Глава 12

Музыка пульсировала в груди, низкие басы отдавались в рёбрах, заставляя тело вибрировать в унисон с ритмом. Неоновые огни — синий, фиолетовый и красный — скользили по лицам, превращая клуб в отдельный, оторванный от реальности мир. Ана стояла напротив Аомине, чувствуя, как его рука на её талии буквально плавит кожу сквозь тонкую ткань платья. Тепло его ладони проникало глубоко, вызывая дрожь по всему телу. Он выглядел слишком уверенным — высокий, широкоплечий, с растрёпанными тёмно-синими волосами и той самой дерзкой ухмылкой, которая всегда выводила её из себя. Его глаза, полуприкрытые, смотрели на неё так, будто он заранее знал все её ответы. — Нет, — она резко отдёрнула руку, освобождаясь от его хватки. Голос прозвучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — «Не буду танцевать ни с кем кроме тебя»? Да кем ты себя возомнил, Аомине? Ты не имеешь права мне указывать. Аомине поднял бровь. На его лице появилась чуть пьяная ухмылка — ленивая, но полная вызова. Он наклонился ближе, чтобы она услышала его сквозь грохот музыки. Его дыхание обожгло ей ухо. — Нет? — переспросил он низко, с лёгкой насмешкой. — Я не привык слышать это слово от девушек и особенно от тебя, — его глаза сверкнули. — Особенно после того, как ты сама меня поцеловала в раздевалке. Ана почувствовала, как щёки вспыхнули. Сердце заколотилось ещё быстрее. Она ненавидела, как её тело реагировало на него — низ живота тянуло сладкой, ноющей болью, а между ног стало ещё влажнее. — Это была ошибка, — выпалила она, стараясь звучать уверенно. — Один момент слабости. Не думай, что это что-то значит. Аомине усмехнулся шире. Он сделал шаг ближе, почти прижимаясь к ней. Его тело излучало жар. Она чувствовала запах его кожи. — Ошибка? — повторил он, наклоняясь ещё ближе. Его губы касались её шеи. — Тогда почему ты до сих пор дрожишь? Почему твои глаза говорят совсем другое? Ты хочешь меня, Ана. Даже сейчас. Даже после всего. В ней боролись два чувства. Первое — сказать ему «да», плюнуть на гордость, на обиду, на всё и просто отдаться этому моменту. Второе — твёрдое «нет», которое перевешивало всё желание быть с ним, всю её злость и боль, которую он ей причинил. — Я не собираюсь с тобой танцевать, Аомине, — сказала она, поднимая подбородок и глядя ему прямо в глаза. — И до твоего появления у меня был отличный вечер. Без тебя. Так что иди и найди себе другую, кому нравятся твои банальные подкаты. Она быстро повернулась, схватила Саори за руку и потащила подругу глубже на танцпол. — Пойдём! Просто потанцуем, — сказала она Саори, стараясь звучать весело, хотя голос слегка дрожал. Саори оглянулась на Аомине с широко раскрытыми глазами, но послушно пошла следом за Аной. Они влились в плотную толпу. Ана закрыла глаза и попыталась раствориться в ритме. Тело двигалось само — годы съёмок научили её чувствовать музыку, держать осанку и двигаться так, чтобы каждый жест выглядел дорого и сексуально. Светлые волосы разлетались при движениях, чёрное платье плотно обтягивало бёдра и грудь, подчёркивая каждый изгиб. Она выглядела дорого, сексуально и недоступно одновременно. Несколько минут прошло относительно спокойно. Саори смеялась рядом, поднимая руки вверх и покачивая бёдрами. Ана начала понемногу расслабляться, чувствуя, как алкоголь и музыка притупляют напряжение внутри. А потом чья-то сильная, горячая ладонь легла ей на живот. К спине прижалось мощное мужское тело — твёрдое, горячее, как раскалённый металл. На шею легли губы и слегка укусили кожу — не больно, но достаточно сильно, чтобы по позвоночнику пробежала дрожь. Ана сначала расслабилась на долю секунды — тело предательски отреагировало на знакомый жар. Но потом она резко развернулась и столкнулась взглядом с Аомине. Он стоял вплотную, возвышаясь над ней всей своей внушительной фигурой. В неоновом свете его тёмно-синие волосы казались почти чёрными, а глаза — опасно тёмными. На лице застыла ухмылка, но в глазах горело что-то гораздо более глубокое — голод, раздражение и собственническое желание. Саори уже не было рядом — Кисе успел увести её чуть дальше и увлечь в танец. Они двигались слишком сексуально: Кисе положил руки ей на бёдра, а Саори запрокинула голову, смеясь и прижимаясь к нему. Ана вернула взгляд к Аомине. Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах. — Отпусти, — процедила она, пытаясь вырвать руку из его хватки. Аомине не отпустил. Вместо этого он притянул её ближе, положив вторую руку ей на талию. Движение было резким, почти грубым, но контролируемым. Его пальцы впились в ткань платья, прижимая её бёдра к себе. — Потанцуй со мной, — сказал он низко, почти в самое ухо, перекрывая музыку. Голос был хриплым, властным. — Один танец. Не ломайся. Ана упёрлась ладонями ему в грудь. Под тонкой футболкой мышцы были твёрдыми, горячими, напряжёнными. Она чувствовала, как бьётся его сердце. — Я сказала нет, — ответила она, стараясь звучать твёрдо, хотя голос слегка дрожал. — Что тебе нужно, Аомине? Поиздеваться? Он усмехнулся, но ухмылка вышла не злой, а странно напряжённой. Его рука на талии сжалась сильнее, не давая отстраниться. Они начали медленно двигаться в ритме тяжёлой, медленной композиции, которая как раз началась. Их тела прижимались друг к другу — бедро к бедру, грудь к груди. — Ты сейчас совсем не похожа на ту девчонку, — проговорил он, глядя ей прямо в глаза. Его взгляд медленно скользнул ниже — по припухшим губам, по шее, по линии ключиц, по тому, как платье обтягивало грудь. — Выглядишь… чертовски дорого. Эти волосы, эти губы… Мужики, наверное, штабелями падают. Ана отвернула лицо, но он поймал её подбородок пальцами и вернул взгляд к себе. Движение было настойчивым, почти властным, но не грубым. — Не отворачивайся, — сказал он тихо, но твёрдо. — Ты стала красивой, Ана. Очень красивой. И ты знаешь это.  Ана почувствовала, как щёки горят. Она пыталась сохранить злость, но тело предавало — низ живота тянуло, соски напряглись под платьем. — Аомине, спасибо за комплимент, конечно, но сейчас я совсем не желаю твоего общества, — сказала она, стараясь звучать холодно. — Отпусти меня. Он наклонился ещё ближе. Его губы почти касались её уха. — В этом клубе, возможно, и не желаешь, — проговорил он низко, с лёгкой хрипотцой. — А вот в моей постели ты бы явно этого желала. Когда мы поцеловались… Скажу честно, это было очень приятно. Я очень давно не ловил столько удовольствия от обычного поцелуя. Ты была такой нежной, неторопливой, осторожной… как маленькая испуганная овечка. Я еле сдерживался. Мы можем его повторить, если тебе хочется. Прямо сейчас. Ана резко вдохнула, пытаясь сохранить остатки самообладания. Жаркая волна прокатилась от низа живота по всему телу, заставляя кожу гореть. Платье казалось слишком тонким, слишком тесным. — Ты придумал себе какой-то бред, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и холодно. — Моя реакция не была такой, как ты описываешь. Я просто тебя поцеловала, и всё. Не стоит фантазировать обо мне, Аомине. У нас вряд ли что-то получится… даже в твоей постели. Она пыталась держаться. Пыталась показать ему, что ей всё равно. Но это получалось всё сложнее и сложнее. Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах. Ноги дрожали. А низ живота тянуло сладкой, ноющей болью, которая становилась почти невыносимой. Аомине смотрел на неё сверху вниз. Его тёмные глаза были полуприкрыты, а на губах играла дерзкая, чуть пьяная ухмылка. Он наклонился ближе, одной рукой всё ещё крепко держа её за талию, не давая отстраниться. — Как давно у тебя был секс? — спросил он вдруг. Голос был низкий, прямолинейный, без всякого стеснения. Ана на секунду застыла. Вопрос был настолько неожиданным, что она даже моргнула. — Что? — выдохнула она. — Ты совсем рехнулся спрашивать такое? Наглый мудак! Аомине не смутился. Он только усмехнулся шире, слегка прижимая её бёдра к себе. Его тело было горячим, твёрдым. — А что такого? — сказал он спокойно, почти лениво. — Обычный вопрос. Ты трешься об меня грудью и своими сосками, платье уже влажное между ног. Думала, я этого не замечу? Ты возбуждена до предела, Ана. Я чувствую это даже сквозь ткань. Он провёл ладонью по её бедру — медленно, уверенно — и сжал ягодицу, притягивая её ещё ближе. Ана тихо выдохнула, чувствуя, как колени слабеют. Секса действительно давно не было. Её первый и единственный раз был ещё в выпускном классе. Они тогда напились с баскетбольной командой после важной игры. Капитан, который позже звал её на выпускной, предложил сыграть в «правду или действие». Ана была сильно пьяна и соглашалась почти на всё. Даже не начав играть, она наклонилась к нему и начала целовать. Он не растерялся. Они закрылись в пустой комнате… и там всё произошло. Было хорошо, но скорее всего из-за алкоголя. Это была их первая и единственная ночь. Ана не хотела вспоминать об этом сейчас. — Не твоё дело, когда у меня был секс, понятно? — огрызнулась она, пытаясь вырваться из его хватки. — Я не возбуждена, а раздражена! Я очень зла на тебя и даже не хочу с тобой разговаривать! Ты… ты! — Она не успела договорить. Губы Аомине накрыли её — резко, горячо, властно. Поцелуй был жадным, почти грубым. Он не просил разрешения — просто взял. Ана застонала ему в губы и ответила — отчаянно, яростно. Её руки сами легли ему на грудь, сжимая ткань футболки. Они начали целоваться прямо посреди танцпола, не обращая внимания ни на кого. Музыка гремела вокруг, тела других людей задевали их, но им было всё равно. Аомине целовал её так, будто хотел проглотить — глубоко, горячо, с лёгким рычанием в груди. Его руки скользили по её телу: по талии, по бёдрам, по ягодицам, сильно сжимая и прижимая её к себе.  Он прервал поцелуй, тяжело дыша, и потянул её за руку с танцпола. Они прошли через толпу к более тихой VIP-зоне на втором этаже. Здесь были мягкие диваны, приглушённый свет и тяжёлые шторы, которые можно было задернуть. Аомине завёл её за одну из таких штор, создав небольшое закрытое пространство. Он сел на диван и резко потянул её за собой. Ана оказалась у него на коленях, сидя лицом к нему. Платье задралось вверх, обнажив бёдра. Они оба были пьяны — но уже не от алкоголя, а друг от друга. — Ана, только не убегай, — сказал он ей в губы низким, хриплым голосом и снова поцеловал. Между ними вспыхнула настоящая, неконтролируемая, почти животная страсть. Аомине наклонился вперёд, его горячее дыхание обожгло кожу Аны. Он прижался губами к её шее — сначала мягко, почти благоговейно, потом более жадно. Поцелуи стали влажными, открытыми, с лёгким прикусом. Его язык медленно провёл от ключицы вверх, оставляя блестящий влажный след, который мгновенно остывал на воздухе, вызывая мурашки. Он добрался до чувствительной точки под ухом и слегка прикусил кожу, затем обвёл её языком, посасывая. Ана выгнулась в его руках, тихий, дрожащий стон вырвался из её горла, она запрокинула голову, подставляя ему больше пространства. Аомине не остановился. Он целовал её глубже, сильнее, впиваясь губами в нежную кожу, оставляя красные следы. Его язык кружил, дразнил, а зубы оставляли лёгкие, почти болезненные следы, которые мгновенно превращались в сладкое жжение. Ана почувствовала, как по позвоночнику пробежала горячая, электризующая волна, которая собралась тяжёлым, пульсирующим теплом между ног. Её тело начало мелко дрожать, дыхание стало прерывистым. Руки Аомине скользнули ниже. Большими, горячими ладонями он обхватил её грудь через тонкую ткань платья, сжал аккуратно, но уверенно, чувствуя, как она наполняет его руки. Большие пальцы медленно прошлись по уже затвердевшим соскам, которые болезненно тянули ткань. Он кружил по ним, слегка надавливая, затем щипнул — не сильно, но достаточно, чтобы Ана резко вдохнула и выгнулась ещё сильнее. — Ты вся горишь… — хрипло прошептал он ей в шею, хотя в этот момент слова были не нужны. Ана полностью обмякла в его руках. Голова запрокинулась назад, глаза полуприкрылись, губы приоткрылись в тихом, беспомощном стоне. Она начала медленно покачивать бёдрами, сидя на нём, чувствуя, как между ног становится всё горячее. Каждое движение заставляло её тереться о его уже полностью твёрдый, пульсирующий член через ткань брюк. Трение было мучительно приятным — тонкая ткань её трусиков почти не мешала ощущать его жар и твёрдость. Аомине тихо, гортанно рыкнул. Его пальцы сильнее сжали её грудь, мяли её, перекатывали соски между пальцами, дразнили до дрожи. Второй рукой он схватил её за ягодицы и резко прижал к себе, заставляя почувствовать, насколько он возбуждён — член упирался ей прямо между ног, пульсируя в такт её движениям. Ана была не в силах сдержаться. Она прижалась к нему ещё сильнее, покачивая бёдрами вперёд-назад, чувствуя, как его член трется о её мокрые, набухшие складки через тонкую ткань. Платье задралось почти до талии, обнажив гладкие бёдра. Её дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Аомине сдвинул её трусики в сторону. Пальцем провёл по её влажным, горячим складкам — медленно, дразняще, собирая влагу. Ана резко вдохнула и задрожала всем телом. Он нашёл набухший клитор и начал медленно кружить по нему подушечкой пальца, одновременно вводя два пальца в неё. Она была невероятно мокрой — пальцы легко скользили внутрь, обволакиваясь её жаром. Ана схватила его за плечи, ногти впились в ткань футболки. Она начала двигаться на его пальцах, покачивая бёдрами, тяжело дыша, прижимаясь к нему всем телом. Аомине добавил третий палец, растягивая её, двигая ими глубоко, ритмично, большим пальцем продолжая надавливать и кружить по клитору. Каждый толчок сопровождался влажным, непристойным звуком. Ана стонала ему в рот, дрожа всем телом. Она была уже на грани — тело напряглось как струна, бёдра мелко дрожали, дыхание стало коротким и отрывистым. Внизу живота собирался тугой, раскалённый узел, готовый вот-вот взорваться. Аомине резко убрал пальцы. Ана жалобно застонала от внезапной пустоты, её тело инстинктивно потянулось за его рукой. Он схватил её за бёдра и сильно прижал к себе, заставляя тереться о его твёрдый, пульсирующий член через ткань брюк. Жар его возбуждения проникал даже сквозь одежду. Они целовались жадно, почти яростно. Губы были мокрыми, языки сплетались глубоко и настойчиво. Руки Аомине блуждали по её телу — сжимали грудь, мяли ягодицы, скользили между ног, дразня и доводя её до безумия. Ана двигалась на нём, тяжело дыша, чувствуя, как оргазм уже совсем близко, как он стоит на самой грани, готовый сорваться в любую секунду. Аомине тяжело дышал, его грудь поднималась и опускалась быстро и глубоко. Его глаза были тёмными, почти чёрными от желания, зрачки расширены. Он смотрел на Ану так, будто она была единственным, что имело значение в этом мире прямо сейчас. Его ладони всё ещё лежали на её бёдрах, пальцы слегка впивались в кожу, не давая ей отстраниться. — Ана… — выдохнул он хрипло, голос был низким, с хрипотцой. — Поехали ко мне. Либо давай прямо здесь. Так будет даже лучше, никто не помешает. До Аны не сразу дошёл смысл его слов. Алкоголь всё ещё туманил голову, но постепенно реальность начала возвращаться. Прошёл уже около часа с того момента, как она последний раз пила, и теперь она начинала осознавать, что происходит. Её тело всё ещё горело от его прикосновений, губы были припухшими, между ног пульсировала влажная, ноющая тяжесть. Но слова Аомине ударили как пощёчина. — Что? — прошептала она, широко раскрывая глаза. — Зачем?.. Что ты имеешь в виду? Это были самые глупые и банальные вопросы, но в тот момент в её голове не было ничего другого. Она просто не могла поверить, что он сказал это вот так прямо. Аомине усмехнулся. — Я хочу тебя, — сказал он как факт, без малейшего стеснения. — Поэтому предлагаю потрахаться. Ты ведь тоже этого хочешь. Ну же, Ана, ты ведь так извивалась пару минут назад на мне, так почему бы нам не помочь друг другу расслабиться? Ана почувствовала, как кровь прилила к лицу. Щёки начали наливаться краской. Она вдруг осознала, в каком виде находится перед ним: волосы растрёпаны, тушь слегка размазана под глазами, губная помада тоже, платье задрано до талии, лямки спущены с плеч, а кожа на шее и ключицах покрыта красными следами от его укусов и засосов. Она выглядела именно так, как он и сказал — как девушка, готовая к сексу. И это осознание ударило её сильнее всего. — Что…? Я… — она запнулась, голос дрожал. Слёзы уже начали собираться в глазах. — Ты серьёзно? Ты… вот так просто предлагаешь мне это? Аомине провёл рукой по её бедру — медленно, уверенно, поднимаясь выше. Его пальцы были горячими. — Ну что, мы поедем? — спросил он, наклоняясь и целуя её в обнажённое плечо. Поцелуй был влажным, настойчивым. — Или хочешь прямо здесь? Я могу тебя поставить раком на этом диване. Ана резко скинула его руку и слезла с его колен. Ноги дрожали, но она заставила себя встать. Слёзы уже катились по щекам. Она начала лихорадочно поправлять платье, натягивая лямки обратно на плечи, разглаживая ткань на бёдрах. Движения были резкими, раздражёнными. Внутри неё всё ломалось. Она почувствовала себя использованной. Грязной. Как будто для него она была просто очередной девушкой на одну ночь. Он ей нравился — несмотря на всё. А она ему? Просто удобный вариант, чтобы «расслабиться»? От этой мысли стало так обидно, что дыхание перехватило. Слёзы полились сильнее. Она начала срываться на крик, голос дрожал и срывался: — Я ненавижу тебя! Ты ублюдок! — кричала она, голос эхом отражался в маленьком пространстве за шторами. — Ты зовёшь меня к себе, как очередную шлюху? Да как ты смеешь?! Я думала, между нами… что-то появилось! Хотя бы капля уважения! А ты думаешь только своим членом! Тебе плевать на меня и на мои чувства к тебе! Я не собираюсь с тобой спать, чтобы «помочь друг другу расслабиться»! Я не шлюха, понял?! Я ненавижу тебя, слышишь! Ненавижу! У неё началась настоящая истерика. Грудь вздымалась, слёзы текли ручьями, размазывая тушь. Она схватила свою сумочку дрожащими руками и буквально вылетела из VIP-зоны, не оглядываясь. — Ана, что не так?! — крикнул Аомине ей вслед, поднимаясь с дивана. Голос был растерянным. — Подожди! Но она уже не слышала. Она бежала вниз по лестнице, расталкивая людей, слёзы застилали глаза. Тушь текла чёрными дорожками по щекам. Она была полностью разбита. Ей хотелось исчезнуть с этой планеты, раствориться, перестать существовать. Сердце снова разбили. И сделал это снова тот же человек. «Как он мог? — думала она, пробираясь сквозь толпу. — Я думала, после поцелуя в раздевалке… после всего… он хотя бы увидит во мне человека. А он просто хотел  со мной переспать.» В глубине души она надеялась, что этот поцелуй их сблизит, что они хотя бы поговорят по-настоящему. А он подумал только о том, «как расслабиться». Ану начинало тошнить от боли, от злости, от неприязни, от ненависти к нему. Она жалела о том самом дне, когда они в первый раз увиделись в средней школе. Какой отпечаток этот человек оставил на её жизни — болезненный, глубокий, неизгладимый. Она пробиралась сквозь толпу, слёзы не останавливались. Её заметил Кисе. Он стоял у барной стойки и сразу бросился к ней, увидев её состояние. — Эй, Ана! — крикнул он, хватая её за руку. — Всё в порядке? Тебя кто-то обидел? Ана вырвала руку, не останавливаясь. — Скажи Аомине, чтобы больше никогда не приближался ко мне, — выпалила она дрожащим, срывающимся голосом. — Никогда. Кисе пытался её остановить, схватил за плечи. — Ана, подожди! Что произошло? Расскажи мне! — Не трогай меня, — прошептала она, отталкивая его. — Пожалуйста… просто не трогай. Она вылетела на улицу. Холод ночного воздуха ударил в лицо, моментально покрывая кожу мурашками. Она пошла по улице просто в никуда, погружённая в свои мысли. Окружающий мир перестал существовать. Слёзы текли водопадом, она никак не могла успокоиться. Было очень больно — физически, будто кто-то сжимал сердце в кулаке. Хотелось просто лечь на асфальт и плакать. Тело было словно под прессом, грудь сдавливало, дышать было тяжело. Страх, обида, ненависть, разочарование — всё смешалось в один тугой, удушающий ком. Когда она прошла пару кварталов, немного остыла. Вызвала такси и поехала домой. В машине она сидела, глядя в окно пустыми глазами, слёзы всё ещё текли по щекам. Дома Ана сразу прошла в ванную. Она долго стояла под горячим душем, яростно растирая тело мочалкой, будто пыталась стереть с кожи все его прикосновения, все следы поцелуев, все воспоминания. Кожа покраснела, но она продолжала тереть. Голова гудела. Она злилась. На него. На себя. На весь мир. Телефон тихо вибрировал на прикроватной тумбочке. Она не хотела смотреть. Но всё-таки взяла его дрожащей рукой. Неизвестный номер: Ана, ты дома? Всё хорошо? Ана замерла. Номер был новый, но она сразу поняла, кто это.  Ана: Как ты достал мой новый номер? Аомине: У Кисе взял. Не важно. Ты в порядке? Ты так быстро убежала, мы даже не поговорили. Ана: А ты как думаешь? Нам не о чем разговаривать. Аомине: Ана, я думал, наши мысли схожи. Ана: А я думаю, что меня от тебя тошнит. После этого сообщения она заблокировала номер. Затем просто выключила звук и положила телефон экраном вниз на тумбочку. Легла на кровать, свернулась калачиком и тихо заплакала в подушку. Боль была такой сильной, что хотелось кричать.