, замерших посреди комнаты сыновей на Лин, с чёлки которой прямо на фарфоровое блюдце капала крупная коричневая капля. — О господи! Лин! — Ева всплеснула руками, чуть не выронив плетёную корзину. В её мягком голосе прозвучало искреннее огорчение и растерянность. — Данте, Вергилий, что здесь произошло?! Мальчишки синхронно, словно по команде, опустили головы в пол. В кухне воцарился такой стыд, что его, казалось, можно было резать ножом. Близнецы вовсе не боялись маминого гнева, Ева была слишком нежной и любящей, она никогда не поднимала на них руку и не кричала. Но именно поэтому её огорчённый вздох был для них худшим наказанием на свете. Им было невыносимо стыдно, что из-за их вечной, неугомонной возни в доме снова случился кавардак, да ещё и пострадала ни в чём не повинная гостья. Для Лин этот момент стал отличной возможностью проявить себя. смотреть на то, как эти двое виновато вжимают головы в плечи перед матерью, было некомфортно как для них так и для неё. Ей захотелось помочь. Быстро захлопав мокрыми ресницами, Лин напустила на себя вид идеальной детской растерянности. — Тётя, извините, пожалуйста… Мальчики совсем не виноваты, — тихо, чуть робко произнесла она, аккуратно вытирая мокрую щёку ладошкой. — Я… я просто очень хотела съесть блинчик, но внезапно так сильно чихнула! И он… просто вылетел у меня из рук. Прямо в чай. Это я такая неуклюжая, простите меня, пожалуйста… Лицо Евы тут же оттаяло. Вся строгость мгновенно сменилась привычным, безграничным сочувствием. — Ну надо же, бедное солнышко! — она поспешно поставила корзину на пол и подбежала к столу. — Не переживай ты так, милая, всё хорошо, с каждым может случиться! Главное, что чай уже остыл и ты не обожглась. Сейчас мы всё исправим. Женщина ласково погладила девочку по влажной макушке и повернулась к сыновьям, которые так и продолжали стоять неподвижно, всё ещё не веря собственным ушам: — Вергилий, сходи, пожалуйста, в ванную и принеси чистую тряпку, нужно всё вытереть со стола. А я пока схожу за сухим полотенцем для Лин. — Хорошо, мам, — очень тихо отозвался Вергилий. В его голосе скользнуло колоссальное облегчение. Он быстро развернулся и вышел из кухни. Ева поспешила вглубь коридора за полотенцем, и на кухне воцарилась странная, значительная тишина. Данте медленно поднял голову. Его рот был чуть приоткрыт, а круглые глаза вовсю разглядывали Лин так, словно видел её впервые. Из его обычно без умолку трещащего языка не вылето ни звука. Взять и благородно прикрыть их перед мамой, выставив виноватой себя… На такое среди его знакомых не был способен никто. Вскоре на кухню вернулся Вергилий. Он молча подошёл к обеденному столу, развернул принесённую влажную тряпку и принялся методично, тщательно собирать пролитые чайные капли. Проходя мимо стула Лин, старший из близнецов буквально на секунду задержал на ней свой цепкий взгляд. Его чувства тоже были до предела смешанными. На бледном лице застыл немой вопрос. Внимательный, настороженный взгляд Вергилия словно пытался пробить её насквозь: он искал подвох, скрытый мотив, какую-то выгоду, которую эта странная девчонка могла преследовать своим глупым враньём. Братья были откровенно растеряны перед её непонятным поступком, но что сделано то сделано. Лин послушно и смирно сидела на стуле, пока вернувшаяся Ева бережно промакивала её мокрую чёлку мягким полотенцем. Атмосфера разрядилась, мальчишки были спасены, а впереди её ждал тот самый спокойный разговор один на один, к которому она готовилась.

***

После долгого разговора Ева ушла в дом, тихо прикрыв за собой дверь и оставив Лин на заднем дворе. Девочка спустилась с крыльца и не спеша пошла по саду, разглядывая незнакомые цветы и аккуратно ведя пальцами по мягким зелёным листьям. Солнечные лучи приятно грели плечи, а в воздухе пахло нагретой травой. Так уютно. Безопасный дом, которого у неё никогда не было… Лин чувствовала усталость, но внутренне была спокойна. Разговор прошёл хорошо. Она интуитивно понимала людей и не хотела плакать или жаловаться на судьбу, разыгрывая несчастную сироту — излишняя жалость со стороны чужих людей всегда казалась ей чем-то унизительным. Поэтому перед Евой она держалась скромно и тихо. Рассказала правду, но лишь ту её часть, которую можно было открыть. Она говорила спокойно, просто делясь тем, через что ей пришлось пройти. И эта её искренняя сдержанность подействовала на Еву сильнее любых слёз. Лин видела, как смягчился взгляд этой доброй женщины, и поняла, что её здесь не прогонят. Лин остановилась у раскидистого дерева, присев на корточки перед кустом. Со своего места она прекрасно видела близнецов, которые устроились на лужайке неподалёку. Они делали вид, что заняты своими делами, но Лин чувствовала направленное в её сторону внимание. Данте и Вергилий то и дело бросали на неё короткие взгляды. Данте выглядел озадаченным, а Вергилий сидел, опершись подбородком на кулак, и его цепкие глаза то тонули в раздумьях, то снова фиксировались на ней. Лин лишь едва заметно улыбнулась, делая вид, что увлечённо рассматривает какую-то букашку на листе. Блядь, кажись, я слишком много пафоса понаделала... Кто-нибудь, спасите! Они наверное думают, что я какая-то чекнутая! Долго притворяться загадочной леди Лин не пришлось. Краем глаза она заметила, как на лужайке произошло шевеление. Данте, которому явно надоело играть в гляделки, решительно поднялся на ноги и направился прямо к ней. Вергилий медленно и неохотно двинулся следом, засунув руки в карманы и всем своим видом демонстрируя, что всё ему не интересно. — Эй! — Данте бесцеремонно затормозил прямо перед Лин, заставив её оторваться от созерцания куста. Он почесал затылок, переводя взгляд с неё на дом, и, чтобы хоть как-то развеять эту странную обстановку, буркнул: — Ладно, раз уж ты с нами... заодно ... Пошли играть? У нас там деревянные мечи есть. — Данте, это глупо, — тут же ледяным тоном отозвался Вергилий, останавливаясь на шаг позади брата. Его брови сошлись на переносице, а взгляд выражал крайнее неодобрение. — Она девчонка. Она эти мечи в руках держать не умеет и только под ногами путаться будет. Я в этом не участвую. Я иду в домашнюю библиотеку, у меня дела. Вергилий развернулся, намереваясь с гордым видом уйти в дом и закопаться в книги подальше от этой суеты. Но сбежать ему не удалось. Данте, оскорблённый за двоих, мгновенно цапнул брата за локоть, тормозя на полуслове. — Ну уж нет, Верг, стоять! Никуда ты не пойдёшь! Ты просто боишься, что мы тебя вдвоём отлупим! — Что?! — Вергилий резко развернулся, его глаза опасно блеснули. Оскорбление его «боевой чести» сработало безотказно. — Повтори, что ты сказал? — Я сказал то, что сказал! — Данте упрямо выпятил подбородок, явно довольный тем, что задел брата за живое. — Ты вечно сбегаешь к своим книжкам, как только пахнет жареным! — Я не сбегаю, а занимаюсь полезным делом, в отличие от некоторых, — процедил Вергилий, сжав кулаки. Воздух между ними, казалось, сейчас начнёт искрить. Было очевидно, что никакая библиотека ему теперь не светит — гордость не позволит уйти после таких слов. Лин, стоявшая чуть в сторонке, перевела взгляд с одного близнеца на другого. Наблюдать за этой каноничной потасовкой вживую было до странного забавно, но оставлять всё как есть не стоило. Она сделала шаг вперёд, привлекая к себе внимание, и негромко, но отчётливо произнесла: — Вообще-то, Данте прав. Оба брата одновременно повернули головы к ней. Данте победно ухмыльнулся, а Вергилий сузил глаза, готовый, кажется, и её испепелить взглядом за такое предательство. Но Лин тут же спокойно продолжила, глядя прямо на Вергилия: — Ты даже не видел, на что я способна, а уже делаешь выводы, — продолжила Лин, слегка наклонив голову набок. — Если уйдешь сейчас, это будет выглядеть так, будто ты просто ищешь предлог. Испугался, что проиграешь девчонке, которая выше и сильнее тебя? — Я? Испугался тебя? — он подошел ближе, глядя на нее снизу вверх, но с таким выражением лица, будто это он смотрел на нее с вершины горы. — Да я тебя с одного удара уложу. — Вот и проверим, — улыбнулась Лин, окончательно принимая правила игры. — Или ты умеешь только впустую болтать? Вергилий ничего не ответил. Он резко развернулся, дошел до раскидистого дерева и подобрал один из тренировочных клинков. Но то, как изменилась его осанка, заставило Лин на секунду нахмуриться. Мальчик резко взмахнул деревянным мечом, перехватил рукоять обеими руками и застыл в безупречной, ледяной стойке. От его хрупкой детской фигурки вдруг повеяло такой реальной, тяжелой угрозой, что Данте, собиравшийся было весело комментировать происходящее, резко притих. Данте осторожно попятился назад, пока не оказался плечом к плечу с Лин. На его лице застыла нервная, натянутая улыбка. Не сводя испуганного взгляда с брата, он тихо прошептал девочке через плечо: — Слышь, Лин... Мне кажется, ты зашла слишком далеко. Тебе лучше бежать. Беги как можно дальше и быстрее, потому что он сейчас вообще не шутит. Он тебя реально на месте уложит, он поддаваться не умеет! Лин удивленно моргнула, переводя взгляд с паникующего Данте на замершего, словно натянутая струна, Вергилия. Она, конечно, вообще не догадывалась, что у этих братьев внутри скрывается целая природная катастрофа, и приняла слова Данте за обычное мальчишеское преувеличение. Крепче перехватив свой деревянный меч, она лишь внутренне усмехнулась чужой панике. Данте не соврал. Вергилий не стал тратить время на лишние слова и сорвался с места резко, без предупреждения. Лин, уверенная в своей деревенской закалке, приготовилась отразить удар, но реальность оказалась совсем не такой, как она ожидала. Мальчик двигался неестественно быстро. Деревянный меч в его руках свистнул в воздухе, и Лин едва успела интуитивно выставить блок. Глухой удар дерева о дерево отозвался бешеной отдачей. Сила, с которой этот паренёк обрушил на неё свой клинок, едва не выбила оружие из её пальцев. Лин пошатнулась, а её уверенность в собственном крепком теле мгновенно дала трещину. Это был вообще не детский удар! Не дав ей опомниться, Вергилий сделал обманный замах, собираясь провести следующий быстрый выпад и окончательно повалить её на траву. Лин зажмурилась, понимая, что просто не успевает среагировать. Но удара не последовало. Раздался резкий, звонкий треск древесины. Лин открыла глаза и увидела, что прямо перед ней выросла фигура Данте. Он успел вклиниться между ними в самый последний момент, на лету заблокировав удар брата своим деревянным мечом. Оружие близнецов скрестилось, и оба мальчика замерли, тяжело дыша и глядя друг на друга с одинаковым, упрямым прищуром. — Эй, Верг, хорош! Ты ей так руку сломаешь! — рявкнул Данте, сдерживая напор брата. На его лице уже не было прежней ухмылки. — Мама нас живьём закопает, если с неё хоть один волосок упадёт! Она обычная девчонка, алло! Вергилий тяжело дышал, его ледяной взгляд был прикован к лицу брата. Несколько секунд он ещё удерживал меч, словно борясь с собственным азартом, но слова о маме и очевидная правота Данте всё-таки подействовали. Опустив клинок, Вергилий отступил на шаг и высокомерно вскинул подбородок, пряча оружие за спину. — Она сама назвала меня трусом, — холодно бросил он, хотя на Лин больше не смотрел. — Я лишь доказал обратное. Лин стояла чуть позади Данте, судорожно сжимая свой игрушечный меч онемевшими пальцами. Сердце колотилось где-то в районе горла. Данте обернулся к ней, уже привычно и беззаботно улыбаясь, будто секунду назад они не стояли на пороге локальной катастрофы. — Ну, ты как, цела? — спросил он, оглядывая её. — Я же говорил — бежать надо было! Пошли лучше наперегонки до крыльца, пока этот книжный червь снова не разозлился. После того как первый шок прошёл, Лин понемногу пришла в себя. Разумеется, эта короткая стычка не то чтобы прямо до глубины души поразила её. Девочка мысленно списала всё на банальное невезение. Ну, не рассчитала силы, ну, мальчишка оказался на редкость шустрым и задиристым, с кем не бывает? Однако одна деталь всё-таки намертво засела у неё в голове, словно заноза. Лин опустила деревянный меч, потирая онемевшее запястье, и внимательно посмотрела на Данте. Её зацепила его фраза, брошенная брату в самый разгар потасовки. — Ты сказал... что я «обычная» девчонка, — негромко произнесла Лин, прищурившись. — А вы тогда какие? Необычные, что ли? Данте, который уже был готов весело припустить в сторону крыльца, от этого вопроса резко затормозил. Его беззаботная улыбка на секунду сползла с лица, сменившись явным замешательством. Даже Вергилий, стоявший чуть поодаль, едва заметно повёл плечом и недовольно отвернулся, делая вид, что разглядывает листву на дереве. Лин, конечно, пыталась найти этому логическое объяснение. Ну да, они сыновья уважаемого человека, живут в огромном красивом доме, наверняка с раннего детства тренируются с лучшими учителями, у них высокий статус... Понятно, что они не чета деревенским оборванцам, у которых из развлечений только беготня по грязи. Но всё же то, как Данте это произнёс, звучало как-то странно. — Ну-у... — Данте замялся, шумно переступив с ноги на ногу. Он вдруг проявил небывалый интерес к траве под своими ботинками и принялся усердно ковырять её носком. — Я имел в виду... Ну, типа... Ты же девочка? Девчонки там в куклы играют, всё такое. А мы тут это... ну, тренируемся много, да! Вот. Он явно уклонялся от прямого ответа, отчаянно пытаясь подобрать правильные слова и при этом не сболтнуть лишнего. По его бегающим глазам Лин прекрасно видела, что мальчишка откровенно мнётся и пытается замять тему. — Короче, забудь! — наконец буркнул Данте, махнув рукой и нервно хмыкнув. — Просто Верг у нас придурок, который силу не рассчитывает, вот я и ляпнул первое, что в голову пришло. Пошли лучше лимонада попробуем! Мама вот позвала, слышишь? Он развернулся и быстрым шагом направился к дому, явно радуясь, что нашёл предлог сбежать от неудобных расспросов. Лин проводила его долгим, задумчивым взглядом. Лин повернула голову и посмотрела на Вергилия. Тот стоял чуть поодаль, по-прежнему скрестив руки на груди. Он упрямо смотрел куда-то в сторону, но по его напряжённой осанке было понятно, что уходить он не спешит и краем уха всё ещё слушает, что происходит. — Эй! Ну вы там идёте или как? — требовательный голос Данте из открытого кухонного окна окончательно разрушил тишину сада. — Лин, если ты сейчас не придёшь, я твой стакан тоже выпью! Я не шучу, я уже один палец туда макнул! Лин невольно улыбнулась. Младший близнец звал с такой настойчивостью, что игнорировать его было просто невозможно, да и торчать посреди лужайки вечно не получилось бы. Она снова бросила быстрый взгляд на Вергилия, который при упоминании «пальца в стакане» поморщился с глубочайшим отвращением, и пошла в сторону дома. Пока её ноги мерили шаги по мягкой траве, мысли Лин были заняты совсем другим. Внутренний голос продолжал твердить, что ситуацию с Вергилием нужно исправить до конца. Гордость гордостью, но палку она перегнула: мальчишка просто хотел уйти в библиотеку, никого не трогал, а она влезла со своими провокациями про трусость и побег. Для такого закрытого и явно знающего себе цену ребёнка её слова, должно быть, прозвучали как личное оскорбление. "Надо извиниться, — твёрдо решила Лин, уже поднимаясь по ступенькам крыльца. Но простое "прости" тут не прокатит. Он слишком гордый, решит, что она над ним издевается или просто подлизывается после того, как испугалась. Ей нужно было придумать что-то действительно убедительное. В конце концов, он действительно двигался потрясающе быстро, и если построить свои слова на признании его мастерства, его эго будет удовлетворено, а обида улетучится сама собой.

***

Сухой, пыльный ветер, шуршание спелых колосьев и давящее, душное марево уходящего лета... По узкой, едва заметной тропинке, петляющей среди бескрайних пшеничных полей, ползло существо. Оно двигалось медленно, тяжело, оставляя за собой на примятой траве и сухой земле густой, липкий кровавый след. Изломанные, тёмные крылья волочились по пыли, а каждое движение давалось ему с видимым, мучительным трудом. Преодолевая метр за метром, существо наконец приподнялось, цепляясь когтями за выступы, и добралось до порога одиноко стоящего на окраине дома. Там оно остановилось. Тяжело дыша, раненый визитёр закинул голову назад и поднял мутный, слабеющий взгляд вверх. Прямо перед ним стояла маленькая девочка. Её волосы были наспех собраны в небрежный пучок, а в руках она крепко прижимала к себе тяжёлую плетёную корзину с мокрым после стирки бельём. Она смотрела на окровавленное крылатое создание сверху вниз абсолютно спокойным, лишь слегка озадаченным взглядом. На её лице не было ни паники, ни желания закричать и позвать на помощь. То ли девочка просто замерла на месте от глубокого шока, не в силах осознать увиденное, то ли ей действительно было чуждо чувство страха — разобрать со стороны было невозможно. Существо попыталось сфокусировать на ней взор. Его бледные губы дрогнули, и оно хрипло вытолкнуло из себя что-то невнятное, обрывочное — то ли предупреждение, то ли мольбу о помощи. Но закончить фразу у него не хватило сил. Глаза раненого закрылись, и оно замертво рухнуло на каменный порог у её ног, окончательно потеряв сознание.